Серый Волк

Поле. Бескрайнее седое поле на выжженной сухой земле. Трава колосьями, торчавшая как штыки из тверди земной, легко покачивалась на ветру. На небе господствовали густые серые тучи, чей мрак закрывал солнце. Они грозно смещались вдаль, не обращая внимания на никчёмную землю. Ветер уныло качал сухие деревья, давая движение листьям в воздухе. Трава колыхалась от власти его, но звука завывания не было. Не было того свиста в ушах, что поёт песню танца ветра. В самом далёке, где боялся даже показываться свет, что кое-как пробивался сквозь тягучие облака, был Он. Тьма, что сгущалась вокруг него, была непросветной. Земля вокруг ног его тряслась от мощи. Он сидел, уткнувшись лицом в колени. Но даже так он был огромен. Его кожа была угольно-чёрной, глаза белым горели во тьме. Сергей медленно подходил к нему. Слеза поступила из глаза беспричинно, будто так и должно было быть. Трава, что Сергею упиралась в бока, Ему была лишь по щиколотку. Он не понимал, зачем подходит. Его тело сделало это само, оно само просилось к этому созданию. Сердце не билось в ужасе, грудь не стонала от боли, и глаза не расширялись от наслаждения. Он шёл к нему без цели, как марионетка. Он остановился перед Ним. Титанический рост не пугал Сергея. Незнакомец затрясся. Тьма вокруг него стала жёстче, тяжелее. Само пространство молило о смерти Сергея. Тело Незнакомца было идеальным. Плечи, чьи дельтовидные мышцы идеально секлись, давая рассмотреть каждое волокно. Спина, чья мощь была видна даже спереди, была невероятна: на боках, будто высеченные из самого чистого гранита, широчайшие мышцы. Трапеции, чьё могущество и неземная красота давило мощью. Руки-горы, чья сила была способна на создание нового человечества, но в то же время — и уничтожить его. Ноги, как две могучие колонны, впились в землю, выставляя на показ свою эстетику. Но лицо было закрыто. Лишь два глаза, что с каким-то интересом смотрели на Сергея, были видны из-за колен. Его рот открылся в немом слове. —Сорога. Тысячам землям — Сорога. Тысячам планет — Сорога. Всем погибшим в Бунте Великом, чьё падение Землю вскрыло — Сорога. Сорога, Авэ Дракон. ... Сергей очнулся. Холодный пот стекал со лба, дышать было тяжело. Он огляделся. Соня спала на кровати, повернувшись к нему спиной. Ветер с улицы шевелил шторы, закрадываясь в квартиру холодом. Сергей встал и закрыл окно. — Господи, что за бред... — буркнул он, ложась в кровать обратно. ... — Сергей, тебе сегодня не надо на работу? — спросила Соня, отпивая кофе из кружки. — Нет, — холодно буркнул он, откусывая бутерброд. — Я своё отпахал, могу теперь и отдохнуть заслуженно. — Классно! — радостно воскликнула девушка, облокотившись спиной о тумбочку. — Осталось за квартиру заплатить, и всё будет чики-пуки! — Ага... — уныло ответил Сергей, протирая глаза. Соня, заметив это, упала к нему на плечи. Её руки обняли его шею, поглаживая голову. —Устаёшь, да? — Да, но лучше так, чем жить с дедом, — отрезал он, почесывая её в ответ. — Просто знай — ты большой молодец, что смог сбежать от него, — она поцеловала его в губы, после улыбнулась. — Мы с тобой уже как два года живём вместе, и я не пожалела об этом... Честно, думала, что это будет сложнее. — Сонь... — его голос дрогнул. — Что такое? Сергей опустил взгляд, думая, как ей это донести. —Ты не жалеешь, что мы живём в однушке? Она лишь мило хихикнула. —Не ахти, но мне папа говорил: «С любимым и рай в шалаше». А квартира будет, в конце концов, нам всего-то 18 лет. — Я хочу ещё кое-что спросить... — Валяй. Он выдохнул. Его серьёзное лицо повернулось к ней. —Мне же скоро в армию... Ты будешь меня ждать? Она замерла, но её ступор был недолгим. —Драгунов, скажи, ты дурак? — Я серьёзно, Соня. — Конечно, блять. Я с тобою, дураком, в однушке два года живу и не жалуюсь. Не убегу я, дурачок. — Точно? Она поцеловала его в лоб. —Горе ты моё луковое. Точно. Ты только меня не бросай. Ты же знаешь, как мне тяжело спать одной. — Спасибо, Соня, — он поцеловал её в ответ. После короткого поцелуя он что-то промычал и поднял её на руки. Пока Соня строила из себя жертву, Сергей с лицом злодея из мультиков потащил её в комнату, закрыв дверь. Осталось только гадать, что там происходит... ... Звук топора, разрубившего кусок древесины, раздался в ограде. Пётр Драгунов вытер рукавом капли пота. Конец лета уже был крайне мёрзлым, а ночью вообще выходить было ровно заболеть. Загрузив