По лезвию

Чай был выпит, сообщение Нила прочитано, а чем заняться в выходной день он так и не придумал. Раньше он работал практически без выходных, так что отвыкнуть от избытка свободного времени у него получилось. Сидеть дома Нилу не хотелось, поэтому для начала он решил выйти на пробежку. Быстро накинув на себя серую футболку и свободные черные шорты, он обулся и вышел на лестничную площадку. Нил закрыл входную дверь на ключ и отправился в сторону лифта. Там уже стояла его молодая соседка со своей собачкой на поводке. Длинные блондинистые волосы девушки были убраны в высокий тугой хвост. Тонкие пальцы с наманикюренными ноготочками нажимали на экран телефона в интенсивном темпе, явно пытаясь как можно быстрее напечатать кому-то сообщение. Миниатюрный пушистый шпиц с шерстью шоколадного оттенка заметил приближающегося Нила и в приветственном жесте погавкал пару раз. Хозяйка собаки отвлеклась от переписки и посмотрела в ту сторону, куда тянул ее за поводок щенок. Увидев причину резкой радости своего питомца, она поздоровалась с Нилом и лучезарно улыбнулась, сверкая белыми зубами. – Здравствуй, Элисон, – Нил присел на корточки и потянулся руками к неугомонному маленькому созданию перед ним. – Приве-е-ет, Брауни, привет мой хороший. Давно не виделись, да. Хэй, – шершавый язык лизнул нос Нила, а затем начал активно вылизывать каждый сантиметр его лица. – Как же он по тебе соскучился, – с улыбкой произнесла Рейнольдс. – Я по нему тоже. Где вы были? – квартира Элисон пустовала на протяжении последнего месяца. Это было понятно по звенящей тишине, которая обычно отсутствовала из-за вечных недо-вечеринок у девушки дома. – Секундочку, – она включила телефон и, неосознанно постукивая ногтями по стеклу, принялась что-то активно искать. – Вот, полюбуйся. Элисон выставила телефон перед лицом играющего с собакой Нила. На экране было яркое изображение лазурного берега, на фоне которого радостно подпрыгивал Брауни в попытках поймать пролетающую мимо бабочку. Фотография не была похожа на фотошоп, поэтому Нил поднял голову и устремил взгляд на стоящую рядом девушку, смотря на нее исподлобья со взглядом «поясни». По изогнутой брови Нила Элисон поняла его намек. – Таиланд. Мой парень организовал поездку в честь первого дня рождения Барнюшечки. Мы просто прекрасно отдохнули, – Элисон говорила это с таким наслаждением, что заставляла Нила представить полную картинку высоких пальм и палящего солнца, которые он видел только на просторах интернета. Промычав что-то невнятное, но одобрительное в ответ, Нил встал и вошел вместе с соседями в кабину лифта, которая открыла железные двери перед ними. Элисон завела непринужденный разговор. Нил правда пытался отвечать, но не сидевший на месте Брауни, который, расположившись на руках, кажется, не оставил ни одного чистого места на лице парня. Его неспокойный язык в совокупности с безостановочно вращающимся хвостом делали из обычного щенка подобие пропеллера с моторчиком, топливом для которого служило счастье от нахождения рядом с голубоглазым парнем с рыжеватыми волосами. Удержать собаку на руках и случайно не выронить было тем еще заданием. Тем временем лифт уже остановился на первом этаже, а его раскрытые двери пропускали находящихся внутри наружу. Характерный писк, оповещающий о прибытии, пронзил слух, заставив и так раскалывающуюся голову Нила заболеть сильнее. Он все так же держал неугомонное создание на руках, немного почесывая его пушистый бок, при этом забрав розовый поводок, украшенный вставками драгоценных камней, у Элисон. Он аккуратно обернул его несколько раз вокруг запястья, ухватившись пальцами за ручку. Под разговоры о том, какой кофе лучше пить, растворимый или свежесваренный, они успели оказаться на улице. Холодный ветер подул в лицо, растрепывая волосы на голове Нила. Прическе Элисон эти внешние воздействия никак не помешали остаться целой и невредимой – прочную броню, созданную из лака и геля для волос, пробить было достаточно сложно. Рейнольдс утверждала, что пить растворимый кофе могут только изверги, не умеющие ценить настоящий вкус и аромат. Тем более свежесваренный кофе был намного полезнее, нежели его обработанная и измельченная копия. С этим Нил был согласен, так как обычно для напитка подобного типа используют дорогие сорта кофейных зерен, в которых содержится больше кофеина. Чем дешевле кофе, тем меньше в нем полезных свойств. Тем не менее Нил уверял, что для того, чтобы приготовить экстракт кофейных зерен, нужно затратить в разы меньше времени, и это намного удобнее и эффективнее, если ты живешь активной загруженной жизнью. Сошлись они на том, что Нил вообще не любит кофе, соответственно этот спор бесполезен, но все же каждый человек вправе выбирать то, на что ему хватает средств. Брауни у Нила в руках заскулил, спрятав мокрый нос в серые складки футболки. Вероятно, ему просто был неприятен резкий поток воздуха, заставлявший щуриться. – Ну нихуя себе, – неожиданно послышался голос проходящего мимо парня. Нил оторвался от успокаивающих поглаживаний щенка и устремил взгляд на источник звука. Он заметил, как парень обогнул его, потянулся руками к Элисон, притянул ее за талию и нежно поцеловал в губы. Оставив руку на прежнем месте, он оторвался от девушки и повернулся лицом к держащему Брауни Нилу. – Сет? – брови Нила нашли себе место на той же высоте, что и его возглас. Вот его он явно не ожидал увидеть у своего подъезда, при этом целующегося с Элисон. – Я удивлен не меньше тебя, – спокойно ответил Гордон. – Я не знал, что вы встречаетесь. – А я не знал, что ты тот самый «симпатичный сосед» Эли. Знаешь, как она тебя нахваливала? Нил моргнул раз, два. Он никак не мог понять: его одногруппник, слишком похожий на гопника, жующего семечки, встречается с его богатой соседкой, которая могла бы поучаствовать в конкурсе «Мисс Вселенная» и без проблем занять первое место. Два абсолютно разных человека сейчас стоят перед Нилом почти в обнимку. Это было более чем удивительно. Что-то шершавое и мокрое коснулось его плеча. Затем Брауни поднял свою пушистую мордочку и посмотрел на Нила глазами-бусинками, выводя того из раздумий. – Ладно, Нил, нам пора, – Элисон протянула руки чтобы забрать своего питомца, который так хорошо устроился в объятиях парня. Как бы Нилу не хотелось, но ему пришлось отдать горячо любимое создание его законным хозяевам. Он осторожно переложил щенка в руки девушки, снял поводок с руки и тоже его передал. – Будь добр, научись пить кофе, – сказала Элисон на прощание, подмигнула и отправилась прямиком к своей дорогой машине, за рулем которой в этот раз находился Сет. Нил махнул рукой в ответ и, перейдя на легкий бег, завернул направо, выходя на авеню. Пасмурная погода была просто необходима после стольких жарких и солнечных дней, когда получить солнечный удар можно было просто оказавшись на улице. При беге прохладный ветер сильнее ударял в лицо, обдувая и освежая активно работающее тело. Бег был одним из самых эффективных способов снятия накопившегося напряжения для Нила. Ты забываешь все, что с тобой происходило, пока твой мозг сосредоточен на ритмичном передвижении стоп по асфальту. Джостен был достаточно хорошо сложен как раз таки из-за частых пробежек. Ноги давно привыкли