Серый Волк

Холод с улицы проходил в старую баню сквозь щели. Руслан сидел в предбаннике, подкидывая дрова в печь. Пошёл жар, знойный, душный и неприятный. Дверь в умывальную была открыта. В комнате висел Сергей. На теле были видны следы засохшей крови, шрам на груди от когтей. Его руки были скованы цепями, а цепи закреплены в потолке. Ноги были зафиксированы цепями к полу. На лице был виден синяк от удара Руслана в челюсть. Пары передних зубов отсутствовали. Руслан обратился к Сергею. — А говорят, в отпуск надо ехать в Европу... У нас вот, в России курорт! Банька! А эти разноцветные гомики пусть дальше ебутся в задницы... Согласен, Сергей? Тот не ответил. Лишь молча сверлил глазами пол. В них не было ничего. Ничего, что было от того человека до Новосибирска. Руслан замычал, поняв, что Драгунов не собирается вести диалог. — Ну-у-у, Серьга, ответь... Я же не дурак, чтобы сам с собой говорить, понимаешь..? — ... — Сука... Руслан резко встал и пошёл к Сергею, схватив обожжённую кочергу. Он надавил ей к груди Сергея, прямо меж рёбер. Запахло жареным. Мышцы резко задёргались, обугливаясь на месте ожога. Огонь жёг кожу со звуком шипения змеи. Но Сергей даже не дёрнулся. Вены на лбу вздулись, но тот не произнёс ни стона. Ни капли звука не доносилось из груди. Казалось, даже шипение было ненастоящим. Руслан надавил сильнее. Драгунов посмотрел вампиру в лицо. Там не было и тени мук. И тени страданий. Это был не взгляд мученика. Это был взгляд человека, что даже проиграв, не даст упырю победить. Не даст ему и намёка на боль, дабы тот страдал, убиваясь по нему. Руслан оскалился. — Че, типа, герой? А дружки твои сгорели уже. Пепел их мы рассыпали на ветру, дабы ты не смог. Тот не ответил. Лишь звериный взгляд, что отныне с ним на всю оставшуюся жизнь. Руслан выпустил когти из пальцев и стал резать. Ноги. Живот, но не глубоко. Руки и грудь. Тело рвали под натиском, кровь хлестала по стенам бани. Но даже так Сергей не стонал. Лишь дышал ровно, хоть и было видно, как это тяжело ему даётся. Руслан разозлился. Клыки вонзились в шею Драгунова. На секунду мир почернел. Стало тяжело дышать. Тело начало ослабевать. Казалось, сердце стало биться медленнее. Руслан хихикнул. — А кровь у тебя что надо. Вкуснее, чем у Сани... Не увидев реакции, Руслан вонзил когти в бедро. В глазах стало вновь темно, и на сей раз надолго. Сергей отключился от боли. Руслан лишь ударил стену кулаком, отчего зашаталась комната. — СУКА! Руслан тяжело дышал. Не от усталости. От бешенства. Он хотел крики, мольбы. Хотел, чтобы ему подчинялись. Всегда. Всегда, чтобы его власть была абсолютной. Все его прихоти были услышаны и исполнены в тот же момент. Для этого он и пошёл в криминал. Именно поэтому он долго пробирался по лестнице подполья, выстраданной трупами и наркотиками, от которых его воротило. Люди, нечисть, методы — лишь способы. А у способа нет морали. Даже семья. Его дочь — попытка навязать что-то своё. Построить что-то своё из плоти. А жена... Жена поддерживала его в этом. Но их нет. По его вине весь его путь к власти провалился. Из-за него он попал в тюрьму. Из-за него он продал душу. Но власти над волей Сергея он не получил. Только над телом. И то временно. Сергей рано или поздно умрёт, а вот тоска по власти останется. Победителей нет. ... Два дня спустя. Изувеченный. По-другому нельзя было описать тело Сергея. Лицо изуродовано ожогами, рваными ранами, и