Серый Волк

Франция. Горд. 12 сентября 1980 года. Тишина в маленькой деревне на холме была умиротворённой. Луна мягким синим светом ложилась на землю, отражаясь в пруду на заднем дворе частного дома. Правда, так могло показаться со стороны. Чем ближе подходить к дому, тем сильнее ощущался запах свежей крови. На пороге, в тени ночного неба, чёрной дорожкой внутрь лежала кровь, след которой обрывался в помещении. Послышались методичные, тяжёлые шаги сапог и металлический лязг. Чей-то голос шептал, медленно, с горячим чувством, распирающим изнутри. Он прерывисто дышал, сопел от каждого своего движения, наслаждаясь запахом, по которому ступал. — Тише-тише, прячьтесь... — тихо произнёс раненый в грудь мужчина, заталкивая детей под кровать. — Не издавайте ни звука, прошу... Мальчик с серой кожей с дрожью спросил: —Пап, а где мама... Сестра тут же кивнула, боясь говорить, но не в силах скрыть тревогу. Отец лишь шикнул, и в этот момент дверь со свистом вылетела. В проёме стоял он. Высокий силуэт в плаще, с крестом на груди. В его массивных руках при лунном свете смертельно сверкали два серпа, залитые чёрной кровью. На один из них была нацеплена женская голова с клыками, превосходящими медвежьи. Он с хрустом вытащил её из серпа и, взяв в другую руку, двинулся к мужчине. Он знал — тот ранен, не убежит. Мужчина начал издевательски трясти головой жены перед мужем. Мёртвые, почерневшие после отсечения глаза смотрели в немом ужасе, будто обвиняя. Разбитая челюсть, чьи кости вбились в нёбо, иногда подёргивалась, напоминая, что эта голова когда-то была живой. Палач, медленно смеясь, засунул указательный палец в ухо женщины и начал втирать его внутрь. Он улыбался во все зубы, стоя в чёрной крови. Его зрачки, большие и фанатичные, впились в душу отца, пожирая того заживо. Отец отполз к стене, зажимая ладонью рану. Его дыхание превратилось в хриплый, прерывистый свист. Но убивал его сейчас не рана. Убивал страх. Палач не спешил. Он стоял, тяжело дыша, и его грудь, украшенная почерневшим от крови крестом, вздымалась. Он крепко, как робот, держал голову, и его палец уже проник глубоко в череп. Но он продолжал вдалбливать, не замечая этого. Его улыбка, неподвижная, как у маски Комедии, разрывала сердце жертвы. Глаза же жили своей, безумной жизнью. Его неестественно расширенные зрачки пожирали отца, впитывая каждый трепет, каждую боль от вздоха. Он схватил голову женщины двумя руками. Серпы упали, но они не имели значения. Руки начали сжимать череп так, что правый глаз лопнул от напряжения. Шея напряглась, мышцы затекли, но давление продолжалось. В конце концов, голова раскололась. Он бросил её как игрушку. Она покатилась в спальню, где были дети. Прямо под кровать. Палач шагнул вперёд. Их лица с отцом оказались в паре миллиметров. Он дышал ему в лицо, оскалив зубы в уродливой, страшной улыбке. Он протянул палец к ране. Медленно, не торопясь. В этот момент тело отца рухнуло замертво. Последнее, что он издал, — тихий хрип, выпускавший душу. Палач замер, на его лице на мгновение исказилось разочарование. Слишком быстро. Он вытащил окровавленный палец, с интересом разглядел его, затем облизнул, не моргнув. И тут он услышал. Тихий, подавленный всхлип. Почти неслышный звук, рождённый ужасом, который невозможно сдержать. Он механически, словно система, увидевшая вирус, повернулся к источнику. Безумные, жаждущие зрачки сузились, фокусируясь на тёмном