к физическим нагрузкам, которые иногда могли длиться часами. Шаг, два, и вот ты увеличиваешь скорость, будто чем быстрее ты бежишь, тем больше неприятных моментов выбивается из воспоминаний встречными потоками воздуха. Нил бежал, почти не останавливаясь. К большому счастью, он никак не мог сфокусировать свое внимание на одной мысли, перебегая от одной к другой. Прошло около часа до того, как парень все же решил остановиться. Присев на рядом стоящую скамейку, он открыл телефон и начал просматривать накопившиеся уведомления, висевшие в верхней части экрана. Среди множества сообщений от приложений, которые Нил смахивал в сторону, его взгляд зацепился за денежный перевод. Зайдя в приложение, он обнаружил достаточно крупную сумму на счету, по сравнению с той парой долларов, что находились там раньше. В истории операций отправителем этого перевода была компания, владеющая тем баром, из которого Нила уволили. Зарплата пришла. Он уже и не надеялся на то, что ему выплатят три недели его труда. Ну, наверное, это повод порадовать себя чем-то вкусным. Нил решил не отказываться от этой идеи и направился в ближайший продуктовый магазин. Путь до него составил около трех-четырех минут легкого бега. Чем ближе он был к магазину, тем больше людей начинало проходить перед его глазами. Неудивительно, ведь сейчас шла вторая половина выходного дня – каждому нужно закупиться продуктами. Нил остановился в паре метров от входа, огляделся и подошел к раздвижным дверям, позволяя им развестись в стороны и впустить нового посетителя в магазин. Брать корзину, а уж тем более тележку, он не собирался – ему хотелось ограничиться минимальными тратами на быстрый перекус. Проходя вдоль стеллажей, Нил замечал детей, выпрашивающих сладости у родителей, семейные пары, закупающие продукты, возможно, для романтического вечера, и много людей, блуждающих среди продуктовых полок в поисках нужных им товаров в одиночку. Все эти люди создавали привычную городскую суету. Нил проходил мимо больших холодильников и морозильных камер, откуда его руку обдало прохладным воздухом. Заглянув внутрь, его взгляд встретился с обилием разноцветного мороженого. Он мысленно пытался вспомнить, когда в последний раз ел что-то подобное. Не то чтобы Нил не мог себе позволить что-нибудь вкусное, просто он не нуждался в этом так сильно, что спокойно отказывался от ненужных покупок, отдавая предпочтение продуктам, необходимым для приготовления завтрака, обеда или ужина. Прежде чем открыть створку холодильника, Нил пробежался глазами по всем упаковкам, сравнивая вкусы и размеры, выбирая подходящий вариант. Вафельный рожок, внутренняя стенка которого была облита шоколадом, а сам он наполнен пломбиром, возвышающимся над краями аккуратной завитушкой, привлек внимание парня. Недолго думая, он уже шел к кассе именно с этим мороженым в руках. К сожалению, работала лишь одна касса, поэтому, встав за пожилой дамой, Нил стал ждать. Полненькая кассирша с ярко красными губами и угрюмым выражением лица пробивала товары настолько неторопливо, что складывалось ощущение, что она не спала несколько ночей, а весь мир вместе с этой работой были ей ужасно ненавистны. У старушки, что стояла перед Нилом, было не так много продуктов на ленте – хлеб, молоко, пара пакетов фруктов и овощей – так что ждать пришлось совсем недолго. Как только кассирша назвала сумму покупки, тонкие морщинистые пальцы полезли за купюрами в кошелек, вытянув оттуда две штуки вложив их в протянутую руку. – Здесь не хватает, – сердито протягивает женщина. – Но это все, что у меня есть, – в голосе старушки чувствуется доля отчаяния или горечи. – Меня не волнует. Либо оплачиваете полностью, либо берете только то, на что хватает денег. – Я оплачу, – встревает в их разговор Нил, оставив свое мороженое на продуктовой ленте и пройдя к терминалу. Старушка начинает отнекиваться, говоря что просто отложит часть продуктов. – Картой, – показывая наличие самого платежного средства, говорит он кассирше. Та с недовольным выражением лица позволяет необходимой сумме высветиться на экране, куда в ту же секунду прикладывается карта. Короткий писк оповещает об удачно прошедшей оплате, а Нил помогает пожилой даме сложить все продукты в пакет. – Спасибо большое, молодой человек, – от улыбки в уголках ее глаз появляются морщинки-лучики. – Да не за что, для меня это ничего не стоит. И это правда. Помочь купить пожилому человеку то, на что не хватает обычной пенсии, не должно составить большого труда. Вероятно, у нее даже нет родственников, которые выделяли бы ей хоть какие-то средства для нормального проживания. Нил надеялся, что это не так, иначе было бы очень печально. Когда он купил себе мороженое, как только отошел от кассы, то сразу раскрыл упаковку и принялся кусать долгожданный перекус. Дорога до дома оказалась приятнее, чем планировалась изначально. *** Лента публикаций не предвещала ничего нормального, учитывая то, что обычно попадалось в рекомендациях Нилу. Поправив подушку, он лег на бок, продолжая бездумно листать бессмысленные видео. Вакханалию мемов и смешных роликов с животными изредка разбавляли трендовые звуки, короткие викторины по иностранным языкам и еще более редкие видео с криминалистической тематикой. Не стоит забывать и о каком-то подобие психоделики, которое недавно стало мелькать все чаще. Это немного настораживало, поэтому Нил тщательно старался перелистывать такие видео, дольше вникая в выдуманные истории с асмр на фоне. Так он пролежал почти весь вечер, переворачиваясь с одного бока на другой. Впервые в жизни он не мог занять себя каким-либо делом. Раньше все его мысли занимало выживание в стенах дома, под крышей которого находился не только он сам, но и его отец-мясник, готовый нанести физический вред своему любимому сыну за любую провинность. Нил помнит причину каждого шрама на его теле – такое сложно забыть. Покажите ему хоть одного человека, который не запомнил бы те колюще-щиплющие ощущения, когда блестящая сталь тонкого и остро заточенного лезвия ножа надрезала бледную детскую кожу, проникая все глубже. Он до сих пор ощущал фантомное припечатывание горячего утюга на плече и последующий мерзкий запах расплавленной кожи каждый раз, когда образ разъяренного отца приходил к нему в ночных кошмарах. Каждый порез и ожог, каждый синяк и ссадина, причиной которых был либо Натан, глаза которого будто покрывала плотная пелена, либо Лола и другие его подчиненные, стремящиеся заполучить статус и поощрение в глазах своего предводителя, въелись в память Нила настолько сильно, что никакие другие обстоятельства и новые счастливые воспоминания, кажется, не смогли бы вытеснить. Пока его ровесники ходили в школу, заводили новые знакомства и просто радовались жизни, маленький Натаниэль каждое утро просыпался от жуткого грохота разбитой посуды и тотчас же подрывался с кровати, со всех ног бежав на кухню, чтобы увидеть уже знакомую картину невероятно сильной матери, которая, будто оловянный солдатик, стойко держалась и отбивалась от нападок невменяемого отца. В такие моменты мир не представал в тех красках, которыми должен был пестреть в блестящих детских глазах. У него просто не было времени расслабиться настолько, чтобы не делать хоть что-нибудь. Мать