откушенные, именно откушенные уши. Руки... Если раньше — сильные мужские руки, то сейчас — сухой синий кусок плоти. Это даже мясом трудно назвать, скорее хрящ. Руки были разрисованы укусами, и многочисленными. Глубокие раны говорили о длине клыков. Из него выжимали кровь. В челюсти не было ни одного зуба. Был лишь сплошной кровавый пробел. Язык лежал снаружи, весь искромсанный и обожжённый. Большинство пальцев на ногах и руках были вырваны, а некоторые были скрючены так, что кость резала кожу. Сергей в целом походил на мясное чучело, на котором засохла кровь. Но что-то в нём всё ещё было. Какой-то странный, маленький, почти невидимый огонёк. Искорка, что держала его на перепутье между неразумным и разумным. Руслан доедал последний палец. В бане было сыро, мокро, запах пыли и крови смешался. В печи давно затлел уголь. За окном потихоньку падало солнце. В небе начали просыпаться звёзды. Но удовольствия от этого не было. Сергей не вопил. Даже несмотря на эти пытки, он молчал. Не подставлялся, будто дразня. — Сволочь... СВОЛОЧЬСВОЛОЧЬСВОЛОЧЬ! Его когти, белые от стресса, начали драть кожу. Кожу на голове. Они со страшным звуком вцепились в висок Руслана и начали драть её. Он кряхтел, злобно, даже всхлипывая от ломки. Из его пасти пошла кровь, перемешанная с пеной. — ДА, ЛЮБИМАЯ, СЛЫШИШЬ, ОН ПЛАЧЕТ... СЛЫШИШЬ, ПЛАЧЕТ? ОН ЖАЛЕЕТ. ЖАЛЕЕТ, ДА! Его пустые от безумия глаза резко остановились на Сергее. Темнота бани залила его лицо. Глаза засветились в темноте, безнадёжно пытаясь казаться страшными. — Как я раньше об этом не подумал... Он вышел из бани, не закрывая за собой дверь. Сергей остался один. На цепях. — "Вот и все..." — подумал Сергей. — "Умираю я... Это... Не страшно. Но, почему? Почему мне не страшно..? А может, это всё мне кажется, и я давно лежу мёртвым..? Почему жить страшнее, чем умирать... Или... Это было из-за них? Из-за них, именно из-за них, я боялся... Сколько уже прошло... Месяц? Год? Господи, какой сейчас год..? Что там с Макаровым? С Андреем? Они... Как они отреагируют? Что будут делать, когда узнают?" Мысли шли словно через разбитую голову эхом, как проходящий радиоканал. Размыто, настолько, что некоторые слова пришлось додумывать. Боли уже нет. Холода нет. Даже разум перестал словно мыслить. Как будто... Призрак. Но... Он ведь всё ещё жив. Дышит, несмотря на то, что ребро задело лёгкое. Скоро это потеряет смысл. Терять уже некого. Все уже поздно. Снаружи послышались крики и хохот. Топот толпы подходил к бане. Но среди них был всего один голос. Тот, от которого у Сергея сердце в пятки ушло. — "НЕТ. ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ... ОНА ЖЕ МЕРТВА?!" Аня влетела в баню, ударившись об пол, как мешок с картошкой. Она заметно похудела, да и волосы стали седыми. Она, лёжа на пыльном от пепла полу, повернулась. И её глаза наполнились слезами. — С...Серёжа..? Сергей всё понял. В его убитую голову пришла единственная ясная мысль. Но он ничего не смог сделать. Руслан остановил толпу и встал перед Сергеем вплотную. И начал. — Я знаю. Знаю, что ты был к ней неравнодушен, Драгунов. Ты меня выбесил. Если бы не твоё поведение, этого бы не случилось. Во всём виноват ты. И никто больше. Затем он повернулся к толпе, широко улыбаясь. Его зрачки расширились до предела, а скулы сводила дрожь от предвкушения скорого. Нечисть встретила его голодными глазами. Они открыли пасти, с которых капала слюна. Он отдал последний