Загадай Желание на Рождество

4 курс. Святочный бал. Большой зал гудел — ученики трёх школ, перемешавшись между собой, обсуждали одну и ту же волнующую тему. Даже профессора за преподавательским столом вполголоса спорили, всё ли готово к предстоящему Святочному балу. Только Гермиона Грейнджер сохраняла полное спокойствие посреди этого балагана. Она чинно изучала свежие сплетни в «Ежедневном Пророке» — настолько бессмысленные, что идеально подходили для разгрузки мозга между Зельеварением и Трансфигурацией. Её обед — овощное рагу — исчезал со скоростью улитки, и это было совершенно намеренно. Гермиона прекрасно знала: это единственное блюдо, которое Рон никогда не попробует стащить у неё из тарелки. Он однажды рискнул, но сдался после первой же ложки, заявив, что это «жизнь после смерти, но хуже». Поэтому сегодня она могла наслаждаться своей «глупой» газетой без угрозы внезапного вторжения рыжего вечно голодного друга. А вечером её ждало почти романтическое свидание — с библиотекой и эссе по Истории магии. И пусть остальные сходили с ума из-за Святочного бала, Гермиона была уверена: ничего не сможет сравниться с тишиной, запахом старых книг и новым чернильным пером, которое только ждёт своего часа. Она с удовольствием продолжила бы свою неспешную трапезу, если бы вдруг чья-то веснушчатая рука не легла прямо на газету, нагло оттягивая её вниз и сминая заголовок статьи:

«СВЯТОЧНЫЙ БАЛ В ХОГВАРТСЕ: КОГО ВЫБЕРУТ НАШИ ГЕРОИ?»

Гермиона моргнула, а перед ней возникло серьёзное и слегка оскорблённое лицо Рона Уизли. Судя по выражению, она снова пропустила какой-то «очень важный» вопрос в свой адрес. — Ты что-то хотел, Рон? — спокойно спросила она, аккуратно складывая газету и откладывая её в сторону. Она посмотрела на него так внимательно, что даже его добродушные голубые глаза на секунду дрогнули, будто сомневаясь, стоило ли вообще вмешиваться в её обеденное умиротворение. — Гермиона, ты же вроде… ну… тоже девчонка? — абсолютно серьёзно выдал Рон. Гарри, сидящий рядом, так резко подавился тыквенным соком, что половина стола оказалась в липких оранжевых каплях. На лице Поттера читалось: «Почему я дружу с этим человеком?» — Уникальное наблюдение, Рональд, — протянула Гермиона тоном, который мог бы заморозить целую лужу за секунду. Она задержала на рыжем убийственный взгляд — тот самый, от которого даже портрет Салазара Слизерина наверняка отодвинулся. Затем уже было потянулась за своей газетой… Но остановилась. Потому что вдруг отчётливо почувствовала другой взгляд. Не Рона. Не Гарри. Не добродушный, не смущённый, не человечески тёплый. А чужой. Холодный. Пронизывающий насквозь, будто кто-то тщательно изучал её реакцию… или эмоции… или что-то ещё, что она сама не успела распознать. Гермиона взглянула за плечо Рона — и встретилась взглядом с Драко Малфоем. Он сидел неподвижно, словно статуя из чёрного мрамора, и явно не отрывал глаз от неё. Но едва их взгляды встретились, как он моментально переключился на Забини, оживлённо что-то рассказывая, жестами подчёркивая каждое слово. Гермиона моргнула. «Показалось… наверное…» — подумалось ей. Ведь это ниже его достоинства снизойти до взгляда на грязнокровку. Вздохнув, она решила вернуть себе спокойствие и вернулась к разговору с друзьями. — К чему столь интригующий вопрос, я узнаю? — проговорила она, стараясь выбросить из головы странное чувство, что кто-то за ней пристально наблюдал. — А шак вош… — Рон, как всегда жуя с полным ртом, промямлил что-то вроде: —ошъяшни шам, шо вше шума пошходили… ой! Он тут же подавился и закашлялся, заставив Гарри мгновенно постучать ему по спине. Еда разлетелась в разные стороны, а Гермиона тяжело вздохнула, смахивая с пола несколько крошек. — Рональд, мы никуда не спешим, — спокойно произнесла она, складывая руки на столе. — Прожуй нормально и скажи, что хотел. Не хватало ещё, чтобы ты умер во время очередного приёма пищи. Гарри не удержался и тихо хихикнул, прикрывая рот рукой. Рон бросил на него возмущённый взгляд, фыркнул и толкнул друга в плечо — исключительно для того, чтобы напомнить: что тот должен его поддерживать. Поттер хмыкнул и сделал вид, что ничего не произошло, но уголки его губ всё равно предательски подрагивали. — Фух, спасибо, Гарри. Так вот, все с ума посходили с этим балом, особенно девчонки, — Рон широко обвел рукой зал. — Все только и обсуждают: бал, наряды, пары… — И что тебя не устраивает? — спокойно спросила Гермиона, скрестив руки. — Как что? Это полный бред! — Рон расплылся в театральной панике. — И ты вроде не интересуешься всем этим и даже не ищешь себе партнёра… Так что, может, пойдём втроём? Тебя же всё равно никто не пригласил. Гермиона подняла бровь. Гарри тихо выдохнул и, кажется, шепотом добавил: «Идиот…» — настолько тихо, что Рон, к счастью, не услышал. Взгляд Гермионы говорил громче слов: это «гениальное предложение» Рона было настолько абсурдным, что едва не вызвал у неё приступ лёгкого, но очень точного возмущения, смешанного с тихим желанием стукнуть друга — Знаешь что, Рон, — Гермиона медленно поднялась со своего места, аккуратно складывая книги и газету, — ты прав. Я действительно девушка. И, вопреки твоим предположениям, я совсем не переживаю из-за бала… потому что меня уже пригласили! Она сделала паузу, оценивая выражение лица Рона, и добавила с ледяной точностью: — А тебе я искренне желаю найти себе партнёршу с твоим невероятно… особым подходом к общению с женским полом. Гермиона резко махнула головой — непослушные кудряшки рассыпались по спине, словно подчёркивая её величественный уход. С гордо поднятой головой и осанкой аристократки она покинула Большой зал, не взглянув ни на кого. И точно не заметив как один пепельный блондин за столом Слизерина не мог отвести от неё взгляда. Его глаза следили за каждым её движением, а на лице мелькало явное любопытство: «Что там произошло за столом Гриффиндора, что заучка так эффектно покинула зал?».

***

Вечером того же дня Гермиона полностью погрузилась в работу над эссе. Она обложилась горами книг, тщательно продумывала план работы и тихо проговаривала вслух, что и в какой последовательности будет использовать. Она была настолько сосредоточена, что даже не заметила, как за её спиной, прислонившись к книжной полке, стоял Малфой. Он с интересом наблюдал, как она бурчит, раскладывает книги и методично выкладывает свои идеи на пергамент. Терпение Малфоя лопнуло: оставаться незамеченным стало скучно. Он обошёл стол и присел напротив Гермионы. Девушка дернулась, подняла взгляд на непрошеного гостя, с едва заметным вздохом предвкушая намечающийся скандал, и снова опустила глаза на пергамент, стараясь не показывать, что его присутствие её волнует. — Даже не спросишь, зачем я подсел? — скучающе произнёс Драко, беря одну из её книг и делая вид, что увлечён чтением. Гермиона не ожидала такой фамильярности. Она инстинктивно попыталась отобрать книгу, дотронувшись до его холодных пальцев… и ощутила лёгкий разряд, будто коснулась тонкой магической искры. Она хотела мгновенно убрать руку, предвкушая язвительное замечание вроде: «Как ты посмела прикасаться ко мне!», но вместо этого он молча закинул большой палец на её ладонь и не дал ей увести руку. Она замерла, глядя на него в полном недоумении. — Малфой, что тебе надо? — выдохнула Гермиона, пытаясь сохранить ровный тон. В библиотеке, среди тихого шёпота страниц, их руки всё ещё соприкасались. Воздух словно стал плотнее: дыхание учащалось, и Гермиона чувствовала, как ей становится тяжело дышать. А Драко, напротив, сидел с необычайным спокойствием, будто это было для него совершенно естественно и ни в малейшей степени не тревожно. — Гррррейнджер, пойдёшь со мной на бал? — протянул он, и на его лице заиграла привычная гадкая ухмылка, на этот раз с едва заметным намёком на улыбку. Гермиона едва не захлопнула книгу от неожиданности. Постойте… ОН УЛЫБНУЛСЯ. ЕЙ?! — Малфой, у тебя что, температура, или ты меня с кем-то перепутал? — выдохнула она, забирая руку и осторожно прикладывая её к его лбу, словно проверяя, не заболел ли он на самом деле. — Не перепутал. Представь только, какое это будет шоу: Принц Слизерина и принцесса Гриффиндора. — Он пожал плечами, слегка ухмыляясь. — Дамблдор что-то вещал про межфакультетскую дружбу, а это, мне кажется, было бы лучшее её воплощение. — Не знаю, кто тебя заколдовал, с чего ты вообще слушаешь Дамблдора и кто придумал эти дурацкие прозвища, — Гермиона мотнула головой, едва сдерживая раздражение, — но мне совсем не смешно. — Я абсолютно серьёзен, Грейнджер, — сказал он, положив книгу на место и упершись локтями в стол. Его взгляд был направлен прямо на неё, непоколебимый и почти вызывающий. — Так что… пойдёшь? — И не мечтай, Малфой. — Гермиона забрала руку и вернулась к пергаменту. — Тем более, меня уже позвал Крам. Она заметила, как играют его челюсти — то ли от злости, то ли от разочарования. Что вообще происходит, она понять не могла, но решила не утруждать себя размышлениями и погрузилась в работу. Малфой тоже молчал. Он сидел ещё некоторое время напротив, пристально наблюдая за каждым её движением. А потом внезапно встал. — Не засиживайся допоздна, Грейнджер. Доброй ночи, — тихо прошептал он у её уха. Его дыхание оставило лёгкое тепло на коже. Он исчез между книжных полок так быстро, что когда Гермиона обернулась, чтобы бросить что-то колкое в ответ, его уже не было. — Доброй ночи… — прошептала она сама себе. Мурашки пробежали по телу, а место за ухом ещё долго ощущало тепло его дыхания. Так близко. Так неправильно близко.