часто отвлекала его от гнетущих мыслей изучением языков. Это занятие стало отдушиной Нила еще с детского возраста, даже когда оно являлось просто жизненно необходимым навыком. Это было не только полезно, но и интересно. Мэри постоянно твердила, что знание иностранных языков будет полезно в любой ситуации, начиная от простого общения с людьми на их родном языке, заканчивая жизнью в бегах, когда ты обязан скрываться от хвоста в любом уголке мира. Грамматика и лексика полностью занимали его детское сознание, завлекая все глубже и глубже погружаться в разборы новых тем. Посвятив языкам всего себя ранее, сейчас Нил с легкостью мог перевести все слова из короткой видео-подборки «детали автомобиля». Кстати об автомобилях. Совсем недавно дядя Стюарт сделал дорогущий подарок своему племяннику, подарив сертификат на курсы по вождению. «Для стимуляции целеустремленного настроя в начале учебного года» – объяснил он причину своего внезапного порыва щедрости. Либо ему надоело, что Нил никак не принимал такого дядю – холодного и строгого со всеми, но добродушного и расточительного с ним – поэтому начал разбрасываться деньгами направо и налево, показывая свою заинтересованность в жизни племянника, либо Нил больше не мог придумать иной причины. Сдать на права сейчас не так-то дешево, как может показаться на первый взгляд. А учитывая, что Стюарт выбрал одну из самых лучших автошкол, Нилу хотелось впихнуть этот жалкий сертификат обратно в руки дяде и отправить его самого на учебу. Жаль, тот уже пару десятков лет умело управлял автомобилями – опыт сумасшедшей езды в перестрелках у него был не маленький. Когда стрелка настенных часов, непрерывно тикающих над головой, была всего в нескольких больших отметках с цифрами от полуночи, среди моря нелепых видео Нилу попался короткий обзор на недавно вышедший любовный сериал. В приведенном отрывке мужчина расстался с женщиной, которую безумно любил, при типичных клишированных обстоятельствах, обнаружив возлюбленную в постеле с другим. Та, вопреки ожиданиям Нила, не стала оправдываться перед мужем, а честно призналась о новом романе. Затем пошли короткие нарезки суда, где уже разведенная пара решала, с кем останется их общий ребенок. Не показав спойлеров, следующие кадры представляли из себя того же мужчину, сидящего за монитором компьютера в поисках чьей-то страницы в известной соцсети. На этом история закончилась, а мужчина средних лет начал монотонный разбор сюжета, заставив Нила в очередной раз махнуть пальцем по экрану. Интересно, чего пытался добиться герой сериала, прибегнув к неприкрытому доксингу? Нил размышлял, что он был занят поиском странички точно не его бывшей жены – это было бессмысленно, учитывая то, что раньше они явно были подписаны друг на друга. Даже если сейчас он находился в ее черном списке, то зайти на профиль, пусть даже со второго аккаунта, не составило бы особого труда. Здесь же он усердно перелистывал огромный список с аватарками и именами в поисках подходящей. Вероятно, его целью был новый мужчина прежней супруги. Тогда вариантов развития событий становилось больше: во-первых, он хотел ему отомстить, например, вычислив где он живет и начать сталкерить его, угрожая; во-вторых, мог придумать что похуже, например выйти на его родственников и начать запугивать уже их; ну а в-третьих, все могло закончиться совсем печально – простое убийство из ревности. Это, конечно, лишь малая часть из того, что тот мужчина потенциально мог сделать со своей жертвой поиска. Нил видел недоразумения и похуже, причем своими глазами. Так что сам бы он вряд ли испугался подобного маниакального преследования. Так, стоп. Он же сам мог пробить того мужчину из бара, отца убитой Софи, раз не удосужился спросить его имени в тот вечер. Ну, как пробить. Попробовать найти его страницу в какой-нибудь соцсети, а потом обратиться к знакомым, что пробили бы его, потому что сам Нил таким навыком, к сожалению, не обладал. Ему не приходилось обращаться с любой техникой, кроме автомобилей, а с ними и то только в языках. Отец запрещал ему иметь любые средства связи, считая их «опасными». Оно и ясно, что тогда бы Натана могли быстрее рассекретить сотрудники полиции. Кто знает, куда бы позвонил или написал ребенок, подвергшийся сильному физическому и эмоциональному насилию в раннем возрасте, имея в своих руках такую власть, как телефон или компьютер. После заключения отца у него просто не возникало потребности в поиске чьей-то личной информации. Пока Нил был подростком, все масштабные проблемы разрешал Стюарт, не давая участвовать племяннику в этих процессах, ссылаясь на его молодость и неопытность. Конечно, потом он приобрел свой первый телефон, научился пользоваться компьютером и планшетом. Помимо сенсорных средств связи и информации, он также начал привыкать к нетипичным бытовым приборам, по типу стиральной машины, посудомойки и тостера. Знаете ли, уметь поджарить кусочек хлеба для тоста на завтрак тоже нужно уметь, при желании не сжечь съемную квартиру. Нил одним быстрым движением поднялся с кровати, будто солдат, который был начеку даже во сне, но как только он встал на ноги, в глазах потемнело, а голова слегка закружилась. Равновесие предательски пропало, а рука махала в активных поисках за что бы ухватиться. Наконец одной рукой он наткнулся на спинку кресла около рабочего стола, а вторую приложил большим и указательным пальцем ко лбу, пытаясь вернуться в реальность. Темная пелена перед глазами понемногу рассеивалась, а тело переставало содрогаться, позволяя полностью прийти в себя. Нил не был уверен, чем именно вызвано его состояние, но недостаток свежего воздуха и кислорода явно на это влиял. Он слегка отодвинул кресло в сторону, позволяя себе сесть в него и придвинуться ближе к компьютеру, что стоял на деревянном столе расцветки серого мрамора. Он подождал, пока монитор покажет привычную картинку рабочего стола с милой фотографией двух котят на обоях, которую он нагло взял с интернета, не имея собственных животных в квартире. Наверное, он бы хотел себе маленького пушистого друга, который бы мурчал у него под рукой из-за нежных поглаживаний за ушком, но такой темп, которым сейчас обладала его жизнь, не позволял этой роскоши. Когда экран полностью прогрузился, Нил открыл свою страничку и быстро нажал на значок «лупа» в правом верхнем углу экрана, открывая характерную поисковую строку. Единственное, что ему было известно об этом мужчине, так это имя его дочери и их общая фамилия. Решив не сильно заморачиваться для начала, он попытался найти именно Софи, ведь у детей современного поколения уже в таком раннем возрасте были активно развитые аккаунты. Черные буквы «Софи Беккер» постепенно появлялись на экране, заставляя сайт обновляться с каждым новым нажатием на клавиши. Когда имя было полностью набрано, перед глазами показался огромный список людей с одинаковыми никами. Нил решил упростить себе поиск, выбрав в фильтрах их штат как место расположения пользователя. Нескончаемый список сократился до трех опций. Он заходил на каждую страничку, но той самой белокурой девчонки, которая сейчас спала непробудным сном, он не обнаружил. Вбивать ее возраст не было смысла, потому что она могла поставить абсолютно любой, чтобы