приговор. — Ебите. Последнее, что видел Сергей, это то, что монстры тянут к Ане свои руки, срывая с неё одежду. Она кричала. Он кричал. А Руслан смеялся. Смеялся, голый, присоединяясь к толпе. Вито стоял у входа в баню, закуривая сигарету. К нему подбежали два мужика с перекошенными глазами от возбуждения. — Ты чего, не хочешь? Баба спортивная, смотри какая... — Ага, щас. Она к моему приходу будет так использована, что там и живого места не останется... Я себя уважаю. — Так ты ведь некрофил... — удивился один, но тут же кулак Вито заткнул того. — Подумаешь, один раз трахнул труп. Она была ещё горячей, не считается... Всё, идите, не бесите. — отмахнулся Корлеоне, уходя в сторону. Пока он шёл по улице, по дороге к лесу, он задумался. Ноги плелись сами, на автопилоте. — "И ведь действительно... Почему? Почему мне не захотелось..? Мне че, действительно стало жаль этого пацана... Подумаешь, злой был..." Он выкинул сигарету. Его ботинок наступил на неё, растирая порох на земле. Тот сжал кулаки, выпалив зубы наружу. — "ДА, КОМУ ТЫ ВРЕШЬ, ВИТО... КОМУ, БЛЯТЬ? ЧЕ, РЕШИЛ, ТЕБЯ ПРОСТЯТ ПОСЛЕ ВСЕГО ТОГО, ЧТО СДЕЛАЛ? ПРОСТЯТ ИЗ-ЗА ТОГО, ЧТО ОДИН РАЗ, ДА И ПОЖАЛЕЛ ЭТОГО НЕСЧАСТНОГО, ДА, ВИТО?! Он не ты..." Подходя к лесу, он заметил странное движение. Что-то или кто-то мелькнуло между деревьями. И у этого явно горели глаза. Синим огоньком. ... Она лежала мёртвая. На её холодном лице был только ужас и агония. Вся грязная, использованная, лишённая права на обычную смерть. Руслан потащил её труп на улицу, довольно улыбаясь. — Куколд. Дверь захлопнулась. И когда она закрылась, из тьмы вышел он. Силуэт. Но на сей раз он был одет не в пальто и шляпу. На его голове была чёрно-белая корона, а на теле лежала мантия, сотканная из тьмы, как у старого короля. Два белых шара в темноте горели ярче зимней луны. Они смотрели на Сергея с интересом, предвкушением и надеждой. — Боль, — начал он. Его голос был спокойным, как тихий ветер в поле. — Боль. То самое чувство, что кричит в душе, не давая спать. Не давая умирать с достоинством. Скажи, Сергей, насколько тебе больно? Тот ответил. Смиренно, будто говорит с другом. — Кто ты? Силуэт продолжил. — У меня много имён. Аллах, Иисус, Яхве, Будда... Но в основном я люблю одно имя. Называй меня Силуэт. — Почему...? — Почему тебе больно? — Мне очень больно. Они умерли. Страшной смертью... Силуэт вздохнул. — Я видел. Видел, как Кирилла убила пуля. Видел, как жарили Антона электричеством. Ощутил пробитый живот Александра. — Тогда... Почему не вмешался? Силуэт начал. — Почему не вмешался? А почему, когда падает ребёнок с велосипеда, родитель не запирает его дома, дабы тот не мог умереть? Почему родители рожают детей, зная, что в мире происходит грех? Это жизнь. Мир, в котором мы живём — неидеальный с самого начала... И в этом его прелесть. Его сокровище. Если бы всё было хорошо, вы бы никогда не осознали, что такое любовь, счастье, нравственность и человечность. Когда везде есть добро — добра нет. Как и зла. Это ваша свобода. — Но они не выбирали такой участи... — Уверен? А для чего тогда они пошли в спецназ? Защищать. Они знали, на что идут. С самого начала. Есть ли разница, умерли ли они в пытках или от быстрой пули в лоб? Нет. Просто от первого варианта будет громче крик. Боль громче всех кричит. И сейчас... — он тыкнул пальцем в сердце Сергея. — Она вопиет мне из твоей души. Как рычал Дракон, когда Михаил вырвал