***

Бал превзошёл все ожидания. Большой зал никогда не выглядел так волшебно и великолепно: мерцающие огоньки, словно настоящие созвездия, переливались на потолке, отражаясь в стеклянных люстрах, стены были украшены снежными шторами, а между столами и колоннами расставили вазы с цветами в нежных голубых, сиреневых и серебристых оттенках. Полы блестели, словно только что натёртые заклинанием «Полианис», и создавали иллюзию, что пары парят прямо над ним. В этот вечер взгляд Малфоя был не единственным, что прожигал Гермиону. Каждое движение девушки, даже лёгкий поворот головы или смех, привлекало внимание. Все мальчишки наблюдали за ней с восхищением, шептали друг другу и пытались найти способ пригласить её на танец. Девочки смотрели с завистью, щёлкали языком, поправляли платья и украшения, стараясь перетянуть на себя внимание своих партнёров, но их усилия казались тщетными: Гермиона словно сияла сама по себе, притягивая взгляд и восхищение всех вокруг. Гермиона всегда считала шоппинг пустой тратой времени, но всё же поддалась на уговоры Джинни и отправилась в Хогсмид на прошлых выходных. Казалось, все лучшие наряды уже разобраны, но им повезло найти маленький, неприметный магазинчик на окраине. В витрине сразу же привлекло внимание лёгкое вечернее платье цвета нежного розового пиона — Гермиона буквально влюбилась в него с первого взгляда. Вырез платья выгодно подчёркивал её изящные острые ключицы, а туго завязанный корсет делал талию ещё тоньше, демонстрируя миниатюрную, почти хрупкую фигуру Гермионы. Платье струилось лёгкими складками, едва касаясь пола, и при каждом движении переливалось нежным розовым сиянием, словно лепестки пиона на ветру. После открытия бала Виктор, с которым она исполнила первый танец, взял её за руку и не отпускал от себя ни на шаг. Но Гермиона смогла освободиться, мягко и вежливо выворачивалась из его захвата, улыбаясь и прося: — Принеси что-нибудь освежающее, пожалуйста. Виктор лишь слегка нахмурился, но сдержал удивление и, кивнув, отпустил её, чтобы выполнить просьбу своей пары на этот вечер. Гермиона же, почувствовав лёгкость в движениях после танца, позволила себе глубоко вдохнуть аромат свечей и цветов в зале, наслаждаясь мгновением, когда весь зал казался волшебным и живым. Заиграла медленная мелодия, и на сцене начали собираться пары для танца со сменой партнёра. Гермиона чуть вздохнула и заметила, как к ней подходит один из когтевранцев пятого курса. Он слегка поклонился и протянул руку. Девушка с лёгкой улыбкой приняла его ладонь, чувствуя лёгкое волнение: несмотря на опытные движения в тренировках по танцам, настоящая атмосфера бала всегда заставляла сердце биться чуть быстрее. Так она перетанцевала с уже пятью разными партнёрами. Все они, хоть и старались, не дотягивали до уровня Крама в вальсе, но в целом танцы проходили приятно. И вот настала её очередь сменить партнёра. Гермиона кружилась в лёгком, струящемся платье, когда внезапно почувствовала крепкую, ледяную хватку рук. Она подняла голову и встретилась с глазами цвета хрусталя, в которых плясали озорные огоньки и победные искры. Он снова подарил ей свою фирменную ухмылку — не совсем улыбку, но уже не просто насмешку. Сердце Гермионы невольно пропустило удар. — Моя взяла, — сказал он, притягивая её к себе за талию. — Просто танец… ничего больше, — нервно отвела взгляд Гермиона, стараясь скрыть, как сильно учащается её сердцебиение. Она не могла отрицать очевидного: он был лучшим партнёром… по танцу, разумеется, на сегодняшний вечер. Каждое его движение было уверенным, каждое прикосновение — точным, он вел её нежно, без малейшего намёка на презрение или раздражение. Если бы она не знала его, возможно, уже могла бы влюбиться. Музыка стихла, и они поклонились друг другу, расходясь в разные стороны. Малфой направился к столу с напитками, а Гермиона, заметив скучающих друзей, собралась подойти к ним. Но почти невесомое касание ледяных пальцев снова обвило её запястье, и вдруг почувствовала горячее дыхание у своего уха. — Ты великолепна в этом платье, Грейнджер, — прошептал он и растворился в толпе студентов, оставив её с дрожью по телу и сердцем, которое снова пропустило удар. Гермиона направилась к Гарри и Рону, ожидая, что друзья разделят её впечатления от бала, но едва приблизилась к столу, как Рон нахмурился и прохрипел: — Твоя пара… Крам?! Гермиона, он же наш «враг», соперник Гарри, а ты с ним танцевала? Чуть ли слюни не пускала? Ну ладно, Крам, все девчонки одинаковые… Но Малфой?! Ты забыла, как он тебя обзывает?! Гермиона глубоко вздохнула, чувствуя, как на неё накатывает одновременно раздражение и недоумение: — Ты же сам просил у Виктора автограф! — выдохнула она, пытаясь сохранять спокойствие. — Это были всего лишь танцы! И я ни на кого не пускала слюни, Рональд! — Всего лишь?! — Рон скрестил руки, глядя на неё так, будто она только что призналась в тяжком преступлении. — Ты испортила нам весь вечер! — Испортила?! — Гермиона уже почти кричала, привлекая внимание соседних столов. — Ты! Ты всё испортил, Рон! Я хотела в кои-то веки повеселиться, а ты… ты… — Она махнула рукой, словно отмахиваясь от самой абсурдности ситуации, и, не желая продолжать этот бессмысленный спор, развернулась и ушла. Лёгкая злость переплеталась с обидой, а в уголках глаз уже выступили слёзы. Каждый шаг по лестнице к Астрономической башне отдавался гулким эхом в голове: «Почему он не понимает, что это всего лишь танцы? Почему он всегда так драматизирует?» На вершине башни морозный воздух щипал щеки, волосы взъерошились, а сердце всё ещё бурлило от смеси раздражения и лёгкой смущённости. Гермиона устремила взгляд к звёздам, пытаясь сбросить с себя напряжение, и почти улыбнулась — звёзды над Хогвартсом казались особенно яркими сегодня, особенно волшебными. Вдруг кто-то накинул на её плечи тяжёлую мантию. Гермиона дернулась, обернулась, чтобы поблагодарить — и замерла. Перед ней стоял Малфой. Он не насмехался, не ухмылялся, не строил привычной гадкой гримасы. Он просто спокойно подошёл и встал рядом, глядя на мерцающее над Хогвартсом звёздное небо. — Что ты здесь делаешь? — спросила она, стараясь сохранить ровный тон, хотя сердце стучало быстрее. Каждый раз, когда он оказывался рядом. — Пришёл спасти тебя от окоченения, — ответил он спокойно, без тени насмешки или привычного высокомерия. — Ты выбежала в платье и не взяла мантию. Гермиона прижала мантию плотнее к плечам, почувствовав, как тепло его присутствия медленно разгоняет холод. В её голове закрутились мысли: «Почему он такой… нормальный? Почему заботится обо мне?» — Может, я бы пошла прямо к себе… — буркнула Гермиона, устремив взгляд на созвездие Скорпиона. — Грейнджер, мы оба знаем, что ты не смогла бы заснуть в таком состоянии. Она повернула голову к нему: он стоял рядом, и в его глазах не было привычной холодности. — Малфой… что с тобой происходит? Ты не обзываешь меня, нормально разговариваешь, приглашаешь на бал, танцуешь со мной перед всеми, а теперь ещё и беспокоишься, чтобы я не замёрзла… — сказала она тихо, удивлённо глядя на точёный профиль. Он опустил взгляд на неё, и в его голосе прозвучала необычная серьёзность: — Может, я глубоко влюблён в тебя, Грейнджер. Гермиона чуть вздрогнула, затем выдохнула и улыбнулась сквозь лёгкий смешок: — Придурок… В её тоне не было гнева или обиды — только мягкая и теплая нотка. Сердце ёкнуло, а холодный воздух Астрономической башни казался вдруг почти приятным рядом с ним. — Закрой глаза, Грейнджер, — вдруг сказал он. — А это ещё зачем? — приподняла бровь Гермиона, пытаясь скрыть волнение, которое стучало в груди. — Просто закрой. Не убью же я тебя в самом деле. — Кто тебя знает… — нерешительно пробормотала она, чувствуя, как сердце подскакивает от близости Малфоя. — Грейнджер… — это уже не звучало как просьба. Больше походило на приказ, мягкий, но непререкаемый. Любопытство взяло верх, и её ресницы осторожно опустились. В следующий момент она ощутила шероховатые, но удивительно мягкие губы на своих. Она не могла поверить происходящему: стоит ли ужаснуться, оттолкнуть, накричать или просто принять этот момент как факт. И всё же это был он — Драко Малфой, который целует её сам. Нежно, невинно, просто прижимаясь своими губами к её. Сердце бешено колотилось, время словно остановилось, а затем он тихо отошёл на шаг назад. Гермиона осталась с закрытыми глазами, пытаясь переварить происходящее. — Это может остаться здесь, только между нами, Грейнджер, — услышала она тихий шёпот, прежде чем Малфой растворился в ночи. Когда она открыла глаза, его уже не было. Перед ней виднелась лестница, ведущая внутрь замка, а холодный ночной воздух лишь усиливал ощущение нереальности случившегося. Гермиона взглянула на мантию, все ещё свисающую с её плеч, и, чуть улыбнувшись себе, пробормотала: — А как же мантия…

