Серый Волк

Балканы. Морланд. Замок королевской семьи Анисуров. Кладбище. 12 июня 1080 год. В этот страшный для всего королевства день, даже небо покрылось чёрными тучами. Лил дождь, била гроза. Словно весь мир оплакивал потерю. Из замка выносили тело. Его не было видно, но белая ткань полностью просочилась чем-то едким и приторно-сладким. Мужчины, одетые в темные балахоны, что скрывали свои лица капюшоном, несли тело в гробу. Гроб был тёмно-синим, с символом сердца на крыше гроба, и надписью — "Вернись в лоно Матери, заблудший." Собрались все. От самых простых крестьян, до самых влиятельных кланов королевства. Пришли даже соседи с севера. Седая старуха в простом чёрном поминальном наряде стояла на коленях, и рыдала. Мальчик, лет пяти, непонимающе хлопал глазами, держа маму за руку. Она же, испуганно лицезрела, как выносят тело короля. Урос, пухловатый и низковатый вампир дворянских кровей, с печалью смотрел на тело своего друга. Орамус когда-то спас его, когда тот был подростком. Босса, самая молодая девушка, герцогиня Орамуса, всхлипывала. Она долго таила чувства к нему, но боялась сказать. И уже, никогда не успеет. Но среди них всех, не плакал только один. Морас. Он стоял в тени, смотря в землю. В его взгляде был траур. Но и ожидание. Тело положили на пьедестал. Мужчины ушли, и к телу павшего короля подошла девушка. Очень красивая. Длинные белые волосы, белые глаза и амулет ввиде сердца на груди. Одета она была в красного цвета монашескую одежду. Ростом она была даже выше самого короля. Она провела пальцем по ткани, а после, начала говорить тихим, скорбным голосом. — Дети Матери, внемлите. Сегодня Лилит, Мама, приняла в свое лоно ещё одного сына. Наш король, что нёс меч, чтобы мы могли жить в мире. Он проливал кровь, чтобы мы, дети Лилит, и наши дети — внуки Лилит, не знали страха. И когда пришёл час, он умер. Да будет его тело очищено огнём, дабы его дух вознёсся к груди Матери, где нет ни боли, ни страха, ни предательств. Огонь — наша молитва. И она будет гореть настолько ярко, насколько горят наши сердца. Прощай, мой брат и мой король. Жрица взмахнула рукой. В тело кинули факел. Яркое, жаркое пламя охватило гроб в одно мгновение. Белая ткань вспыхнула первой, почернела и рассыпалась прахом. Запах гнили сменился гарью — терпкой, горькой и очищающей. — Сорога... — прошептали вампиры в такт жрице, упав на одно колено. ... Когда все разошлись, остался только Морас. Он смотрел на место, где был развеян прах его брата. Он смотрел пустыми глазами на сырое от дождя поле. И маленькая слеза спустилась с его левого глаза. — Ты все правильно сделал. — сказал голос. — Но... Змий положил руку тому на плечо. Она была мягкой, нежной и теплой. — Я знаю — ты боишься, что кто-то узнает. Но не бойся, даже если и узнают, ты делал волю нашей Матери, мой брат. — Он ведь... Будет вскормлен грудью Лилит..? Змий посмотрел ему в глаза. — Конечно. Досыта. И ты тоже. Он по глупости своей, подписал договор с людьми, и не знал, что к этому приведёт. В том, что ты отравил его, ничего плохого нет. Твой дед, отец и брат, поймут твой поступок. Он погладил его по голове. — Исполняй волю Матери беспрекословно, брат. И носи её достойно. Ведь когда ты вырастешь, ты пойдёшь на людей и возьмёшь текста глупого плотника, дабы воскресить вашего отца, Дракона. — С...