Грим любви

По улицам Галивуда шел сильный дождь. Светловолосый паренёк бежал прикрыв голому сумкой, которая не сильно помогала от чего парень полностью промок. Забежавь в нужное высокое здание, облегчено выдохнув пошёл в сторону лифта. Заходя в лифт нажав на шестой этой, парень только ощутил на сколько сильно он промок. Он устало вздохнул, двери лифта медленно открылись и парень пошел по длиному белому коридору. Найдя нужную дверь тихо зашел. Подойда к гремерке и зайдя внутрь, снял свое до жути мокрое черное пальто и повесив его на вешалку. Дверь приоткрылась, и парень посмотрел на пришетшего. В гремерку зашла темно волосая девушка. Бренда. - Приветик Ньют - тяжело вздохнув сказала девушка, присев на стул возле входа - готов к новому проэкту ? Говорят это будет очередная драма, вперемешку с боевиком. Девушка закатила глаза, и устало посмотрела на собеседника. Парень усмехнулся, беря свою небольшую сумку, напровляясь к выходу. - Да, эти несколько месяцев будут незабываемые - вздохнул Ньют, выходя из помещения. За дверью гримёрки коридор встретил Ньюта привычным холодом кондиционеров и гулом далёких голосов съёмочной группы. Он шёл, чувствуя, как мокрая рубашка неприятно липнет к коже, а ботинки чавкают при каждом шаге. Всё это вызывало лёгкое раздражение, но внутри уже теплилось то знакомое чувство: смесь волнения и предвкушения перед началом очередного проекта. На повороте к основной площадке его догнал ассистент режиссёра — худощавый парень по имени Минхо, всегда невероятно оживлённый. — Ньют! О, отлично, ты пришёл. Все уже ждут на читке. И… — Минхо покосился на промокшего парня, — может, стоит сперва зайти в сушилку? Ты, эээ… буквально как выжатая тряпка. — Спасибо, капитан Очевидность, — усмехнулся Ньют, отбрасывая мокрую прядь назад. — Переоденусь после. Где режиссёр? — В конференц-зале. И слушай… — Минхо понизил голос, — говорят, что к нам присоединился новый актёр. Главная мужская роль. И вроде как… довольно сложный тип. Ньют фыркнул. — В каждом проекте есть “сложный тип”. Это даже скучно. Они дошли до стеклянных дверей конференц-зала. Минхо подтолкнул их, и внутри вскрылась оживлённая картина: актёры, сценаристы, помощники, огромный стол, заваленный распечатанными сценариями. Но взгляд Ньюта сразу зацепился за человека у окна. Высокий. В дорогом тёмном пиджаке. С ухоженной щетиной и холодным внимательным взглядом, направленным прямо на Ньюта — словно он его изучает. Бренда, которая уже сидела внутри, помахала ему рукой: — Ньют, ты вовремя! Познакомься, это Томас Эдисон. Имя пронеслось по комнате как лёгкий электрический разряд. Томас Эдисон — звезда крупных боевиков последнего десятилетия. Скандально известный, непредсказуемый, но чертовски талантливый. Ньют замер, непонимая, почему тот продолжает смотреть на него так пристально. Томас подошёл, протягивая руку: — Значит, ты Ньют? Я видел твой тестовый ролик - парень посмотрел в глаза брюнету, и что то в нем его заинтересовало - очень впечатляет. Ньют пожал руку, чувствуя странное напряжение в воздухе. — Спасибо. Приятно слышать. Томас наклонился чуть ближе, почти шепнув: — Надеюсь, ты готов к тому, что нас ждёт. Этот проект… будет совсем не тем, чем кажется. Ньют открыл рот, чтобы спросить, что он имеет в виду, но в этот момент громко хлопнули ладони режиссёра, собирая всех вокруг стола. — Ну что, начинаем читку! А Ньют, садясь на своё место, всё ещё чувствовал на себе тяжёлый, пронизывающий взгляд Томаса… как будто они уже были связаны какой-то невидимой нитью судьбы — и эта нить обещала стать источником тех самых “незабываемых месяцев”, о которых он сказал Бренде. Читка сценария началась шумно и торопливо. Ньют сидел чуть в стороне — он здесь был не как актёр, а как гримёр, который должен наблюдать за лицом и пластикой Томаса, чтобы позже учесть нюансы в работе. Он держал в руках планшет с заметками, в то