Адвент Календарь

Пальчики Чимина собственнически скользят по широкой груди, огибают плечи и болезненно впиваются короткими ноготками над лопатками. Мощные, властные движения протаскивают его по постели, а сладкие поцелуи в шею помогают не терять связи с реальностью. Юнги накрывает всем телом, приваливается всем весом, вдавливает в кровать и жадно порыкивает в такт толчкам. Глубоким. Размеренным. Частым. Разрывать плотные объятья совершенно не хочется, и Чимин не обязан, но, пожалуй, он бы не отказался поймать поплывший взгляд Юнги. Его глаза в такие моменты напоминают звёздное небо — чёрные с переливающимися маленькими искорками от любви. Тихо застонав от потребности просто увидеть, он невольно провоцирует на другое. Влажные поцелуи перетекают с шеи на челюсть, щеки, а потом и на губы. Юнги проворно проникает языком в рот, увлекая отвечать. Он двигает губами так же нетерпеливо, как и вгоняет член, подводя их обоих до края. Чимин едва ли справляется с дыханием, чувствуя накатывающую волну оргазма. Ещё чуть-чуть, ещё немного, и он… Просыпается. Чимин ошалело смотрит в потолок над собой и сводит бёдра от гудящего в паху возбуждения. Он не кончил. Не кончил! Недовольный стон вырывается из распахнутого рта, но досада быстро сменяется раздражением, стоит повернуть голову вбок. Юнги спит. Неподобающе невозмутимо спит! — Грубиян, — тихо бурчит Чимин, подползая сбоку и нападая на беззащитное обнажённое плечо. Остренькие зубки прицельно смыкаются над лопаткой. — Да как ты посмел. Да как ты вообще… р-р-р… Чимин прикусывает светлую кожу Юнги, беззастенчиво слюнявя её, пока не добивается первой реакции. Ворчания. Совсем не то, что Чимину надо, когда у него до сих пор стоит. Цепочка укусов добирается до шеи. Уже лучше. — Эй, — Юнги вяло отмахивается, но промазывает мимо Чимина, — что на тебя нашло, детка? — Ты не довёл меня до оргазма! — Что? — Юнги лениво переворачивается на спину. — Когда? — Только что! — Чимин взбирается сверху, седлая бёдра. — Целовал, ласкал, трахал так хорошо, так правильно, а потом! Р-р-р… Чимин раздражённо рычит, наклоняясь, чтобы куснуть чувствительное место рядом с соском. Чёткий след от зубов теперь украшает напрягшуюся грудь, будоража Юнги сильнее бросаемых в лицо обвинений. — Ауч! — кажется, это служит последней каплей, потому что Чимина опрокидывают. Придавливают сверху. Сдёргивают пижамные шорты, а потом обхватывают стоящий колом член. — Ты кричишь на меня за сон, что ли? — Не важно! Ах! Юнги проводит кулаком по всей длине, прижимаясь губами к пульсирующей венке на шее. Прикусывает кожу в отместку, начиная остервенело дрочить — быстро, резко, безжалостно. У Чимина от такого сводит ноги, прогибается поясница, поджимаются яйца. Он протяжно высоко стонет, повторяя действия их сна: обхватывает ладонями искусанную от переизбытка чувств спину, впивается пальцами рядом с лопатками и с силой ведёт ногтями, оставляя красноватые следы. Член в крепкой хватке горит, задница пульсирует от пустоты, а из горла вырываются громкие вскрики. То, что они не одни в арендованном домике, сейчас кажется совершенно неважным, потому что Чимин, наконец-то, кончает. Густо выплёскивается прямо между их с Юнги телами, пачкая вязкой смазкой кожу и слепляя. Судорожное дыхание отрывисто вырывается из рта, осушая губы. До первого за это утро поцелуя. Кусачего, уверенного, подавляющего. Юнги берёт всё и даже немного больше, вылизывая вялый язык