ему Голос. Когда Каин ослеп от камня Авеля. Когда Лилит рожала по сотне и умирали тысячи. Боль... Но не я её создал. Ваш выбор и ваши грехи. Винить меня можно, но бессмысленно. А если отберу у вас ваш выбор — ничем не живее трупа. Поверь мне, то, что меня не рвали на куски, не говорит о том, что я не чувствую то, что чувствуете вы... — Легко говорить, будучи богом. — А я был когда-то человеком. Ведь как Бог может создать Человека, не понимая собственного творения? Я не злой. Не добрый. Не ревнивый. Не всеблагий. Я люблю вас, как творений своих. Каждую минуту вашей боли я наблюдаю за вами. С любовью и трепетом. С предвкушением и интересом. Когда вам плохо — я болею за то, чтобы вам стало легче. Для этого я создал Рай. Ваше родное королевство. Но и создал Ад. Ваше нынешнее, частое место. Каждому воздастся ровно столько, сколько тому будет. Но... Ты сейчас стоишь на распутье. — То есть... Всё это не имело смысла с самого начала..? — Почему..? — удивился Силуэт. — Всё в этом мире имеет смысл. Каждое зло имеет своё значение. Каждое добро имеет своё значение. Я бы не дал злу царствовать над вами, не дав добру быть с вами. Вся ваша Воля — старайтесь, вы будете счастливы в Раю. Если вы будете гнить в боли, что лишь громко лечит, но лечиться, и будете заражать ей других — Ад вам место. Ваш Выбор. Ваша Воля. Мой великий дар вам. Первозданная Воля. То, чем владею я сам. Он сделал короткую паузу. И продолжил. — Жестоко? — Да. — У тебя сейчас два выбора. Сергей — ты уже мёртв. Причин много. Ты был бы уже давно мёртв, если бы не твоя Воля. Именно она держала тебя в живых, заставляя чувствовать страх и неуверенность Руслана. Нечисть боится Воли Людей. Как Змий, что не смог совратить Адама. Первый выбор. Он самый простой. Ты идёшь к своему отряду. Они тебя ждут. И мама с папой. Наконец-то сможешь с ними поговорить. Рассказать, что и как. В Раю красиво. Но... Руслан останется жить. Будет продолжать делать то, что хочет. Могу ли я вмешаться? Могу. Но это нарушит правила, что я поставил. Но это не значит, что его не убьют Ангелы или люди. Азраил уже здесь. Без моей команды он не начнёт Кару. Но это сделаешь не ты. Даже сейчас, когда я забрал твою ярость, чтобы ты принял решение из своего характера, а не импульса, я не могу не признать, что она катализатор. Я чувствую, как ты хочешь его убить. И тут — второй выбор. Я даю тебе силу. Силу, способную убить Бога. Тебе не будет равных. Ты не заметишь всей оравы нечистых в размере полторы тысячи. Но... Я забираю твою душу. И давай, перед тем как я продолжу диктовать условия выбора, я объясню тебе работу души, дабы ты понял, что она из себя представляет. Сергей кивнул. Силуэт рассказал. — У каждого разумного существа в этом мире есть душа. После убийства Авеля Каином душа разделилась на две части. Людскую и Звериную. Людская отвечает за то, что такое человек. Она делится на ещё две части — добро и зло. Думаю, объяснять не стоит. Звериная же — за плоть. Всё то, что делает тебя человеком телом, отвечает она. Именно после неё ваш род и стал теми, кого вы называете обезьянами. А потом снова людьми. Раньше тело было лишь сосудом. Даже такого греха, как похоть, не существовало. Но после первого убийства души людей изменились. Первые люди, павшие, но имевшие Первозданную Волю, пали от Каина, а вы, Люди, пошли после них. Звериная часть пошла от злой части Человека. Теперь плоть и душа напрямую связаны. Когда