Серый Волк

Нью-Йорк. Поместье семьи Вороновых. Вольер с медведем. 24 декабря 2025 год. — Ну что с ним, Аластор? — спросил Артем, обеспокоенно глядя глазами на своего питомца. Медведь лежал на боку, с трудом дыша. Его худое, почти лысое тело покрылось язвами и волдырями, кожа приобрела болезненно яркий зелёный цвет. Аластор с притворной скорбью покачал головой. Он снял маску и выпалил: —Я, пусть по своей профессии, больше врач, нежели наёмник, могу сказать только одно — ему осталось примерно где-то полтора-два месяца. И лучше его усыпить, ибо он будет умирать медленно и мучительно. Я, к сожалению, ничем не могу помочь, только продлить ненадолго его жизнь, хотя есть одна идея... — Какая..? — тихо спросил Артем. — Мне нужно собрать образец его крови, слюны и кожи. Я могу изучить его состав и, возможно, смогу понять, как вылечить. Но и даже это ничего не гарантирует. — Делай что нужно, деньги не проблема... — Мне не нужны деньги. Мне самому это интересно. Это вызов для меня, как медика. Для меня и это плата. ... Канализация. Убежище Аластора. Дом Аластора встретил хозяина тихо, лишь редкие капли воды с труб отбивали такт вровень с сердцем Чумного Доктора. Ему в ноги кинулась Вермишель. Собачка затявкала, лапками стуча по голени, прося вкусняшку и ласки. Аластор улыбнулся. Его рука в перчатке потянулась к собачке, погладив её за ушком. Вермишель легла на спину, всем видом показывая, что нужно погладить живот. — Я тебе новую вкусняшку принес. — весело произнёс Грейс, доставая из пакета корм для собак. Высыпав собаке заслуженный корм, Аластор прилёг на диван. Наконец-то, можно отдохнуть, вздремнуть. Глаза Доктора закрылись, упав в пелену сна. ... Англия. Лондон. 28 июля 1952 год. Утро, тёплое и лучистое, вторглось в комнату юного Аластора со звуком раскрывающихся штор. —Доброе утро, спящая красавица! — воскликнула Хлоя, тряся Аластора. Тот нехотя открыл глаза, растягиваясь на кровати. — С днём рождения тебя, Аластор! — поздравила маленькая Миа, кидаясь к тому на кровать. — ХУХ. — выдохнул Аластор от резкого прыжка на живот. — Тише, мне же неприятно. Где, кстати, отец и мать? — Ушли вместе с Оливером. — ответила Хлоя. — Сказали, сегодня можешь не идти в колледж. Аластор лишь улыбнулся. —Ох, а мне так хотелось, так хотелось вкушать гранит медицинских наук... — Вставай, лодырь, у тебя в комнате грязно. — отрезала Хлоя, схватив того за нос. — Ай, больно же! — 17 лет, а всё ещё больно. — усмехнулась старшая сестра. Тот захотел ответить, как внизу послышался скрип двери и оживлённые голоса. — Кажется, они вернулись! — Миа сорвалась с кровати и пулей вылетела из комнаты. Её восторженный крик донёсся снизу, пока она скатывалась по перилам. Хлоя кивнула Аластору идти за ней. Тот с театральным вздохом, покорившись судьбе, поднялся и направился вслед за ней, даже не умывшись. Спустившись в гостиную, он застыл на пороге. Комната была залита утренним солнцем. Посередине стоял обеденный стол, накрытый нарядной скатертью, а в центре его красовался великолепный торт, украшенный семнадцатью свечами. Рядом с ним сияла от счастья Миа, а Хлоя уже расставляла тарелки. В дверях появились родители — Оливия и Чарльз, а за ними — старший брат Оливер, державший несколько нарядных коробок. Оливия, женщина в возрасте с мягкими, но усталыми глазами, подошла и без слов обняла Аластора. — С семнадцатилетием, сынок. Расти большим и сильным, чтобы отучился наконец. — Спасибо, мама. — ответил он, с нежностью возвращая объятия. Чарльз, мужчина с аккуратно подстриженными усами и в безупречном костюме, стоял чуть поодаль, его взгляд был гордым. —Будущее светило медицины, готов к торжественной церемонии чая с тортом? — с иронией спросил отец. — Да! Оливер, высокий и статный, вылитая копия отца, правда без усов, с насмешкой на лице подошёл к Аластору и схватил того за голову. Он надавил кулаком тому по макушке, корча злобную рожу. —Ну что ты, прогульщик, в колледж не пошёл, да? Эх ты, бездарь. — Мама, он меня опять обижает! — пожаловался Аластор. — Оливер, отстань от брата, у него день рождения! — сделала выговор