Te Amo

      Если бы я вёл письменный отчет по моим попыткам нормально поговорить с Элизабет, то я бы этот отчёт давно сжёг. Потому что прогресса всё ещё нет и в какой-то степени это уже начинает меня раздражать. Хотя я должен понимать — сам довел всё до такого состояния, что Элизабет меня даже видеть не хочет, что уж говорить про попытки поговорить. Сейчас я больше стараюсь что-то выведать у Чарли, но и её ответы меня не радуют. После моих слов о Баллоре, что явно вернули сестру в неприятные для неё воспоминания о потере лучшей подруги на тот момент, Элизабет ещё сильнее закрылась в себе. Её общение с Чарли сведено к минимуму. И, если честно, то мне жаль, что это произошло из-за меня. Видно, как сильно Чарли чувствует себя неловко из-за того, что теперь и она не может наладить контакт с Лиз. И я, и Чарли переживаем о ней, но, увы, теперь наши переживания остаются внутри нас. — Я скоро сойду с ума, — говорю я, прижимаясь спиной к дивану в комнате отдыха. В последнее время я ненавижу обеденные перерывы, потому что именно на них думаю о сестре. Ведь она одновременно так рядом и далеко. Рядом физически. Далеко ментально. — Причина?       Я вздрагиваю, потому что совершенно забыл о том, что в нашей комнате отдыха я не один и рядом со мною даже не Джереми, который пока решает какие-то дела, связанные с пиццерией, в которые он меня не посвятил. — Да ладно тебе так вздрагивать, словно я только пришёл, — со смешком говорит Фрэнк, когда я поворачиваю туловище, чтобы посмотреть на него. — Как раз таки я тут больше сижу. Это ты пришёл сюда, выглядя так, словно ты живой труп.       Я закатываю глаза. — Чёрт, — он смеётся. — Не, это был не каламбур. Просто сравнение. Если тебе не нравится такое, то ты выглядишь как робот на низком заряде. Лучше?       Я ничего не отвечаю. Мне бы с таким весельем, как у Фрэнка сейчас находится. Вот у кого точно никогда не бывает никаких проблем. Ну, только если проблема с тем, что нет чего-то выпить да покрепче. Это он любит. — Ладно, ладно. Ты хоть раз просто скажи, что тебе мои шутки не нравятся. — Мне твои шутки не нравятся.       В ответ Фрэнк просто смеётся, а, когда успокаивается, достаёт из кармана штанов пачку сигарет. Мой взгляд против моего желания останавливается на ней. Чёрт, как бы я сейчас хотел закурить… Подумать только, я уже и не помню, когда последний раз в моём рту была сигарета. Моё мнение о курении всегда было между положительным и отрицательным, нейтральным так сказать. В подростковом возрасте я думал, что курить это круто и иногда воровал сигареты из пачки в кармане пальто отца, за что один раз получил жёсткий выговор и чуть не получил по пальцам, что тянутся не туда, куда надо. Потом, уже после смерти Нормана, Лиз и убийства детей моим отцом, я имел отрицательное мнение о курении, хотя иногда, глядя на коллег из пиццерии Мэри во время обеденного перерыва, тоже хотелось закурить. Особенно, когда курил Эд или Тэд. В первые годы жизни с Джереми я оставался на отрицательной позиции, а после укуса 87-го… Ну, тогда и я пристрастился. Мне просто