время как остальные актёры сосредоточенно читали роли. Томас говорил свои реплики уверенно, глубоко, будто сразу проживая каждую эмоцию. И Ньют ловил себя на мысли, что такие актёры — редкость. Но вот человек напротив Томаса… Второй главный герой — энергичный, всегда улыбчивый парень по имени Галли — внезапно начал тяжело дышать. Он пару раз откашлялся, но продолжил. Минуты через три кашель стал резким, почти надрывным. Режиссёр нахмурился: — Галли, тебе воды принести? Парень поднял руку, пытаясь отшутиться, но в итоге покачнулся и опёрся на стол. — Думаю, мне… лучше домой. Чёрт. Голова… кружится… Минхо тут же оказался рядом, помогая ему подняться. — У него температура, — констатировал кто-то. — он весь горит. Режиссёр выдохнул, проводя рукой по волосам: — Так, выздоравливай. Минхо, вызови машину и отправь его домой. Но когда Галли и Минхо уже вышли, в комнате повисла тишина. Неловкая, тревожная. — Мы не можем отложить съёмки, — наконец сказал режиссёр. — У нас жмут сроки. Если Галли выпадает надолго… нам нужен заменяющий актёр. Возможно, временный, возможно… постоянный. Томас поднял взгляд от сценария и неожиданно посмотрел прямо на Ньюта. Долго. Внимательно. — У нас же есть Ньют, — произнёс он спокойно, будто констатируя очевидный факт. Ньют вздрогнул. Щироко раскрытыми глазами уставившись на Эдисона. — Я?.. Эм… прошу прощения, но я гримёр. Я не ..— — Ты проходил актёрские курсы. И участвовал в кастинге год назад, — перебил Томас. Его голос был тихим, но уверенным. — Я видел твою пробу. Она была лучше, чем у половины нынешнего состава. В комнате пробежал шёпот. Бренда приподняла брови, будто только сейчас вспомнив этот момент. Режиссёр уставился на Ньюта: — Это правда? Ньют почувствовал, что его уши горят. — Ну… да. Но я давно с этим ..— — Ты знаешь сценарий. Ты слушаешь нас каждый день. Ты работаешь в индустрии и, если позволите, — его губы чуть изогнулись, — он идеально подходит под энергетику роли. Даже внешне. Режиссёр задумался. — Честно говоря… это не худшая идея. Тем более второй герой — не новичок по сюжету, а “тёмная лошадка”, неожиданная фигура. Он снова посмотрел на Ньюта: — Ты сможешь? Времени на подготовку будет мало. Очень мало. Ньют сглотнул. Сердце грохотало в ушах так, что он едва слышал остальных. Он вспомнил, как мечтал когда-то о подобном шансе. Вспомнил причины, по которым выбрал стабильность гримёра, а не шаткую карьеру актёра. И понял, что сейчас стоит на грани выбора, который может изменить всю его жизнь. Он поднял взгляд. Томас всё ещё смотрел на него — так, будто заранее знал, что Ньют скажет. — Я… — выдохнул Ньют, чувствуя, как внутри поднимается непривычная смелость. — ладно, я попробую. Режиссёр радостно хлопнул в ладони: — Отлично! Тогда через двадцать минут будеь пробная сцена с Томасом. Комната вновь ожила разговорами, подготовкой, суетой. А Ньют стоял секунд десять, не двигаясь, словно ошеломлённый бурей событий. Томас подошёл ближе, тихо, чтобы никто не слышал. — Добро пожаловать в кадр, Ньют. В его голосе прозвучало что-то, от чего по телу пробежали мурашки. Намёк. Или обещание. Через двадцать минут Ньют уже стоял перед зеркалом небольшой репетиционной комнаты. Он пытался привести себя в порядок: пригладить волосы, которые всё ещё слегка влажные от дождя, выровнять воротник рубашки. Пальцы дрожали. Он мог накрасить другого человека хоть с закрытыми глазами — но оказаться в кадре? Лицом к лицу с камерой… и с Томасом Эдисоном — главным актёром, человеком с непоколебимой уверенностью? Это было совсем другое. Дверь тихо приоткрылась. — Эй, ты как, готов? — голос Томаса был хрипловатым, но спокойным, почти мягким. Ньют обернулся. Томас стоял, слегка прислонившись плечом к косяку. Уже без пальто, только в простой чёрной футболке, подчёркивающей рельеф его рук. Но куда сильнее бросался в глаза его взгляд — сосредоточенный и направленный прямо на Ньюта. — Н ..