дрова на руки, дед вошёл в дом. Дома было пусто. Его встретила тишина. Не было Сергея. Не было Александра. Был только он, дрова и работающий телевизор. Только одиночество отныне — его верный спутник. Положив дрова в печку, дед молча пошагал в комнату Сергея. Она была пустой. Только кровать без постельного белья, пустой шкаф и пыльный ковёр. Он захотел зайти в эту комнату и увидеть в ней Сергея, что делает уроки. Хотел увидеть своего сына Сашку, что собирает автомат со скоростью колибри. Но Александр мёртв. А Сергей бросил его. Пётр пустил слезу. Он понимал — заслужил. Он как никто другой повинен в том, что Сергей сбежал от него. Но одиночество... не покинуло его. И вряд ли уже как-нибудь это случится. Он сел перед телевизором, смотря очередной фильм про войну. Его тяжёлые веки сомкнулись, опрокидывая его в сон. ... Дубовск. 25 января 1989 год. Дом Сергея. — В смысле? — возразил дед, не успев даже снять шапку. — В прямом. Я тебя не звал, папаша, — огрызнулся Александр, сжимая кулаки. Дед зарычал, из его рта вылетела слюна. —ТЫ ЧЁ, БЛЯТЬ, АХУЕЛ, ЩЕГОЛ?! ОН МОЙ ВНУК, Я ИМЕЮ ПРАВО ПРИНИМАТЬ УЧАСТИЕ В ЕГО ЖИЗНИ! В детской послышался детский крик. Маленький Сергей проснулся. — Это мой сын, — отчеканил Александр. — И я не дам твоей ебучей дедовщине его коснуться. — Я тебя кормил, поил, одевал и учил, и ты мне так ответил? Предатель. — Уходи, — потребовал сын. — Или я сам тебя прогоню. Между ними возникло молчание, прерываемое лишь криком младенца. Дед промолвил: —А сил-то у тебя хватит, сучёныш? — На тебя — да, — уверенно ответил тот, скрипя зубами. Он готовился к драке. Дед лишь фыркнул. Он отвернулся и ушёл. —Я всё равно буду ему дедом... ... — Сергей, кстати... — выпалила Соня. — Я тут недавно накалякала новый стих, можешь прочитать? Сергей поднял бровь. —Ещё один? Ты их как на заводе штампуешь. — Между прочим, на качественном заводе! — Ты мне лучше расскажи, как дела на учёбе? Поваром нормально? Соня изменилась в лице. Её довольная улыбка потихоньку слезла, оставляя лишь пустоту. —Нет... — Чего? Она отступила назад. Её взгляд упал на потолок, будто ребёнок, что нашкодил. —Меня... Меня отчислили. Неделю назад... — И ты мне не сказала? — спросил Сергей уставшим голосом. Соня внезапно заревела. Её громкие стоны разразились в комнате эхом, она носом упёрлась в одеяло. —А что бы... А что бы я тебе сказала? Ты пашешь сантехником круглыми сутками, работаешь, а я... Я хотела совмещать работу и учёбу, тютелька в тютельку, а в итоге меня на экзамене завалили к чертям... Я искала работу, но там либо опыт, либо образование. А У МЕНЯ НЕТ, НИ ТОГО, НИ ДРУГОГО! Сергей сжал челюсть. Ему хотелось кричать, хотелось ударить стену кулаком от обиды и злости. Но он не мог. Чем тогда он отличается от своего деда, что орёт и требует? Сквозь гнев он выдохнул. —Сонь... Она отвернулась от него. Ей было стыдно. Он схватил её сгорбленные плечи, обняв её. —Отчислили и отчислили, что уж бубнить... — Я ОБУЗА, ПОНИМАЕШЬ? ТЫ... Я НЕДОСТОЙНА ЭТОГО... — Это ты так сказала? — Я это знаю... У тебя армия, работа. У тебя было всё так ужасно, а я не могу с более лучшей жизнью так же жить... — Сонь, меня учил так жить мой дед с самого детства. Ты же жила в обычной семье. Повар — не твоё. Не думай о том, что не можешь осилить. — Но... Я не могу жить с тем, что я не могу сделать... — Сонь, глупышка, ты вкусно готовишь. Серьёзно, вкуснее, чем твоя мама. Даже отец твой так сказал. Забей на этих шеф-поваров, они мудаки. Я возьму вторую смену, мне не тяжело. Слава Богу, что ты была на бюджете, так что мы потеряли только время. — Но... — возразила она, но её прервал Сергей. — Прорвёмся. Ты вытянула меня из такой жопы, что теперь я должен сделать то же самое. Не из долга. Потому что, с любимым и рай в шалаше. Твои слова? Соня шмыгнула носом, а после на Сергея уставились два мокрых глаза. —Да... — Тогда хватит плакать. Слёзами делу не поможешь, — сказал он, обнимая её. — Люблю тебя, — простонала Соня. — Люблю тебя, — прошептал Сергей ей на ушко. — Серёж... Так как насчёт стиха? — поменяла она тему. — Давай, — ответил тот. — Хорошо, но перед тем, как я тебе покажу, Сергей, ты можешь почитать одну книгу? Тот с изумлением уставился на неё. —Не люблю книги. — Я знаю, но она тебе понравится. Называется «Дело об красном шарфике». Если кратко, там детективы прыгают со стиралок за «порошочками». — Че? — буркнул Сергей.