мать. Она достала чашки и разлила ароматный чай с бергамотом. — Садитесь все. Аластор, задуй свечи. Аластор оглянулся. Семья. После бомбёжки в 1940 году он остался сиротой, но эти люди приютили его, несмотря на его бледную кожу. Отец Чарльз — строгий мужчина, который работал каждый день как проклятый, дабы прокормить семью и оплатить учёбу. Мама Оливия — женщина с мягким сердцем, никогда не кричала на детей. Аластор знал — она не его родная мать. Но это ли мешает ему любить её как родную? Оливер — спортсмен до мозга костей, всегда заставлял его идти до конца и давать сдачи. Хлоя — заносчивая девушка, которая постоянно следит за своей внешностью, требовала от Аластора быть красавчиком. А Миа — непоседливая девочка, что недавно пошла в школу. Слеза покатилась по щеке. Он закрыл глаза и задул свечи. —"Я не хочу снова вас потерять..." ... Громкий звук удара в кирпичную стену разбудил Аластора. Тот вскочил, не понимая, что произошло. Стена прогнулась от первого удара, но второй сломал её к чертям. Из дыры в стене вышел огромный силуэт, который был выше Аластора на две головы. Пыль рассеялась. Фредрик. Аластор в ужасе попытался схватить шприц, но нога Фредрика оказалась быстрее. Голова Аластора отлетела назад с влажным хрустом. Тело приземлилось в другом конце комнаты, сбив собой хирургический стол с инструментами. — Неплохо устроился, брат. — язвительно прошипел Фредрик, проходя вперёд. Вермишель зажалась у кровати, скуля. Фредрик окинул её злобным взглядом, скаля зубы. Аластор медленно поднимался на ноги, но его вид был ужасен — левый глаз вылетел, нос был превращён в кровавый ошмёток из мяса и хряща. Фредрик неспеша направился к оглушённому доктору, протягивая огромную руку к нему. Аластор, придя в себя, с отчаянным криком отвесил удар с правой в живот, но гигант даже не пошевелился. Тот лишь подставил живот, говоря своим видом — "БЕЙ!". Аластор наносил размашистые удары по груди и животу Фредрика, вкладывая всё своё желание жить. Он бил в печень, селезёнку, пытался воздействовать на нервные окончания у рёбер, но тело Фредрика лишь чуть покачивалось от комариных укусов. —Это смешно! — рявкнул тот, нанеся апперкот. Послышался ещё один хруст. Челюсть вбилась в голову Аластора. Внезапно жгучая боль ударила в руку Фредрика, от чего тот отдёрнул её. На месте соприкосновения появилась небольшая чёрная гематома. — Никогда не любил твой яд в руках. — сказал Фредрик, схватив Аластора за ногу. Он поднял его в воздух и, словно куклу, размахивал им, ударяя об стены. Маленькая собачка попыталась сбежать из этого ада, но Фредрик случайно раздавил её ногой. —Упс. Аластор взревел. Найдя в себе силы, он вывихнул палец Фредрика и ногой ткнул ему в глаз. Пока тот был оглушён, Аластор наносил удар за ударом. Импульсивно, отчаянно, как загнанный зверь. Последним ударом в лицо ногой он заставил нос кровоточить, но титан лишь фыркнул и отмахнулся от того, как от мухи. — Даже Чарльз нанёс больше урона. Что же ты так, из-за собачки расстроился? — наслаждался моментом Фредрик. — И тебя защищал Джексон? Тебя он называл своим лучшим творением? Обычный гуль, не больше. Кулак Фредрика вонзился в грудь Аластора. Вновь хруст, уже рёбер. Он пытался зацепить сердце. Аластор отчаянно пытался вырваться, захлёбываясь кровью из лёгких, но Фредрик был банально сильнее физически. Он прижал того к полу, вонзив пальцы в рёбра. — Есть последнее слово, Сын Чумы? — с маниакальным удовольствием промолвил Суперсолдат, легонько хватая сердце Аластора. Огонь из автомата прервал его злорадство. В спину и затылок прилетела полная обойма магазина, от чего титан рухнул. — ЧТО ЗА ПИЗДЕЦ?! — вскрикнул Алекс, осматривая помещение. Аластор хрипло дыша, попытался скинуть с себя тушу, но у него банально не хватало сил. Алекс ужаснулся. Он увидел развёрнутую изнутри грудную клетку Аластора, но тот каким-то чудом дышал и даже мог шевелить руками. Алекс блеванул на пол, не в силах переварить увиденное. Аластор одной рукой подозвал к себе Шрама. Тот, через животный ужас, подошёл к нему. Аластор жестом показал помочь ему сбросить тело Фредрика. Алексу стало плохо. В глазах потемнело. Тот отрубился от страха произошедшего. ... Германия. Берлин. 