Серый Волк

Нью-Йорк. Небоскрёб Семейного Дома. Кабинет Виталия Романовича. 19 декабря 2025 года. — Стелла, ты не скажешь мне, где Игорь? — спросил Виталий. Голос его был тяжелым. — Виталий Романович... — голос секретарши дрогнул, будто она готовилась выпалить что-то ужасное. Виталий заметно напрягся, предчувствуя дурные вести. Секретарша протянула ему несколько фотографий. На них был Игорь, но изувеченный до неузнаваемости. Передние зубы отсутствовали, под глазом зловеще темнела гематома размером с яблоко, а порез на щеке был грубым, словно его не резали, а вдавили в кожу лезвие. Виталий замер. Весь его собранный, непробиваемый вид, внушавший уважение, рухнул в одно мгновение. Он почти вырвал фотографии дрожащими руками. Разглядывая снимки один за другим, он дышал с трудом, сдерживая слезы. Лицо отца побелело. В сердце что-то кольнуло — так быстро и резко, что Виталий не успел даже скорчить лицо. Глава Семейного Дома тихо заплакал, сжимая в руках фотографии. На обратной стороне одной из них было послание: «Предлагаю решить наши разногласия миром, иначе принцесса будет изуродована».В конце послания был нарисован улыбающийся смайлик. — Иго-орь... — простонал сквозь слезы отец. — Сыночек... Что же творится... ПРОСТИ МЕНЯ! Стелла подбежала к начальнику, пытаясь его успокоить, но он грубо оттолкнул ее и, захлебываясь истерикой, зарычал: —НЕМЕДЛЕННО ВЫЗЫВАЙ ВСЕХ! Я ЕГО УБЬЮ, БЛЯТЬ! ... Нью-Йорк. Больница. 14 мая 2020 года. Тишину полутемной палаты разрывало ровное, навязчивое пищание кардиомонитора. Воздух был густым и стерильным, пропахшим болезнью и медицинским спиртом. На кровати лежала пожилая женщина. Она была худа, под глазами залегли огромные синие мешки, а кожа, бледная и полупрозрачная, казалась натянутой на скелет. Напротив нее сидел Игорь. Он молча гладил руку матери, но та не реагировала. Виталий же стоял поодаль и наблюдал за сыном. Молча, со скрытой скорбью в глазах. — К сожалению... Она долго не протянет. Болезнь новая, мы перед ней бессильны, — тихо произнес врач. — Есть экспериментальное лекарство, но шанс, что оно поможет, крайне мал. — Пап... — обратился Игорь к отцу, с надеждой в глазах. — Выйдите, — бросил Виталий врачу. Тот беспрекословно, не задавая вопросов, вышел из палаты. — Пап?.. — Игорь... — отец тяжело вздохнул, подбирая слова. — Я... Я не буду оплачивать лечение твоей матери. Игорь вскочил, словно ужаленный. —ЧТО?! — Не буду, и точка. — В СМЫСЛЕ?! — крикнул Игорь, вцепившись в отцовский пиджак. Но Виталий оттолкнул его, как назойливого ребенка. — Какой смысл мне лечить твою мать, если она снова себя уничтожит? Игорь, твоя мать — пьяница. Она не кормила тебя, не одевала и не любила. И ты прекрасно знаешь, как она поступила со мной. — НЕУЖТО БЛЯТЬ, ТАК ТЯЖЕЛО ПРОСТИТЬ ЕЙ ЭТУ ИЗМЕНУ, ОТЕЦ! ТЫ ВООБЩЕ ЕЁ НЕ ЛЮБИШЬ,А? — Да. Это ответа было достаточно дабы Игорь все осознал. Его мать не спасти. Последняя надежда, что упала на плечи отца, рухнула из-за тупой причины. — Ты знаешь, как я из-за неё ревел. Ты знаешь как плохо было мне. Ты должен меня понять, сын. — Сын... Отпрыск женщины которая пьяница, ты называешь с-с-своим сыном, да? Ты же выше неё, значит и я тебе никто, отец.... — Не мели чушь, Игорь. — ЧУШЬ?! СУКА, ТЫ ОТКАЗЫВАЕШЬСЯ ОТ ЛЕЧЕНИЯ МАТЕРИ СОБСТВЕННОГО РЕБЁНКА, ТЫ ЭТО НАЗЫВАЕШЬ ЧУШЬЮ! — ИЗ-ЗА ЕЁ ПОВЕДЕНИЯ ТЫ ЧУТЬ ДВАЖДЫ НЕ ПОМЕР, НЕ ПОМНИШЬ?! ТЕБЯ БЛЯТЬ, ОБОРВАНЦА, ЧУТЬ НЕ ЗАГРЫЗЛИ СОБАКИ НА РАЙОНЕ В КОТОРОМ ЖИЛА ОНА. ТЫ ЧУТЬ НЕ СГОРЕЛ В ЕЁ ЖЕ ДОМЕ. И ТЫ, ВЫБИРАЕШЬ ЕЁ?! — Отец... Я хочу с ней поговорить. В последний раз. Как человек с человеком, как сын с мамой, а не как с телом. Если она и умрёт, то пусть хоть, в кругу семьи — А сейчас, она не умирает в кругу семьи.. - спросил Виталий, оборвавшись на полуслове, понимая что сейчас будет. Игорь уставился на отца. Мокрые от горя глаза обвиняли его в бездействии и жестокости. Он встал, отвесил пощёчину и молча ушёл. Отец остался стоять в комнате с бывшей супругой. Он сжал кулак, где он до сих пор носил кольцо с их свадьбы.