Серый Волк

Россия. Сибирь. Тюменская область. Село Суерка. 21 марта 2016 года. Частный дом был оформлен скромно. Нежные коричневые стены создавали уют в доме. Белые половицы были крепкие, и почти никогда не скрипели. Дом был двухэтажный. На втором этаже находились несколько комнат, внизу же, кухня с печкой и главный зал. Если посмотреть с кухонного окна, можно увидеть баню, а за ней — небольшой огород. ... Телевизор показывал очередные войны бравых милиционеров и маргиналов-бандитов. Перед ним, на кресле качалке, сидел старик. Волосы седые. Рост средний. Чуть худоватый. В одной футболке матроске. Он спал, облокотившись головой на собственное плечо. Тихий храп исходил из груди. — Тихо ты... — шикнула Милана. — А я че..? — спросил Петр, изумлённо похлопав глазами. — А ниче, держи. — сказала она, передавая ему резинки. Они медленно подошли к креслу. Каждый шаг отдавался в сердце. Боялись разбудить дедушку. Половица предательски скрипнула. Дети застыли на месте, скривив лица от неожиданности. Но дедушка не проснулся, лишь чуть пошевелился. Внуки улыбнулись. ... Дедушка проснулся, как ни в чем не бывало. В горло першило — типичная побочка после дневного сна. Он поднялся с кресла, пока дети бесились на первом этаже. Услышав звук шагов, дети тут же побежали к столу, и сели. Дедушка зашёл на кухню, и строго посмотрел на них. — Вы че как угорелые тут бегаете... Они лишь начали смеяться. Сквозь зубы, пытаясь не спалиться. Дед возмутился. — Вы че, бесы малые, смеётесь? — Деда, а ты ничего не заметил..? — спросила Милана, смотря ему на голову. — Ага! — подтвердил Петр. Валентин Соколов с сонным выражением лица почесал голову. И ответ он буквально нащупал — косичка. Маленькая косичка. Дети засмеялись, указывая пальцем на него. Валентин же, рявкнул на них. Незлобно, скорее играючи. — НЕГОДНИКИ! Дети побежали на улицу. Валентин погнался вслед за ними. Но перед самым выходом, Милана предала Петра! Она закрыла перед своим младшим братом дверь, дабы не быть пойманной. Валентин схватил Петра, и утащил на второй этаж. — УХ, И НЕ ПОЗДОРОВИТСЯ ЖЕ ТЕБЕ, ГОВНЮК МАЛЕНЬКИЙ! — ОТПУСТИ МЕНЯ! МИЛАНА, СПАСИ! Валентин применил секретную технику КГБ, перед которой даже немой скажет любую информацию. Щекотка! Петя завизжал от смеха, пытаясь схватить деда за руки. Дед же, хихикал, не разжимая руки. Но внезапно, это была уловка! Милана подкралась сзади, и жестоким приёмом всех убийц, начала душить дедушку сзади. Её маленькие ручки обвели шею Сокола, и из-за всех сил начали давить на неё. Дедушка захрипел. — Ох, умираю я... И тут — он рухнул. Он закрыл глаза, а язык вышел наружу. Казалось, даже не дышал. Дети же, победив старика, стали показывать ему языки и строить нелепые рожи. Но так было не всегда. ... Очереди рвали небо и землю. Нескончаемый гул, что исходил из всех сторон. Степь. Угол за домом. Крыша. Окоп. Они везде. Моджахеды сидели за домом, перезаряжаясь. Они это делали нервно, в спешке. Шорк. Вся орда из пятнадцати человек тут же напряглись. Кто-то от страха даже бросил автомат. А кто-то, заплакал. От страха. Командир толпы крикнул в рацию. В его глазах читался ужас. Животный ужас. — АЛЬСАМ, ГДЕ ПОДДЕРЖКА БЛЯТЬ?! К НАС ПОТЕРИ, БЛЯТЬ, ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ПОГИБЛИ!! Они сидели на высоте. И высота эта была чрезвычайно важна. Ключ ко всей кампании. Если они её удержат — южный коридор для переброски оружия и людей останется открыт. Если потеряют — армия федералов перережет фронт надвое. Командование знало это — отправило целую роту из 250 человек на защиту. Но и русские знали. И вместо сотен, отправили полк и трех. Трёх Ангелов Смерти. Ночное небо молча наблюдала за бойней. Весь город горел. Горел до тла. Важные точки не были подожжённый, но дома, парламент и прочее горели, словно сам земля превратилась в ад. Командиру ответили. Ленивый голос начальника, даже сонный, словно его только что разбудили, пробормотал. — К вам уже идут. Держитесь... И к ним пришёл. Ангел Смерти. Валентин Соколов. Первые трое даже вскрикнуть не успели. Даже не было слышно, убиты ли они от огнестрела, или от ножа. Четвёртый успел вскинуть автомат. Соколов словно на автомате, отвел его оружие в сторону. Хлопок. Моджахед убил двоих своих. Тот попытался направить ствол на Валентина. Но последнее что он увидел, но даже не осознал — кулак. Обычный кулак. Пятый выстрелил. Пуля пролетела мимо плеча. Валентина словно это только разозлило — он лишь одним движением руки отрезал горло моджахеда. Тот не успев даже начать хрипеть, как его тело полетело в толпу. Соколов схватил его же пулемёт, и стал косить остальных. Без слов. На его лице не было ничего. Безразличие. Холод машины для убийств. Ни эмоций. Это работа. Работа