Сорога... — тихо просопел мальчик. — Сорога. — ответил Змий. ... Ближний Восток. Лагерь войск Мораса Безумного.13 сентября 1098 год. На утро пепел крепости ушёл на покой. Крепость была древней — видимо, когда принадлежала Византии. Осада шла долго — полгода бесконечных боев. Реки проклятой как черной, так и красной крови. Её стало так много, что вампиры отказывались пить её от избытка. Но все потери в этой трёхлетней войне были не зря. В шатре, в самом тёмном углу, в самой палате Мораса Безумного на столе лежали они. Тексты Христа. Первые сто страниц Ветхого Завета. Легенды гласили, что когда Христос умер на кресте, в Иерусалиме появились Тексты. И они были написаны кровью. Но кровь всегда была тёплой и всегда переливалась в буквах. Но никто не мог понять, что там написано. Буквы были человеческими. Почерк слишком идеальный, дабы его писал человек. Сами страницы были всегда свежими. Но никто, никто из ныне живущих не мог понять, что там говорится. Забывали. Не могли прочитать язык, на котором и говорят. Не могли даже прочитать номера страниц и стихов. Морас стоял над ними. Его лицо стало таким уродливым, что казалось, он всегда скалит пасть. Щёки стали впалыми, отчего виднелись мышцы челюсти. Кожа стала бледнее снега, а под ней, как корни, виднелись черные вены. Волосы, когда ярко-рыжие, ныне стали чёрными — признак седины у более молодых вампиров. Правая часть лица была будто перемолота — удар палицы, полученный от сарацина месяц назад, когда те проходили рядом, пока не успел зажить. Он не понимал. Зачем? Зачем они пускали кровь тысячей своих собратьев, ради страниц очередного Святого Писания? — Все... Все это... Ради этого.. — прохрипел старческим голосом Морас. — И не зря. — вошел в комнату Змий. Безумный повернулся к демону лицом. Не было ясно, скалится ли он, или это просто его уродливость. Но в глазах горел вопрос. — Зачем? Мы ведь даже их прочитать не можем. Даже люди их читать не способны. А нам они зачем..? Нам не нужна вера в Христа. Змий с хрустом отцепил маску от своего лица. Она вырвала несколько лоскутов кожи с его лицо, но тот, даже не пискнул. Его кровь стекала с маски, прожигая землю. Змий протянул маску, наполненную своей кровью к устам Мораса. Тот, без колебаний залил все в свой рот. Кровь была слаще любого меда с севера или вина с запада. Она была липкой, густой, но теплой и вкусной. С каждым глотком этой дьявольской воды, на душе словно становилось легче. Шрам от палицы на лице стал стремительно зарастать кожей и мышцами, с шипящим звуком. Испив кровь, Морас облизал губы, и на коленях отдал маску обратно. Змий одел её. Положил руки на его лицо. И сказал, почти отеческим голосом любви. — Мое Дитя... Ты — мое сокровище. Не сомневайся в праведности дел твоих, ибо делаешь их ты во имя нашего Отца, нашей Матери, и нашего Сына. Береги эти тексты. Не дай всем погибшим бессмысленной смерти. Ты сможешь. Я в тебя верю. Этих слов было достаточно, дабы любое сомнение испарилось. Морас улыбнулся. Он заплакал. Он хотел хотел обнять Змия, отдаться ему в объятия, и никогда не отпускать. Но тот его перебил. — Когда люди узнают, что вы забрали Тексты, они придут в ярость. Бей их. Убивай их. Они — ключ от Бездны, где заключённ наш Отец. Не давай людям Спасения. Ведь Иисус Христос никогда не был распят. Морас кивнул, даже без колебаний. Змий стоял у входа в палату. Свет, исходящий от солнца был ярок, но Змий был ярче. Он — его свет. Он — его рассвет. Кровавый Рассвет. Ты не понял. Вальтер лишь взял Имя Орамус, дабы не раскрывать свое настоящее имя перед Сельгусом, дабы не спалиться сразу. Неужели это не понятно, ч о Вальтер — брат Сельгуса, а не Орамус и Морас?