***

Аврорат. 10 лет спустя. Рабочий стол Гермионы Грейнджер был завален документами — папки лежали слоями, словно археологические пласты, в которых запутались даже ее собственные закладки. Пергаменты с правками чернилами торчали из стопок, чернильница угрожающе покачивалась на краю, а перо, кажется, уже впитало больше ее нервов, чем чернил. Она сжала переносицу пальцами, пытаясь прогнать из головы нарастающую пульсацию, но та только усиливалась. Она уже не была так уверена, что успеет подготовить содержательный отчет для мистера Брикшоу — особенно если учесть, что сроки сжались до смешного в преддверие праздников. Каждая минута звучала, как отмеренный удар судейского молотка: тик… тик… — и вместе с ним росла её тревога. И, как назло, Малфой. Он расположился за соседним столом так непринуждённо, словно был здесь не для работы, а ради эстетики. Его ноги, обутые в безупречно начищенные туфли, лежали прямо на полированном дереве стола. Он слегка отклонился назад в кресле, полулежа, с ленивой, почти насмешливой грацией аристократа, наблюдая за ее отчаянными попытками привести хаос к порядку. Красное яблоко блестело в его пальцах, и каждый хруст разрезал тишину кабинета, раздражая сильнее любого комментария. Гермиона на секунду зажмурилась — нет, это не помогало сосредоточиться. Ни капли. Малфой откусил очередной кусок и чуть приподнял бровь, будто изучая ее реакцию, смакуя не столько фрукт, сколько ситуацию. Как же, замечательно. Он развлекается, а я тону в отчетах, — мысленно буркнула она, вылавливая нужную страничку, которая, разумеется, пряталась под тремя другими. — Малфой, у тебя разве больше дел нет, как сидеть здесь со мной? — не отрывая взгляда от разрозненных таблиц и графов, спросила она, покусывая губу от раздражения. Пергамент снова упрямо свернулся, будто чувствуя её состояние. — Как же я тебя оставлю, — лениво протянул Драко, щёлкнув пальцем по глянцевой поверхности яблока, — а вдруг ты опять заснёшь? Он произнёс это так невинно, будто просто констатировал факт, но в его голосе скользнуло знакомое, раздражающе-ядовитое удовольствие. Гермиона резко втянула воздух. Мерлин, да сколько можно вспоминать этот вечер? — Это было всего один раз, — пробормотала она, снова перелистывая страницы и делая пометки на полях, как будто сама деятельность способна заглушить неловкость, — и я была после тяжёлого задания. Не спала два дня. — И при этом не дала мне тебе помочь. Никакой иронии. Никакой насмешки. Слова прозвучали неожиданно тихо — почти мягко. Гермиона замерла, кончик пера завис над пергаментом. Она медленно подняла голову. Малфой больше не жонглировал яблоком, не откидывался расслабленно в кресле. Он смотрел на неё прямо — без маски. В его глазах, обычно холодных, светилось что-то другое. Непривычное. Почти… переживающее. — Не дала помочь? — она фыркнула, но в голосе прозвучала нотка неуверенности. — Ты тогда смеялся надо мной весь вечер. — Я пытался тебя разбудить, — спокойно ответил он. — Но ты выбрала проигнорировать меня и лицом встретиться с отчётом для Министерства. Выглядело весьма драматично, должен признать, особенно, следы от твоих блаженных, сонных слюнок. Воспоминание всплыло ярко: она, обессиленная, уткнувшаяся лбом в пергамент и Малфой, пытающийся её поднять. Его рука на её плече. Лёгкое, неожиданное тепло — и её раздражённое «отстань», которым она пыталась защититься от собственных эмоций больше, чем от него. — Я не доверяю тебе ещё после того раза, когда ты в отчёте о нашей первой миссии написал, что «Грейнджер повела себя неблагоразумно и, не посоветовавшись, атаковала преступника, нарушая протокол». — А что тут не так? — спокойно ответил он. — По-моему, я просто написал правду. — Малфой… — Гермиона сжала кулаки, — я действовала по ситуации. Только благодаря мне тогда всё решилось без жертв. Она всё же подняла взгляд и встретилась с его серыми как сталь глазами. Опустив взгляд чуть ниже, она сглотнула. В этот момент Малфой снова откусил яблоко, и сок стекал с уголка губ, грозя капнуть на подбородок, но парень, осознанно или нет, облизал губы, не отводя взгляда от неё. Это простое движение заставило Гермиону тяжело сглотнуть. Видимо отсутствие секса делало её слегка озабоченной, но сегодня вечером она собиралась это исправить — если успеет доделать этот чёртов отчёт. — О чём задумалась, кудряшка? Тоже хочешь яблочко? — уголок рта Малфоя дернулся в едва заметной, почти игривой улыбке. — Хочу… но не яблоко, — прошептала Гермиона, и, конечно, Драко услышал. Он кинул огрызок в мусорку так, что он с едва уловимым треском упал, и медленно поднялся, шагая к её столу. Его движения были уверенными, спокойными, но каждый жест притягивал взгляд. — А чего же ты хочешь? — спросил он, приближаясь, голос тихий, но в нём сквозила едва заметная провокация. — Малфой… не мешай, — она старалась говорить спокойно, держала взгляд на документах, но внутри что-то ворочалось, подсказывая, что удержаться будет сложно, если парень будет продолжать находиться так близко. — Мне нужно закончить отчёт и успеть на свидание. Он остановился за её спиной, чуть наклонившись, чтобы взглянуть на документ, она продолжала выводить буквы и не видела как лицо Малфоя исказилось смесью ревности, удивления и злости. — И с кем же, мисс «живу-на-работе», ты идёшь на свидание? — его тело наклонилось к ней, дыхание легко коснулось мочки уха, заставив её вздрогнуть. Она резко повернула голову, и глаза снова наткнулись на его губы. Вблизи они казались больше, мягче, с лёгкими трещинками, которые словно просили прикосновения. Чёрт… не думать об этом, — пыталась заглушить мысли Гермиона, но её тело уже откликалось на каждый малейший жест Драко. Они отличные напарники, и она ничего не чувствует к нему. Совсем ничего… Ну, разве что уважение. Иногда — очень редко — восхищение его талантом, ловкостью, спортивной подготовкой… Всё. Чёрт, никакого Малфоя в голове. Но сердце стучало быстрее, дыхание стало прерывистым, а взгляд невольно скользил по его лицу, ловя едва заметные движения: едва приподнятые брови, лёгкую усмешку, напряжение мышц шеи. Каждый крошечный сигнал — как электрический ток. — А разве тебя это касается? — она вернулась к отчёту, отгоняя неправильные мысли. Малфой разогнулся и отошёл, но недалеко. Он сел на стул для посетителей прямо напротив Гермионы, словно нарочно выбирая позицию, с которой удобно разглядывать её. — Конечно, ты абсолютно не умеешь выбирать парней. А вдруг он какой-то маньяк? — спокойно сказал парень, но внутри у него бурлил котёл негативных эмоций. Он всегда умел держать лицо и не показывать истинных чувств. Возможно, именно в этом была его проблема: каждый раз, когда он прятал свои эмоции, напряжение между ними становилось ощутимым, почти физически, но никто не переходил черту. Она ждала большего проявления эмоций на её провокации, он старался не сорваться, чтобы не испортить хрупкие отношения, которые ему удалось наладить с девушкой за несколько лет. — Нормальные у меня были парни и вообще… — Гермиона начала, поднимая глаза от отчёта, но Драко сразу перебил её, наклонившись чуть ближе. — Ага, качок-молчун и мамина «царапка-от-ее-юбки-не-отлипалка», — с улыбкой на губах напомнил он о Краме и Роне, едва заметно скользнув взглядом по её рукам и шее. — Не оскорбляй их! То, что у меня с ними не сложилось, не значит, что они плохие. Просто… — она не закончила, мыслями уходя в отчёт. — Они абсолютно тебе не подходили, — спокойно, почти лениво заключил Драко, но его взгляд был сосредоточен на ней. — Ага… — наконец выдохнула она, откладывая перо и отчёт на край стола. Она ощутила предвкушение от приближающегося секса на одну ночь, а если повезёт и с дальнейшим развитием событий. Ей точно нужно было снять напряжение, иначе не объяснить почему Малфой стал казаться ей таким привлекательным. — Я всё. Довольная собой, Гермиона подняла голову — и снова столкнулась с Малфоем взглядом. Если в прошлый раз его глаза казались расслабленными, то сейчас в них бушевал настоящий шторм, холодный и пронзительный. — У тебя что-то случилось? — осторожно поинтересовалась она, вставая с места и собирая мелочи в сумочку. Подойдя к зеркалу, она принялась поправлять макияж, немного испорченный затянувшимся рабочим днём. Драко не отводил взгляда. Он молча встал и подошёл сзади, и через отражение в зеркале она почувствовала, как его взгляд буквально прожигает её спину. Сердце застучало быстрее, дыхание стало чуть учащённым, а тело невольно напряглось. Она старалась не смотреть на него, но ощущала каждое движение, каждый нюанс присутствия, как будто воздух между ними становился плотнее и тяжелее с каждой секундой. — Так с кем у тебя свидание? — Малфой, я же не спрашиваю, с кем ты ходишь на свидания, — раздражённо ответила Гермиона. Ей совсем не хотелось, чтобы он снова напугал её потенциального ухажёра, как это было с тремя предыдущими. — Наверное, потому что я не хожу на свидания, Грейнджер, — сказал он, сложив руки на груди. Ткань чёрного гольфа облегала его тело, обнажая очертания мускулов, и Гермиона невольно задержала на них взгляд. Она так увлеклась, что чуть не промахнулась красным карандашом по контуру губ и едва не засмеялась над собой, представляя, как могла бы нарисовать себе улыбку Джокера. — В смысле, ты не ходишь на свидания? — она развернулась к нему лицом и ощутила, насколько близко они стоят друг к другу. — А как же та блондиночка, что увивалась за тобой несколько месяцев? Дейзи, кажется. — Ну это она за мной увивалась, а не я за ней. Мне не интересны такие, как она. Гермиона сама не поняла почему, но расслабленно выдохнула и развернулась обратно к зеркалу и попыталась справиться с буйными кудрями. Даже палочка тут мало что могла сделать, голыми руками исправить их было почти невозможно, но она всё равно не покидала попыток и в итоге просто собрала небрежный пучок, открывая вид на изящную шею, что вызвало нервный вздох у рядом стоящего напарника. — И какие же тебя интересуют, Малфой? — невзначай поинтересовалась девушка, стараясь сохранить лёгкость в голосе. — Умные, острые на язык, с собственной точкой зрения девушки… с ужасно непослушными волосами и отвратительным вкусом на парней, — сказал он, с абсолютно серьёзным выражением лица, а его голос выражал тотальную уверенность. — Дурак… — засмеялась Гермиона, подхватывая сумочку и снимая пальто с вешалки. — Я убежала! До встречи на мероприятии. Не забудь нацепить улыбку в воскресенье, чтобы не напугать людей с посольства, — подмигнула она и выскользнула из кабинета, оставляя за собой лёгкий шлейф аромата апельсинового дерева — парфюма, которым она всегда пользовалась в декабре. — Эй! Ты так и не сказала, с кем свидание! — крикнул он вдогонку, и в его голосе прозвучала смесь раздражения и интереса. — С Дином! До встречи, Малфой! — скрылась за поворотом. Малфой с таким грохотом захлопнул дверь, что статуэтка совы на столе Гермионы упала и разбилась. Парень раздражённо сжал кулаки. Чёртов Дин… Томас… Ни одну юбку не пропускает… Почему я пытаюсь её защитить от этих идиотов? Ей хочется вляпаться в очередное дерьмо? На здоровье! — бурчал он про себя, внутренняя смесь ревности и заботы словно раскаляла его изнутри. Он выдохнул и вызвал патронуса. Перед ним вспыхнул серебристый небольшой дракон. — Забини, надеюсь, ты свободен. Готовь выпивку, через полчаса я у тебя, — передал сообщение другу, голос ровный, но в груди бурлило неприятное чувство обиды. Через пять минут рядом с ним появился небольшой опоссум, заговоривший голосом Блейза: — Опять Грейнджер довела? Или ускакала на очередное свидание? Для тебя всегда свободен, Огден и я. Ждём тебя. Целую. Малфой усмехнулся и сжал кулаки снова, вспоминая образ Гермионы, её горящие глаза. Когда-нибудь она будет смотреть так и на него...

***

— Я считаю, что ты идиот, — произнёс Блейз, доливая Драко виски и опускаясь в кресло напротив. Он развалился удобно, в то время как Драко сидел, как натянутая струна: нога на ногу, верхняя нервно подрагивает, каблук глухо постукивает по стеклянной столешнице. Руки скрещены на груди, а взгляд упёрся в янтарную жидкость — ту самую, что подозрительно напоминала цветом кудри его напарницы. — Спасибо, друг. Помог, — буркнул Малфой и всё-таки потянулся к стакану, слегка покрутив его в пальцах. — А слушать надо папочку Блейза, дорогуша, — протянул Забини с нарочитой усталостью. — Ты бы уже давно был с Грейнджер. И, уверен, она бы уже носила твою фамилию. Сколько лет ты по ней слюни пускаешь? С третьего курса? Лет десять?! Драко чуть заметно дёрнулся, но промолчал. Блейз фыркнул. — Малфой, у тебя вообще член рабочий? — в его голосе не было издёвки, лишь усталое раздражение друга, который слишком долго наблюдает одну и ту же драму. — Ты же даже ни с кем не спал, всё ждал свою «единственную». Которая даже не знает, как сильно ты в неё влюблён. Да какой там — ты её любишь. Он махнул рукой, будто отгонял назойливую мысль. — Ещё немного — и твоя Грейнджер пришлёт тебе приглашение на свадьбу с очередным дятлом. А ты так и будешь стоять в сторонке, собирая свои слёзы прямо в стакан с виски. — Блять, во-первых, я ей говорил, что влюблён… — Драко резко поставил стакан на стол, так что лёд звякнул о стекло. — Просто она не воспринимает мои слова всерьёз. — Во-вторых, я не дам ей выйти замуж ни за какого дятла. — Кроме себя, — тихо, почти ласково, прошептал Блейз. Драко медленно поднял голову и наградил его таким взглядом, что любой другой бы сгорел на месте. Блейз лишь ухмыльнулся, будто этого и добивался. — И, в-третьих, у меня был секс! Я не девственник, — с вызовом бросил Малфой и, будто ставя жирную точку, опрокинул в себя остатки Огдена. Горло обожгло, глаза на секунду закрылись — то ли смакуя, то ли подавляя раздражение. Блейз хмыкнул, откинувшись на спинку кресла. — Ох да, помню. Твой потрясающий «обучающий курс». Ты же трахался только ради опыта, чтобы не упасть в грязь лицом, если вдруг у тебя что-то вдруг перепадёт с Грейнджер. Драко чуть не подавился воздухом. — Я не пойму… ты свечку что ли держал?! — в голосе его дрогнула усталость, и злость, и какое-то отчаянное смущение. — Я пришёл за поддержкой. И чтобы перемыть косточки Томасу. А вместо этого слушаю, как мой лучший друг читает лекцию о моей… э-э… личной жизни! Блейз развёл руками, даже бровью не повёл. — Дружище, я просто освежаю твою память. Ты сам дал мне слишком много материала. Я с третьего курса слушаю про Грейнджер, — затянул Блейз, откинувшись назад и вращая стакан в руке. — Вначале это были оскорбления — потому что ты, великий и ужасный Малфой, пытался спрятать свою симпатию ото всех. А главное — от самого себя. Потом пошло «какая она охуенная». А позже — «какая она охуевшая», раз не замечает такого красавца-мужчину у себя под боком. Он сделал небольшую паузу и выдохнул. — Малфой… ты её вообще пробовал на свидание позвать? Драко сжал губы, как будто Блейз только что предложил ему прыгнуть в Чёрное озеро с камнем на шее. — Это бы помешало работе… — буркнул он, глядя куда-то в сторону, лишь бы не встречаться со взглядом друга. Блейз хлопнул ладонью по подлокотнику. — А нахуй ты тогда пошёл с ней работать?! Драко резко поднял глаза. — Чтоб эта героиня не угробила себя! — выпалил он. — Она же всегда лезет в самое пекло. Блейз наклонил голову, медленно-медленно, как будто рассматривал Драко под увеличительным стеклом. — А ты, значит, благородный идиот, который лезет в пекло за ней? Драко открыл рот, хотел возразить… но только выдохнул: — …А я за ней. — И сейчас она на свидании не с тобой, — продолжил Блейз, чуть подаваясь вперёд, будто наносил контрольный удар, — а с очередным придурком, который даже на три процента не будет о ней волноваться так, как волнуешься ты. Каждый день бегаешь за ней, защищаешь, вытаскиваешь из её же идиотских авантюр — а она, вместо того чтобы хотя бы заметить, сидит с кем-то, кто вскользь пригласил её на ужин. Драко сглотнул, нахмурился, постучал пальцами по колену. — И что мне делать? — спросил он тихо. Блейз откинулся назад, чуть прищурился, и уголки его губ поползли вверх в фирменной, опасной ухмылке Забини. — Зажать её в тёмном углу вашего кабинета, — произнёс он медленно, словно смакуя каждое слово, — и как следует оттрахать, чтобы она забыла имена и лица всех идиотов, что её окружают. Чтобы все её мысли крутились только вокруг тебя и твоей палочки. — Ты придурок, — фыркнул Драко, но мысли его уже роями носились по комнате, воспроизводя картинки с прижатой к рабочему столу Грейнджер. — Нет, — усмехнулся Блейз, приподнимая бровь, — я просто понимаю, что намёков твоя Грейнджер не понимает. А после горячего секса ей точно станет всё понятно. — Если у нас и будут отношения, они начнутся нормально, — сказал Драко, сжимая кулаки на коленях, пытаясь заглушить внезапное возбуждение, которое его друг умело подстегнул. — Драко, — продолжил Блейз, лениво опершись локтем на подлокотник кресла, — если у вас что-то и получится нормально, так это дети. Минус на минус должен дать плюс. — Что-то ты злой какой-то, — проворчал Драко. — Я хочу погулять на вашей свадьбе и не слушать твоё нытьё, — спокойно ответил Блейз, — соберись и сделай первый шаг. Чтоб она не подумала, что ты шутишь. А будет ли это секс на рабочем месте, поцелуй или приглашение на свидание — мне всё равно. Или я её уведу. Раз уж мы выяснили, что ей нравятся темнокожие, у меня явно есть шанс. И опыта побольше, — глаза Забини сверкнули игривыми нотками, почти бросая вызов. — Ты не забыл, что ты по мальчикам? — закатил глаза Драко, но в тоне чувствовалось, что поддразнивание друга его задело, и что-то внутри неприятно подстегнуло. — Ради такого случая готов сменить ориентацию, — усмехнулся Блейз, закидывая голову на спинку кресла, явно наслаждаясь эффектом сказанного. — Очень смешно, — пробурчал Драко. — А я не шучу, — продолжил Блейз, переводя взгляд с потолка обратно на друга, — если до Нового года ты ничего не предпримешь, я ею займусь. — До Нового года? Неделя осталась! — вскинул руки Драко, словно пытаясь отбросить слова мулата прочь. — Жесткий дедлайн, знаю, — Блейз пожал плечами, улыбаясь, — но с тобой, дорогой мой друг, иначе нельзя. — Хер с тобой. Согласен, — вздохнул Драко, покачивая головой, но в голосе сквозило смирение и внутренняя готовность действовать. — Да, хер всегда со мной и в рабочем состоянии. Надеюсь, твой тебя не подведёт в самый ответственный момент, — усмехнулся Блейз, подмигнул и медленно отпил виски. — Пойду к себе, спасибо за компанию, — сказал Драко, вставая и направляясь к камину. Ему надоело обсуждать их члены и слушать двоякие слова поддержки. — А не проверить, вернулась ли Грейнджер одна после неудачного свидания? — озвучил Блейз, скептически приподнимая бровь и сдерживая улыбку. — Это было один раз! — отрезал Драко, даже не поворачиваясь к другу. — Я не доверял тому подонку, и не зря — он оказался мудаком! — Драко, это уже одержимость и сталкерство, — ухмыльнулся Блейз, пожимая плечами и отпивая виски. — Пока! — Драко махнул рукой, уходя, чувствуя лёгкое раздражение от беседы. — До встречи, мой милый друг, — прозвучало вслед, и звук смеха Блейза смешался с треском отбытия блондина.

