Серый Волк

Балканы. Морланд. Замок королевской семьи Анисуров. Палата короля Орамуса Четвёртого. 12 июня 1077 год. Палата была тёмной. На столе лежали стопки бумаг, перо с чернилами, учебники по военной тематике и философские трактаты. Занавески были закрыты, ибо на дворе была ночь. За столом сидел король. Орамус Четвёртый или как его прозвали Кровавый. Именно в его годы правления, война с людьми надолго затянулась. Война вампиров и их кланов длилась больше тридцати лет. Не подряд, с короткими передышками, но эти передышки кровопролитие не останавливали. Обе стороны потеряли крайне много сил, населения и ресурсов. Морланд решил пойти на компромисс — он отдаёт прекращает войну с людьми, но люди не будут приносить христианство на их территории, а люди же, обещали не трогать вампиров и представителей их веры. Люди со скрипом согласились — посое раскола католиков на православие, начались кровавые войны. К тому же, начал появляться Ислам, и христиане решили, что он большая проблема, нежели вампиры. Он подписывал сотни бумаг о мире сразу с несколькими государствами. Византия. Рим. И прочие соседи. — О, Лилит, как я устал... — сонно пробормотал король, хватаясь руками за лицо. Над левым глазом был шрам от копья. На правой руке был порез от топора. На шее виднелась продолговатая рана, видимо, от стрелы. Свое прозвище Кровавый он получил из-за того, что лично участвовал в боях и вырезал в одиночку множество солдат. — Неужели дожил я, до настоящей концовки войны? Уж хочется мне, в отставку пойти... В комнату постучали. Орамус устало пробормотал, махая рукой, не отрываясь от печатей. — Морас, я занят, потом... Из двери донёсся мужской голос. Этот голос он узнает из тысячи. — Твой младший брат спит, Орамус. Открой дверь. Орамус насторожился. Вампир посмотрел на икону. На ней было изображено их божество — Лилит. Первая жена Адама, по преданиям вампиров, была их матерью. Он выпустил когти наружу, и в качестве жеста молитвы, сжал руки в ладони. — Мать Лилит, дай сил мне дожить до покоя... Кровавый открыл дверь. И перед ним предстал Змий. Он был одет в маску, одежда его была как у самых богатых купцов Византийской Империи. — И что ты делаешь, Орамус? — грозно спросил Змий. Даже через маску было видно, как его разрывает от недовольства.— Разве сейчас не самый лучший момент чтобы атаковать? Орамус лишь устало ответил. — Змий... Эта война старше меня, моего отца и деда. Она унесла столько жизней, что мы считать перестали. Пора заканчивать это. — ТЫ ИДИОТ! ТУПОЕ СОЗДАНИЕ ИЗ ПЛОТИ, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! — заорал Змий, трясся руками в воздухе. — ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ ЗАБРАТЬ ИХ РЕЛИКВИИ, ПОНИМАЕШЬ?! ЗАБРАТЬ! ЗАБРАТЬ ТЕКСТЫ ХРИСТА!! Орамус спокойно ответил, словно перед ним и не стоял демон из Бездны. — Я помню все, Змий. Но наш народ... — ТВОЙ НАРОД, ПОСЛЫ МОЕЙ МАТЕРИ. И ВЫ ДОЛЖНЫ ЕЙ ПОДЧИНЯТЬСЯ БЕЗУКОРИЗНЕННО, УБЛЮДОК! Орамус тоже сорвался на крик. — И ЧТО ТЫ ПРЕДЛАГАЕШЬ? ДА ДАЖЕ ЕСЛИ МЫ СМОЖЕМ ЗАБРАТЬ ВСЕ ФРАГМЕНТЫ ТЕКСТОВ ЭТОГО ПЛОТНИКА, НАС ЖЕ ПОСЛЕ ЭТОГО С ПОТРОХАМИ СЪЕДЯТ?! НЕ ЛЕГЧЕ ЛИ ДОЖДАТЬСЯ, ПОКА ОНИ ПООТРЕЗАЮТ ДРУГ ДРУГУ ГЛОТКИ, И МЫ ЗАБЕРЁМ ВСЕ СЕБЕ? — КАКОВА ВЕРОЯТНОСТЬ ТОГО, ЧТО ТЕКСТЫ НЕ УЙДУТ ИЗ ВАТИКАНА, РИМА, ИЕРУСАЛИМА И КОНСТАНТИНОПОЛЯ?! ИХ ЛИБО ПЕРЕПРЯЧУТ МУСУЛЬМАНЕ, ЛИБО ХРИСТИАНЕ С ИУДАИСТАМИ!! Орамус зашипел, словно готовился к бою. Но Змий лишь выдохнул. — Христианский мир слаб. Он очень слаб сейчас. Византия, да, сильный враг, но ты сам понимаешь что их могущество скоро прекратится под атаками их же одоверцев. Рим уже активно сражается с Иерусалимом. Тебе даже воевать не придётся. Когда они разобьют столицу одной страны, ты можешь разбить их своим войском. Византии плевать на вас. Они даже условий не подписывали, им до вас дела нет. Не сейчас ли идеальный момент для атаки? — А как же Ислам? Они тоже сражаются за Тексты Христа. Думаешь, они упустят возможность их захватить? — Они заняты христианами. — И нами. Мы с ними договориться не смогли. Султанат плюнул в нашу грамоту, и прислал нашего гонца обратно. Змий зашипел, склонив голову вниз. Он словно готов был взорваться от злости. — Ты хоть понимаешь, сколько мне усилий стоило развращать ума этих католиков, дабы они вообще откололись? — Я не говорю тебе нет, Змий. Я наоборот, благодарен тебе. Если бы не ты, мой отец, Маршас Первый был обезглавленн. Но пойми, вампиры устали от войны. Они могут поднять восстание, как год назад. Тебе нужен народ твоей матери, Змий? Змий же, ответил прямо. — Мне нужны только Текста. Он задвинул рукава, и показал свои ладони. На них виднелись ожоги, его черная-синяя кровь и мышцы. — Я пытался их забрать. Не вышло. Я успел надеть маску, дабы я не сгорел... — Змий. Нет. — сказал Орамус. Глаза Змия исчезли в тени под маской в мгновение. Его голова легла вниз, но после, глаза загорелись вновь. — Я тебя услышал. И он исчез. Исчез также внезапно, как и появился. Орамус тяжело вздохнул. Он понимал, что Змий это не забудет, но по другому не мог. Он не хотел, дабы его народ ушёл в небытие. Но его горечь от выбора прервали шаги в коридоре. Это бежал его брат Морас — пятилетний ребёнок, с рыжими волосами и веснушками. Орамус называл его зайчиком, за то, что тот любил этих зверушек. Однажды погнался за одним, а его искала вся королевская стража. Отец тогда, чуть сердца не лишился. — Брат..! Мне страшно! — плакал ребёнок, кидаясь к старшему брату. Тот наконец-то улыбнулся. Легко, с облегчением. — Тебе опять снятся кошмары, зайчик мой? Тот зашмыгал. Он поднял мыльный от слёз взгляд, и кивнул. Орамус легко засмеялся. — Ляжешь со мной, значит... — Братик... Мне... Снился ангел.. Орамус лишь поднял бровь, но улыбался. — Какой ещё ангел? Людской что ли? Забудь, ложись. Я скоро, тоже лягу спать... —Он сказал... Что скоро случится страшное... Он сказал, что его зовут Гавриил... Орамус хмыкнул. — Беги спать, дурачок...