наверное, — выдохнул Ньют. — Пока не знаю, что из этого получится. Томас уверенно шагнул ближе. — Получится. Потому что ты не притворяешься. Ты — честный в эмоции. Это редкость. Ньют нервно усмехнулся: — Ты говоришь так, будто знаешь меня сто лет. — Не нужно сто лет, чтобы увидеть правду, — ответил Томас. На несколько секунд между ними повисла тягучая тишина. Ньюту даже показалось, что воздух стал плотнее. Дверь снова открылась, и появился режиссёр. — Отлично. Пробуем сцену номер семь. — Он положил сценарии на стол. — Это момент, где ваши герои впервые по-настоящему сталкиваются. Диалог эмоциональный. Томас, ты уже всё знаешь. Ньют — читай по бумаге, не парься. Ньют глубоко вдохнул. Он встал напротив Томаса. Сценарий дрожал в руках, но он старался удерживать дыхание ровным. — Начали, — сказал режиссёр. Томас первым произнёс реплику — резкую, эмоциональную, будто вылитую из настоящей злости: — Ты снова всё испортил! Ты даже не понимаешь, что поставил под угрозу, идиот! И вдруг он сделал шаг к Ньюту — слишком быстрый, слишком близкий. Ньют почувствовал, как внутри что-то обрывается — испуг, растерянность, шок. И вместо того чтобы читать текст механически, он выдал реплику с настоящим эмоциями: — Я пытался ! Я делал всё, что мог ! Ты думаешь, мне легко ? — сорвалось с него почти криком. Томас продолжил давить, приближаясь буквально на полшага: — Легко? Ты не представляешь, что такое тяжесть выбора. Ты вечно бежишь, как трус! Ньют почувствовал жар в груди — то ли от слов, то ли от близости Томаса. И ответил, не глядя в текст: — Если я и бегу — то только потому, что ты всё время толкаешь! Может, если бы ты хоть раз… Он запнулся, потому что Томас наклонился настолько близко, что их лбы почти соприкоснулись. — Продолжай, — прошептал Томас, не отходя. Ньют сглотнул. — …хоть раз дал мне шанс — всё было бы иначе. Томас задержал взгляд. Его глаза темнели, становились глубже. И вместо следующей реплики он тихо произнёс — не по сценарию: — Чёрт… ты хорош. — О ..ой… спасибо? — прошептал Ньют, выбившись из ритма, и краснее от смущение. — Не сбивайтесь! — рявкнул режиссёр. — дальше по тексту! Они продолжили, и сцена вышла настолько живой, что к концу комната почти вибрировала от напряжения. Когда режиссёр наконец сказал «Стоп», он выглядел ошарашенным. — Это было… это было чертовски сильно, — сказал он. — Ньют, я не знаю, как ты это сделал, но… ты остаёшься на роли. Официально. Ньют выдохнул. Его ноги подкашивались. Всё казалось нереальным. Томас подошёл ближе, положил лёгкую, тёплую руку на его плечо. — Я же говорил, — сказал он тихо, — ты создан для этого. Он провёл взглядом по лицу Ньюта — внимательно, задерживаясь дольше, чем следовало. *** На съёмочной площадке царил почти религиозный порядок: тихий гул техники, команды операторов, тёплый свет софитов, запах свежей краски и металла. Ньют стоял у разметки на полу, в костюме своего персонажа — простой худи, тёмные джинсы и куртка, которую ему только что подогнал костюмер. Сердце билось в горле, руки слегка дрожали. Минхо проверял микрофон, прикрепляя маленький «петличный» прибор к воротнику. — Всё нормально? — спросил он. — Пытаюсь не умереть от нервов, — ответил Ньют с натянутой улыбкой. — Ну, не умирай. Нам понадобится эта сцена без трупов, — усмехнулся Минхо. Томас стоял в нескольких шагах, читая последние пометки в сценарии. Он выглядел спокойным, уверенным, как статуя, созданная для того, чтобы держать центр кадра. Но когда он поднял взгляд и увидел Ньюта, его выражение чуть смягчилось. Он подошёл ближе и тихо сказал: — Не смотри на камеры. Смотри на меня. Только на меня. Я тебе темп задам. Ньют кивнул, и от его слов внезапно стало легче дышать. Режиссёр хлопнул ладонями: — Готовимся! Сцена 14, дубль первый! Тишина на площадке! Камеры включились, красные огоньки загорелись. — Мотор! — Камера! — Начали! Сцена