***

Министерский бал был в самом разгаре. Черное платье. Голая спина, будто сотканная из тени. Каштановые локоны мягкими волнами падали ниже плеч, улавливая отблески парящих над залом рождественских огней. Ее звонкий смех разливался по бальному залу, тонко звеня среди хрусталя и тихого гула разговоров, пока она вела светскую беседу с министром. Драко не мог отвести взгляд от своей напарницы. Она была самой красивой. Всегда. В каком бы зале они ни оказались, сколько бы аристократок ни окружало его, пытаясь привлечь внимание, — для него существовала только она. Гермиона Грейнджер. Единственная, кто неизменно затмевал собой весь мир. К нему подошёл один из молодых авроров, робко кашлянув, будто извиняясь за то, что отвлекает. Драко нехотя оторвал взгляд от Грейнджер. — Мистер Малфой… хотел уточнить по поводу задания, — начал юноша, нервно сжимая бокал. — Того, что назначено на первые числа января. Речь шла о группе бывших ПС-ов, которые всё ещё терроризировали небольшую деревню на окраине Лондона — выжигали поля странными рунами, накладывали проклятия на жителей, мстя всему миру за то, что тот не дал Волдеморту прийти к власти. Сейчас они выглядели скорее как жалкие клоуны, цепляющиеся за прошлое, но работа оставалась работой, и новичок переживал сильнее, чем пытался показать. Это было его первое боевое задание. И — как будто хуже всего — под руководством Малфоя и Грейнджер, о которых по отделу ходили легенды. Непробиваемые. Холодные. Профессионалы высшей категории, не допускающие ошибок. Юноша стоял перед ним, будто ждал смертного приговора, а не ответа на рабочий вопрос. — Кхм, мистер Фр… — Драко нахмурился, пытаясь вытащить фамилию из памяти, но та упорно не всплывала. — Мистер Фр… — Фриз. Даниэль Фриз, — поспешно подсказал юноша. Он попытался улыбнуться, но дрогнувшие губы и слишком торопливый кивок выдали волнение. — Даниэль, — кивнул Малфой так, будто имя ему прекрасно знакомо. — Завтра у всех авроров, задействованных в миссии, на столе появится план, который мы подготовили вместе с мисс Грейнджер. Он говорил без лишней строгости, но с той профессиональной твёрдостью, что и создавала вокруг их напарничества легенды. — А сейчас… выдыхай и наслаждайся вечером. Драко даже чуть качнул головой — мол, приказ несложный, можно выполнить. Взгляд его тут же вернулся туда, где секунду назад стояла Гермиона. Но её уже не было — ни каштановых локонов, ни блеска обнажённой спины в чёрном атласе. Только министр, едва заметно потерявшийся без своей блестящей собеседницы. — Понял, спасибо, мистер… — начал Даниэль. — Можно просто Драко. Я не намного старше тебя, — бросил Малфой почти рассеянно, глазами прочёсывая толпу в поисках своей напарницы. — Да, да, конечно! — юноша снова чуть не поклонился. — Не буду отвлекать. Хорошего вечера! Он исчез почти так же быстро, как и появился — метнулся к группе молодых авроров, где его немедленно окружили, хлопая по плечам. Те, судя по выражению лиц, считали сам факт разговора с Малфоем подвигом. Кто-то уже смеялся, кто-то поражённо спрашивал, «как он остался жив». Драко же их не слышал. Его интересовало только одно: Куда пропала Грейнджер? Немного расстроенный, он направился к выходу из главного зала, прокладывая путь сквозь сверкающий хрусталь и сияющие огоньки праздничных гирлянд. Ему хотелось пригласить Грейнджер на танец, а заодно — невзначай предложить сходить на свидание. Возможно, стоило узнать, как прошло её прошлое свидание с Томасом. Но, учитывая, что её парой на этот вечер всё равно оставался он сам, маловероятно, что встреча с Дином удалась. Он подошёл к лифту, когда вдруг заметил её снова: та же, соблазнительно обнажённая в чёрном платье, спина, мерцающие каштановые локоны и лёгкий блеск на плечах от рождественского света. Сердце Драко слегка пропустило удар, и мир вокруг будто замедлил ход. Он подошёл к ней почти бесшумно, словно тень, и встал за спиной. Правая ладонь легко скользнула вдоль позвоночника, вызывая у неё дрожь и россыпь мурашек по открытой коже. — Решила сбежать? — тихо, почти шёпотом спросил он. — Устала. И лифт, кажется, тоже, — Гермиона раздражённо кивнула на неподвижные двери. — Хотела отдохнуть в кабинете. А ты чего ушёл? — она медленно повернула к нему голову, не делая ни малейшей попытки отодвинуться от его руки. Её тепло манило. — Без тебя там делать нечего, — Драко провёл ладонью до конца выреза на её пояснице и, усилием воли, убрал руку, чтобы не смущать её ещё сильнее. Гермиона тихо выдохнула, поднимая голову вверх — взгляд зацепился за что-то над ними. — Не знаю, это шутка судьбы или знак Вселенной… но мы стоим под омелой, — мягко произнесла она. Он проследил за её взглядом и усмехнулся. Удача явно решила сыграть на его стороне. — Нельзя пренебрегать традициями, так ведь, Грейнджер? — прозвучало в его голосе спокойствие, но внутри всё вибрировало от напряжённого ожидания. Она повернулась к нему всем телом — платье угрожающе скользнуло с её плеч. Расстояние между ними сократилось до смешного. — Всего лишь поцелуй. Нам не впервой, — она усмехнулась так легко, будто совсем не чувствовала, как воздух между ними буквально дрожит. Повернулась к нему всем телом — мягко, медленно, словно давая ему время осознать, насколько близко она стоит. Между ними оставалось всего несколько сантиметров. Тонкие лямки платья едва держались на её плечах, и он поймал себя на мысли, что любое неверное движение — и они соскользнут. Драко тяжело сглотнул, отчётливо слыша собственное дыхание. — На четвёртом курсе ты был смелее, Малфой, — её голос стал ниже, чуть хрипловатым, будто она говорила не только словами, но и телом. — Или, без спора, тебе слабо прикоснуться ко мне. У него перехватило дыхание. Все фантазии тут же испарились. Он нахмурился, мышцы напряглись. Спор? Что? — Какой ещё спор? Ты о чём? — он шагнул ближе, упёршись левой рукой в стену лифта над её головой. Лифт, как назло, даже не собирался ехать, будто сам знал, что должен дать им возможность договорить. Драко внимательно изучал её лицо — как дрогнули ресницы, как напряглась линия челюсти, как в глазах мелькнуло что-то неприятно знакомое. — Парни сказали мне, — она выдохнула коротко, будто выдернула слова из самого сердца, — что подслушали разговор твоих дружков. Что ты поспорил с Ноттом, что без проблем поцелуешь любую девушку Хогвартса. А он взял тебя на слабо… выбрав меня. Самую недоступную. Она усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли тепла. — Что оказалось совсем не так, да, Малфой? — её голос стал ледяным. — Рада была помочь потешить твоё эго. Гермиона повернулась, собираясь вновь нажать на кнопку — механическое, почти спасительное действие, лишь бы выйти из этого разговора. Она уже и забыла про омелу над головами, про то, насколько близко они стоят, про его руку, всё ещё перекрывающую ей путь. Но он — нет. Малфой не дал ей развернуться, прижимая за талию свободной рукой к дверям лифта и нависая ещё ближе. Тонкая ткань платья слабо шелестела под его пальцами, а взгляд был напряжён и требователен, почти как буря перед дождём. — То есть… — голос Драко дрожал, но становился всё твёрже, — ты столько лет держала на меня обиду и ни разу не удосужилась спросить, было ли это на самом деле? Гермиона замерла, встретив его взгляд. Драко видел, как в её глазах пробежала смесь удивления и лёгкого раздражения. — А смысл? — её голос звучал холодно, но с тенью усталости. — Я же помню, каким ты был говнюком в школе. И в принципе всё звучало правдоподобно. Это объясняло твоё резко изменившееся поведение в мою сторону… Подготавливал почву, так сказать, да? Воздух между ними стал ещё плотнее — от напряжения, от боли, от того, что они наконец проговаривали то, что годами разъедало обоих. — Ты поэтому после бала не засиживалась одна в библиотеке? Тащила все книги в вашу гостиную? Чтобы не пересечься со мной? — голос Драко стал ниже. Он наконец складывал в голове пазл, который мучил его столько лет. И одновременно в нём росла ярость — ледяная, тяжёлая. Он убьёт Нотта. А если не убьёт — то покалечит, точно. Гермиона отвела взгляд, её подбородок едва заметно дрогнул. — Малфой, я не привыкла быть предметом спора и чьей-либо игрушкой. — Чёрт возьми, Грейнджер! — он подался к ней ещё ближе, горячее дыхание коснулось её виска. — Я не знаю, что там наговорили парни. Не было никакого чёртового спора. И как Нотт узнал про поцелуй — тоже не знаю. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами — в них боролись недоверие, вспыхнувшая надежда и потрясение. — Тогда зачем? — прошептала она. — Зачем ты поцеловал меня после бала? Она будто боялась услышать ответ, но не могла не спросить. Драко глубоко вдохнул, будто собираясь прыгнуть с обрыва, и больше не пытался скрывать ни дрожи в голосе, ни того тепла, которое так тщательно маскировал годами. — Ты нравилась мне. — Он сделал едва заметный шаг ближе. — И до сих пор нравишься. Он усмехнулся — мягко, почти беззащитно. — Мерлин, Грейнджер… Как ты могла не замечать, что я влюблён в тебя по уши? Лучший аврор и сыщик магической Англии, между прочим! — он попытался перевести серьёзность в лёгкую шутку, но голос всё равно предательски дрогнул. Гермиона стояла, словно окаменев, не ожидая — и, кажется, не готовая услышать такое признание. Её губы приоткрылись, дыхание сбилось, а в глазах впервые за вечер не было ни раздражения, ни колкости — только растерянность и что-то ещё… глубже. – Я думала, ты просто так шутишь, – тихо сказала она, глядя куда-то в сторону. – Когда говорил комплименты или делал эти… двойственные намёки. Я привыкла, что у тебя стиль общения — флирт. – Только с тобой, Гермиона. От того, как мягко и уверенно он произнёс её имя, по её телу пробежали мурашки. Она едва удержалась, чтобы не прикусить губу. Холодный воздух коридора и его близость сделали своё — соски затвердели, проступив под тонкой тканью вечернего платья. И, разумеется, Драко это заметил. Его взгляд потемнел. Он наклонил голову: – Омела, Грейнджер. Тихо, как объяснение того, что он больше не собирался сдерживаться. – А… – что она собиралась ответить, он так и не узнал. Драко накрыл её губы своими — резко, но будто сдерживаемая годами нежность прорвалась наружу. Его язык скользнул в её маленький тёплый рот, и он выдохнул приглушённый стон — стон долгого, мучительного ожидания. Он сильнее сжал её талию, притягивая ближе, так близко, что между ними не осталось и воздуха. Гермиона ответила сразу — горячим, дрожащим, почти отчаянным выдохом, который перешёл в тихий стон. Кажется, не только он ждал этого так долго. Её пальцы сжались на лацканах его пиджака. Они не разомкнули губы даже тогда, когда за их спинами со звоном вздрогнули створки лифта, наконец приходя в движение. Им было уже всё равно. Они и так слишком долго держали дистанцию. Драко почувствовал, как двери лифта начали разъезжаться, и, не желая, чтобы девушка упала, резко притянул её ближе. Он слегка приподнял Гермиону за бедра, и она инстинктивно обхватила его торс