ты продаёшь душу, часть доброты уменьшается, заставляя зло расти. Ты становишься намного ближе ко злу, но даже так выбор у тебя есть. Вампиры, Оборотни и Гули — лишь название этим тварям. Когда ты продаёшь душу — ты становишься мёртвым. И становишься нечистью, либо... Серым. Не добрый, но не злой. Пустым. Ты после этого вполне можешь попасть в Ад, если грешить будешь. Здесь в зависимости от твоей Воли. Настала тишина. Столь тихая, что Сергей не слышал собственного Я. Ни стука сердца. Ни гудения воздуха. Силуэт стоял напротив него, в предбаннике. Сергей видел. Кирилл. Самый лучший друг, который у него когда-либо был. Верил в него, несмотря ни на что. Верил, что сможет отпустить и зажить счастливо. Но... Где он сейчас? Он мёртв. Убит как скот. Его тело сожгли. Как Влада, которого он не спас от лапы Руслана. Как Антона, который пожертвовал собой ради него. Как за двух дураков, Саню и Толика, что своим смехом вселяли надежду в завтра. А Аню... Можно ли простить такое? Можно ли дать этому выблядку, Руслану, жить спокойно после такого? Ради этого ли умирали его товарищи? Ради этого ли он прошёл весь этот путь с ними? Силуэт подставил перед ним две руки. Он держал зеркала. В правом — родители. Мама, чей голос Сергей размыто помнил. Отец, которого он знал лишь по рассказам дедушки. И его отряд. Они беседовали с ними, шутили. Саня что-то яро рассказывал, а Толик мило улыбался. За окном дома, в котором они сидели — лес, такой красивый, словно из сказки! А во втором зеркале — ужас. Он видел, в какое создание он превратится. Он видел, как разрывает на куски вампиров, откусывает головы оборотням и взглядом сжигает гулей. А Руслан лишь плачет. От страха. Просит пощады. Умоляет на коленях. Эти глаза... Глаза, полные животного ужаса перед неминуемой кончиной. Это не должен сделать кто-то другой. Этот крест только Сергея. Силуэт спросил, тихо, но с властью Господа. — Молви выбор, Сергей. Прощение или Мщение? Сергей опустил голову. На пол упали слёзы. Но из нутра Сергея послышался смешок. Он поднял лицо. Лицо Зверя, что плакало от горя, но смеялось от счастья. — Я выбираю путь мщения. Силуэт убрал зеркала. Он махнул рукой сверху вниз, вернув Ярость. — Выбор сделан. Ныне ты Кровавый Волк. Кровавый, коли в крови своей и врагов утонешь, а Волк, потому что Зверь, что стаи лишился. Так беги же, рви и кромсай, пожирай и руби. Всех на куски разруби. Кровавый ты Волк, Зверь Алый ты Ада. Карай их Десницей, как потрошитель. Бей и истребляй, как египтян Ангел Губитель. Цепи твои — человечность твоя. Раны твои — плата моя. Беги и кромсай, пожирай и жги. Никого не оставь. Никого не щади. Тьма сгустилась, обволакивая разорванное тело, вливаясь в раны, как расплавленный металл. Сергей не чувствовал боли — лишь нарастающий, всепоглощающий гул, исходящий из самого центра его существа. Он слышал биение своего сердца, но это был уже не прерывистый, слабый стук умирающего. Это был мерный, тяжёлый бой огромного барабана — бой войны. — УБИТЬ! Голос был его собственным, но искажённым, наложенным на себя, как эхо в пещере. Он звучал не в голове, а в клыках, в костях, в каждом рубце, что затянулись кровью, но не исчезли. Это была не команда. Приговор. Приговор всему, что он ненавидит. Цепи на запястьях не лопнули. Расплавились. Белый дым поднялся от раскалённого металла, и тяжёлые звенья, стекая каплями жидкого железа, упали на пол с глухим шипением. Сергей плавно