Серый Волк

Россия. Омск. Дом Сельгуса. 11 марта 2016 год. Частный дом был оформлен по последнему требованию. Двухэтажный, с ремонтом. Даже гараж и грядки имеются. Но Сельгус зашёл в дом и даже не обратил внимания на это. Он ввалился в комнату. Раны на его лице, оставленные Вальтером, ещё не зажили — он был всё ещё знатно раскромсан. Сельгус закричал так, что из горла пошла кровь. Он схватился за лицо руками, сдирая кожу когтями. Он трясся. Внезапно он стал носиться по комнате как угорелый, а после стал биться головой об стену. — ВАЛЬТЕР! БРАТ, СЛЫШИШЬ?!?!? РАСПУТИН ВРЁТ! БРАТ! Крики души никто не заметил. Распутина не было рядом. Вальтер мёртв. Зато жив Сельгус. Или же — нет. Он бился до тех пор, пока не почувствовал, что кто-то бежит в дом. По спине пробежал холодок. Сельгус открыл разбитую пасть. —"Убью. Убью. УБЬЮ. УБЬЮ. " Шаги были всё ближе и ближе. И с каждым шагом злость переполняла вампира. Это был человек. Он давно не пил людской крови. Три месяца назад он выпил кровь культиста, что поклонялся Антихристу. Он хочет ещё. Это желание... Оно было невыносимым. Всё тело желало восполнить запасы. Уж больно много он потерял при убийстве брата. Он уже не чувствовал, как кровь капает с его разбитого лба. Но чувствовал, как кто-то боится заходить на порог. — СЕЛЬГУС?! ЧТО, БЛЯТЬ, СЛУЧИЛОСЬ?! Это было словно приглашение на ужин. Сельгус не различил даже голоса. Он просто бросился на гостя животным броском. Чистый инстинкт хищника. Он приказал впиться в шею, как это делают все хищники. Эволюция подсказала, где сонная артерия и где больше всего крови. Сельгус чувствовал всем своим вампирским телом и нутром. Он словно видел жилы, по которым стекается жизнь. Возбуждение, которое пришло от того, что скоро он удовлетворит свой чудовищный голод, было колоссальным. Он с лёгкостью повалил гостя на землю. Мгновения не прошло, как его руки и ноги вцепились неестественным образом в конечности человека. Какой-то запах ударил в нос, но тот даже не думал останавливаться. Желудок сжался, понимая, что скоро будет еда. С языка потекла тёплая жёлтая слюна, дыхание было горячим, словно из печки. Клыки впились в шею. В самую глубокую, тёплую, мясистую часть. И удовольствие от сытости заставило вампира трястись как окаянного. Но запах не уходил. Он был знакомым. Этот вкус... Он не сравнится ни с чем. Животная кровь — вода по сравнению с человеческой. Сельгус расслабил челюсти, пока клыки как насос вытягивали из гостя всю жизнь. Желудок бурлил, как котёл в аду, переваривая кровь. Сердце стало биться лучше, чище, чаще. Мозг словно стал лучше работать. Будто в его голове была духота, но когда открыли окно, он ощутил свежесть. Он хотел ещё. Ещё. И ещё. Ему было мало. Он хотел больше этого чудодейственного наркотика. Но запах духов наконец-то достучался до него. Женские духи. Сельгус ужаснулся. Он отскочил назад, ударившись спиной об стену. На полу, бледная, лежала Ирина. Из её шеи была видна рана, что почти не кровоточила. Она пыталась отдышаться, держась руками за рану. ... Ирина лежала на кровати, перебинтованная. Она спала. А Сельгус, всхлипывая, держался руками за волосы. —"Что я наделал..." Она проснулась. Прокряхтела. А после открыла глаза. — На меня посмотри. — приказала она. Сельгус молчал. А она повторила: — На меня. Посмотри. В её голосе был больше не гнев, а осуждение. Словно не он старше её в несколько раз, а она его. — Ты чем думал, скажи? А если бы гражданские погибли? Мы же это уже проходили, ты мне обещал. Или