ногами, руки сплелись за его шеей. Он удержал её легко, будто делал это уже сотни раз — будто она всегда должна была оказаться в его руках. Омела и пинок Блейза точно сделали своё дело. Драко вслепую нажал кнопку нужного этажа, даже не отрываясь от её губ. Лифт закрылся, и напряжение, копившееся годами, словно взорвалось вокруг них. Он провёл рукой по её плечу, пальцы скользнули по тонкой ткани и лямка платья мягко сползла. На секунду они оба затаили дыхание — слишком интимно, слишком близко, слишком реально. Гермиона тихо втянула воздух, когда его холодные пальцы коснулись её открытой кожи — такого отклика он не ожидал. Тонкий, сорвавшийся с её губ пошлый стон пронзил его до дрожи, и желание ударило в голову оглушительной волной. Её тело двигалось вместе с его дыханием, каждое касание, каждый вздох только усиливали эту невозможную, почти болезненную тягу. Он чувствовал её реакцию, слышал, как меняется её дыхание, и это сводило с ума. Его тело отозвалось на её прикосновения, и напряжение, сдерживаемое долгое время, начало медленно разгораться. Каждое её движение, лёгкое скольжение бедер вверх-вниз в районе его паха, разжигало в нём желание сильнее с каждой секундой. Что он там говорил Блейзу про «нормальное начало отношений»? К черту всю эту мораль — когда на нём буквально висит полуголая Грейнджер и стонет от удовольствия. — Мы можем остановиться, — с трудом выдохнул Драко. Чего он точно не хотел в данный момент, так это останавливаться. — Если ты остановишься, я поставлю тебя на полгода тренировать новичков, — тяжело, с едва заметной улыбкой и блеском в глазах, проговорила Гермиона. Там, в её взгляде, смешивались желание, похоть и что-то ещё… облегчение? Легкость? Она чувствовала, что он не игрался с ней, не спорил, не делал её предметом пари. Неужели он действительно смог зацепить её ещё тогда, будучи тем самым «мерзким мальчишкой» из школы? Лифт остановился на их этаже, и Малфой, всё так же поддерживая Гермиону под ягодицы, направился в их кабинет. Хотя бы можно было быть спокойным, что они никого не встретят и их никто не услышит. Все остальные веселились в банкетном зале, наслаждаясь праздником, и совершенно не думали искать двух лучших, но самых серьёзных авроров, которые сейчас интересовались только друг другом. — Чёрт, это платье словно создано, чтобы его снять, милая, — прошептал Драко, усаживая её на свой стол и медленно покрывая поцелуями открытое плечо, которое едва прикрывала тонкая лямка. Гермиона инстинктивно придвинулась ближе, чтобы лучше ощущать каждое его движение, его возбуждение и явное восхищение её сегодняшним образом. — Так чего ты ждёшь? — её голос был низким, тихим, но в нём чувствовалось нетерпение и желание. — Ты уверена? — он замер, взглянув на неё. Дыхание было прерывистым, губы слегка распухшими от поцелуев, а на них играла усмешка. — Малфой, — мягко, но с вызовом произнесла она, — я держалась в стороне только из чувства собственного достоинства. Ты и твоё пристрастие к сочным яблокам чуть не сделали меня насильницей, так что будь мужчиной и возьми меня на этом столе. Сейчас же. Девушка сама потянулась к плечу и медленно спустила вторую лямку, полностью оголяя два идеальных полушария. — Грейнджер, выходи за меня, — вырвалось у него само. И он замер, осознавая сказанное. Она рассмеялась — искренне, легко, тепло. — Не думала, что моя грудь вызовет у тебя такую реакцию, — усмехнулась она тихо, наблюдая, как в его взгляде вспыхивает что-то тёмное и жадное. — Ты даже не представляешь, — выдохнул он и притянул её ближе, ладонью поддерживая затылок, не позволяя отстраниться. Поцелуй вышел горячим, глубоким, наполненным нетерпением. Гермиона ответила, прижимаясь к нему, чувствуя, как между ними не остаётся ни воздуха, ни сомнений. Его дыхание сбилось, пальцы сжались крепче — не больно, а так, будто отпускать было невозможно. — Что ты со мной делаешь, ведьма… — прошептал он у её губ, уже не пряча хрипоту. Он легко приподнял её и уложил на стол, будто это было самым естественным продолжением их движения, не разрывая контакта ни на секунду. Гермиона оперлась локтями, позволяя ему быть ближе, чувствуя, как тепло его тела накрывает её полностью. Сейчас не было ни вопросов, ни слов. Только это — взгляд в взгляд, учащённое дыхание и острое осознание, что остановиться они уже не смогут. Малфой отстранился всего на мгновение — ровно настолько, чтобы избавиться от одежды, мешавшей ощущать её тепло кожей к коже. Его движения были торопливыми, словно терпение истончалось с каждой секундой. Гермиона, не сводя с него взгляда, сжала ладонями взволнованную грудь, проводя пальцами по чувствительным бугоркам, и сама не заметила, как дыхание стало неровным настолько, что она забывала делать вдох. Она наблюдала за ним, пытаясь подобрать слово, которое сейчас подходило бы ему больше всего — коллега, напарник, любовник… или всё-таки нечто куда более сложное. Разговоры подождут. Сейчас она принимала этот момент как редкий, почти дерзкий подарок Рождества — внезапный и слишком желанный для того, чтобы анализировать его. Драко расстегнул рубашку и отбросил её в сторону, на секунду задержав взгляд на том, чем была занята Гермиона. Он перехватил её руки, мягко, но уверенно, переплетая пальцы с её, а затем перенял инициативу сжимая оба полушария круговыми движениями — медленными, уверенными, будто изучал, запоминал. Жар между ними нарастал, заполняя всё пространство, и в этом было что-то обоюдное, естественно спокойное, несмотря на всю остроту желания. — Грейнджер… у тебя слишком идеальная грудь, — прошептал Малфой, склоняясь ближе и касаясь губами чувствительного соска вначале правого и мгновением позже левого полушария, отчего её хрупкое самообладание треснуло, рассыпаясь под тяжестью его прикосновений. Гермиона резко вдохнула, пальцы сами зарылись в его волосы, ногти впились в кожу — не больно, а жадно, отчаянно. Ей никогда не было так хорошо. Так правильно. Казалось, он чувствовал её без слов — знал, когда замедлиться, когда усилить давление, когда задержаться ровно на долю секунды дольше. Он ощущал её дрожь, ловил каждый вздох, и сам терял остатки терпения, но всё равно ставил её ощущения выше собственных. Она была той самой. Той, в которую он влюбился ещё мальчишкой, не понимая, что делать с этим чувством. Той, перед кем он мысленно извинялся за каждую резкость, за каждое ядовитое слово, сказанное из злости и страха — потому что тогда он был уверен: у них не может быть будущего. Теперь — может. Теперь, благодаря ей, этот новый мир вдруг стал возможным. И мысль о том, что они могут быть вместе, казалась не мечтой, а неизбежностью. С этими мыслями он избавил её от платья — медленно, почти торжественно, позволяя ткани соскользнуть на пол. Остальная одежда последовала за ним без лишней спешки, исчезая где-то у их ног, пока между ними не осталось ничего, кроме жара, дыхания и чувства, что пути назад больше нет. Малфой осторожно провёл указательным и средним пальцами по влажным складочкам, чтобы убедиться, что она готова. Девушка двинула бедрами навстречу, демонстрируя своё желание и не скрывая агонию, в которой она находилась сейчас из-за него. Он медленно провел рукой вдоль её ноги и закинул изящную ножку себе на плечо. На секунду в её глазах мелькнуло удивление и азарт. Но понимая его намерение, она сама закинула вторую ногу на другое плечо. — Мм, хорошая девочка, — прошептал Драко, проводя ладонью по её бедру и слегка шлёпнул по ягодице, оставляя мягкий, розовый след, который парень бережно растёр ладонью и придвинул девушку ближе. Головка члена уже упиралась во влагалище, когда ведьма в нетерпении снова вильнула бедрами навстречу желаемому. — Так не терпится? — голосом дьявола спросил Малфой, взглядом прожигая её. В следующий момент он одним толчком оказался в ней. — Да!... Черт!… Малфой! — не сдерживаясь, кричала Гермиона. Он менял ритм, то медленно приближая её к пределу, то слегка отступая, создавая мучительное напряжение и желание. Каждое движение, каждое прикосновение держало её на грани, заставляя сердце биться быстрее, а дыхание сбиваться, пока она полностью растворялась в этом ощущении. — Да, дорогая? — он обхватил её талию, проводя большим пальцем по стройному животу, вызывая дрожь от контраста между его решительным, резкими толчками и мягким прикосновением к нежной коже. — Какого… черта мы не выяснили всё раньше?! — вздохнула она, глаза закрылись, а дыхание стало прерывистым. — Ох! Я больше не выдержу! — Она выгнулась навстречу к нему и впилась ногтями в край стола до скрипа, когда Драко поцеловал щиколотку правой ноги девушки и перешёл на нечеловечески быстрый темп, пока девушка, а следом и он сам не утонули в сладком оргазме. — Мерлин… — выдохнула она, чувствуя, как сердце постепенно успокаивается после пережитого удовольствия. — Можно просто Драко, — с лёгкой улыбкой сказал он, возвращаясь к привычной манере общения. Блондин наложил на обоих защитные чары и аккуратно призвал кресло для гостей ближе, чтобы рухнуть в него с Гермионой, придерживая девушку за талию и под коленками. Он обнял её, позволяя телам быть максимально близко, наслаждаясь теплом друг друга и ощущением полного доверия. — Как ты? — заботливо поинтересовался он, убирая прядь волос с её лица. — Чувствую себя оттраханной как никогда… — прошептала она с улыбкой на лице и уткнулась в изгиб шеи парня, чтобы спрятать волнение, которое всё ещё бурлило внутри. — Так что выйдешь за меня, Грейнджер? — Малфой усмехнулся, сжимая её ладонь в своей, переплетая их пальцы и слегка покачивая на коленях, ощущая тепло её тела. — Никогда! Ты с ума сошел? — Гермиона фыркнула, но не отстранялась, а лишь подтянулась ближе, чтобы сохранить баланс в кресле. — Я был недостаточно убедителен? Можем повторить. — Он наклонился чуть ближе, практически прошептав ей в ухо, и её щёки едва заметно загорелись румянцем. — Обязательно повторим и не раз. Но мы даже на свидании не были, Малфой, так что про свадьбу очень рано говорить. То, что мы идеально сочетаемся… в сексе — ещё ничего не значит. — Она слегка прикусила нижнюю губу и подалась назад, улыбаясь и сдерживая смех. — Идеально сочетаемся, значит? — он нахмурился с притворной серьёзностью, покручивая её волосы между пальцами. — Малфой, ты такой… Малфой! — громко рассмеялась она, захватывая его руку и притягивая к себе ближе. — Предлагаю поступить следующим образом. Сейчас мы отправимся ко мне… убедимся в идеальной сочетаемости, а завтра я приглашаю тебя на рождественское свидание. Согласна? — Он притянул её ближе к себе, еле соприкасаясь своими губами с её, вызывая лёгкую дрожь. — Смотря как вы проявите себя ночью, мистер Малфой… — она протянула слова с лёгкой улыбкой и блеском в глазах, позволяя себе насмешку. — Ах ты… — парень не удержался и принялся щекотать её, девушка взвизгнула от неожиданности, сжимая его руку и пытаясь увернуться, но оставалась рядом, наслаждаясь игрой и недостающим спокойствием в объятиях своего...будущего парня?