Чимина. Они жадно трутся друг о друга до тех пор, пока искристая волна оргазма не отпускает, позволяя разделить сон и реальность. — Ты правда покусал меня из-за сна? — спрашивает Юнги, отстраняясь и с весельем рассматривая пылающее смущением лицо Чимина. — Серьёзно, да? — Да, — Чимин дует губы. — Что-то не устраивает? Вызов брошен абсолютно в шутку, и приятно, что Юнги понимает. Он смеётся, чмокает надутые губы и откатывается в сторону как раз в тот момент, когда к ним в комнату стучат. — Вы там всё? — задорный голос Хосока звучит глухо из-за двери. — Надеюсь, да, потому что завтрак готов. — Скоро будем, — кричит в ответ Юнги, улыбаясь ещё шире, когда замечает юркнувшего под одеяло Чимина. — Ну что ты, детка. Они с Джуном ночью ебались не тише. — Они ебались? — Ага, — Юнги хмыкает. — Я стучал им в стену, чтобы снизили громкость. Вот — мстят. Чимин облегчённо выдыхает. Ну, раз так, то один-один. Подобный позор пережить вполне себе можно. Нехотя поднявшись с постели, он зовёт Юнги с собой в душ. Так быстрее, так приятнее… А потом, уже одетые, они спускаются на первый этаж домика, где Намджун невозмутимо пьёт вырвиглазный по цвету смузи. — Выспались? — Не благодаря вам, — отбивает Юнги. — Нормальное что-то есть? — Кофемашина там, — кивает Намджун в сторону. — Хо уже заправил её, а вы, вроде, пьёте одно и то же. Юнги благодарно кивает и делает им с Чимином завтрак: два кофе — один с молоком, два лёгких бутерброда и пару очищенных мандаринок. На день у них особо нет планов. Надо осмотреться, выбрать место, где пускать фейерверки, приготовить пару блюд на новогодний стол и, конечно, охладить бутылки с шампанским. Чимин с Намджуном будут наряжать ёлку и украшать стены гостиной — им дали добро при условии, что потом все гирлянды будут сняты, а серпантин не останется под мебелью и по углам. Главное — дождаться вечера. Чимин уже предвкушает, как ночное небо осветят яркие огни, а потом, под бой курантов, они с Юнги будут жадно целоваться. Останься они дома, момент оставил бы более интимное воспоминание, но провести время с друзьями, которые совсем недавно решили официально встречаться, — тоже интересный опыт. — Всё нормально? — Хосок тихо подкрадывается сбоку, утягивая Чимина в уютные объятья. — Мне не стоило вас прерывать, да? Прости. — Нет-нет, всё в порядке, — Чимин хихикает, бодая друга головой. — Это было забавно. Я просто задумался… ну, знаешь, немного непривычно? Я всегда проводил праздники с родителями, в прошлом году к нам присоединился Юнги, а сейчас… наверное, глупо, но так я чувствую себя совсем взрослым. — Да, я тоже, — Хосок сжимает талию и отпускает. Бросает взгляд на болтающего с Юнги Намджуна. Такой тёплый, действительно влюблённый взгляд. — Спасибо, что согласились. Чимин игриво толкает Хосока в плечо, а потом тянет за собой в кухонную зону. Они завтракают, распределяют обязанности на день. Тщетно пытаются сосредоточиться — всё время хочется отвлечься, утянуть свою пару в укромный уголок ради очередного поцелуя или навести суету. Намджун хлопает хлопушку. Юнги чуть не сжигает куриные ножки. Хосок сгребает снег, выскочив на улицу в одних тапочках, и Чимин получает снежок в плечо. Начинается снежная борьба, которая заканчивается ближе к вечеру. — Я устал, — выдыхает Чимин, плюхаясь спиной на кровать. — Может, спать? Ну его, ждать до полуночи, что мы не видели… — И куда делся Пак Чимин, который любит встречать рассветы и