Серый Волк

Россия. Москва. Дом. 12 марта 2016 года. Это было страшно. Первые две недели не хотелось этого делать — родители ведь, пускай и самые худшие. Ярик внезапно стал ценить их — хотел проводить больше времени с ними, больше их узнать. До этого ведь они только сосуществовали рядом. Но так было до дня рождения. Два дня отец напился в хлам, а мама, злая с работы, накричала на него, ибо в свой же день рождения он не захотел мыть посуду. ... На его лице была кровь. Руки всё ещё тряслись, с рукояти ножа стекала кровь. Он прерывисто дышал, не веря, что он это сделал. Он ничего не чувствовал — только пустоту. Словно ничего и не происходило. Сердце резко стало холодным, безразличным к кому-либо. Лунный свет проник в комнату с холодом открытой форточки. Мама всё ещё дышала. Она держалась за живот, смотря на своё же дитя с непониманием. Из её рта шла кровь, кровавые пузыри лопались на губах, так же быстро, как утекала её жизнь. Но ему было плевать. Что сделали они, когда будучи бухими в хлам, его на два месяца забрали в приют? Что сделали они, когда требовали от него работать в ночную смену в свои шестнадцать, из-за того, что отец впал в долги? Они ничего не объяснили. Ярик в свои шестнадцать не умел банально говорить с людьми. Боялся. Боялся быть неприятным. А он был таковым. С самого своего рождения он был дефектным. По крайней мере, он так считал. Родился худым из-за худобы родителей. Сколько бы он ни отдал ради спорта, сколько бы ни пахал в тренажёрном зале, сколько бы ни отдавал себя всего дисциплине, но шёл год, затем второй, за ним третий — а эти высокострадальные куски мяса на теле не росли. Может, любовь? Мимо. Ярик не умел говорить с людьми, какая любовь. Он не был красивым никогда, с самой заниженной самооценкой. Девушки его сторонились, а парни относились к нему либо как к изгою, либо как к странному однокласснику. Учеба? Переменный успех. Родители не требовали высоких оценок, но он сам всегда завидовал тому, что именно ему нужно было стараться, когда другие дети росли не по дням, а по часам. Зависть. Он считал себя мусором. Он считал, что есть два типа людей — достойные и второстепенные. Достойные получают от жизни всё по праву рождения. А второстепенные — нет. Они лишь фон для тех, кто выше. По статусу. По природе. По удаче. Он ненавидел эту систему. Он никогда не выбирал, каким ему рождаться. Это сделали его родители. Как они посмели его зачать, понимая, что его жизнь никогда не будет счастливой? Это жестоко. Он не верил в Бога. Но зато Дьявол верил в него. Змий стоял спиной к стене. Его руки были на пояснице, ноги стояли ровно на ширине плеч. Он не дышал — стоял как монолит, как идол. Его глаза, казалось, пожирали душу Ярослава. — Честно признаться, я не думал, что сумеешь. Решиться, вынашивать планы, готовиться — так может каждый, и бесконечно. Но вот нанести удар, пронзить ножом лёгкое собственной матери — нет. Но ты, Ярослав, сильнее, чем кажется. Посмотри на себя... Ярослав повернулся к нему и посмотрел на свои окровавленные руки. Голос Змия, ласковый и понимающий, плёл дальше. — Ты намного сильнее своих родителей. Они — грязные. Вонючие. Сырые. Второстепенные. Но ты... Другой. Ты сильнее их грязи. Ты молодец. Я думал, когда увидел тебя на краю крыши пятиэтажки, что ты ещё один подросток, что не справился с эмоциями и решился. Но чисто из интереса я решил попробовать поговорить. И не прогадал. И теперь передо мною стоит Человек с большой буквы. Скажи, чего ты хочешь? Тела, самого красивого? Богатства? Непреклонной волны красавиц, желающих лечь с тобой? А может, силы, которой нет ни у одного человека на этом свете? Ярослав сказал: — Я... Я хочу убивать. Змий удивился. Даже через маску было видно, что он поднял брови. — Необычное заявление. Но что именно ты имеешь в виду? — Ничего более. Убивать. Как достойных счастья людей, так и второстепенных. Я хочу убивать, мне больше ничего не нужно. Дай мне силу убивать. Если я не был счастлив, никто и подавно не будет. Змий замолчал, давая время подростку добавить