***

Январский воздух был пронизан холодной свежестью, окраина Лондона казалась особенно пустой и тревожно тихой. Вероятно, все ещё отходили от прошедших праздников, а небольшая команда авроров во главе с Драко и Гермионой рассредоточилась по району, внимательно наблюдая за каждым движением. Гермиона шла рядом с Малфоем, держась за его локоть, создавая видимость местной пары, направлявшейся к гостям. Каждый их шаг отдавался эхом по заснеженной мостовой, наполняя пустоту напряжением, которое невозможно было скрыть. — Я вижу их, — шепнул он, не отводя взгляда от тёмного переулка, который им предстояло пересечь. Гермиона напряглась, сжимая палочку, словно она могла удержать опасность на расстоянии. Сердце её бешено колотилось, годы, проведенные в опасных миссиях не убрали того трепета, который пробегал по жилам при виде тени преступников. Малфой первым заметил движение: из-за угла мелькнули две темные фигуры, а затем на улицу начали осторожно выходить ещё несколько, их длинные плащи развевались в ночном ветру. Тени словно оживали, подкрадываясь к ним беззвучно, но угрожающе. — По моему сигналу, — прошептал он, сжимая заколдованную брошь на воротнике, изобретение Гермионы, позволяющее им передавать информацию команде. — Действуем по плану. Но слова так и остались едва слышимым шёпотом, когда один из Пожирателей бросил заклинание почти неуловимым взмахом палочки. Малфой среагировал молниеносно: направил палочку на противника, выпуская невербальное связывающее, и в тот же миг, не колеблясь ни секунды, шагнул вперёд, заслоняя Гермиону собой. Холодный, металлический удар пронзил грудь. Проклятие вошло в него, как стрела, проходя навылет и задевая сердце. Мир рассыпался на осколки ослепительного света и жгучей боли. Он услышал лишь разрывающий воздух крик Гермионы — и глухой стук собственного тела, ударившегося об асфальт. А потом наступил мрак. Полная, оглушающая тишина. Гермиона успела вовремя отскочить, едва увернувшись от ещё нескольких заклятий, летящих прямо в неё и рассекающих воздух свистящими вспышками. Сердце сжалось от страха и беспомощности — Малфой лежал на земле неподвижно, а вокруг них со всех сторон вспыхивали красные и зелёные лучи заклятий. Команда мгновенно приняла оборонительную стратегию, пытаясь прикрыть своих командиров. Мир вокруг превратился в хаотичный вихрь криков, заклятий и слепящего света. Гермиона перешла в тот самый режим безжалостного аврора, о котором в Аврорате уже слагали легенды. Стоя на коленях рядом с Малфоем, проверяя его пульс, она умудрялась невербально обезоруживать Пожирателей одного за другим, даже не поднимаясь с земли. — Держись, милый… ещё чуть-чуть, и мы будем в больнице. Ты сильный, держись, любимый, — шептала она, надеясь, что её голос удержит его душу, не позволит ей выскользнуть из тела. Пожиратели, ошарашенные внезапным сопротивлением и подкреплением, быстро оказались окружены и обезврежены. Гермиона едва увернулась от последних вспышек магии, когда тёмные фигуры были скованы заклятиями, а молодые авроры один за другим трансгрессировали, уводя пленных в Аврорат для допроса и заключения под стражу. Воздух наполнился дымом и тяжёлым запахом остаточной магии. Рядом остался только молодой аврор Фриз. Он подбежал к ней и опустился на колени. — Как он? — взволнованно спросил Даниэль. — Почти не дышит. Нам срочно нужно в Мунго. Гермиона не смогла сдержать слёз. Она склонилась над Драко, стараясь подавить накрывающий её панический страх и прислушивалась к еле ощутимому сердцебиению. — Мы можем трансгрессировать? — перескакивая взглядом с Грейнджер на Малфоя, предложил юноша. — Я… я не уверена, что он переживёт такую нагрузку на организм, — прошептала она. Слёзы замерзали на щеках и тут же трескались от холода, но Гермиона этого не чувствовала. Сердце разрывалось, сгорало изнутри. Они не успели сделать так много. Потеряли столько времени из-за глупых недомолвок. Неужели Вселенная решила наказать их за нерешительность? Нет. Она и так слишком много у неё забрала. Драко она не отдаст. — Другого варианта нет. Придётся рискнуть. А ты, — она резко подняла взгляд на испуганного аврора, — отправляйся к остальным и доложи начальству о миссии. Скажи, что мы с Малфоем в больнице. О его состоянии я сообщу патронусом, как только что-то станет известно. Понял? Резкий, уверенный тон мгновенно привёл юношу в себя. — Так точно. Он исчез с тихим хлопком. Следом за ним Гермиона крепко сжала холодную руку Малфоя — и трансгрессировала в Св. Мунго.

***

Два часа. Два часа прошло с момента, как Драко забрали в операционную. Два бесконечных, размытых, мучительно долгих часа, которые растянулись для неё в вечность. За это время Гермиона успела сотни раз пройти по коридору туда и обратно, словно ходила по сотканному из тревоги монотонному кругу. Сначала быстро, нервно, потом медленно, будто ноги налились свинцом. Она смотрела на часы на стене так часто, словно силой взгляда могла ускорить время. Целители пробегали мимо, шептались, передавали друг другу указания, исчезали за дверью, где колдовали над Драко — и никто, никто не говорил ни слова о его состоянии. Даже взглядом не выдавали. Это было хуже пытки. Гермиона сидела на жёстком стуле, прижимая к лицу холодные пальцы, и ловила себя на мысли, что вспоминает все детские молитвы, которым её учила мама — в какие она давно перестала верить. Повторяла их шёпотом, приводя себя к отчаянию: «Пожалуйста, только бы он выжил. Пожалуйста». Мерлин, она проклинала себя — за то, что так поздно дала им шанс. За то, что столько лет боялась признаться, что влюбилась в него ещё на третьем курсе. За то, что думала, что у них впереди вся жизнь. Она вспоминала их совместное Рождество неделю назад. Как они смеялись, спорили, дразнили друг друга, не вылезая из постели весь день. Как он гладил её спину, рисуя пальцами круги на коже. Как перебирал её непослушные кудри, будто давно мечтал это сделать. Как он смотрел на неё, словно видел каждую мысль. Он знал её. Её всю. Знал её страхи. Её боль. Желания. Её любимую еду, напитки, цвета, запахи. Знал даже то, что её любимый рождественский фильм — «Полярный экспресс». И самое удивительное — она тоже знала о нём больше, чем думала. Каждую деталь, каждое движение. Сколько сахара он кладёт в кофе, как поджимает губу, когда думает, как хмурит бровь, когда ревнует. Она тихо прошептала сквозь слёзы: — Только бы он жил. Я брошу Аврорат, отдам всё... Только бы ещё один шанс. И будто на ответ её молитвы — дверь операционной палаты открылась. Из неё вышел седой мужчина в белоснежном халате — главный целитель мистер Клаус. На его лице было написано глубокое усталое сосредоточие. Гермиона вскочила так резко, будто её ударили током. — Вы с мистером Малфоем? — тихо произнёс мужчина. — Да. Да, сэр. — Голос дрогнул. — Я… я его девушка, сэр. Как он? Мистер Клаус устало снял очки и вытер переносицу. Затем посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом — и заговорил мягко, почти тепло: — Пару раз мы почти попрощались с ним. Заклинание прошло через сердце. По всем показателям, он должен был умереть ещё на улице. Мы удивлены его волей к жизни. Этот юноша… — целитель чуть улыбнулся, — явно боролся с самой смертью. И, думаю, сам помог нам его вернуть. Гермиона прижала ладонь к губам, отчаянно сдерживая рыдания. — Он скоро поправится? — Да. Пару дней — и будет на ногах. Мы напоим его зельями, укрепим сердце и ткани. Дайте ему время. У неё подкосились колени. — Ох, Мерлин… спасибо вам. Спасибо. — Она шагнула ближе. — Можно я увижу его? Умоляю. Я всё равно никуда не уйду, пока не увижу его. Пожалуйста. Целитель вздохнул, словно борясь между долгом и жалостью. — Что мне с вами делать, мисс Грейнджер… — пробормотал он с мягкой улыбкой. — Подождите, пока его переведут в палату, и медсестра позовёт вас. Но… — он поднял палец, строго, но с теплом, — только не попадайтесь никому на глаза. Я не разрешаю подобного родственникам тяжёлых пациентов. Это всего лишь исключение… из уважения к вашему вкладу в мир, в котором мы сейчас живём. Гермиона вскинула на него глаза, полные слёз и благодарности. — Спасибо… спасибо вам огромное, — прошептала она и крепко пожала его руку. Её плечи затряслись. Она разрыдалась — тяжело, беззвучно, почти истерично — впервые за весь вечер чувствуя не страх, не адреналин, не панический ужас, а облегчение. И впервые за два часа она смогла выдохнуть полностью.

***

Спустя двадцать минут Гермиона лежала рядом с Малфоем, голову прижав к его груди и обняв за торс. Она прислушивалась к его дыханию — к его сердцу — как к якорю, который держал её в этом мире, и ждала, когда он очнется. И вот дыхание изменилось — сначала едва заметно, а затем глубже, ровнее. Она почувствовала, как он приходит в себя. — Гр… Грейнджер… ты немного давишь, — прошептал Драко хрипловато, голос слабый, но с лёгкой усмешкой. — Ох, черт, прости, пожалуйста! — она поспешила сдвинуться с него, но его рука мягко удержала её, прижимая к себе ещё сильнее. — Я не сказал, что мне это не нравится, — прохрипел он, поглаживая её по спине. — Лежи. Она замерла, чувствуя тепло его рук, и тихо спросила: — Как ты? — Жить буду, — усмехнулся Малфой сквозь боль, отдававшуюся в районе сердца. — Не смей больше никогда бросаться под заклятия, понял?! — слегка шлепнула его по боку, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — А ты выйдешь за меня? — прошептал он, прижимая губы к макушке Гермионы и чмокнув. — Да, конечно, да... — Она сжала его руку в своей, сдерживая слёзы облегчения. — Только не смей меня больше так пугать! — И тебя не смущает, что мы всего неделю вместе? — уточнил он с лёгкой усмешкой, пытаясь отвлечься от боли. — Знаешь… мне кажется, что мы уже слишком давно вместе, а не неделю, — улыбнулась Гермиона, приподнимая голову, чтобы посмотреть на него. — Тогда я тем более с двойным рвением буду защищать тебя, будущая миссис Малфой. — Не придётся, — уверенно ответила она, слегка прищурившись. — В смысле? — удивленно спросил Драко, не понимая. — Я заканчиваю с карьерой аврора. Гарри недавно сказал, что в архиве творится полная неразбериха, им не хватает такого структурного и ответственного человека, как я. — Гермиона слегка улыбнулась и пожала плечами. — Но как же? Ты же… — парень был в полном шоке, слова застряли в горле. — Пока ты боролся за жизнь, я многое переосмыслила и больше не собираюсь подвергать себя и тебя опасности. Ты тоже уходишь из Аврората, — сказала она спокойно, но твёрдо. Его улыбка, скользнувшая на лице, выглядела смешной и немного болезненной. — Забини говорил мне, что ты там только из-за меня. Раньше я думала, он шутит, а теперь поняла, что на этот раз он был серьёзен. — И как же Аврорат переживёт уход двух лучших авроров? — поинтересовался он, стараясь не улыбаться. — Знаешь что? Мне абсолютно плевать! — решительно сказала она. — Могу я, наконец, подумать о своём счастье, а не обо всех вокруг? — Конечно можешь, милая. — Он взял её лицо в руки. — Я этого и ждал все эти годы. Она подняла голову, взглянув в его хитрые, но такие родные глаза, полные мягкости и лёгкой насмешки, которую он умел прятать даже в самые тяжёлые моменты. Его взгляд был её личным успокоительным. Гермиона подтянулась ближе, ощущая каждый удар его сердца под своей щекой, каждый вдох, который она так долго ждала услышать. И она легко прикоснулась к его губам. Поцелуй был медленный. Поначалу робкий, словно они боялись отпустить друг друга, а затем с нарастающей силой, когда Гермиона позволила себе вылить всю пережитую боль, тревогу и безумную радость. В этот поцелуй она вложила каждую несказанную мысль, каждую дрожь сердца, каждую надежду на лучшее будущее. Он отвечал ей всем собой: мягко, с нежной уверенностью, обнимая, защищая, словно говоря без слов: «Мы справились. Мы вместе. И больше ничего не имеет значения». Когда они наконец оторвались друг от друга, Гермиона прижалась лбом к его груди, чувствуя, как его сердце бьётся рядом с её собственным. Она закрыла глаза и шепнула: — Не верится, что для того, чтобы я согласилась стать твоей женой, тебе пришлось пережить смерть. Я ужасна! Малфой ничего не ответил, а только тихо улыбнулся, сжимая её руку. Он был готов умереть и воскреснуть ещё несколько раз, лишь бы эта ведьма наконец стала его.