нужно было после сложного дня закурить. Курение, хоть и ненадолго, придавало мне чувство лёгкости, которое нужно было мне для того, чтобы продолжать быть сильным в глазах Джереми, которому нужно было, чтобы рядом был пример. Живя в Сан-Диего, моя тяга к курению стала даже сильнее… но только после очередной тупейшей попытки переспать с какой-то девушкой, чтобы она повелась на милую мордашку и осталась со мною хотя бы на одну ночь. Чаще я встречался с неудачами и тогда на помощь приходила спасательная сигарета. Покури и забудь о том, как опозорился, завтра будет другая. Мерзко, в общем-то. Но после ситуации с Ковшом курить казалось чем-то неправильным. Я не знал и до сих пор не всегда знаю, как теперь устроено моё тело. Вопросы в голове, не будет ли отторжения и всё такое. — Дай закурить, — в итоге вылетает из моего рта. Да, даже никакого «пожалуйста».       Фрэнк останавливает сигарету у рта и удивлённо смотрит на меня. — Что? — Дай закурить, — повторяю. — Пожалуйста. — Не пугает, что Джереми против того, чтобы кто-то курил в его пиццерии?       Я пожимаю плечами. — Он же любит меня. Простит. Я же не пыхчу, как паровоз. Ну, как некоторые.       Фрэнк пару секунд недоверчиво смотрит на меня, а потом с тихим «да чёрт с тобою» протягивает мне пачку. Я достаю одну сигарету и располагаю её меж зубов. Фрэнк поджигает сигарету, и я делаю первую затяжку, понимая, как сильно я, чёрт возьми, скучал по этому ощущению. Моя поза становится более расслабленной, и я закрываю глаза от удовольствия. — Чёрт, как же хорошо… — шепчу я. — Никогда не видел такого кайфа от курения, — усмехается Фрэнк. Запах от его сигарет, конечно, не супер, но жаловаться не буду. Главное, это ощущения, когда ты куришь. — Джереми должен давать тебе сигарету каждый раз до того, как вы начинаете заниматься сексом.       Я давлюсь сигаретной дымкой. — Прекрати обсуждать мою личную жизнь с Джереми, — серьёзно говорю я. — Ладно, ладно, не кипятись ты так. Просто шутка. — Я уже сказал, что твои шутки мне не нравятся, — напоминаю. — Помню. Спасибо за высказывание мнения. Но мне плевать.       Я закатываю глаза. О, ну, конечно… На что я вообще рассчитывал-то? На то, что Фрэнку не всё равно на желания или нежелания других людей? Скорее Элизабет придёт и прекратит дуться на меня, чем произойдет это.       Я снова вздрагиваю, когда открывается дверь в комнату отдыха. Это Джереми. Никто другой и не мог быть. Только заметив его недовольный взгляд, вспоминаю о сигарете в своей руке. — Майк… — почти что разочарованно произносит Джереми. — Ладно Фрэнк не понимает моих запретов или просто любит надо мною лишний раз поиздеваться, но ты-то… — Да брось ты, Фитцджеральд, — тут же реагирует Фрэнк. — Парню это нужно. Он хоть разок улыбнулся за этот день, а то ходит как живой труп. Смотреть невозможно.       Куда-то пропало и другое сравнение для меня. Фрэнк никогда не меняется. — Чёрт возьми… — Джереми становится боком и прижимается лбом к дверному косяку, расположив чуть повыше головы свою правую руку. — Вы оба просто невыносимые. Особенно ты, Фрэнк.