правила соцсети позволили ей создать аккаунт. Конечно искать по фамилии и имени тоже была так себе затея, но сейчас это была вся информация, которой он обладал. Отменив фильтрацию локации, Нил принялся просматривать сотню профилей совершенно разных и незнакомых ему людей. Как оказалось, двойников Софи Беккер было не так много, а сама эта фамилия не сильно распространена. В понимании Нила «не так много» означало не больше ста экземпляров. Тут их было еще меньше, но тот самый аккаунт он так и не нашел. Упертость Нила не позволяла сразу связаться с нужными людьми, чтобы те помогли ему в поисках. Злоупотреблять добротой знакомых Стюарта все же не стоило. Тем более, он только в общих чертах запомнил, как выглядел отец Софи, поэтому составить даже приблизительный фоторобот было бы проблематично. В поисковой строке начали высвечиваться буквы необходимой фамилии, а после ниже снова появился список, который в этот раз стал в разы длиннее. В фильтрах Нил указал мужской пол и штат проживания, что позволило списку несколько сократиться. Он начал проверять каждый профиль точно так же, как пару минут назад. Каково было удивление Нила, когда он просмотрел всего лишь около десятка страниц, и уже наткнулся на то, что искал. Отца Софи звали Уильям, Уильям Беккер, который был молодым специалистом по набору кадров в офисе неподалеку от нынешнего места работы Нила. В его профиле было не так много фотографий, но большая часть из них была сделана совместно с его дочкой. На последней из них маленькая девочка ярко улыбалась, сидя на руках у папы. Одной маленькой ладошкой она крепко держалась за его шею, а другой махнула в сторону, видимо, находясь крайне счастливой. На ее голове был разноцветный праздничный колпак, а волосы заплетены в две тонкие светлые косички, немного потрепанные. За ними, на стене, висела бумажная гирлянда с блестящей надписью «С днем рождения!», аккуратно цепляющаяся по двум краям за небольшие булавки. От осознания того, что это был ее последний день рождения, Нилу стало немного не по себе. Погибнуть в таком раннем возрасте казалось ужасной судьбой. Но он, конечно, в судьбу не слишком-то верил, особенно после всех неожиданных событий, случившихся в его жизни. Тщательно изучив профиль Уильяма, помимо его места работы Нил узнал, что ему тридцать семь лет и то, что в Мэриленд он переехал вместе с Софи после развода с ее матерью. Чтобы не забыть всю необходимую информацию, он включил телефон и открыл заметки, написав там все, что нашел. После часового поиска ему предназначался заслуженный сон. *** В понедельник у Нила было всего две пары, на последней из которых он сейчас находился. Он сидел на привычном месте справа от Жана, а тот, в свою очередь, рассказывал об их проекте с Рене (в частности о самой Рене). Нил внимательно слушал и задавал интересующие его вопросы, если вдруг что-то из достаточно обширного потока информации оказывалось непонятным. Выбранная ими тема была довольно интересной, поэтому обсуждать насущные проблемы вместо вслушивания в нудный голос старого профессора казалось лучшим занятием. – Нет, Нил, ты не понимаешь. Наша задача не только организовать поиски, но и узнать причину его исчезновения, – возмущался Жан, объясняя недавно поставленную цель проекта. – Какова вероятность, что вы сможете его найти? Как давно он числится безвести пропавшим, месяц? – продолжал недоумевать Нил их с Рене энтузиазму. – Останавливать поиски все равно нельзя. Шанс же есть, – он слегка помялся, – так Рене говорит. – Жан, – на выдохе сказал Нил, – Рене – божий ангел. Конечно она будет считать, что можно спасти того, который, наверняка, уже давно мертв. Но ты подумай логически. Как подросток может прятаться такое количество времени и не оказаться найденным? Вообще, может. Нил на себе проверил. Однажды в детстве они с матерью попробовали сбежать от отца. Мэри собрала все необходимые вещи в небольшую сумку, и глубокой ночью, когда все уже крепко спали, они вместе покинули дом. Нил все еще помнил скрип старого паркета под ногами и каждый осторожный шаг, чтобы издавать как можно меньше звуков. Как только Мэри закрыла за ними входную дверь, они изо всех сил побежали в сторону трассы. Брать собственную машину было опасно, ведь отследить их местоположение было бы не так сложно, поэтому было принято решение ехать автостопом. Далее они несколько месяцев скитались по штатам, прячась от очередных людей Натана, пока им не пришлось разделиться. Натаниэлю было одиннадцать, когда в одной из перестрелок его мать сильно ранили. Несмотря на то, что Мэри истекала кровью, она смогла спрятать себя и сына подальше от ненавистного хвоста, обессилено падая на голый асфальт. Натаниэль, захлебываясь слезами, уговаривал ее дойти до больницы и попросить помощи у врачей, на что она все же согласилась через время. Ее состояние оставляло желать лучшего, но врачи пообещали, что жить она будет. После этой новости Натаниэль, знатно вымотавшийся за последние пару дней, немного расслабился, позволив себе наконец-то долгожданный сон больше двух часов. На следующее утро его пустили в палату к матери. Та выглядела ужасно ослабленно и болезненно: бледная кожа, полуприкрытые веки, исхудавшее за последние месяцы тело и тонкие руки, протянувшиеся в сторону сына, кое-как держались на весу, пытаясь не свалиться на больничную койку вновь. Натаниэль в пару больших шагов преодолел расстояние между ними и осторожно прильнул к ней, утопая в таких родных и теплых объятиях. Она гладила его по смешно торчащим волосам, которые уже явно не помнили, что такое укладка. Натаниэль был рад, что она осталась жива и не умерла от обильной потери крови. – Тебе нужно бежать, – прошептала Мэри ему на ухо так тихо, что даже если бы кто-то стоял рядом, то не смог бы разобрать ни одного слова. Он не мог поверить ее словам. Тело, зажатое в крепких, но слабых руках, резко отпрянуло, а взгляд ярко-синих глаз устремился на Мэри, уголки губ которой попытались изобразить легкую улыбку. Он никак не мог понять: она хочет, чтобы он ушел. Не просто ушел – убежал. Несколько дней, проведенных на грани панической атаки, усилили состояние его шока, не позволяя сказать и слова. – Я понимаю, тебе страшно, – все так же ласково и спокойно продолжала она, – но тебе нужно это сделать, Натаниэль. Те люди уже наверняка доложили твоему отцу о нашем местоположении. Я не хочу, чтобы ты пострадал, – она приложила теплую ладонь к его щеке, поглаживая его кожу лишь кончиком большого пальца, из-за чего прикосновения казались фантомными. – Я не могу тебя оставить тут одну, – прошептал в ответ Натаниэль. – Я не одна – меня окружают прекрасные врачи, которые позаботятся о моем состоянии. Даже если сюда придут, то ты будешь в безопасности. – А ты? – Со мной все будет хорошо. Пожалуйста, беги как можно дальше, скрывайся и не показывайся в людных местах. Каждый день звони дяде Стюарту из телефонных будок – он поможет нам снова встретиться. Она крепко обняла его, вкладывая всю безграничную любовь в этот жест. А потом отпустила, и лишь снова прошептала «беги» одними губами. Натаниэль, вытирая подступивший блеск на глазах, закинул рюкзак на плечо и выбежал из палаты, направляясь прямиком к выходу из больницы. Он бежал долго и