Серый Волк

Россия. Дубовск. 25 июля 2008 года. Дедушка лежал на кровати. Его состояние было хуже прежнего: кожа почернела, как у гнилого банана, а синяк на животе взбух. Вчера приехали врачи, сказали — неделя осталась, а то и меньше. Вот, похоже, этот момент настал. Сергей стоял перед ним, опустив взгляд. Его дедушка. Тиран, избивавший его, оправдываясь воспитанием. Старый маразматик, чьё безумное воспитание чуть не довело его до суицида. Но он же — последняя его кровь, что хоть как-то заменила ему отца. Баба Люба уехала к дочке, не зная, что её брат умирает. Пётр кормил, обувал и учил Сергея, как бы уродливо это ни было. Он любил внука самой уродливой, армейской любовью. Хриплый стон донёсся из груди Петра. Жалкий и слабый. —Внучек... Сергей присел к деду, глядя тому в белые, почти невидящие глаза. Дед уже почти ничего не различал, но общий силуэт внука смог узнать. —Я... люблю тебя... внучек... Что-то в глубине души Сергея дрогнуло. Что-то детское, забитое кулаками, зашевелилось. —И я... Из угла рта потекли капли крови. Только если раньше их было много, то теперь с каждым вздохом — всё меньше и меньше. Он таял на глазах. —Живи... живи счастливо... Сергей... Не становись... на мой путь... Не повторяй проклятия рода Драгуновых... Слеза медленно скатилась из его глаза. Сергей впервые захотел, чтобы этот кусок дерьма, терроризировавший его, не умирал, тем более в таких муках. —Да... Дедушка на мгновение застыл, открыв рот. Он собирал последние силы для финального выдоха, которого боялся, ведь знал ответ. —Серёжа... прости меня, за всё... что я с тобой сделал... Прости меня... Столь вымученная просьба от старого, больного человека ударила прямо в сердце. Сергей знал, кто перед ним лежит: солдат, чья война кончилась давным-давно, но он всё ещё воевал. Человек, никогда не знавший любви — ни от родителей, ни от жены, ни от собственных детей. Но... несмотря на жалость, ненависть и обиду, Сергей любил его. Только любил. — Прощаю... — соврал внук. Облегчение, пускай и горькое, разлилось по телу умирающего. Пётр Драгунов Владимирович умер. Умер перед внуком, перед последним остатком своей семьи. Он издал финальный вздох и испустил дух. Сергей заплакал. Ещё один. Ещё один его родственник погиб. Уныние сковало его; локти впились в колени. Он так сильно прижал руки к лицу, что голова заныла. Внезапно дед очнулся. Он не дышал, но глаза были открыты. И он тоже заплакал. Не от приближения смерти. Позади Сергея, у левого уха, стоял Змий. Он что-то шептал ему. И когда шептал, смотрел на деда. Как победитель. Тот лежал в ужасе, но не мог ничего сделать. Он уже умер. Змий просто удерживал его душу, чтобы поиздеваться. —"Он умер..."— подумал Сергей. —"Умер... Последний человек, который был мне отцом..." Он присел на пол, хныкая. —"О Господи, за что мне это... Я не просил такой участи, я ничего грешного не делал, я просто живу..." Тишина. Ответом была мёртвая тишина. Но в голову пришла мысль. Чужая. —"А если... если он прав..? Соня... Она сказала, что ровно на секунду, но колебалась. Секунда... СУКА. Может, он видел это..? Ещё тогда... И ведь действительно... Я ничего не могу ей дать. Мы живём в однушке, кое-как уживаемся на мою зарплату. А этот... Вася... Он лучше меня. У него есть деньги. Есть связи. А что дам я..? Она плачет. Выживает, но не живёт. Блять..." Он с трудно вздохнул. Истерика била через край. —"Я... Я... ИЗ-ЗА МЕНЯ! ИЗ-ЗА МЕНЯ ОНИ ПОГИБЛИ, ДА?! МАМА... ПАПА... ГРЕШНИК... ГРЕШНИК!! НЕТ МНЕ ЛЮБВИ! В ЭТОМ МИРЕ НЕТ СЧАСТЬЯ. НЕТ. Я УМРУ В ОДИНОЧЕСТВЕ... Я БЕСПОЛЕЗЕН... НЕДОСТАТОЧНО МУЖИК, ЧТОБЫ ОНА МЕЧТАЛА. НЕДОСТАТОЧНО СОЛДАТ, ЧТОБЫ БЫТЬ СИЛЬНЫМ. НЕДОСТАТОЧНО ЧЕЛОВЕК, ЧТОБЫ БЫТЬ СЧАСТЛИВЫМ!!" Оглушая комнату, он ревел навзрыд. Змий стоял перед ним в тени, без маски. Он с улыбкой наблюдал. Он закончил шёпот. Он просто вскрыл то, что и так было. Это оказалось даже