пространстве под кроватью. —" Аминь." — прозвучал приговор Антонио в голове. Он ринулся к ним, снося всё на своём пути. Ударом ноги он разбил кровать, и дети выскочили оттуда. Сверкнула сталь — рука мальчика отлетела в сторону. Тот завопил, кровь фонтаном хлынула из обрубка. Сестра начала задыхаться от слёз, пытаясь вдохнуть. Антонио рубанул серпом — макушка с волосами отделилась от головы. Пока оба лежали, Антонио тихо вздохнул. —" Прости меня, Господь.... Я обещал себе, что дети, клеймённые нечистым рождением, умрут быстро... НО Я НЕ МОГУ СДЕРЖАТЬ НЕНАВИСТЬ!" Он поднял мальчика за другую руку. Тот от боли не понимал, что происходит. Зубы Антонио впились ему в шею, сдавливая трахею. —" ИБО НЕ ЛЮДИ ОНИ, ЗНАЧИТ, СТРАДАТЬ ИМ ВСЮ ЖИЗНЬ СВОЮ, ИБО НЕЧИСТЫЕ ОНИ. АМИНЬ." Внезапно вокруг дома загорелись огни. Это была полиция. Видимо, соседи вызвали их из-за звуков бойни и выстрелов из револьверов Антонио. Тот нехотя бросил тело пацана и, выбив окно, сбежал. ... Нью-Йорк. Убежище Кровавого Рассвета. 24 декабря 2025 год. Громкие женские стоны бились в экстазе, отдаваясь в стены. Из комнаты доносились вопли, полные наслаждения, и животное рычание, скрип кровати был слышен даже издалека. Спустя пару мгновений всё утихло. — Сегодня ты, видимо, зол, Антуан... — промурлыкала Люси, укрываясь одеялом. — А что, тебе не нравится, когда я зол, сестра? — властно прорычал он, ложась ближе, чтобы обнять. — Сегодня мы отправимся мстить, помнишь? Змий наконец-то дал нам разрешение. — А что от этого змея толк? Твердит постоянно о воскрешении, а сам палец об палец не ударит. Урод старый, ненавижу его... — Мне нравится, когда ты злишься... — протянула соблазнительным голосом Люси. Она положила руку ему на плечо и улыбнулась прямо в лицо. — Такой милый, прямо не могу... — Тише, проститутка... — игриво рявкнул он, пытаясь скрыть смущение. — Я ему лично оторву голову... — прохрипела Люси, её глаза стали красными. — ОТРЕЖУ РУКУ, КАК ОН МНЕ. — прорычал Антуан, сжимая кулак, покрытый костной тканью. Сестра потянула к спине своего сводного брата руки, и вновь началась страсть.... ... Тёмная ночь заснеженного Нью-Йорка покрыла улицу, по которой медленно брёл Антонио, держа в руках пакет с продуктами. На улице было на удивление тихо, даже слишком, хотя канун Рождества, да и вечер на дворе. Завернув за переулок, Антонио увидел сцену. Трое мужчин в кожаных куртках, лысые, высокие и плечистые, пинали худого парня по рёбрам. Тот харкал кровью, пытаясь защититься от ударов. Верзилы что-то кричали, вопили, топча беднягу. Антонио взял одного за шею, подняв над землёй. Его сшитое, разорванное лицо исказилось в страшной гримасе. —Уйди. Остальные двое, увидев огромный силуэт Антонио и то, как он поднял их товарища, бросились наутёк, позабыв о напарнике. Антонио разжал руку, после чего мужик сбежал, догоняя своих. Человек лежал без сознания. Его куртка была содрана, из разбитой скулы текла кровь. Антонио без слов поднял мужчину и медленно пошёл в сторону магазина, откуда вышел. Положив тело, он вызвал скорую помощь, игнорируя вопросы продавщицы. Антонио лишь перекрестился и ушёл, не проронив ни слова. Снова идя по улице, он краем глаза заметил. Тень. Большую. И мерзкую, недостойную жизни. Он сразу понял — за ним вышли. Из тени подворотни вышли Антуан с Люси. Оба оскалились, подобно животным. Из канализационного люка выбрался громадный зверь, с трудом помещавшийся