***

— Что бы вы без меня делали, голубки? — всегда в меру скромный Блейз Забини развалился в кресле кабинета Драко в Малфой-мэноре и с нескрываемым удовольствием наблюдал, как его лучший друг уже десять минут пытается выбрать запонки к свадебному смокингу. Серебряные змеи или золотые — дилемма века. Для тёмнокожего красавца зрелище было более чем забавным. — Мерлин, Малфой, сядь уже и выпей, — вздохнул он, подвигая к Драко стакан. — Какие у Грейнджер аксессуары к платью? — Кажется, серебряные, — протянул Драко, вспоминая, что показывала невеста. И, чуть улыбнувшись, добавил: — И завтра она перестанет быть Грейнджер. Так что можешь подготовиться морально и перестать называть её по фамилии. — Ну так и запонки тогда бери серебряные, что тут думать? — фыркнул Забини. — И да, я лучше буду называть её той самой, что ухватила Малфоя за яйца. В этом она даже меня переплюнула, — произнёс он с насмешливой, почти нежной горечью. — Фу, Забини, ты мерзок. — Я восхитителен, друг мой, — дёрнул он уголком губ. — И если бы год назад я не подтолкнул тебя к любви всей твоей жизни, не уверен, что мы бы сейчас сидели здесь и обсуждали твой свадебный наряд. — Блейз подмигнул и подтолкнул стакан виски ещё ближе к Малфою. — Я и без тебя собирался позвать её на свидание, — возмутился Малфой, вскинув подбородок. — Дорогуша, ты десять лет собирался, — протянул Забини, лениво сверкая тёмными глазами. — Имей совесть: признай, что без моего божественного вмешательства ничего бы не было. Драко выпустил воздух сквозь смешок и покачал головой: — Ладно-ладно, мой чернозадый Купидон… — он поднял бокал и посмотрел на лучшего друга почти серьёзно. — Спасибо тебе. От всего сердца. Завтра девушка, о которой я и мечтать боялся, станет моей женой. — Сомнительный комплимент, но принимается, — ухмыльнулся Забини. — Сделаем скидку на то, что ты в них плох. — Чего ты вообще пришёл? — спросил Драко, уже догадываясь, что ответ ему не понравится. — У тебя, вообще-то, мальчишник, — напомнил Забини, изобразив строгость голосом и полным отсутствием её на лице. — Твоя Гррр… будущая миссис Малфой переживает, что вместо нормального отдыха ты опять уткнёшься в работу. — Он выразительно оглядел стол, заваленный папками и пергаментами. — И, как видишь, была права. Так что убирай всё. Будем пить. Раз уж стриптизёрш ты не оценишь, а стриптизёров не одобришь, остаётся хотя бы один пункт выполнить и это алкоголь. Антипохмельное я прихватил, можешь не благодарить. Драко едва заметно усмехнулся. — Интересно, Гермиона тоже сейчас выпивает? Или нервничает перед завтрашним днём? — Уверен, у твоей кудряшки всё под контролем, — отмахнулся Забини. — Она давно уже расслабляется и веселится в компании Пэнси и Джинни. Драко поднял взгляд, брови чуть выгнулись. — Занятная компания. Бывшая и будущая жена её лучшего друга в одном помещении. Забини фыркнул и хищно улыбнулся: — Я сам до сих пор не понимаю, как эти две львицы приняли нашу змейку в свой прайд. Честно, ожидал когтей, крови и как минимум одного выцарапанного глаза. А вместо этого — коктейли, смех и обсуждение цветов занавесок для домика у моря. Мир сошёл с ума. Драко тихо хмыкнул, поставил одну пару запонок обратно в коробочку и, не поднимая взгляда, лениво бросил: — Ну, знаешь… как и два змееныша приняли гордого льва и до сих пор не отравили его. Если подумать, уровень самообладания у нас впечатляющий. — Угу, — протянул Забини. — Мы вообще великие гуманисты. — Святые, — уточнил Драко. Он только успел снова взяться за серебряные запонки, как дверь в кабинет распахнулась без стука. — Привет, парни, — сказал Гарри, входя, словно здесь был хозяином, и поставил на стол две бутылки огневиски. — Вот видишь, — добавил Драко, не удержавшись от улыбки. — Лев жив и даже сам пришёл попить со змеями. Мир держится на чудесах. Забини расхохотался: — Или на алкоголе. Но это детали. — Я тебя уже заждался, — сказал Блейз, переводя внимание на новоприбывшего. — А я, честно говоря, тебя не ждал, — буркнул Драко, закатывая глаза. — Планировал немного поработать и лечь спать, а тут прям… собрание весёлых личностей. — Твоя будущая жена переживает за твою социализацию, а точнее — за её полное отсутствие, — заметил Гарри, подмигивая. — Прислала меня к вам. Драко фыркнул, но слегка улыбнулся, вспоминая о своей невесте. Он уже привык к жужжанию над ухом от Забини и вряд ли Поттер сможет что-то испортить. Может, действительно стоило отвлечься и снять напряжение перед завтрашним днем. В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет ввалился кудрявый, высокий мужчина с широкой улыбкой: — Хо-хо, все уже в сборе, а я вам закуски принес! — воскликнул Тео, держа два огромных пакета, от которых исходили самые разные ароматы. — Вы что, меня не ждали?! — Ждали-ждали, заходи, присаживайся, — лениво сказал Забини, словно отдавая распоряжение в своём доме. — А то я уже начал думать, что придется пить и закусывать истерикой Малфоя. — Привет, Поттер, — произнёс Нотт, и они обменялись крепким рукопожатием. Было странно и забавно наблюдать в одном помещении бывшего и нынешнего мужа Джиневры. Внешне похожие парни, полностью различались по характеру. Тем не менее, оба понимали, кто больше подходит её вспыльчивому характеру и любви к совместным приключениям. — Выпьем за приближающееся создание новой ячейки волшебного общества? - предложил Поттер. — И за то, чтобы Гермиона выдержала заскоки нашей Белоснежки, — подхватил Блейз, едва заметно подмигивая Драко. — И за его скверный характер, — добавил Тео, поднимая бокал, и все трое захохотали. — Спасибо, очень приятно, — буркнул Драко, притворно обиженно скрестив руки на груди. — Когда вы уже свалите? Но никто и не думал расходиться. Бутылки огневиски пустели одна за другой, за каждым тостом следовали смех, шутки и дружеские подколки. Они вспоминали миссии в Аврорате, ночные дежурства, усталость, пропахшие порохом мантии — и тот самый несчастный случай, который едва не стоил Драко жизни. То, что тогда сжимало горло страхом, теперь превращалось в рассказы о нелепых деталях, случайных оговорках и странных привычках друг друга, над которыми можно было смеяться без дрожи в голосе. Время текло незаметно. Серьёзные разговоры сменялись самыми обыденными: они спорили о еде, музыке, квиддиче, внезапно вставляли абсурдные шутки про своих девушек и парней Блейза. Кто-то вспомнил «драку века», как окрестил её Забини, — ту самую, между Тео и Драко, случившуюся в день, когда кудрявый наконец вернулся в Лондон. Тео тогда явился сияющий, полный энтузиазма и намерений обрадовать друзей, и к чему он был совершенно не готов — так это к перстню семейства Малфоев, впечатанному ему в переносицу вместо ожидаемого: «Привет, дорогой друг, мы так скучали». Позже выяснилось, что Рону каким-то образом рассказали о дурацком споре сестры Гринграсс — одна из которых не могла смириться с тем, что Малфой её отшил и выбрал «заучку» Грейнджер. Рон, не долго думая, передал это Гарри, а уж они вдвоём — Гермионе. К тому моменту история успела обрасти слухами, домыслами и ненужной драмой. С годами о том споре почти забыли. Тем более что Гермиона спокойно находилась рядом с Малфоем и, казалось, не таила обиды. Она тогда с трудом удержала Драко от такого же «приветствия» Уизли и честно признала, что они сами виноваты. А точнее — она, потому что не поговорила с ним раньше. Но прошлое осталось позади. Сейчас они были вместе — и у них было достаточно времени, чтобы быть счастливыми, а не разбирать старые обиды по косточкам. — Знаете, — задумчиво протянул Гарри, разглядывая Тео и Драко, — я был уверен, что вы перегрызёте друг другу глотки ещё на первых совместных миссиях. — Гермиона пару раз пыталась, — самодовольно отозвался Драко, не скрывая улыбки. — Но, увы, не устояла перед моим обаянием. — Скажем ему, как он выглядел со стороны рядом с Грейнджер? — сдерживая смех, обратился к парням Забини. — Ты был как потерянный щенок. — Точно, — добавил Гарри. — Пока все боялись тебя в Аврорате, ты боялся гнева Гермионы. Ночь тянулась, смешивая смех с воспоминаниями о прошлом, с тихой грустью и радостью, что всё закончилось хорошо. Они допивали огневиски, смеялись до икоты, шутя про прошлые неудачи, смешные моменты и странные привычки друг друга. Когда первые лучи солнца пробились сквозь окна, кабинет Малфой-мэнора выглядел как поле боя: пустые бутылки, коробки с закусками, бумаги, перевёрнутые бокалы. Но уже через пару часов внизу состоится самое важное событие в жизни Драко Малфоя — и это будет первое Рождество, которое он проведёт в статусе мужа Гермионы. Одно из его рождественских желаний, загаданное более десяти лет назад, наконец исполнится.

***

Ранне зимнее утро рассыпало по особняку Поттеров мягкий золотистый свет, пробивающийся сквозь высокие окна, окрашивая всё вокруг теплыми оттенками. Гермиона сидела на большом кресле в гостиной, волосы уже были уложены в аккуратные волны, а на коленях посапывал пес Пэнси — Рич, который мгновенно превращался в непослушного Бича, стоило ему вздумать шалить. Вокруг неё суетились Пэнси и Джинни, перебрасываясь шутками и поправляя последние детали нарядов. — Не верю, что вы сегодня действительно поженитесь! — воскликнула Джинни, застегивая серёжку. — Я была уверена, что вы расстанетесь ещё после первого месяца совместной жизни. — Джин, чуть потише, — мягко ответила Гермиона, стараясь сдержать смех. — У меня уже голова идёт кругом от вашей суеты. В первый месяц совместной жизни мы вообще не думали про быт, — тихо хихикнула она. — Дааа, — засмеялась Пэнси. — Я помню, как приводила в чувства Поттера, который зашёл проконсультироваться с тобой, а застал только голую задницу Малфоя. Гермиона с Джинни взорвались громким смехом. — Смешно вам? — парировала Пэнси, пародируя Гарри. — А я его чаем с мелиссой весь день отпаивала, даже у Лавгуд спрашивала, как с ЭТИМ разобраться! — Слушайте, — вмешалась Джинни, склонившись к Гермионе и поправляя ей прическу, — а что насчёт того, чтобы выпить немного шампанского? В качестве лучшего успокоительного. — Разве что немного, — осторожно ответила Гермиона. — Хочу запомнить этот день во всех волшебных деталях. — С таким женихом тебе вряд ли удастся забыть хоть что-то, — усмехнулась Джинни, наливая бокалы. — Выпьем за долгожданные перемены в твоей жизни! — Да я как-то и не планировала замуж выходить, — буркнула Гермиона, слегка смущённо. — Зато мы очень этого ждали, подруга, — подмигнула Пэнси. — Даже если жених — Драко Малфой. — добавила рыжая. Гермиона вздохнула и коснулась бокала. Мысли снова устремились к Драко: он был замечательным парнем, но каким он будет мужем, смогут ли они примириться со сложными характерами друг друга, не торопятся ли. Сердце ёкнуло от предчувствия. — Представляешь, — тихо начала Джинни, — через несколько часов ты уже будешь миссис Малфой. — Ох… — прошептала Гермиона, стараясь держать лицо спокойным. — Всё ещё кажется сном. — Нервничаешь? — спросила Джинни, присаживаясь рядом. — Немного, — призналась Гермиона, а взгляд блеснул игривыми искорками — но это приятное волнение. И ужасно хочу увидеть нервного Малфоя! — О, поверь, — усмехнулась Пэнси, — он сейчас бледнее обычного, делает вид, что полностью контролирует ситуацию, и молится, чтобы никто не заметил, как у него дрожат руки. Она чуть прищурилась и добавила с откровенным удовольствием: — И если он всё-таки даст слабину, парни будут припоминать ему это до глубокой старости. Гермиона рассмеялась, и напряжение, ещё мгновение назад сжимавшее грудь, наконец отступило, растворившись в тепле знакомых голосов. — Время примерить платье? — с улыбкой спросила Джинни, стараясь сохранить эту лёгкую, почти беззаботную атмосферу. — Да! — ответила за невесту Пэнси, уже поднимаясь и хлопая в ладони, словно дирижёр, дающий сигнал началу представления. Гермиона кивнула и на мгновение закрыла глаза. Сердце билось так сильно, будто и оно чувствовало приближение чуда. Каждая мелочь, каждая улыбка, каждый смех друзей создавали атмосферу сказки, в которой она жила сегодня. — Ну что, девочки, — произнесла она, открывая глаза и улыбаясь так, как улыбаются только в самые важные моменты жизни, — приступим к финальным аккордам моего наряда. Тем временем в Малфой-Мэноре жизнь текла совсем иначе — быстрее, громче, насыщеннее. Организаторы свадьбы сновали по залам, официанты проверяли сервировку, а первые гости появлялись под сводами особняка, наполняя его тихим гулом ожидания. Драко взял на себя всю практическую сторону подготовки, словно выстраивая идеальный порядок вокруг этого дня, чтобы Гермиона могла думать лишь о приятном — о платье, украшениях, о тех самых последних штрихах, из которых складывается образ невесты. Особняк наполнял лёгкий аромат апельсинов, свежих цветов и прохладного утра. Он смешивался с магией старых стен, с шорохом тканей и тихим перезвоном чар. Пёстрые ленты, блестящие заколки и мягкие, струящиеся ткани казались почти живыми, будто само утро вплело в них немного волшебства, благословляя дом Малфоев на новый этап его истории.