далеко, останавливаясь лишь на перекус и ночлег, а также на периодические звонки дяде, который докладывал о состоянии Мэри. Она шла на поправку с каждым днем все больше, пока через пару недель одиночных скитаний Натаниэля Стюарт сообщил о ее выписке. Радость, которая переполнила его душу в тот момент, невозможно было описать ни одним самым великолепным эпитетом. Через еще пару дней Натаниэль и Мэри снова оказались вместе, только вот не совсем при тех обстоятельствах, которые планировались. Люди отца все же нашли каждого из них, насильно заставив отправиться обратно в то место, которое Натаниэль не мог назвать домом. Конечно, неминуемое наказание последовало сразу после их прибытия, оставляя новые шрамы на тонкой бледной коже. Они продержались несколько месяцев, значит и тот парень мог. Их разговор с Жаном, а также неожиданный поток воспоминаний прервал конец лекции. Нил, заметив уже выходящего из высоких дверей аудитории Эндрю, поторопился и догнал блондина через пару минут. Тот, несмотря на свой невысокий рост, ходил достаточно быстро, будто убегал от давящей и раздражающей толпы. Нил поравнялся с ним шагом, позволяя себе находиться рядом лишь на расстоянии вытянутой руки. Он не слишком-то хотел проверять уровень доброжелательного расположения духа Миньярда в данный момент. Теперь они вдвоем шли к выходу из университета, пробираясь сквозь огромное количество студентов в коридорах, каждый из которых направлялся либо на следующую пару, либо домой. Сегодняшний день был пасмурный, поэтому, когда они вышли на улицу, их встретило только серое небо, плотно затянутое густыми тучами, и прохладный ветер, пробивающий тело Нила дрожью из-за отсутствия теплой одежды. Сегодня он был одет лишь в черные джинсы и белую майку, поверх которой была тонкая рубашка в серую клетку, не застегнутая ни на одну пуговицу. Несмотря на постепенно усиливающийся осенний холод, он не собирался утепляться ближайший месяц точно. С каждой секундой ветер становился все сильнее, раздувая рубашку Нила в разные стороны настолько, что приходилось схватиться за края, скрестив при этом руки, как бы «обнимая» себя. Волосы тоже приняли на себя часть удара, то освобождая взгляд на дорогу, то снова его перекрывая, когда потоки ветра дули в спину. Нил услышал тихий смешок слева, а затем, повернув голову, заметил насмешливый взгляд Эндрю на себе. – Что? – достаточно резко спросил Нил, совсем не понимая причину веселья Миньярда. – Ничего, – сказал тот, переводя глаза от кудрявой макушки до черных конверсов на ногах, заношенных уже до дыр. Новое дуновение, заставляющее поморщиться, сопровождалось очередным хмыканьем и заинтересованным взглядом со стороны. Конечно, ему смешно – сам-то он не выглядит как человек, пытающийся спастись от ветра, который вот-вот собирался его унести куда подальше и повыше. Одни ботинки на тяжелой подошве чего стоили, они явно были причиной того, что Эндрю настолько спокойно, будто ветра совсем не было. Выглядел он сегодня, кстати, более чем прилично: черные брюки, белая рубашка, воротник которой выглядывал из-под вязаной жилетки в тон штанов, и пара тонких цепей на шее. Волосы не выглядели уложенными, значит, видимо, Эндрю был из тех людей, прически которых оставались невредимы даже под воздействием урагана. На нос Нила упала какая-то капля, из-за чего он остановился и приподнял голову к небу. Следующая капля упала прямо на глаз, возвращая голову в прежнее положение и вызывая негромкое «блять» из его уст. Он потер глаз в попытках убрать неожиданную влагу, попавшую на слизистую. В следующую секунду полил сильный дождь, заставляя прозвучать то же ругательство, но уже громче. С тяжелым вздохом, они вместе с Эндрю побежали вперед по тропинке, спасаясь от неожиданных неблагоприятных погодных условий. Ни у одного из них не было зонта, а выход с территории университета был еще далековато. Миньярд бежал почти так же быстро, как и сам Нил, но все же уступал ему несколько метров. Дождь, кажется, не собирался утихать, а наоборот лишь усиливался, подгоняя парней. Через минут пять они оказались на парковке для машин студентов и преподавателей университета, и только тогда Нил понял, что совершенно не знал, куда именно бежит – он просто позволил себе следовать за Миньярдом, который мог привести его куда угодно. – Что встал? – Куда мы идем? – спросил Нил, все же начиная двигаться за ушедшим вглубь рядов машин Эндрю. – Очевидно, к машине. Или ты хочешь остаться здесь и промокнуть до нитки? – говорил он все также язвительно. Честно сказать, Нил был удивлен. Эндрю обычно никому, кроме Рене, не позволял даже дотронуться до ручки двери (насколько он знал по слухам, ходившим в универе какое-то время), а тут приглашал его сесть в салон, причем полностью мокрого. Пройдя пару ровных рядов машин разного ценового сегмента, за характерным писком разблокировки последовало короткое мигание фар. Сказать, что Нил был в шоке – ничего не сказать, потому что перед ним была самая настоящая, дорогая Мазерати. Ее черный лакированный корпус отражал хмурое небо, словно кристально чистое зеркало, а тонированные стекла скрывали внутреннюю часть автомобиля. Мелкие, но частые капли ударялись о гладкую поверхность, скатываясь вниз. Интересно, у Эндрю фетиш на все черное? Восхищения дорогой машиной не продолжались долго, потому что Миньярд проследовал к водительскому сиденью, открывая для себя дверь и садясь в салон. Нил повторил за ним, только садясь на переднее пассажирское место. Внутри автомобиль выглядел нисколько не хуже, сидеть было невероятно удобно и мягко, даже кресло находилось в таком положении, что ноги Нила идеально помещались в пространстве под бардачком. Нил, не скрывая собственного восторга, осматривал новое помещение, в котором он находится, вероятно, в первый и последний раз. Он не уверен, что в следующий раз Эндрю так же любезно согласится подвезти его куда-нибудь, так что оставалось наслаждаться тем, что есть. – Ремень, – строго сказал тот, будто родитель своему маленькому ребенку, заметив, что Нил еще не пристегнут. Сам же Эндрю уже щелкнул ремнем, так что стоило последовать его примеру. Как только Нил пристегнул ремень и устроился поудобней, машина мягко тронулась в направлении выезда из парковки. Пришлось немного подождать, пока полосатый шлагбаум не поднялся, выпуская их на основную дорогу. Автомобилей было не так много, поэтому долгие и томительные пробки им не грозили, а значит и в участок они приедут вовремя. Тишину в салоне заполнили негромкая музыка радио, которое только что включил Миньярд, и частый стук капель дождя по лобовому стеклу. Да уж, с погодой им немного не повезло. Хорошо, что сегодня придется работать под крышей, а не на открытом пространстве. Медные волнистые локоны распрямились под тяжестью впитавшейся в них воды, заставляя мелкие капельки стекать по ним на плечи Нила, из-за чего тот опасался хоть как-то прикоснуться к дорогому материалу сидений. Он даже спину держал ровно, чтобы ничего не испортить. Эндрю внимательно следил за дорогой, нисколько не замечая Нила под боком. Через несколько минут на радио заиграла смутно знакомая мелодия. Нил невольно начал тихонько топать ногой в такт ритму, прислушиваясь к словам. Шея начала немного затекать, поэтому он все