там. Вдалеке показалась толпа фигур. Послышались шаги сзади. Его окружили. Но Антонио не дрогнул. Он быстро вытащил свой револьвер и выстрелил в снайпера на крыше, а затем во второго из окна. Он с самого начала подозревал, что странные силуэты — враги. А стоило только вытащить винтовку, всё подтвердилось. Толпа медленно приближалась к Антонио. Впереди тринадцать, сзади три, сбоку ещё два. Восемнадцать, если не считать двух уже мёртвых снайперов. Их дыхание сбивалось в клуб, глаза горели адской ненавистью. Но Антонио не боялся. Он улыбнулся. Жуткой, маниакальной улыбкой растянулось его старое, изувеченное лицо. Он проговорил: — Дети Лилит и отродья семени Каина... Внемлите, чада тьмы, обманутые Змием и искушённые им — ползите в страхе! Господь вручил мне серп свой, дабы пожать жатву, взращённую вашим грехом. Он вручил мне револьверы, чей выстрел обжигает ваши колени и разрывает чрево ваше. Ваша кровь — та, что взывает из земли, подобно Авелю. Ваша плоть — лишь жалкая имитация творения Господа Нашего, имени Его отрицающая. Думаете, раз душу Змию отдали, ваш гнев имеет силу, а слово владеет Законом? НЕТ! Вы лишь ублюдки, чья судьба — гнить прахом в Геенне Огненной. Вы жалки и слабы, раз атакуете ордой больного старика. Вы ничтожны и глупы, раз считаете, что сильнее Людей — нет, мы выше вас, мы лучше вас, мы сильнее вас, ибо нас создал Он, а вас — прах Греха и блевотина Змия. Я — Кара Небесная, я — последнее, что узрят ваши очи, отвратившиеся от света! Толпа ускорила шаг, приближаясь к католику. Он перекрестился, и жест этот был не молитвой о пощаде, а констатацией перед истреблением. Его пальцы сжали рукояти серпов, и лезвия, будто продолжения его тела, лизнули лунный свет. — В Писании сказано: «Се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражью, и ничто не повредит вам». Так вот. Вы — змеи, приползшие из ада. Вы — скорпионы, только жалкие, ведь яд ваш травит вас самих. Он широко раскинул руки, словно пророк, посылающий кару на грешный город. — Оборотни — шакалы Сатаны, гончие, что скулят, когда им режешь пах. Вампиры — сыны и дочери Лилит, уродливая имитация людей, молящие о пощаде, когда я пью их кровь. Гули — тварь земная, что пробудилась от Крови Каина и восставшие из могил, шипят от боли, когда я вырываю им сердца. Так вот — бесы, нечисть, василиски и драконы, львы и звери, готовьтесь, ибо грехи ваши перед Человечеством не забыты... Голос Антонио, до этого фанатичный и стальной, дрогнул. Но наконец он дал себе волю и прорычал так, что голос его был похож на звон церковного колокола, оповещающего о Армагеддоне. — И НАКАЗАНИЕ ВАМ — СМЕРТЬ! Волна нечисти двинулась на него. Антонио ринулся навстречу. Он врезался в них как вихрь, сверкая серпами. И тогда началась резня. Огромный оборотень занёс над ним лапу, но серпы Антонио снесли тому голову. Тело не успело упасть, как он с рёвом ринулся на других. Толпа обрушила на него шквал атак. Антонио блокировал выпады предплечьями, серпами, иногда нанося удары. Вампир, на шее которого зиял чёрный отпечаток, кинулся на Антонио. Тот мгновенно среагировал, вспорол ему живот. Слева прилетел кулак оборотня, от чего Серп Божий зашатался, но устоял. Резкая режущая боль ударила в спину — Люси порезала его своими когтями. Лоренцо рявкнул и ударом локтя отмахнулся от неё, продолжая обороняться. Он корпусом уходил от атак, отклоняя голову ещё до их начала. Он видел действия наперёд. Знал