легче, чем он думал. —"Я.... Я... СОЛДАТ!! ОН БЫЛ ПРАВ — ЭМОЦИИ СЛАБОСТЬ. ЭТО БОЛЬНО, Я НЕ ХОЧУ БОЛИ!" — он судорожно задышал. —"Я... не могу..." Он медленно встал и просто ушёл. Не стал звонить Любе. Сама приедет и поймёт. Он принял решение. Если ему нельзя быть человеком, он станет другим. Инструментом. Тем инструментом, которым его делал дед. Дом опустел. Жизнь окончательно покинула его. Змий повернулся к деду, сверкая клыками в ночи. Тот попытался встать, но тело не слушалось. Оно было мертво. Змий засмеялся. Из его рта эхом доносились тысячи голосов, миллионы криков, слипшихся в какофонию. — Остались только мы, Пётр. И тебе ничто не поможет. Он прекратил смех, переключившись, словно робот. Начало агонии. — Пётр... Скажи, ты веришь в Бога? Этот вопрос Змий задал с долей иронии, понимая, как абсурдно это звучит из его уст. — Хотя не говори... Ты ведь атеист, всегда кричавший об атеистическом государстве. Так молись коммунизму, атеист. Молись в страхе и агонии... Его голос вновь разделился на множество: детские высокие, старые низкие. Они заговорили в такт. — Но это бесполезно. Ведь за грехи человечества никто и никогда не умирал. Иисус Христос не был распят на кресте. Это миф, придуманный людьми, дабы те не боялись жить... Внезапно он засунул руку себе в живот. Белый пиджак поглотил её, и оттуда с мокрым хрустом вылез череп. На нём лоскутами висела кожа, виднелись челюстные мышцы. Но главное — на лбу был вырезан перевёрнутый крест. — В Библии якобы сказано, что любой, даже самый худший грешник, способен на искупление. Даже самые безумные убийцы, самые похотливые насильники детей, даже монстры в людских шкурах якобы способны получить прощение. Но это не так. Бог мёртв. Херувим Михаил не спасёт тебя своим мечом. Гавриил не будет оплакивать твоё грешное тело. Азраил не станет забирать твою душу... Пространство начало меняться. Стены дома поплыли, а за окнами возникла толпа людей. Они с ненавистью смотрели на Петра. — Я ненавижу вас всех. Людей. Столь жалких и мясных созданий. Адам был сошкой, а Ева — тупой коровой, которую обмануть было легче лёгкого. Я ненавижу вас всех. И на тебе, Драгунов, я отыграюсь по полной. А потом — на твоём внуке. И кстати... в аду тебя ждут... В глазах Змия проступил лик. Александр. Дед зарыдал, но тело не позволяло — Тебя никто не спасёт, ибо Иисус умер на кресте, но дух его не воскрес, а тело осталось гнить. Не будет Михаила, ибо его меч сломан об рога моего Отца. Не будет Гавриила, ибо он слаб и немощен, как и его создатель. Азраил же бродит по земле как пёс, забирая смертных в кару, куда вам и место, но сей миг, в сей час, я — правитель вашего мира, ибо про меня гласили, что Сатана — Князь Мира Сего, ибо я сын Дракона... А ты, ничтожный червь, утонувший в собственной гордыне, гневе и отчаянии. Всю свою жизнь ты страдал и после смерти будешь. Не моли о прощении, Иисус Христос мёртв. Не молись Аллаху, не молись Яхве, не молись Будде. Не кайся во грехе. НЕ КАЙСЯ ВО ГРЕХЕ, ВОПИЮ Я ТЕБЕ, ИРОД ИЗ ПЛОТИ ЛЮДСКОЙ. УСЛЫШЬ МОЙ ВОПЛЬ, ИЗ БЕЗДНЫ ГЕЕННЫ ОГНЕННОЙ, ЗОВА ОГНЕННОГО ОЗЕРА, ГДЕ СИФ, МАЛЕНЬКИЙ МАЛЬЧИК, УМИРАЕТ ОТ СТЫДА. ГОРИ В АДУ, ЧЕЛОВЕК, ВЕНЕЦ НЕНАВИСТНОГО МНОЙ ТВОРЕНИЯ. АВЭ ДРАКОН. Последние слова прозвучали как удар грома. Водоворот убитых душ ринулся на Петра, пожирая его заживо. Змий же улыбнулся, довольный результатом. — Не успел покаяться, прах. ... Закончив процесс, Змий вышел из дома. Он поглотил душу Петра. На пороге его встретил Силуэт. — Явление Христа народу. Запоздал, Творец, — отчеканил Змий. — Ты уверен, что сможешь продолжить эту битву, зная, что даже Дракон не смог это провернуть? Тот фыркнул. — Абсолютно. — Я тебя услышал, Змий. Но знай, паренёк ещё способен иметь свою волю. Весь твой план может разрушиться за один миг. — Его дед не успел покаяться. И он не успеет. Это ведь твои создания. Каков творец, таков и венец.