была напряжённая: их персонажи поссорились и должны были объясниться в старой заброшенной студии. Томас сделал шаг вперёд первым, резко, как и по сценарию: — Ты вообще понимаешь, во что нас втянул?! Он схватил Ньюта за руку — чуть сильнее, чем нужно, но это сделало момент настоящим. Ньют ответил спонтанно, проживая каждое слово: — Да! И я пытаюсь всё исправить, в отличие от тебя! Операторы двинулись ближе. Свет прожектора поймал тени на их лицах. Томас подошёл вплотную. Буквально. И это не было в сценарии. — Ты мне не безразличен, слышишь? — выдохнул он с такой силой, что напарник от неожиданности чуть выдохнул. Ньют сорвал взгляд в сторону — по сценарию — и тихо сказал: — …Тогда почему ты так зол на меня? Томас смотрел на него, будто в реальность сцены добавилось что-то личное. — Потому что я боюсь потерять тебя. Это была их финальная реплика. Сцена оборвалась на эмоциональном кульминационном взгляде между ними. — Стоп! — выкрикнул режиссёр. В комнате на секунду воцарилась полная тишина. Затем раздались сдержанные аплодисменты съёмочной группы. — Это… — режиссёр почти потерял дар речи, — это было феноменально! Томас, Ньют — это химия уровня топовых драм! Мы оставляем этот дубль как основной. Ньют выдохнул с облегчением. Его трясло. Он едва осознавал, что всё это действительно происходит. Томас положил ему руку на спину и мягко подтолкнул в сторону выхода: — Пойдём. Перерыв. Они вышли на заднюю лестничную площадку студии. Здесь было тихо, прохладно, и можно было наконец отдышаться. Ньют сел на ступеньку, всё ещё в костюме, и закрыл глаза. Томас опёрся плечом о стену рядом, наблюдая за ним. — Ты потрясающе справился, — сказал он тихо. — Как будто снимаешься всю жизнь. — Я… — Ньют взял воздух. — Я просто… пытался не провалиться. — Ты не просто не провалился. Ты сделал сцену лучше, — сказал Томас. — намного лучше. Он присел на ступеньку рядом. Между ними оставалось всего пару сантиметров. Ньют нервно засмеялся: — Не понимаю, как ты так спокойно всё это делаешь. Камеры… люди… всё внимание… — Секрет прост, — мягко сказал Томас. — Я сосредотачиваюсь на человеке перед собой. На правде, которую он несёт. Он посмотрел на Ньюта дольше обычного. — А ты… очень правдивый. Сердце Ньюта пропустило удар. — Томас… — тихо начал он, но не знал, как продолжить. Томас наклонил голову чуть ближе. — Да? — Ты слишком хорошо ко мне относишься. Я же просто… гримёр, который внезапно оказался .. — Неправда, — перебил Томас. — Никаких «просто». Ты — тот, кем должен быть. Мы не выбираем, когда выпадает шанс. Мы выбираем — воспользоваться им или пройти мимо. Ньют замолчал. Шаг, которого он боялся… или которого ждал. Томас не отводил взгляда. И в его глазах не было осуждения. Только тепло. И интерес. И что-то ещё… — Если тебе когда-нибудь станет страшно, — сказал он мягко, — знай, что я рядом. И не дам тебе упасть. Ньют почувствовал, как горло перехватило. Слова, которых он не ожидал — особенно от человека, которого вчера почти не знал. Он выдохнул: — Спасибо… Томас. И впервые — искренне — улыбнулся. *** Ночь опустилась на город плотным тёмным покрывалом. Съёмочная площадка, расположенная на крыше высокого здания, сияла светом прожекторов, словно остров посреди чёрного моря. Ньют стоял у края площадки, закутанный в куртку между дублями. Холодный ветер трепал его волосы, а где-то внизу шумели машины. Он всё ещё пытался привыкнуть к мысли, что он теперь — актёр двух главных ролей. Томас стоял немного дальше, разговаривая с режиссёром. Отсюда Ньют видел, как тот жестикулирует, слегка наклоняя голову — спокойный, уверенный, слишком идеальный. — Ньют! — окликнул его Минхо, появляясь рядом. — Ты видел новенькую? Её зовут Тереза, она будет играть напарницу твоего персонажа в экшн-сцене. Ньют поднял брови. — Новенькая? — Ага. Прилетела сегодня. Танцовщица, каскадёр, всё такое. И, блин… — Минхо