что-то новое. Но после спросил с искренним интересом: — Ярослав, можно я задам тебе вопрос, который мучает лично меня..? Тот застопорился. Змий спрашивает разрешения? — К-конечно... Задавай. Змий взглянул ему прямо в глаза. Там был неподдельный, столь чистый интерес, что у Ярослава впервые за всё время, проведённое с ним, затряслись ноги. — Ты ненавидишь Бога? Ты хочешь задать лично ему вопросы? Ярослав сдавленно улыбнулся. — Пф, нет. Я не шарю за это всё... Мне на него плевать. Но убить его было бы... неплохо. Змий лишь кивнул. Механически, уже без интереса. Словно он не оправдал ожиданий. — Хорошо. Дай мне свою руку. Ярослав улыбнулся. В моменте он словно и забыл, что убил своих родителей. Когда он тянул руку, время словно замедлилось. Он чувствовал всем телом удовольствие. Счастье, что всё это кончилось. Удовлетворение от того, что наконец-то он получит всё, чего желал. Теперь его будут бояться. Теперь он будет иметь власть. Он будет самым сильным. Самым красивым. И самым достойным. ... Ярослав почувствовал, как на секунду земля словно исчезла под ногами, а потом снова вернулась. Но стоял он уже в другом месте. — Тащи туда, Монтана! — кричал Гюнтер, записывая что-то в блокнот. — Да, мой фюрер... — прокряхтел рыжий немец, таща огромную деталь к самолёту. Ярослав огляделся. И застыл вновь. Он находился в какой-то военной базе или что-то подобном. Повсюду цеха, пар, рабочие, что что-то делали на станках. Змий положил ему руку на плечо. — Добро пожаловать в Кровавый Рассвет, друг мой. — Где мы? — спросил ошарашенно Ярик. Змий хихикнул. — Хи-хи-хи, мы под землёй, дорогуша. Ярик, ты историю учил? — Ну... Есть такое. — Угу. А вопрос на засыпку: ты как к Гитлеру относишься? — Ээ... — замялся Ярослав. — Не знаю... Мне плевать на него. Типа, был и хрен с ним. — Правильно. — воскликнул Гюнтер, подходя к Змию. Они пожали друг другу руки. — Гитлер — фанатик, тупой и трусливый. Приветствую, Змий. — О, Гюнтер, тысяча чертей, рассказывай, как работы идут? — весело спросил демон, пожимая тому руку. — Всё идёт как по маслу. Вижу, это новенький... Он ариец? — К сожалению, нет. Он смесь монгола, белоруса и русского. — Блять. — выругался тот. — Ну и ладно. Главное, чтобы нечистым стал. Но знай, в Рейх я его не пущу. Уж больно молодой. Пусть оружие делает. — Хорошо, я тебя услышал. Давай, иди, не отвлекаю! Гюнтер развернулся, но протянул руку пацану. Ярослав удивился, но пожал её. Эсэсовец хмыкнул и пошёл обратно. Ярослав спросил: — Змий, а это кто был? — Ох, это Гюнтер. Ты же знаешь подразделение СС в Германии? — Ну... Да. Элитное подразделение Гитлера, там типа личные люди его были... — Ну... в целом да, ты прав. Гюнтер в прошлом эсэсовец был, служил лично Гитлеру. Они с ним даже выпивали как-то. — Чего..? — Да-да. Я знаю, звучит ДИКО. Ну, а что поделать? Гюнтер у нас хочет сделать свой Рейх, получше, чем у художника. — А что они тут делают? Змий огляделся. — Эм... А не видно? Создают оружие! Танки, самолёты, вертолёты, тут всё есть, что тебе надо! — А... Как вас не заметили? Это огромная база же... Змий рассмеялся. — Да так... У меня связи есть, хи-хи. Так, пойдём дальше. Тут ещё несколько этажей внизу, ты должен это увидеть... — ТУТ ЕЩЁ ЭТАЖИ ЕСТЬ?! Не, этого не может быть... Но Змий лишь указал рукой себе за спину. По глазам было видно, он был сегодня в настроении. ... Спустившись вниз, Ярослав удивился пуще прежнего. Тут был жилой комплекс. Столовая. Тренажёрный зал. Даже кинотеатр и магазины. — Змий... А это точно подземная база, а не прибежище выживших из какой-то игры, а..? — Магазин добавил не я. — коротко отрезал тот. — А так, понимаю, о чём ты. Но нет, это всё ещё база. Понимаешь ли, людям... ой, точнее, нечисти должно быть есть где жить, спать, тренироваться и всё такое. А магазин... Ну, Гюнтер просто приколоться решил. Капиталист хренов... Проходя мимо жилого района, Змий повёл Ярослава за собой. Они зашли в небольшой дом на самом конце района. Змий проговорил: — Твой дом. Небольшой, частный. Пока поживёшь здесь, а дальше — по твоим заслугам. Извини, конечно, но ты сам пойми, это в сделку не входило. — Да мне как-то всё равно. Главное, чтобы без родителей... — Ну значит, сосед твой тебя бесить не будет. Изнутри дома выбежал парень лет двадцати. Он кинулся Змию в объятия. — ЗМИЙ! ЗМИЙ! Тот лишь вздохнул. — Я тоже рад тебя видеть, Герасим. Знакомься, твой сосед. Ярослав. Герасим отпрянул от Змия. Он тут же кинулся к Ярославу, схватив его за плечи. — Здорова, новичок! Ну, рассказывай, кем был? Как вообще тебе Кровавый Рассвет?! Ярослав не ответил. Герасим был слишком уж настойчивым, даже странноватым, чтобы сразу так кидаться. — Так. — вставил своё слово Змий. — Ярослав, располагайся. А я пойду по делам... надо перетереть с парочкой людей. После этих слов Змий просто исчез. Его словно и не было. Ярослав отскочил в испуге, но его схватил Герасим. — Ну, Ярик, как тебе Змий? — Я ему благодарен, конечно, но... Он странный какой-то... Глаза Герасима на секунду налились странной обидой. Словно кто-то не разделил его любовь к демону. Но после он начал говорить: — Это, брат, скажи, ты веришь в Бога? В ихнего бога? Ярослав отстранённо на него посмотрел. Герасим был высоким, немного худоватым парнем. Но вёл себя как ребёнок, который рассказывал про своего любимого супергероя. — Нет. Мне плевать на веру. — О, ЗАЕБИСЬ ТОГДА! — воскликнул тот. — Короче... Ярослав, смотри. У нас есть своя вера. Мы верим в Идеального Сына. Он наш спаситель, наш отец и наша любовь... — А кто это..? — А, Змий тебе не рассказал? Ах да, он же занят... Но ладно, я тебе расскажу. Люди его называют Антихристом. Он якобы придёт и всех их убьёт. Но убьёт он только неверных! Он — это не тот Иисус Христос, которого на кресте распяли. Он — сын Идеала. Сын Дракона! — Угу... — ответил Ярик. Ярик не совсем понимал, о чём городил Герасим. Но за его фанатизмом было интересно наблюдать. Он говорил быстро, иногда слюни вылетали с его языка. Он словно боялся не успеть рассказать, что его перебьют. — Смотри... Сын, в отличие от того людского бога, обещает нам абсолютную свободу. — В плане? — Ну, хочешь — иди убей. Хочешь — насилуй. Он ничего не скажет. Он только рад будет. Хочешь — делай добро. Помогай слабым. Это тоже приветствуется! — Чего..? Так... Антихрист это вроде, я слышал, от Дьявола..? — Ты не слушаешь! Да, но Дьявол... Вообще, у нас он Дракон. Дьявол и Сатана — это Змий. Люди тупые, назвали Дракона якобы Дьяволом. Но так вот... Дракон не всегда же был злым! Это даже в их Библии написано, а его считают плохим. Он изначально светом был, самым красивым! Но этот Бог сбросил его... Я ЕГО НЕНАВИЖУ! Но я отвлёкся... Он никогда не был злым. Он вместе с тем Богом создал нас, но когда тот предпочёл их, а не Дракона, он был скинут. Вот мы и хотим его вернуть к жизни. — А если... Я захочу убить тебя или Змия? Герасим в моменте поменялся в лице. Он стал серьёзным, что Ярик на секунду испугался. — Имеешь полное право. Он тебе ничего не скажет. Но я убью. Но Змия ты и пальцем не тронешь. Его никто не способен тронуть. — Это ещё почему? — удивился тот. — Ты видел его маску? — сказал парень, указывая на своё лицо в качестве примера. — Её создал Дракон для Змия. Пока он в ней, его никто и ничто не способно убить. Пули, ракеты и прочее просто проходят сквозь него. Но и он не может ранить. Таковы условия маски. — Хорошо... А почему вы называете себя Кровавым Рассветом? — "В час, когда воскреснет Идеальный Сын, старое Солнце падёт, и закат, обременённый кровью неверных, восстанет". — стих пятый, страница шестая. Прямая цитата из нашей святой книги. Она, кстати, называется "Вестие Сына". Там говорится истинная история от сотворения мира до его конца. — Герасим... — Ась? — Я бы послушал дальше, но меня мутит. Я спать хочу, очень. Давай потом, лады..? Герасим огорчённо хмыкнул. — Ладно... Я тебе постелю, а ты ляжешь. Надеюсь, мы подружимся... ... Змий шёл по коридору. Он был изукрашен символами солнца с чёрным крестом посередине. В самом далеке стояла дверь. Над дверью была табличка. Григорий Распутин.