каждое движение. Он читал их. Оборотень сжал кулак и занёс его, чтобы сокрушить затылок Антонио, но тот лишил его лапы, предвидев удар. Тот зарычал от боли, но нога католика с разворота в челюсть отправила его в нокаут. Послышался звук рвущейся плоти. Антуан захрипел от ярости. Его руки, покрытые костными наростами, скрывали оружие. Из предплечий вылезли когти размером с его собственное туловище. Он кинулся на Антонио, пытаясь расколоть ему голову, но тот пнул его в колено, от чего тот зашатался. Сверкнула сталь — грудина в области сердца была повреждена, но не задела орган. Антуан опешил, отпрыгнув назад. — КАРА! — завопил Антонио, одним ударом серпа лишив головы одного гуля и раненого оборотня. Не отвлекаясь, он тут же поспешил атаковать Антуана. —" БЫСТР!" — испугался тот, не успев даже отойти. Лоренцо уже готовился снести ему голову, но в висок прилетел удар Люси. Антонио упал, но тут же перевернулся и допустил ошибку. Посмотрел ей в глаза. Её зрачки приобрели форму множества узоров, что застопорило карателя. Люси нанесла удар когтями в грудь, пустив кровь. Антонио очнулся и застонал, но укус в плечо лишь усугубил положение. Он рассёк лицо зверя серпом, лишив того зрения, после отсек кадык. Кровь фонтаном хлынула на землю. Гюнтер лишь молча наблюдал со стороны. Его тело начало изменяться: мышцы набухли, тело стало покрываться не коричневой шерстью, как у оборотней, а белой. Антонио продолжал резню. Игнорируя боль в плече, он кинулся на двух вампиров. Они отличались — у них отсутствовал чёрный отпечаток на шее. Они покраснели, кожа словно натянулась, и они встали в странную стойку. —" РОЖДЁННЫЕ. ЗНАЧИТ, ЗНАЮТ УРАМНУ И ВЛАДЕЮТ БЕРСЕРКОМ. " — отметил Гвоздь Кары, готовясь к атаке. Два упыря атаковали. Их конечности двигались молниеносно, под странными углами, будто игнорируя биомеханику. Антонио с трудом успевал за их выпадами. Один смог ударить его в висок, от чего закружилась голова, но он лишь улыбнулся. — УМРИ! — провозгласил Антонио. Он рубанул серпами сверху вниз, лишив упыря рук. Тот упал в агонии, но нога Серпа наступила ему на кадык. На месте удара у Антонио появилась царапина, откуда шли пузыри крови, но он не обращал внимания. Второй упырь затрясся от страха. —"НЕТ, ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ... ОН ВООБЩЕ ЧЕЛОВЕК?!" — трепетал вампир. Голодный и безумный взгляд Серпа пугал его настолько, что что-то кольнуло в сердце. — БЕСПОЛЕЗНО! — прогремел паладин. Упырь упал на землю. Его кожа и тело тут же начали «сдуваться». Сердце остановилось. На него бросились остальные, но это было похоже на волну, что бьётся о камень. Он, подобно Ангелу-Губителю, отправлял их в Кару, ведь Ад — для людей, а Кара — для нелюдей. Он вонзил серпы в пасть оборотня и раскрыл её, от чего челюсть упала на землю. Одним движением он вырвал сердце гуля, отчего тот замертво рухнул. Ударом кулака по ключице он сломал её так, что кость выскочила, а серпом расколол лоб. Остались двое. Люси и Антуан. Антуан и Люси зарычали нечеловеческими криками, бросаясь на палача. Ненадолго. Голова Люси отлетела в сторону, словно игрушка. Антуан яростно разрубил щёку Гвоздя, но тот, с нечеловеческим рефлексом, вспорол ему живот, отчего кишки вывалились наружу. Тот упал, но подняться ему не позволил страх. Антонио поднял голову его сестры. Она ещё шевелила глазами, но медленно, будто из неё уходила жизнь. Каратель вдолбил ей палец в ухо, с