нет? — Обещал... — А чего тогда кинулся? — Я брата... Брата убил... Ирина резко поменялась в лице. Осознание, пускай и горькое, пришло в голову. — Погоди... Шор? — Нет... Вальтер... Я... Я думал, он мёртв. А он, сука, к Распутину перебежал... — Это он тебя так? — Да... Она посмотрела на его затылок. Тот даже не соизволил посмотреть на неё, когда говорил. — Посмотри. Тот не шелохнулся. — Сельгус, у меня нет сил орать. Тот наконец-то повернулся. Лицом, полным горечи. Она протянула к нему свои бледные, худые руки. Тот слегка отпрянул. — Уберёшь своё лицо — я тебе по зубам дам. — прошептала она. Она погладила его по лицу. Оно было измазано кровью, штукатуркой, слезами. А шрамы, что всё затягивались, лишь украшали эту уродливую картину. Но Ирине было всё равно. — Тебе уже за сто, а плачешь как ребёнок. Бедный... — она попыталась прижать его к себе, но тот сопротивлялся. Она легонько стукнула его по лицу. Беззвучно, даже не с целью разозлить. Привести в чувство. Вампир лёг ей на грудь. Он ухом чувствовал, как кровь течёт по сосудам. Голод не ушёл, ведь он повторно укусил её, но он залил обратно кровь. А после обработал специальной мазью, дабы та не стала вампиром. — Смотрю я на тебя и диву даюсь... — прошептала она, поглаживая его по голове. — Почему же ты такой сентиментальный, вампирёныш? Ты же ненавидишь людей... — Не всех... — Не всех, да. Но ты — исключение. Я даже не знаю, за что и почему ты любишь меня. Ты ведь меня переживёшь, и детей, и внуков, и правнуков. Ты же видел столько людей, столько душ, а всё ещё хочешь любить? Тот не ответил. Он как маленький ребёнок лишь сильнее прижался к ней. Его когти впились ей в спину, но не глубоко, скорее вжались пальцами. И внезапно он стал лизать её шею. Его длинный чёрный от крови язык немного облизнул её шею. Голод ведь не исчез, а капли крови, пускай и засохшие, остались. Ирина хихикнула: — Тебе было мало, вампир? — Заткнись. Я же не кусаю. — Как щеночек меня облизываешь, хотя я не разрешала. — Но ты не сопротивляешься. Значит, не против... Она улыбнулась: — А кто меня почти иссушил? Дурак старый... Извращуга. Тот уткнулся носом ей в плечо, а она прижала к себе. — Сельгус... — М? — Ничего не поделаешь... Вальтер был уже промыт. Его уже нельзя было спасти. Но если бы он отнял тебя у меня, было бы плохо. Может, я и живу меньше и всё такое, но я хочу умереть с твоей бесконечной улыбкой, а не плакать. — Я понимаю... Я просто не знаю, говорить ли Агате, Шору и Кристине... Может, тётя поймёт, а брат и сестра... Она почесала его макушку: — Ты не можешь им сказать? — Я могу не говорить... Но чёрт, они должны знать... По крайней мере, тётя. Она хмыкнула: — Ну... Тебе решать. Сельгус поднял голову. Он встал и отошёл. Послышался звук воды из-под крана. Умывшись, он вновь лёг с ней, но уже рядом. — Знаешь, мы выглядим оба как дети. Ирина улыбнулась: — А это разве плохо? — Не знаю... Но я хочу тебя спросить. Тебя знакомить с семьёй? Она вскинула бровь: — Чего? У вас это тоже принято? — Да. — А они против не будут? Сельгус удивился: — А почему они должны быть против? Ты моя возлюбленная. — Так... Я же обычный человек. Я даже всех ваших обычаев не знаю. Тот вновь хихикнул: — Это не проблема. Да и вампиров мало, надо же как-то популяцию возвращать. Она его легонько ударила: — Я тебе что, инкубатор, чтобы вас, упырей, рождать? Сельгус засмеялся: — Я же вампир. Я могу и силой взять. — Я тебе, пидорасу, хуй твой откушу нахер. Услышал? — Ладно-ладно... — успокоился тот. — Че сразу кусать-то...