же пристроил свою голову на боковом стекле, упираясь в него лбом. Он наблюдал за городом, стремительно пролетающим за окном. Люди, дома, машины – все сливалось в одну серую массу, не вызывающую никаких эмоций, кроме тоски и апатии. Нил очень хотел бы сейчас оказаться в своей квартире и лечь на кровать, заснув крепким сном на несколько долгих часов, под стать погоде на улице. «Maybe I'm the best mistake you ever made» – звучало из динамика, и на этих словах Нил заметил, как пальцы Эндрю постукивают по рулю, а его губы слегка приоткрываются на словах, беззвучно подпевая песне. «It sounds so fucking beautiful when you say my name» – пусть он не произносил ни звука, но наблюдать за этим было невыносимо приятно. «I'm praying to a god, a god I don't believe» – Нил смог рассмотреть его профиль: аккуратный нос с небольшой горбинкой, четкая линия челюсти, темные ресницы, ярко контрастирующие со светлыми бровями и волосами. «The more I hide my scars, the easier I bleed» – его губы немного дрогнули, будто не желая произносить эти слова, а брови слегка сошлись к переносице на пару секунд. Нил завороженно смотрел на Эндрю. Эндрю, который пел, при Ниле, в своей машине. Это было… необычно. – Нравится песня? – тихо спросил Нил, не желая спугнуть появившуюся беззаботность, на время оставшуюся в салоне автомобиля. – Неплохая, – ответил Эндрю, выждав перед этим недолгую паузу. Нил отвернул голову, устремив взгляд на дорогу перед собой. – Видимо, ты поставил ей оценку выше «удовлетворительно», если так хорошо знаешь текст. – Видимо, мне придется отключить радио. Рука Эндрю потянулась к панели управления, в попытке выполнения только что озвученной фразы. – Нет, оставь. Мне она тоже нравится. Он не стал выключать. Приятная тишина снова повисла между ними. Она не давила, но и не позволяла полностью расслабиться, будто одно неловкое движение, и ты совершишь последнюю ошибку в своей короткой жизни. Полицейский участок находился в двадцати минутах езды от университета, поэтому оставшуюся часть пути Нил занимался рассматриванием новых для него улиц и прохожих. Он был далеко не во всех районах города, так что было достаточно интересно. Слушая тихую музыку, наполняющую салон автомобиля, они быстро добрались до пункта назначения. Эндрю припарковался около входа в относительно большое кирпичное здание. На козырьке, что висел над лестницей, были прикреплены объемные буквы «полицейский участок», которые по ночам начинали светиться белым светом. Дождь уже успел превратиться в настоящий ливень, заставляя их двоих снова бежать. Хорошо, что на этот раз это было всего пару метров. Как только они оказались внутри, перед ними открылся вид на огромный холл, пол которого был выложен двухцветной мозаикой, формируя пятиконечную звезду. В здании было тихо, и виден был только охранник, который привстал со своего удобного кресла, заметив неожиданных посетителей. – Здравствуйте, Эндрю Миньярд и Нил Джостен, – представился блондин, поочередно указывая то на себя, то на напарника, – студенты университета, взявшиеся за сложный проект. Профессор Дэвид Ваймак организовал нам встречу с местным агентом. Вас должны были предупредить. Он говорил серьезно и ответственно, нахмурив взгляд и сложив руки на груди. С мокрыми волосами и в такой же влажной одежде, в некоторых местах прилипшей к телу, он выглядел немного забавно, но свой привычный образ угрожающего «монстра» в этот раз не терял. Охранник – седой мужчина лет шестидесяти – округлил глаза в удивлении, а затем, опомнившись, кивнул головой и пропустил их через турникет вовнутрь, позволяя шагнуть на ту самую звезду. Затем провел до нужной двери, напоследок сказав «дальше сами разберетесь», и вернулся на свое место. Нил покосился на этого чудаковатого старичка, но не стал комментировать ситуацию, выбрав просто пойти за Эндрю, который уже направлялся сквозь длинные и запутанные коридоры. Он ориентировался в этом здании так, будто бывал здесь не один раз. Нил шел по пятам, рассматривая новое окружение. Внутри все было точно так же, как он уже видел однажды в подростковом возрасте: каменные колонны, уложенные гладкой плиткой полы, в некоторых кабинетах находились столы и стулья для работы с документами, проходя дальше начали виднеться более прочные двери с табличками, обозначающими их предназначение. Так, подходя к одному из таких кабинетов, прямо перед носом Нила распахнулась коричневая деревянная дверь, выпуская оттуда сотрудника полиции вместе с допрашиваемым. Тот был крепко скован наручниками, и, вероятно, его вели в изолятор для временного заключения. Молодой парень, примерно ровесник Нила, пытался вырваться из цепкой хватки агента, агрессируя, огрызаясь и резко дергаясь в попытках освобождения. – Вы еще кто? – огрызнулся агент, увидев Нила и Эндрю рядом. Они, что, все здесь не в курсе? – Агент Браунинг? – задал встречный вопрос Эндрю. Видимо, Ваймак рассказал ему имя их с Нилом будущего, так сказать, наставника. Мужчина кивнул, подтверждая свою личность. – Мы от профессора Ваймака. По выражению, которое образовалось на лице агента, стала понятна узнаваемость, отображающаяся в прямом взгляде темных глаз. Он вновь кивнул, но в ту же секунду отвлекся на брыкавшегося парня, отводя его в противоположную от Эндрю и Нила сторону. – Прямо по коридору, четвертая дверь слева. Идите туда и ждите, я скоро приду, – не изменяя интонации, произнес агент через плечо и продолжил провожать будущего заключенного. В этот раз Нил вырвался вперед и направился в нужный кабинет первее Миньярда. Тот, в свою очередь, еще несколько секунд провожал странным прищуром Браунинга и только потом последовал за партнером. Соприкосновение подошвы обуви о пол отражалось тихим стуком от стен пустого коридора. В участке была невероятная шумоизоляция, поэтому, даже если через редкие небольшие окна можно было заметить работников и посторонних людей, то слышно их явно не было. Нил с большим энтузиазмом стремился поскорее добраться до доступных материалов дела, осмотреть их, может найти новые зацепки и сопоставить их с уже имеющимися данными. За идентичной дверью, которая ранее чуть не сбила Нила с ног, скрывалась небольшая переговорная комната, оборудованная широким столом, тремя стульями по разные стороны него и небольшой темно-фиолетовый диван, стоящий у дальней стены комнаты на стороне за двумя стульями. На другой стороне, прямо за одиноко стоящим стулом, более мягким и удобным, нежели другие, стоял небольшой книжный шкаф, в котором находилось немного папок с разбросанными невпопад документами, а также пара-тройка книг по криминалистике и детективу. На столе не было ничего, поэтому данный кабинет сложно было назвать рабочим помещением агента. Вероятно, эта комната использовалась только для обсуждения важных вопросов. Нил ненадолго застыл на пороге, привыкая к новому пространству и разглядывая каждый уголок. Эндрю же прошел внутрь и упал на диван, закинув руки за голову и вытянув ноги. Глаза его немного прикрылись, скрывая тягучую золотую карамель, заполняющую его радужку. Пролежав так несколько секунд, он все же открыл их, а взгляд устремился прямо на Нила, все еще стоящего в проходе. Миньярд смотрел с ярко выраженной усмешкой и долей заинтересованности. Уголки