***

      После рабочей смены, которая сегодня короче по той причине, что Джереми нужно зайти к Орабэль, чтобы с чем-то помочь у неё дома, у меня происходит небольшая встреча-переговор с Чарли.       «Встречаемся» мы на сцене, где я оказываюсь первым. Чарли появляется минут через пять после меня. Довольной она не выглядит. Какое-то время мы сидим на сцене в тишине, но я понимаю, что смысла от этого нет. Мы здесь для небольшой беседы об Элизабет. — Как успехи? — Успехи? — Чарли фыркает. — Ты же знаешь Лиз, когда ей что-то не нравится и она начинает обижаться. Она обижается на всех. Даже на тех, кто не виноват. И проще разговорить Джереми Райта, чем её. Она как танк. — То есть, никаких успехов? — уточняю я, хотя и понимаю, насколько же это глупо. О, ну, конечно же никаких успехов! Чарли права. Элизабет в таких случаях танк. Очень крепкий танк.       Чарли кивает. — Слушай, Чарли… — я вздыхаю. — Мне жаль, что так получилось, и из-за меня Лиз особо-то и не общается с тобою… Я понимаю, как сильно ты хотела наладить с ней отношения, быть её поддержкой в этой суровой реальности и тебе, должно быть, тоже не очень-то и приятно, что из-за какого-то придурка всё получается так. — Мило, когда этот какой-то придурок признаёт свою ошибку, — посмеивается Чарли. — Слушай, Майкл… Всё в порядке, — она касается своей призрачной ладонью моей. — Опять же. Ты же знаешь Лиз. Тем более, она сейчас очень уязвима из-за всего этого… ну… дерьма… поэтому, если не твои слова, то на неё могли повлиять мои. Или слова любого другого человека. Тот же Джереми Райт не эталон правильных мыслей. Поэтому всё нормально. Я даже рада, что у нас троих есть мы, чтобы пережить этот эпизод. — Джереми говорит, что ей нужно пространство. Я видел, что ты на неё особо не давила и это было умно с твоей стороны. Я, наверно, надавил на неё этой фразой про Баллору и… — я качаю головою. — Чёрт подери, я правда не понимаю, как мне теперь быть. Хочу дать ей время, о котором упоминал Джереми, но мне кажется, чем дольше мы будем молчать, тем хуже станут наши взаимоотношения. А я этого не хочу. Я хочу наладить с ней отношения и перестать думать, как сделать её жизнь лучше, чем она есть сейчас… — Я думаю, никто из нас не знает, как лучше, — Чарли отводит взгляд. — Но находиться в ожидании не так плохо, если найти чем себя занять. — Проблема в том, что работа в пиццерии меня никак не успокаивает. Нужно быть менеджером, помогать Джереми, а я всё пытаюсь придумать как получить настоящее прощение от Лиз, — я вздыхаю и подкладываю свободную руку под голову. Если так подумать, то обе мои руки свободны, но как-то не хочется, чтобы Чарли убирала руку с моей правой. Призрачные касания довольно приятные, а у Чарли они кажутся почти особенными. — Э-э-э, Чарли? — М? — Слушай, мы тут начали серьёзную тему обсуждать и всё такое, но… — чувствую, как неловкости краснеют щеки. — Я… То есть, ты… Ты когда-нибудь была влюблена в меня… Ну, по-настоящему? — мне нужно пару секунд, чтобы понять, какой бред я у неё спросил. Щеки краснеют сильнее и теперь моя очередь отвести взгляд, хотя краем глаза и замечаю удивление в глазах Чарли. — Чёрт, извини… Просто у твоего призрака такая приятная на ощупь рука и… Господи, заткните меня!       Становится тихо… Но тишина быстро прекращает существовать из-за смеха Чарли. Давно не слышал его. Он всё такой же заразительный и я нервно начинаю посмеиваться вместе с ней. — Ну, если тебе интересно, то… — когда я осторожно поворачиваю к ней голову, замечаю, что Чарли покусывает губу. Она всегда так делает, когда нужно подобрать правильные слова. Всегда, которое случалось редко. Забавно. — Я не уверена. Иногда я пыталась думать о тебе не только, как о моём лучшем друге, который постоянно создавал себе проблем… — Мне кажется, что ты сейчас описываешь Карлтона, — шучу я. — Нет. Хотя раньше у вас это было общее… — она откашливается в кулак. — В общем, иногда я пыталась думать о тебе не только как о моём лучшем друге и… ну, бывало, что у меня получалось представить наши отношения на другом уровне. Это было очень абстрактно, и я всегда в такие моменты видела себя более активным партнером, что ли… Тебя нужно было контролировать и… — Воу.       