приземлился на колени. Руки были покрыты паутиной багровых, кровавых шрамов. Кожа стянулась, зажила в мгновение ока, но не вернулась к прежнему состоянию. Она стала мощной, словно доспех. Под ней бугрились мускулы, переплетённые кровью. Он был не исцелён. Переделан. Он увидел себя со стороны. Как с камеры наблюдения. Видел — сгорбленное чудовище, окровавленную фигуру в центре. А потом Его. Свой Гнев. Это была тень, выше и массивнее его самого, состоящая из клубов дыма и прожилок адского дыма. Она стояла за его спиной, и её тяжёлые, бестелесные руки лежали на его плечах. Они были целым. Алым Зверем и Кровавым Волком. Гневом и Гневающимся. Стена взорвалась. Баню разнесло ветром, а из двери в стене выбежал Кровавый Волк. Его размытый силуэт бежал столь быстро, что воздух горел и сжимался, а его ноги оставляли огненный след. Началась охота. ... Вьюга. Вьюга, что вопит как дикий зверь, засыпая деревню с ног до головы. Где-то слышны фразы, где-то шаги, а где-то вообще звуки машин. — Боже спаси... Не трогайте нас, пожалуйста! У меня больная дочка, всё, что у меня осталось... — просил тихим и жалобным голосом мужчина. — Тихо, блять. Мы тут решаем. Если будешь мешаться, мы тебя и твою дочку порешаем. А может, что и похуже... — грубо ответил мужчина в балаклаве и с автоматом на перевес. — Мы лишь поедим. Вас трогать не собираемся. Ну, пока что... Террористы весело ели суп, заедая хлебом и салом. Но внезапно отрубился свет. В окне промелькнула тёмная фигура, а после дверь с мощным грохотом отлетела. Вояка, что был ближе к входу, был вытащен рукой в веранду. Послышался крик, но затем — хруст. Остальные не успели среагировать, как тут же они услышали. Смех. Истеричный. Тихий. С каждым мгновением он становился ближе, и казалось, стоит у входа в кухню. — ЭЙ, УРОД, ВЫХОДИ! ТЫ ЧТО С АРТЁМОМ СДЕЛАЛ?! — громко выкрикнул бандит, и его просьбу услышали. Кровавый Волк выполз из дверного проёма, словно паук. Несколько липких чёрных конечностей торчали из его рёбер, а изо рта шла слюна, похожая на вату, но пахла так противно, словно уксус смешали с мочой и разбавили сахаром. Пошли выстрелы. Но Кровавый Волк стоял на месте. Пули обходили его тело, врезаясь в стену. Последнее слово террориста было: — ЧЕГО БЛЯТЬ?! ЭЭЭ, СТОЙ, НЕ... Алый Зверь впился тому в лобную долю. Остальных пятерых он душил лапами. Он пустил слюну ему в голову. Она начала плавить его внутренности, а из его мозга стали копошиться личинки. Он пошёл в спальню. Туда, где был отец. Его шея хрустнула. И отделилась от тела, направляясь в комнату. Он увидел — отец стоял у кровати дочери, сжимая кулаки. Волк улыбнулся. Неестественными движениями вылетел из дома. ... Руслан сидел в доме, читая газету. Внезапно к нему поступил звонок по рации. — Да, что случилось? — Руслан... Баня, в которой сидел Сергей... Разрушена. От неё ничего не осталось. Вито нигде нет. Руслан оторопел. — В смысле...? Но связь прервалась. Точнее, нет. Из неё стали доноситься страшные вдохи и выдохи. ... — БЛЯТЬ... — кричал вампир, перезаряжаясь. Кровавый Волк рыскал на снежной поляне. Лапы оторвали грудную клетку оборотня, и затем, с невидимой скоростью кинули в ряд уродов. Рёбра разрубили ряд из десяти оборотней, а после стёрлись в воздухе. Земля дрожала от гула выстрелов пулемётов. Небо окрасилось в красный, звёзды утонули во тьме Ночи. Автоматные очереди дробили воздух, вспышки пуль сверкали в темноте, пытаясь задеть