провожать закаты? — игриво воркует Юнги, нависая сверху. Он опирается коленом на кровать, упирается рукой рядом с головой Чимина и смотрит так пронзительно, что мурашки возбуждения собираются в районе поясницы. — Мм? Действительно хочешь спать? — Уже не уверен. — Вот как? — Юнги ласково оглаживает щёку Чимина тыльной стороной ладони и надавливает подушечкой большого пальца на нижнюю губу. — Так быстро передумал? Чимин судорожно выдыхает и рывком тянет Юнги на себя для поцелуя. Голодного, пылающе-страстного и кусачего. Он прикусывает губу, цапает язык и мычит, получая то же самое в ответ. В этот раз их не прерывает стук, но они находят в себе силы остановиться. Будь они только вдвоём… — Идём, детка, — мягко говорит Юнги, чмокая пухлые губки. — Нас ждёт красивая ночь. И ночь действительно прекрасна. Такая, как Чимин себе представлял: яркая, с разрывающими небо огненными фейерверками, родным теплом рядом и долгими, чуткими поцелуями. Они вчетвером чокаются бокалами, выкрикивают банальные тосты, счастливо смеются. Загадывают желание. Чимин просто мечтает, чтобы их с Юнги любовь не заканчивалась — всё остальное у него и так есть. Когда стрелка переваливает за полночь и официально начинается новый год, Юнги неожиданно просит Чимина выйти с ним на крытую часть веранды. Протягивает ладонь, предлагая вложить свою, а потом тянет за собой. — Что? Зачем? — он растерянно оглядывается на воркующих Намджуна с Хосоком. — Ладно, наше исчезновение не заметят. — Да, — Юнги хмыкает, от чего-то нервно улыбаясь. Бормочет что-то под нос — не разобрать, а потом распахивает дверь. Выходит первым, приглашая Чимина идти следом, и когда они остаются наедине, хватает его за ладошки. Смотрит в глаза. Говорит привычно серьёзно: — Чимин, я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, Юнги, — вылетает моментальный ответ, — но ты мог сказать это и внутри. — Мог, — Юнги заметно расслабляется всем телом и… опускается на одно колено. Пульс Чимина за одну секунду разгоняется до невероятной скорости. Что он сейчас?.. — Я хочу посвятить тебе своё сердце. Примешь ли ты его? Юнги достаёт красивую бархатную коробочку и с тихим щелчком открывает её, показывая кольцо. Не вычурное, не гламурное, без изобилия сверкающих камней. Очень аккуратное. Очень в духе Чимина. — Да, — слова звучат тихо, почти робко. Чимин повторяет громче, забирая колечко из коробочки, чтобы надеть на палец: — Да, Юнги, господи, да. Я приму твоё сердце, если ты примешь моё. — Всегда, — Юнги поднимается. Помогает надеть на дрожащий пальчик Чимина колечко и только после этого целует. Без укусов, без неуместной сейчас пылкости, но с нежностью, от которой щемит сердце. — Намджун и Хосок, кстати, в сговоре. — Сговоре? — Чимин ошарашено распахивает рот. — Это была твоя идея — арендовать дом, да? Юнги криво ухмыляется, не говоря ни «да», ни «нет», но Чимину и не нужны подтверждения, чтобы знать. Стоило покусать утром сильнее. — Возвращаемся? — Ещё… — Чимин смотрит на дверь веранды. — Ещё минутку. Ему надо унять до сих пор оглушающе громко бьющееся сердце, успокоить мысли. Выдохнуть. Получить не меньше пяти поцелуев и оставить как минимум два укуса, чтобы окончательно успокоиться. Улыбка всё равно расползается на лице, выдавая искреннее счастье. Новый год наступает каждый год, а вот предложение руки и сердца ему делают впервые. И Чимин хочет в полной мере запомнить этот момент, чтобы никогда не забывать.