Дьявола. — АЛЛАХ АКБАР! — крикнул командир, кидая гранату в Валентина. Валентин скрылся за углом дома, словно тень. Граната разорвала землю, выбросив пыль и песок. На секунду, в ушах звук словно исчез, но потихоньку, с каждым мгновением, со странным писком начал подниматься. И вместе с ним — и очереди. Крики. Взрывы. Хор войны. Командир стоял напротив дома, за который забежал Валентин. Он держал глаз на прицеле, сжимал ружьё так, словно голодный пес за кусок мяса. Весь его отряд. Отряд из 29 человек. Они мертвы. Кто лежит избитый. Кто расстрелянный в упор. С ножевым ранением. Сожжённый. Но... Это невозможно. Человек не может противостоять в одно лицо с целым отрядом. Да даже нечисть не может. Но это... —" ЭТО НЕ ЧЕЛОВЕК. ЭТО... ЭТО НЕ ШАЙТАН..." — трепещал командир. Его ноги тряслись. Колени с трудом держали свой вес. Он забыл свое имя. Забыл, за что воевал. Забыл, кто он и зачем он живет. Но все что он помнил, это древний, самый первый инстинкт всех живых существ. Беги. Беги. Беги, как можно быстрее. И он хотел бежать. Он бы ринулся так, что обувь бы сгорела на песке, на этой проклятой земле, от его бега. Но... его же тело, ведомое инстинктом не слушалось. Но Валентин не выходил. —" УБЕЖАЛ?! СКРЫЛСЯ?! СПРЯТАЛСЯ?!" — вопрошал истерично командир. Рука Валентина схватила его за плечо. Командир увидел всю свою жизнь. Как его воспитывала мать. Как он играл в детстве с детьми. Как его взяли в войска. Как потом он начал воевать. Воспоминания нахлынули быстро, галерей. Он проживал каждый момент своей жизни заново. А Валентин даже не нанес удар. Командир упал на колени. Он сам выбросил автомат на землю. Руки обмякли. Глаза померкли. Сердце остановилось. Валентин отпустил. Он понял — моджахед мёртв. По пульсу вычислил. Он спокойным голосом, словно ничего не произошло, произнёс в рацию. — Я зачистил точку, Драга. Жду подкрепление. Драга, или же Петр Драгунов, ответил. — Понял, высылаю... Сбросив линию, Валентин хотел уже было зайти в дом, дабы забрать боеприпасы, но чувство. Чувство, отточенное годами тренировок, горячих точек и ада. Оно подсказало — враги не кончились. Он мгновенно обернулся назад. Позади него, в метрах пятидесяти, бежал оборотень. Коричневая шерсть, в грязи и песке, сверкала в темноте ночи. Глаза, голодные и звериные, горели в темноте как два маяка. Но Валентин даже не дрогнул. Он лишь сжал кулак. Дикий, демонический рык оглушил округу, казалось, даже сильнее чем стрельба артиллерий. Животное нанесло размашистый удар лапой, целясь в голову Соколову. Но тот, словно предвидев удар, отвел лапу в сторону. И вонзил нож прямо в глаз. Тварь завыла от боли, что-то прорычав на человеческом. — СУКА... Но Валентин не остановился. Три точных, хлёстких ударов руками. Оборотень даже заскулил — больно, даже очень. Но недостаточно. Клыки сверкнули в ночи, ярче любого взрыва. Он попытался укусить шею Валентина, но тот, словно исчез из виду. И тут же, словно из ниоткуда, прилетел удар в челюсть снизу, отчего даже голова подобной твари отлетела назад. Оборотень зашатался, не ожидав подобной силы удара. Мир в глазах закружился, объекты стали размытыми. И тут, прилетел тяжёлый удар ногой в лицо. Животное свалилось на спину, но тут же, как с пружины, прыгнуло на Валентина. Тот не успел отойти в сторону. Принял удар на руки. Кулак чудовища прилетел в грудь. Соколов отлетел словно игрушка к стене. Темно. Очень темно. Грудь трещит. Дышать не хотелось — хотелось умереть на месте. Два ребра треснули как ветки, одно сломано. Кровь хлынула рекой из-за рта. Оборотень отчаянно хватал ртом воздух. Он безумно хотел передышки. Руки стали тяжёлыми, словно в них налили жидкой меди. Ноги волочились с трудом. —"Надо добить..." Валентин поднялся. Сквозь зубы, через невыразимую боль в груди, он встал. Оборотень на секунду замер, словно не поверив, что Валентин вообще способен на такое. Но это длилось недолго — он бросился на него. Валентин отпрыгнул в сторону. Ребра затрещали вновь, но тот игнорировал боль. Боль это ничто. Но если он пропустит ещё хоть один или два удара — он труп. Он присел под когтями оборотня, взяв песок в руки. Пока тот только брал замаж для второго удара, песок уже был в его глазах. Он остановился, пытаясь отмахнуться в слепоте. Валентин не терял времени. Пуля вошла прямо в пах. Зверь завопил от боли, схватившись за рану двумя руками. Затем, последовала вторая. Пуля вошла в голову. Оборотень отключился. И Валентин стрелял до тех пор, пока магазин не опустел. В глазах потемнело. Адреналин пошёл на спад. Даже для него, несколько часов бойни и бой с оборотнем — слишком. Сильный не осталось даже зайти в дом. Он отрубился прямо на песке. И в это время, бойня все ещё была. Афганистан все ещё горел войной.