чудовище. Алый Зверь мелькал в ночи. С каждым его появлением раздавался крик террориста, и также стихал. Орудия разили его, но пули не были в состоянии его задеть. Они отскакивали от его кожи, врезаясь в своих товарищей. Вдалеке послышался рёв мотора. Броневик мчался на всех парах, дабы задавить Кровавого Волка. Но тот не ушёл. Замахнулся рукой и ударил его. Лязг железа, больше похожий на визг, оглушил округу. Машина просто смялась в кучку металлолома, сжав своих пассажиров в кашу. Но тот не остановился. Пока его обстреливали свинцом, тот поднял кусок металла над собой и кинул в толпу. Их разнесло в клочья. Руки отлетели в стороны, туловища сплющились, выдавливая из своих внутренностей кровяной сок. Но они жили. Даже когда их череп походил на кусок блевотины, жили. Смерть подвластна тому, кто несёт её в данный момент. Пока происходила бойня, два мужика сели в последний уцелевший броневик и умчались прочь. Сквозь туман из снега они видели, как за их спинами шла война. Самая настоящая. Слышались уже выстрелы из РПГ, то, как они взрывали землю, ни с чем не перепутать. — ДАВИ НА ГАЗ! — пищал бородач, садясь за пулемёт. Чем больше они отъезжали, тем тише становились звуки. Не потому что далеко. Потому что их косят. С каждым километром, выстраданным страхом за жалкую жизнь, они слышали, как крики заполняли лес. Спустя пять, пять бесконечных адских минут они смогли начать дышать. — Оторвались... — с облегчением выпалил лысый за рулём, чуть не плача. — Что это было..? — задал вопрос бородач. И заткнулся. Что-то бегало в лесу. Сквозь тени стволов деревьев, прошмыгивая словно птица. Оно лежало вровень. Каждое движение конечностей этого создания заставляло останавливаться сердце. Нет. Это не может быть. Слишком неестественно. Это даже не анатомия тела. Это даже не Кара. Это Ужас. Проехав лесополосу, они вновь оказались на открытой местности. Кровавый Волк преследовал их. Взор. Бородач ударился головой о пулемёт. Сердце остановилось. Лысый, вопя от ужаса, вдавил на газ так сильно, что колено хрустнуло. А тот бежал. И догонял. Играясь, как кошка с мышкой. Броневик остановился. На полной скорости, словно он и не ехал вовсе. Террорист оглянулся. Алый Зверь держал машину одной рукой. И пристально глядел на того. Ублюдок оглянулся. Из леса смотрели глаза. Сотни. И глаза были не человеческие. И не нечистые. Звериные. Волчьи. Мощный толчок. Лысый почувствовал, как в животе становится легче, словно органы в невесомости. Голова закружилась... Нет. Это взор кружился. Его закинули ввысь. Лысый зарыдал. — БОЖЕ, СПАСИ МЕНЯ! ПРОШУ, СПАСИ! Но его никто не спасёт. Я не буду его спасать. ... Камера телефона снимала происходящее на улице. Подросток стоял у окна, с дрожащими руками и коленями. Кровавый Волк рвал нечисть, игнорируя выстрелы. Техника, взрывы, гранаты — ничего не помогало. А Гнев просто рубил, рубил как коса траву. Закончив с очередной порцией доходяг, Волк застыл. Камера сфокусировалась на его спине. Женя начал задыхаться, но руки не отходили от телефона. Голова создания стала медленно, с хрустом шейных позвонков, поворачиваться к оператору. Глаза Зверя остановились. Его челюсть упала на землю, и его голову стало трясти в стороны. Он встал во весь свой рост. Его изуродованное тело затряслось. Глаза закатились внутрь. Из пасти вылезла труба. Вся в крови, в ошмётках и выделениях. Звук начался не с крика, а с тишины. Столь громкой, что каждая