14 декабря 1920 год. Промозглая берлинская зима впивалась ледяными иглами в кожу. Заброшенный заводской полигон, защищённый колючей проволокой, был местом, где проходили сделки, боящихся солнечных лучей. В воздухе господствовал запах гари, бензина и угля. С одной стороны баррикады, выстроившись в ровную, безжизненную шеренгу, стояли мальчики. Лет десяти, но с уже накачанными для своего возраста мускулами, с глазами, пустыми, но полными военной силой. Таких называли "Вундеркинд" — разработка Чумы. Генетически улучшенные люди, чья физиология напрямую создана для боя и боевых условий. Их вырастили в пробирках или улучшали уже более одарённых с рождения детей с помощью биоинженерии. Они — продукт науки и селекции, идеальные солдаты, которых обучали с детства военному ремеслу. Среди них, пытаясь сдержать дрожь, стоял маленький Фредрик. Его мощные плечи были напряжены, а кулаки сжаты так, что кости болели. Фредрик Адамс — беспризорник из приюта. Его родителей убили во время первой мировой войны. Их жизнь оборвала шальная бомба, сброшенная на домик у окраины маленькой деревни в Англии. Он чудом выжил. После он питался клеем и кусками обоев, дабы прожить на час дольше. Приют был адом. Старшие мальчишки постоянно отбирали еду, воспитатели частенько прикалывали руки к детям, дабы вылить всю злобу и обиду от войны. Единственным языком, который Фредрик знал, являлся язык силы. Он дрался за маленький кусочек хлеба, за тёплое место у печки, за право просто не быть избитым. Его рано пробудившаяся животная ярость пугала даже тех, кто должен был о нём заботиться, а не вымещать злобу. В восемь лет он камнем забил пятнадцатилетнего подростка, который попытался им воспользоваться в своих похотливых целях. После поражения в первой мировой сирот начали массово забирать из приютов. Только не в целях воспитать, а в качестве бесплатного рекрутинга. И в один из таких дней за Фредриком пришёл Джексон. Высокий, начитанный мужчина, который хорошо ладил с детьми. Он лично увидел, как Фредрик избил троих старших парней, и именно тогда его холодные глаза учёного блеснули интересом. —"Грубая сила, в таком возрасте. Идеальный экспонат." — подумал Джексон. Фредрику Джексон уделял больше всего внимания. Он лично занимался тренировками, лично давал ему еду, научил читать и писать. Обещал счастливую жизнь, где ему не придётся выживать. Обещал стать ему отцом. Фредрик согласился, искренне считая Джексона отцом. Фредрик прошёл через проект "Идеального Человека" — идеологии Чумы. Их цель — создать идеального человека, как умственно, так и физически. Но помимо этого, их целью также является создание бессмертия именно для человека. Ежедневные инъекции гормонов, электрические стимуляции мышц, металлические сплавы, вживляемые в плоть, постоянная, невыносимая боль, которая стала частью его жизни. И теперь он, как скот, стоит на морозе. Его — самого лучшего из лучших, обменивают как раба. По другую сторону баррикад стояли худые, обезображенные люди. У них был разный цвет кожи — синий, красный, жёлтый, а иногда и чёрно-белый. У кого-то из них были непропорциональные руки, у кого-то были жабры у рёбер, а один так вообще с тремя глазами на голове. Гули. Их — идеальных людей, обменивали на каких-то уродов. Идеальных солдат на куски уродливой плоти, имитации жизни. — Все как в договоре. — произнёс Джексон, указывая пальцем на свой товар. — Лучшие из лучших. Один и вовсе особенный. Скажем так, экспериментальный подход. — Джексон взглянул холодным взглядом из-под маски на Фредрика. Ничего. Никаких чувств, только расчёт. — Идеально. — ответил немец со шрамом на щеке, протягивая руку Джексону. — Аве Антихрист! — За идеального человека! — пожал руку Джексон. ... Очухавшись, Фредрик поднялся. В глазах была размытая картина, он чувствовал, как кровь из затылка рекой стекает по расстрелянной спине. —"НУЖНО...СКРЫТЬСЯ..." Титан бросил Аластора и пошёл в восвояси. —"Я ТОЧНО СДАВИЛ ЕМУ СЕРДЦЕ...ТОЧНО... Я ПОБЕДИЛ..."