хрустом пробивая череп. Он вспомнил её. Как снял с неё скальп своим серпом, и как отрубил ему руку. Антуан не в силах что-либо сделать, лишь наблюдал. Телесный шок сковал его, нечеловека. Он боялся того, кого ненавидел. — ТА ЖЕ НЕМОЩЬ В ГЛАЗАХ, КОГДА Я ТЕБЕ РУКУ ОТРУБИЛ. НИЧТОЖЕСТВО! — с этими словами Лоренцо отрубил Антуану руку. Тот отполз, пытаясь спастись. Антонио пошёл за ним. Но сзади... Сзади него стояло уже другое создание. Оборотень, но выше, массивнее, с белой шерстью и гривой. Он был на две головы выше Антонио и скорее напоминал бульдозер, чем что-то живое. Спрятался, пока толпа отвлекала. — "Альфа, значит... — отметил Серп, насторожившись. — Чёрт, с ним будет трудно." Оборотень не стал ждать и взрывным движением сократил дистанцию. Он снёс Антонио с ног, буквально протаранив. Тело католика рухнуло на машину, смяв капот и стекло. Но оборотень тоже не ушёл целым — тот пропустил удар серпом в лоб, повредив голову. —" Он должен быть мёртв. — подумал Альфа. — Но он всё ещё жив... Слухи были правдивы. Видимо, ты действительно мог нанести шрам Владу Цепешу, будучи молодым. Неудивительно, почему тебя кличут Карой Сотни." — И ЭТО ВСЁ! ТЫ МНЕ ВСЕГО-ТО РЕБРО СЛОМАЛ, ПЁС! — прокричал Антонио, смеясь сквозь боль. Он закашлял кровью. Оборотень бросился на него. Антонио увернулся в последний момент, чувствуя, как ноги подкашиваются. Лапа нечисти ударила Лоренцо, но тот чудом успел подставить блок, отлетев в стену. Альфа-оборотень вновь атаковал, но католик успел вонзить серп ему в бок, отчего тот недовольно фыркнул. Пока они сражались, Антуан, избитый и раненый, подполз к голове Люси. Он не мог поверить в происходящее. Они со сводной сестрой хотели иметь семью, забыть прошлое, отомстить этому человеку за то, что лишил их всего. Антуан лично обещал ей, что её красивое тело никто не посмеет обидеть. Но он не смог. Испугался. Он даже ранить его не сумел. Он снова без руки, но на сей раз уже и без сестры. Он никуда не ушёл, всё ещё тот же жалкий пацан, что боится и терпит. Он — ничтожество. Антуан забрал голову сестры и сбежал через канализационный люк. Оборотень нанёс прямой удар в туловище паладина, отчего тот выблевал кровь. Ещё одно ребро сломано. Антонио упал. Гюнтер, весь в порезах, тяжко дышал. Зелёная кровь текла из его ран, в руках чувствовалась лёгкая дрожь. —" Старик силён, очень силён. Держаться против альфы — достижение, а ранить — тем более. Но ты всё-таки человек, каким бы сильным ни был. " — процедил Нечистый, замахиваясь, чтобы добить Антонио. Католик поднялся. Через силу, превозмогая боль. Его шрамы вновь разошлись, кожа сползала с рук и туловища. Но он стоял. Он не мог упасть. —" Если я умру... Если я здесь отдам концы, то кто защитит людей...? Кто защитит тех детей... Кто защитит моих ягнят в приюте...? Я же обещал им вернуться..." — вспоминал свою клятву Антонио. Зверь рванул вперёд, нанося удар. Антонио, собрав все силы, контратаковал. Удар лапы сломал руку, но серп выколол глаз. Он зарычал от боли, хватаясь за лицо. Антонио отключился, не в силах продолжать. Альфа-оборотень уже хотел загрызть католика, но пуля в ногу остудила его пыл. Приехала полиция. —"ЧЁРТ, ЧТО ЗА ХРЕНЬ?!" — трепетал полицейский, направляя пистолет на альфу. —" СУКА, Я ПРОСЧИТАЛСЯ, ИЗ-ЗА ТЕМПА БОЯ Я ДАЖЕ НЕ УСЛЫШАЛ СИРЕНЫ. " — подумал Нечистый, превращаясь в человека. Он тут же побежал к канализации, стараясь не попасть под шальную пулю.