***

Церемония казалась тихим рождественским чудом, сплетенного из света, дыханий и сдержанных слёз. Даже те, кто клялся себе не растрогаться, украдкой вытирали глаза. Когда Гермиона появилась в проёме гостиной Малфой-Мэнора, время словно сделало шаг назад. Музыка стихла, разговоры оборвались, и весь мир сузился до одного мгновения — её шагов навстречу Драко. Он стоял неподвижно, слишком прямой, слишком собранный, и всё же не смог скрыть того, как дрогнули губы. Слеза скользнула по щеке — быстрая, почти сердитая, как будто он злился на себя за эту слабость. Но когда она подняла на него взгляд, в котором смешались счастье и волнение, он понял: сражаться с этим бесполезно, сегодня он может дать чувствам проявиться при свидетелях. Платье Гермионы было удивительно простым и бесконечно нежным. Лёгкая ткань струилась, словно утренний туман, подчёркивая хрупкость и силу одновременно. Никакой вычурности — только мягкие линии, тонкая вышивка и свет, будто впитанный в каждый стежок. Она шла уверенно, но сердце билось так громко, что, казалось, его слышит весь зал. Когда прозвучали клятвы, они смотрели друг на друга так, словно за их спинами исчезли годы сомнений, боли и недоговоренностей. Теперь не существовало «Грейнджер» и «Малфоя» по разные стороны баррикад. Была семья. Было «мы». Музыка сменилась, и гости расступились, уступая место первому танцу. Гермиона сделала вдох, стараясь успокоить дрожь в пальцах. — Мне страшно оступиться, — прошептала она, пока первые ноты ещё не заполнили зал. — Милая, — тихо усмехнулся Драко, наклоняясь ближе, — со сменой фамилии ты потеряла свою львиную смелость? Ты прекрасно танцуешь. Просто доверься мне. — Малфой… — Ты теперь тоже, Малфой, милая, — глаза сверкнули огнем а ладонь притянула за талию ближе к себе, забирая её страх. Они двигались легко, почти невесомо, будто пол под ногами был не мраморным, а сотканным из воздуха. Драко помнил, как когда-то, ещё в юности, он впервые заметил, как изящно она двигается. Уже несколько лет каждый рождественский приём в Министерстве сопровождался хотя бы одним совместным танцем — их маленькой традицией. Сегодня всё было иначе. Это было первое Рождество, которое они встретят не на работе, не совместным танцем коллег, а дома. Вместе. В статусе молодой семьи. Она тонула в тепле его взгляда, открытого, счастливого, непривычно честного. Он не мог оторваться от неё — от того, как платье мягко скользит при каждом движении, как свет играет в её волосах, как она улыбается ему так, словно весь мир наконец встал на свои места. — Навсегда моя… — прошептал он, притягивая её ближе. — Навеки мой… — ответила она, и их губы соединились в поцелуе. Аплодисменты взорвали зал, а для них существовали только музыка, тепло рук и чувство, что они дошли. Через страхи, через годы, наконец, дошли домой. Они исчезли почти незаметно — так, как исчезают люди, которым больше не нужен ни шум, ни взгляды окружающих. Музыка сменила ритм, тосты перетекали один в другой, смех звучал всё громче, а бокалы с огневиски опустошались быстрее, чем их успевали наполнять. В этой счастливой суматохе Драко наклонился к Гермионе, словно собирался сказать кое-что совершенно обыденное. Его губы едва коснулись её уха, и она уловила знакомую, игривую интонацию — ту самую, от которой сердце начинало биться быстрее от приятного предвкушения. Гермиона кивнула прежде, чем он успел произнести хоть слово, будто они оба только и ждали удачного момента, чтобы сбежать. Спустя несколько минут в зале уже никто не мог с уверенностью сказать, в какой момент молодожёны исчезли. Гермиона тихо смеялась, придерживая подол платья, пока они поднимались по широкой лестнице Малфой-Мэнора. Её смех был лёгким, чуть нервным, словно она снова чувствовала себя девчонкой, сбегающей с официального приёма. Каблуки почти не издавали звука по ковру, и каждое движение казалось частью маленького заговора — их собственного, тайного. Драко шёл впереди, его шаги были уверенными, спокойными, словно весь этот дом — с его коридорами, портретами предков и мягким светом магических ламп — подстраивался под его присутствие. Будто стены узнавали хозяина и расступались, позволяя им скрыться от мира, даже портреты не возмущали, принимая выбор молодого хозяина. Гермиона ловила себя на том, что улыбается без причины. Сегодня ей не нужно было быть сильной, собранной, правильной. Сегодня она просто шла за ним — легко, доверчиво, зная, что теперь она за мужем. — Мы ужасные люди, — прошептала она, переводя дыхание. — Мы женатые люди, — поправил он, открывая дверь в одну из дальних комнат. — Это принципиальная разница. Дверь закрылась слишком быстро. Мир снаружи исчез. — Тебе не кажется, что герои сегодняшнего дня подозрительно долго не возвращаются? — Пэнси прищурилась, окидывая взглядом зал, в котором веселье уже начинало жить своей собственной жизнью. — Мне кажется, что Малфой слишком счастлив, чтобы просто сидеть за столом и слушать тосты, — задумчиво отозвался Гарри, делая глоток. — И это, знаешь ли, немного пугает. — Тогда пойдём, — Паркинсон решительно поднялась. — Пока они не решили, что свадьба вполне может продолжаться и без новобрачных. Они шли по коридору рядом, иногда переглядываясь, словно заранее зная, что именно обнаружат. Малфой-Мэнор постепенно затихал по мере удаления от зала — здесь не было музыки, только приглушённый свет и шёпот портретов. Остановились они у одной из дальних дверей почти одновременно. Из-за неё доносились приглушённые звуки. Очень красноречивые. Очень… не оставляющие пространства для фантазии. Пэнси медленно подняла бровь. — Ну что ж, — протянула она с тем самым выражением лица, которое означало «я так и знала». — Похоже, брак окончательно лишил бывших лучших авроров всяких мер предосторожности, — вздохнул Гарри и, на всякий случай, наложил на дверь заглушающее заклинание. — Рождество. Чудеса. И никакого чувства такта. — Ладно, — Пэнси развернулась на каблуках. — Пойдём обратно. Скажем гостям, что молодожёны… э-э… задерживаются по уважительной причине. — Например? — уточнил он, догоняя её. — Например, — усмехнулась она, — проверяют, насколько крепки семейные узы. Практически сразу после церемонии. Гарри хмыкнул. — Добавь, что это часть традиций Малфоев. Старинный обряд. Очень личный. И, судя по всему, исключительно обязательный. — Дорогие гости! — объявила она с безупречной улыбкой. — Герои сегодняшнего вечера ненадолго задержались. Просили передать, что вернутся… чуть позже. Очень счастливыми. Блейз рассмеялся. Тео понимающе зааплодировал и притянул к себе Джинни. Рождество вступало в свои права. А где-то далеко от шума и света, за закрытой дверью, Драко Малфой прижимал к себе свою жену, и в этот момент ему было совершенно всё равно, что подумают гости. Праздник никуда не денется. А сегодняшний день был создан только для них...

***

Предновогодняя суета словно обошла Малфой-Мэнор стороной. За его высокими окнами не слышалось ни спешки, ни шума посуды — только редкое потрескивание камина и приглушённый смех из гостиной. Гермиона до сих пор считала маленьким чудом то, что сумела провести в древний особняк электричество, а ещё большим — то, что её уже почти неделю как муж смиренно поддерживал её ежегодный марафон новогодних фильмов. Чистокровный аристократ сопротивлялся недолго. Он мог спорить с Министерством, судьбой и даже с самим собой — но отказывать этой женщине не умел. — Ты должен радоваться, что я не заставила тебя помогать мне готовить новогодний стол, — заметила Гермиона, не отрывая взгляда от экрана. — Джинни, например, Тео не пощадила. — Ну, — хмыкнул Драко, — она подарила ему довольно симпатичный фартук. И, пользуясь моментом, наглым движением зачерпнул ложкой мороженое из ведёрка, которое Гермиона считала исключительно своим. — Хочешь такой же? — она легко шлёпнула его по руке. В жизни она была щедра почти во всём, кроме шоколадного мороженого. Это было святое. А Малфой почему-то всегда пытался стать исключением из правил. — Милая, — протянул он лениво, — у меня и так отличный пресс. Надевать на себя изображение чужого — преступление против эстетики. — О? — Гермиона повернула к нему голову, прищурившись. — Так ты будешь готовить для меня… без фартука? Он усмехнулся, наклонился ближе и поцеловал её в мочку уха — так легко, будто случайно. По коже девушки тут же пробежали мурашки. — Боюсь, в таком случае мы останемся голодными, — прошептал он, — но весьма довольными. — Какой самоуверенный, — фыркнула Гермиона, хотя улыбка выдала её полностью. Она снова взялась за мороженое, а Драко тем временем внимательно рассматривал её профиль: мягкий изгиб губ, россыпь веснушек, едва заметные морщинки в уголках глаз — следы смеха, жизни и счастья. Мысль пришла неожиданно, но осталась — тёплая и пугающе правильная. Маленькая копия Гермионы с его характером. Или его собственное отражение с её упрямством. — Гр-рейнджер?.. — протянул он осторожно. — Даже не начинай, — тут же отрезала она, не отрывая взгляда от экрана. — Ответ — нет. — Ты же даже не знаешь, что я хотел спросить! — А ты забыл, — она повернулась к нему, — что я уже пять дней как Малфой. Так что нет — на всё, что бы ты ни задумал. Он усмехнулся, наматывая её кудрявый локон на палец, наклонился и прошептал почти неслышно: — Я всего лишь хочу, чтобы на следующее Рождество мы смотрели твои фильмы… не вдвоём. Ложка застыла в её пальцах, словно время вдруг решило сделать вдох и не выдыхать. Гермиона почувствовала, как тепло разливается где-то под рёбрами, как мысли рассыпаются, оставляя только это странное, хрупкое чувство — предвкушение. Она не сразу смогла пошевелиться. Драко осторожно забрал у неё ведёрко с мороженым, поставил его на столик и склонился ближе. Его губы коснулись её шеи, а пальцы мягко отвели волосы в сторону. По коже Гермионы пробежала дрожь. Она тихо рассмеялась — растерянно, немного неверяще — и, повернувшись, потянулась за поцелуем. — Драко… — выдохнула она, почти шёпотом. — Просто запоздавшее рождественское желание, — улыбнулся он, касаясь лбом её виска. — И, по-моему, довольно очаровательное. Предлагаю не откладывать его исполнение. Камин потрескивал, отбрасывая на стены мягкие тени. На экране Кевин снова побеждал глупых воришек, а за окнами Малфой-Мэнора медленно опускался первый снег — крупный, тихий, будто боялся нарушить этот момент. Когда-то давно Драко Малфой загадал желание на Рождество — почти наугад, не рассчитывая ни на что. Он не знал тогда, что Вселенная умеет ждать и что счастье не приходит внезапно, его выбирают. Теперь он понимал: мало просто желать — нужно остаться, взять за руку и больше не отпускать. И с этого вечера Рождество стало их общим.