Грим любви

Томас остановился у подъезда, сжимая телефон так, будто от этого зависело всё. Сердце билось где-то в горле. Он поднял взгляд на окна — и на секунду замер. «А если он не откроет?..» Мысль кольнула, но отступать он не собирался. Он вошёл внутрь, быстро поднялся по лестнице и остановился перед нужной дверью. Несколько секунд просто стоял, глядя на неё, собираясь с духом. Затем поднял руку и постучал. Тишина. Он постучал ещё раз, уже сильнее. — Ньют… — тихо позвал он, почти не надеясь, что его услышат. — Я знаю, что ты дома. С другой стороны — ни звука. Томас сжал зубы и прислонился лбом к двери. — Пожалуйста… просто открой. Я не уйду. Прошло, казалось, вечность. На самом деле — всего несколько секунд. Щёлкнул замок. Дверь приоткрылась. Ньют стоял на пороге — бледный, уставший, с покрасневшими глазами. Он выглядел так, будто не спал и не жил всю ночь. Их взгляды встретились — и воздух между ними стал тяжёлым, густым, как перед грозой. — Зачем ты пришёл… — тихо сказал Ньют, не отводя глаз. Томас сделал шаг вперёд. — Потому что ты ушёл, — ответил он. — И потому что я идиот, который понял это слишком поздно. Ньют усмехнулся — слабо, почти болезненно. — Поздно, Томас. Он уже собирался закрыть дверь, но Томас успел поставить руку. — Нет, не поздно, — твёрдо сказал он. — Не для меня. И, надеюсь… не для тебя тоже. Ньют замер. — Ты ничего не понимаешь, — прошептал он. — Ты не знаешь, каково это… стоять рядом с тобой и делать вид, что мне всё равно. Слышать, как ты говоришь о ком-то другом. Видеть, как ты… — голос дрогнул, — как ты почти поцеловал её. Томас опустил взгляд на секунду, затем снова посмотрел на него — прямо, без привычной маски. — Но я ведь так и не поцеловал её. Ньют нахмурился. — Это не меняет ... — Меняет, — перебил Томас. — Потому что в тот момент я понял, что не хочу этого. Вообще. Тишина снова повисла между ними. — Тогда чего ты хочешь?.. — тихо спросил Ньют, уже почти не защищаясь. Томас выдохнул, будто решался прыгнуть. — Тебя. Слово прозвучало просто. И от этого — сильнее. Ньют моргнул, будто не сразу понял. — Не как гримёра, не как друга, — продолжил Томас, делая ещё один шаг. — Я хочу тебя. С твоими саркастичными комментариями, с тем, как ты ворчишь по утрам, с тем, как ты смотришь на меня, и когда думаешь, что я этого не вижу. У Ньюта дрогнули губы. — Ты сейчас серьёзно?.. — Я всю ночь думал, — тихо сказал Томас. — И понял одну вещь, я не испугался того, что почти поцеловал её. Я испугался того, что это был не ты. Слова будто выбили воздух. Ньют закрыл глаза на секунду, словно проверяя, не сон ли это. — Ты сделал мне больно, — прошептал он. — Очень… — Я знаю, — мягко ответил Томас. — И если ты сейчас захлопнешь дверь, я пойму. Но сначала… дай мне шанс это исправить, прошу… Он протянул руку — осторожно, словно к чему-то хрупкому. Ньют смотрел на неё долго. Очень долго. А потом — сделал шаг вперёд. Не взял руку. Просто приблизился. Настолько, что между ними снова осталось те самые несколько сантиметров. — Ты даже не представляешь, насколько я хотел это услышать, — тихо сказал он. Томас чуть улыбнулся — впервые за всё это время. — Тогда, может, перестанем уже говорить? Ньют выдохнул, почти смеясь сквозь остатки слёз. — Идиот… Но не отступил. Он поднял руку — медленно, будто всё ещё сомневался, имеет ли право — и осторожно коснулся волос Томаса. Пальцы дрогнули, скользнули по прядям, заправляя их за ухо. Этот жест был таким простым… и таким невозможным ещё вчера. Ньют задержал ладонь у его виска чуть дольше, чем нужно, и поднял взгляд. В его глазах больше не было той рваной боли — только усталость… и что-то тёплое, открытое, почти пугающе искреннее. Он смотрел на Томаса так, будто наконец перестал прятаться. — Я правда… — тихо начал он, но не договорил. Слова больше не были нужны. На этот раз пауза не тянулась мучительно. Томас осторожно перехватил его руку, всё ещё лежащую у его лица, и чуть сжал. И тогда он наклонился. Поцелуй был не резким и не отчаянным — наоборот, медленным, осторожным, как будто они оба боялись спугнуть этот момент. Но в нём было всё: и ночь боли, и страх потерять, и облегчение от того, что не потеряли. Ньют первым чуть углубил поцелуй, вцепившись в его футболку, словно проверяя — настоящий ли он. Томас тихо выдохнул ему в губы и обнял крепче. Когда они отстранились, оба дышали неровно. Но впервые — не от боли. Ньют уткнулся лбом в его плечо, тихо выдыхая: — Ты ужасный человек… — Знаю, — усмехнулся Томас, прижимая его к себе. — Но теперь то я твой. Ньют фыркнул, но не отстранился. — Посмотрим… — Ну мы ведь не спешим не куда, проверим ? — с наглой ухмылкой сказал Томас. Ньют тихо рассмеялся, впервые за это долгое время. И на этот раз, первым поцеловал Ньют. Схватив брюнета за футболку, Ньют стал затаскивать того в свою квартиру. И дверь за ними тихо закрылась.