присвистнул, — выглядит она так, как будто сошла с обложки журнала. И как назло, именно в этот момент Ньют увидел, как Тереза подходит к Томасу — улыбаясь так широко, будто знала его всю жизнь. Она положила руку ему на плечо, что-то шепнула. Томас вежливо улыбнулся, но оттолкнуть жест не стал. Ньют почувствовал странное, резкое покалывание под рёбрами. Слишком резкое. Ревность. На него — гримёра, новичка, который едва держится на ногах? Смешно. Но чувство всё равно росло, как тихий огонь. Ньют попытался отвернуться, но взгляд снова возвращался к Томасу, будто притягиваемый магнитом. Она снова что-то сказала. Он улыбнулся. И тогда Томас вдруг повернулся — и их взгляды встретились. Взгляд Томаса на секунду задержался. Стал изучающим. Резким. И буквально через несколько мгновений он отошёл от Терезы и направился прямо к Ньюту. Минхо тихо пискнул: — Эм… удачи? — и очень быстро ретировался. Томас остановился перед Ньютом. — Ты замёрз? — спросил он. Голос мягкий, но в нём слышалась сталь. — Нет… то есть да… — пробормотал Ньют. — всё нормально. Томас нахмурился, наклонив голову: — Что случилось? — Н ..ничего. Всё нормально, — попытался соврать Ньют. — Врёшь — Томас сделал шаг ближе. Они стояли почти нос к носу. Свет прожектора золотил скулы Томаса и подчёркивал его внимательный взгляд. — Просто… — Ньют отвёл глаза. — Ты выглядишь так, будто отлично находишь общий язык со всеми. — С кем-то ты сейчас имел в виду Терезу ? — тихо, почти невинно спросил Томас. — А я… ну… — Ньют запутался. — Я просто глупо реагирую. Томас наклонился ближе. Так близко, что дыхание коснулось кожи Ньюта. — Я не видел ничего глупого. Ньют поднял глаза — и понял, что Томас смотрит на него не так, как на коллегу. Не так, как на другого актёра. Он смотрел… нежно. — Если ты ревнуешь, — тихо произнёс Томас, — скажи прямо. У Ньюта перехватило дыхание. — Я… — слова застряли. — Не ревную. Просто… не понимаю, что между нами происходит. Томас мягко тронул его подбородок пальцем, заставляя поднять взгляд. — Между нами происходит правда. И она — редкость. Так что не бойся её. Ньют ощутил, как что-то тёплое растекается по груди. Но прежде чем он успел что-то сказать, режиссёр крикнул: — Томас! Ньют! На позиции! Снимаем драку! Томас отступил на шаг, но взгляд не оторвал. — Мы договорим позже, — сказал он тихо. Сцена была сложной: драка между их персонажами. Томас должен был схватить Ньюта, прижать к стене и выкрикнуть реплику. Каскадёр показал движения, но всё выглядело слишком технично. — Нужно больше живой эмоции, — сказал режиссёр. Томас медленно подошёл к Ньюту. — Послушай, — произнёс он низким голосом. — Давай я тебя научу. Сделаем по-настоящему. Он мягко взял Ньюта за запястья, разворачивая его так, как нужно для кадра. — Главное — дыши со мной. Не напрягай плечи. Расслабься, — Томас провёл ладонью по его спине, скользя вниз к пояснице. — Вот так. Чувствуешь? — Да… — прошептал Ньют, едва стоя на месте. — Когда я подойду ближе, не отступай. Это важно. Ты должен мне… довериться. Томас встал позади него, почти прижимаясь телом. — Я схвачу тебя здесь, — его рука легла на бок Ньюта, пальцы крепкие, уверенные. — Но не причиню тебе вреда. Обещаю. Ньют выдохнул — тихо, дрожащим дыханием, которое Томас точно услышал. — Начни реплику, — сказал Томас, — почувствуй момент. Ньют произнёс свою линию. Голос сорвался, но был искренним. Томас резко развернул его к стене — но так мягко, что движение было почти лаской, не нападением. Их тела оказались близко, слишком близко. Томас прижал ладонь к стене возле головы Ньюта. Взгляд в упор. Тёплое дыхание на щеке. Сердца бьются почти в унисон. — Вот так, — прошептал Томас. — И не смотри в сторону. Только на меня. Ньют послушался. И в этот момент Томас улыбнулся едва заметно — слегка, тепло. — Готов? — Да… — Тогда снимаем, — сказал он почти шёпотом, отступая ровно на один шаг.