тварь, разумная и неразумная, замерла. Звук в мире исчез. И затем прогремело ОНО. Пятая труба Апокалипсиса. Это был не звук в привычном понимании. Это был сигнал. Оно доносилось не из трубы. А изнутри. Все живые слышали это внутри своего тела. ... Нью-Йорк. Внезапно электричество отключилось. Небоскрёбы потухли. Телефоны выключились насовсем. Машины заглохли. А люди стали падать. Из ушей шла кровь. Фонтаном полилась, окрашивая землю в красный. Собаки, что гуляли, встали на задние лапы и стали рычать с пеной у рта, а из их глаз полилась кровь. ... Африка. Слоны упали на спины, нелепо барахтаясь. Львы стали плакать, скулить по-собачьи, прыгая на месте. Люди стали кричать, схватившись за головы. Изо рта пошла рвота. ... Россия. Кремль. Змий, играя в шашки с Поповым, услышал. И упал на землю, держась за лицо. Маска трескалась. Попов попытался помочь, но его лёгкие вышли наружу, а сам он стал биться в конвульсиях, танцуя. ... Каждый слышал. Апокалипсис грядёт. Труба заиграла. Алый Зверь и Кровавый Волк заговорили в такт, страшным голосом суда. — ВОЛКОМ КРОВАВЫМ МЕНЯ ЛЮДИ НАЗВАЛИ! ДУШИ В АД ОТПРАВЛЯЯ, САМ Я СЕБЯ НА ПОГИБЕЛЬ В ПУЧИНЕ ВВЕРГАЮ! Из пасти Алого Волка вылетели ОНИ. Армия Авадона. Саранча. Размером с коня, что растили на войну. Лица — человеческие. Волосы женские. Зубы — львиные. Броня — железная. Шум от крыльев — как стук колесниц. И вылетела она, поражать тех, кого не покарал Кровавый Волк, ибо цель его сменилась. ... Утро было тихим. Не было криков, не было звуков выстрелов. Была только гнетущая тишина. По деревне ходили нечистые. Пустые глаза. Живые мертвецы. На земле лежали мёртвые, точнее, полумёртвые. Кто-то разорванный молился о помощи, кто-то стонал, а кто-то пытался отползти, правда, с половиной торса это сделать невозможно. Руслан сидел в погребе. Свечка горела слабо. Он весь дрожал, понимая — ему не спастись. Но надежда переждать в нём всё ещё теплилась. Пальцы Алого Волка потушили свечу. Руслан выскочил из погреба, словно ошпаренный. Но не успел. Рука с плечом оторвалась с мокрым хрустом. Руслан упал на пол, закрывая лицо правой рукой. Сергей стоял над ним. А после сказал. — Зря. Его пасть вновь раскрылась. Руслан завопил что есть мочи, мгновенно сорвав голос. Спустя мгновение его тело обмякло. Кровавый Зверь стал откусывать кусок за куском, поглощая тело с душой. Выйдя из дома, он встретил первые лучи солнца. На горизонте стояли Силуэт и Азраил. А позади них — Вито. Весь белый от ужаса. Кровавый Волк зарычал и помчался к Силуэту. Азраил разгневался. — Как смеет Пёс кусать руку хозяина? Отец, позволь мне забрать его душу... Силуэт остановил его жестом. — Нет, Андерсон. Если вы сейчас сразитесь, от России ничего не останется. Он слишком поддался ярости, Сын Мой. И Ярость свела его с ума. Кровавый Волк занёс удар, подлетев вплотную, в миллиметре от лица Силуэта. А тот лишь произнёс, спокойно и тихо. — Мы уже через это проходили, Сергей. Вспышка. Реки крови из тела Сергея брызнули в небо, окрасив рассвет в кровавый цвет. Тело Сергея Драгунова вернулось в привычное состояние, до пыток. — А что касается тебя, Вито... — обратился к тому Силуэт. — Ты прав. Любой может измениться. Так написано в Писании, и это правда. Делай что хочешь. Но знай, не путай отсрочку с помилованием. Тот не ответил. Упал на землю, потеряв сознание от ужаса. ... Марат открыл дверь. На пороге лежал Сергей. А позади него стоял волк. Серый Волк.