губ были подняты, пытаясь изобразить улыбку, но если не присматриваться, его лицо выглядело холодно-равнодушным, не способным на какие либо эмоции. Этот контраст, резко обрушившийся на Нила, словно на него вылили ведро ледяной воды, заставил разорвать образовавшийся зрительный контакт и все же пройти во внутрь, закрыв за собой дверь. Чтобы скоротать время ожидания, Нил принялся ходить по кабинету, задерживаясь взглядом на тех вещах, что больше всего его интересовали. В частности это были те самые документы, что не должны были так небрежно располагаться на темных деревянных полках. Взяв первую попавшуюся под руку бумагу, он стал вчитываться в напечатанные черным по белому буквы. Копия протокола судебного заседания была изрядно помята и надорвана в некоторых местах, а скрепка, что сдерживала листы вместе, грозилась совсем заржаветь и развалиться прямо в руках. Дело двухлетней давности о краже дорогого парфюма из косметического магазина не вызвало у Нила никаких впечатлений. Он мельком пробежался глазами по датам и ключевым моментам, вернув листы на место, не заботясь о том, что кто-то сможет уличить его в посягательстве на недоступные для всеобщего пользования архивные документы – в любом случае под потолком висела небольшая камера, зеленый огонек которой обозначал ее работоспособность. Насколько он знал, такие камеры лишь записывали видео, но на звук были не способны, так что беспокоиться о том, что кто-то лишний сможет подслушать разговор, который собирался начать Нил, тоже не стоило. Наверное, сейчас был самый подходящий момент, чтобы рассказать Эндрю о тех подробностях, что недавно всплыли на поверхность. Нил не был мастером красивых прелюдий, поэтому начал с самой сути: – Слушай, у меня есть предположение насчет убийства Софи Беккер, – сказал он, поворачиваясь на пятках к Миньярду лицом. Тот встретил его тоскующим взглядом и всем своим видом показывал, насколько ему здесь неинтересно сидеть без дела. – Ты уверен, что я должен выслушивать человека, который полминуты назад копался в чужих документах? – перебил его Эндрю, заставляя напрячься. – Там не было ничего интересного, тем более это всего лишь копия – вряд ли особо важная информация валялась бы в какой-то каморке настолько небрежно, – произнес в свою защиту Нил. Судя по тому, как Миньярд легко пожал плечам, согласившись с его выводами, он лишь желал придраться к чему-либо, чтобы разбавить увядшую атмосферу. – Так что за предположение? – все же поинтересовался он, отведя скучающий взгляд в сторону небольшого окна, по которому тихо стучали капли дождя. – Ее родители развелись, а мать ушла к другому мужчине, с которым, насколько мне известно, у них были натянутые отношения, – продолжил Нил, но вновь был перебит. – Откуда знаешь? – Эндрю скептически поднял бровь и посмотрел на него. Нил отошел от шкафа с документами. Обогнув стол, он отодвинул стул вбок и оперся телом о столешницу, выставив назад руки для равновесия. Эндрю разглядывал его уже без особого интереса, но все же то, как бегали его глаза, было заметно. Не будь Нил самим собой, он бы уже давно отказался от этой затеи и не стал бы терпеть надменного Миньярда. Но Нил – это Нил. Упертый до черта. – Я работаю в баре, – начал свое объяснение Нил. – Несколько дней назад там выпивал мужчина, с которым, к счастью, мне удалось поговорить. Это был отец Софи. Он поделился своим горем и немного ушел в подробности ситуации. Ну, я позадовал ему пару вопросов, но далеко не заходил. – И как тебе не стыдно? – с наигранным вздохом и разочарованием произнес Миньярд, приложив правую руку к сердцу. – У человека дочь умерла, а ты так бесцеремонно полез в его личную жизнь. Знаете, Эндрю бы очень пошла профессия актера – он отлично умеет отыгрывать роли. – Я серьезно, – настаивал на своем Нил. – Ты подумай, матери дочь была не нужна, ее новый хахаль испытывал то же презрение к ребенку. Это ли не мотив? – для пущей эмоциональности он развел руки в стороны, пытаясь заставить Эндрю хотя бы прислушаться к нему. – То есть ты хочешь сказать, что маленькую девочку изнасиловал и убил новый муж ее матери просто потому, что та, в свою очередь, не любила своего ребенка? Нил кивнул, позволяя нескольким медным прядям упасть на лицо. Эндрю на это лишь закатил глаза. В ту же секунду он встал, опираясь руками о мягкую обивку дивана, а затем вплотную подошел к Нилу. Между ними осталось не больше пары сантиметров, а теплое дыхание Миньярда ощущалось физически. Он смотрел внимательным взглядом ровно в глаза Нила, то ли пытаясь понять серьезность его намерений, то ли стараясь выудить оттуда хоть каплю правды. На удивление, сейчас Нил не врал, но, видимо, Эндрю ему совсем не верил. Нил продолжал выдерживать очередной зрительный контакт. Спустя несколько минут таких гляделок сложилось ощущение, будто Эндрю разучился моргать – лишь изредка темные ресницы завораживающе подрагивали, будто от дуновения ветра. Он буквально не шевелился, а Нил буквально не понимал, что от него хотят. Может, Эндрю испытывал его на прочность и стойкость характера? Или проверял границы? Понять Миньярда и его намерения крайне сложно, особенно когда он будто бы теряет способность испытывать какие-либо эмоции. Нил не отрывает взгляд, но недоуменно вздергивает темную бровь, безмолвно спрашивая «ну и что тебе надо?». Эндрю на провокацию не ведется, продолжая выдерживать звенящую тишину между ними. Нил, не теряя возможности оказаться настолько близко к блондину, засматривается на его глаза, позволяя им затянуть себя в эту бездонную глубину. Зелено-коричневая радужка с золотыми вкраплениями похожа на ту самую дождливую, но в меру яркую осень, что царила сейчас в городе. Именно эта черта его внешности выбивалась из общего образа холодного и неприступного, агрессивного парня, позволяя почувствовать некое тепло. Это интересно. Похоже, Эндрю все же наскучило неподвижно стоять, из-за чего одна его рука быстро поднялась, сгибаясь в локте, а указательный палец сильно надавил на грудь. – Будут вещественные доказательства – тогда и обсудим, – отчеканивая каждое слово, сказал он, а затем вернулся на свое место на диване. Нил хотел было возразить, но дверь неожиданно отворилась, пропуская в помещение агента Браунинга с небольшой стопкой бумаг в руках. Документы шумно упали на стол прямо за спиной Нила, заставляя его повернуться к сотруднику лицом. Тот снял кепку с вышитыми буквами ФБР на ней за козырек и тыльной стороной ладони вытер пот со лба. Пару секунд он пытался отдышаться и восстановить дыхание, затем вернул головной убор на макушку, прикрывая темные короткие волосы, последний раз быстро, но глубоко вздохнул и обратился непосредственно к стоящему перед ним Нилу и сидящему чуть сзади, закинув ногу на ногу, Эндрю: – Так, вы значит Миньярд и Джостен? – уточнил агент, метаясь взглядом от одного к другому. – Да, – ответил ему Нил, надеясь, что у него хорошо получилось скрыть небольшое волнение в голосе – все же это было первое и слишком серьезное дело в его жизни. Ему безумно хотелось, чтобы сотрудничество с органами состоялось без особых проблем. Агент мягко присел на тот самый одиноко стоящий стул, придвинувшись ближе к столу, и, сложив руки в замок, положил их перед собой. С минуту он продолжал смотреть на новые лица, будто оценивая, нужно ли вообще начинать с ними разговор. В итоге он откинулся на спинку, принял расслабленное положение и все же завел разговор. – Значит, вы хотите участвовать в расследовании по делу об убийстве Софи Беккер? – он получил положительный кивок от каждого. – И почему я должен протянуть вам руку помощи в вашем проекте? Неужели вы не могли поступить как все и использовать общедоступную информацию, без вот этого копания в происшествии? – Неужели Вы не хотите посодействовать молодым и целеустремленным студентам, которые взамен предлагают дополнительную помощь? – едко произнес Эндрю, буквально цедя каждое слово сквозь зубы. Он явно был раздражен. – Знаете ли, юные эксперты обычно так и проявляются. – В том то и дело, что вы оба еще не доросли до работы в полиции. У вас нет опыта, чуйки, развитой логики, – на каждое слово он загибал по одному пальцу на ладони, при этом слегка крутясь из стороны в сторону на стуле, – а все это необходимо в данной области. Слушай, сядь уже, а, – неожиданно обратился Браунинг к Нилу, внезапно переведя тему. – Спасибо, постою, – он из принципа не стал следовать указанию. Этот мужчина уже не нравился Нилу и начинал активно действовать на нервы. Агент закатил глаза, повернувшись к Эндрю. – Хорошо, что конкретно вам от меня нужно? Сведения, вещдоки? – Свободный доступ ко всему, что касается убийств детей. Брови Браунинга полезли на лоб, а рот приоткрылся в безмолвном наигранном удивлении. Затем его лицо приняло хмурое выражение, а брови сошлись к переносице. Подбородком он оперся о сложенные в кулак руки, которые были согнуты в локтях. Агент снова выдерживал испытующую паузу, будто бы без нее он не способен вести диалог. – А не много ли ты хочешь? – протянул он, смотря прямо на Эндрю. Тот недалеко ушел и тоже немного помолчал, прежде чем ответить, при этом смерив его взглядом, полным презрения. – Я не люблю повторять дважды, – угрожающе процедил Миньярд. – Либо Вы оформляете нам доступ и удостоверения, чтобы не возникало лишних проблем на местах преступлений, либо весь ваш отдел сильно пожалеет. – Ты в курсе, что угроза нанесения тяжкого вреда здоровью уголовно наказуема? – Вы разговариваете только вопросами? – Просто я не считаю вас достойными, чтобы тратить на вас свое свободное время. – Чем же мы Вам не угодили? – Я уже ответил. – Успокойтесь оба, – рявкнул Нил, когда ему надоело слушать их пустые и бесполезные пререкания. Он оперся двумя руками о столешницу, наклонившись к агенту. – Если Вы сейчас не отрываете свою задницу от стула и не начинаете выполнять свои обязанности, то я клянусь, что подниму на уши все органы власти и добьюсь этого гребаного разрешения, которое Вы чисто из собственной вредности не хотите оформлять. Я уверен, Вы в курсе, какие у меня родственные связи, и не думаю, что хотели бы с ними связываться лишний раз. Да, об истории семьи Веснински знали все штаты. Каждый, кто хотя бы включал телевизор по утрам, листая каналы за завтраком, или слушая любую радиоволну во время работы, так или иначе цеплялся за ужасные новости, потрясшие всю страну. Нил помнит, как Стюарт пытался спрятать четырнадцатилетнего подростка от бесконечного числа репортеров, камер, вспышек и микрофонов, преследующих его буквально на каждом шагу. Это был пик так называемой «популярности» молодого наследника самого известного и властного маньяка века. Натана много раз пытались повязать, но каждое такое задержание заканчивалось очередными смертями. Каждый человек боялся выходить на улицу, зная, что точное местоположение серийного убийцы неизвестно. Каково было общественное счастье, когда собственный сын бесстрашно сдал отца с потрохами, не боясь того, что потенциально могли с ним сотворить союзники Веснински. Нил ужасно надеялся, что его глаза сейчас сверкали точно так же, как в этих фантастических фильмах. Судя по испугу во взгляде Браунинга, он произвел именно такое впечатление. – Так вот почему ты показался мне таким знакомым, – почти прошептал вжатый в спинку кресла мужчина, невольно отодвигаясь от новой угрозы. – Документы, – скомандовал Нил, требуя немедленного выполнения, но агенту, видимо, нравилось играться с огнем. – Теперь я еще больше сомневаюсь в том, стоит ли вам доверять, – дерзости ему не занимать. – Ты совсем не вызываешь надежности. – Я – не он, – Нил интонационно выделил последнее слово, надеясь, что Браунинг все понял. Благо ему хватило ума не употреблять небезызвестную фамилию в присутствии Эндрю, даже несмотря на то, что Миньярд должен был знать настоящую личность Нила. Какое-то время в университете даже ходили разные слухи о нем, и не всегда приятные. Впрочем, у них обоих была так себе репутация. – Документы, – напомнил он. Браунинг скривил лицо, показывая всю свою неприязнь, но все же полез в недавно принесенную стопку бумаг. Пролистав за угол около трети, он остановился на, кажется, нужном документе и достал его, положив перед Нилом на стол. Он объяснил, что им необходимо оставить свои подписи, соглашаясь на условия сотрудничества. Эндрю и Нил были обязаны брать всю ответственность за свои действия на себя, относится к делу со всей серьезностью и, безусловно, быть полезными участниками расследования. Мужчина смотрел так, будто удивлялся излишней осторожности обоих, ведь даже Эндрю поднялся с дивана ради того, чтобы прочитать все напечатанное на документе, тем более мелким шрифтом. Нил первым взял в руки бумагу, но Миньярд бесцеремонно вырвал ее, начиная читать черные буквы. Нил удивленно глянул на него, но возражать не стал – сам он все равно прочитает его полностью, пусть даже позже. Как только Эндрю закончил, он вернул документ Нилу, просто сунув в руки, даже не боясь его помять. За такую выходку Нил смерил его взглядом, полным недовольства, а затем принялся собственноручно изучать напечатанное. Его глаза быстро бегали по строчкам, вникая в смысл заумных фраз, требующих именно такой формулировки. Это, наверное, единственное, что знатно подбешивало Нила временами. Неужели нельзя написать нормальным языком? Основной объем текста был прочитан относительно быстро из-за отсутствия какой-либо странной или выделяющейся информации. Мелкий шрифт тоже не имел скрытого смысла между строк, лишь типичные правила и предупреждения. Одной рукой Нил припечатал лист к деревянной поверхности стола, а другую протянул к Браунингу, требуя ручку для подписи. Тот без особого энтузиазма покопался в маленьком ящике в нижней части стола, достал оттуда синюю шариковую ручку и вложил ее в открытую ладонь, при этом щелкнув ею пару раз. В указанных местах Нил оставил свою подпись, которую придумывал, когда менял имя. Она состояла из странных закорючек разного размера и формы, но зато, он надеялся, что подделать ее было достаточно трудно. После ручку перехватил Эндрю и оставил подпись в тех же местах, небрежно бросив канцелярию на стол. Ручка намеревалась скатиться с кривой поверхности, но Браунинг успел ее поймать, а затем перепроверил документ. Двумя пальцами он взялся за подбородок, концентрируя свое внимание сначала на бумаге в руках, а затем на парнях, добавляя: – Удостоверения получите через несколько дней, тогда и проведу экскурсию по отделению и закрытым архивным данным.