Чарли смеется. — Да, — соглашается она. — Воу. Как-то раз я представила, что, когда мы будем заканчивать школу, я поцелую тебя. К моему удивлению, представлять это было даже не мерзко, а довольно-таки интересно. И даже приятно… А ты когда-нибудь представлял что-то подобное?       Я должен был понимать, что Чарли задаст подобный вопрос у меня, поделившись своей правдой. Даже спустя года немного стыдно вспоминать о моей детской влюбленности в Чарли. Но тут уже мои проблемы из-за того, что я вообще начал об этом разговор, хоть и произошло это почти что случайно. — Ну, я… Я тоже представлял что-то типа поцелуя с тобою, но, когда мы уже будем взрослыми, то есть закончим школу, — признаюсь я и по привычке тянусь указательным пальцем к шарфу, чтобы скрыть часть лица, но шарфа-то у меня нет, на работу я его не ношу за ненадобностью. — Это было приятно представлять. И, на самом деле, я представлял наш поцелуй ещё один раз, ещё до этого. Помнишь твой последний день рождения?       Чарли кивает, когда я смотрю на неё, хотя в её лице на пару секунд проскальзывает печаль. Ведь тот день был её последним днем рождения из-за моего отца, которому мы все тогда ещё доверяли… — Я хотел подарить тебе ролики, о которых ты так долго мечтала. Когда я купил их, то представил как ты обрадуешься… и мой мозг дополнил картинку этого твоим поцелуем в щеку. Думаю, ты была объектом моей подростковой влюбленности. — Может быть, ты тоже был объектом моей подростковой влюбленности. Хотя, знаешь… Если бы меня поставили перед выбором поцеловать тебя или Элизабет, то я скорее бы поцеловала её, чем тебя. — О, я понимаю, — тихо посмеиваюсь я. — Я догадывался, что Лиз могла быть для тебя более, м-м-м, привлекательным вариантом для влюбленности. У вас была особенная динамика. Однако наши родители всегда видели только динамику в тебе и мне. — Ага… — Чарли закрывает ладонью рот. — Папа иногда спрашивал, что я чувствую к тебе. Пытался сделать это осторожно, без намёков, но у него ничего не получалось. В такие моменты я находила шутливые объяснения моих чувств к тебе. Чаще всего его это смущало, и он надолго отставал с такими расспросами. Но это было мило. Он хотел знать не влюблена ли, чтобы помочь мне с этим новым чувством. Интересно, если бы я призналась папе, что скорее чувствую что-то к Лиз, как бы он отреагировал? — Дядя Генри всегда поддерживал тебя и Сэмми, поэтому я уверен, что он был бы рад и такому ответу. И обязательно помог бы тебе. Он был… хорошим родителем. — Ты прав. Папа был хорошим родителем… — она замолкает, и я замечаю, что, судя по её взгляду, она уже находится не здесь, а в воспоминаниях. Теперь моя очередь коснуться её. Осторожно касаюсь её плеча и, к счастью, ни пальцы, ни ладонь не проходят сквозь её призрачное тело. — Я понимаю, что ты скучаешь по нему, Чарли. Я… Чёрт, если бы только знал, где он… Хотя, наверно он уже… — я сглатываю и качаю головою. — Я совершенно не умею поддерживать людей, а?       Чарли ничего не отвечает, лишь едва заметно кивает. — Я тоже скучаю по нему, Чарли. И… знаешь… Я также скучаю по моему папе. Скучаю по той жизни, что мы больше никогда не вернём. Хорошо, что по крайней мере мы есть сейчас друг у друга.       Чарли моргает, а потом мотает головою. — Извини, — она вздыхает. — Просто вспомнила, что могла хотя бы раз заявить о том, что я призрак и я рядом с ним, но… Каждый раз, когда папа заходил в гараж и садился возле Марионетки, я боялась, что он испугается и больше никогда не вернётся. А так я хотя бы выслушивала его. Как же ему было тяжело последние годы… — Уверен, когда-нибудь мы все встретимся вновь. С глубокими ранами, но встретимся. Теперь мы знаем, что призраки существуют, а наши ещё и сто процентов связаны. — Погоди, — Чарли убирает ладонь с моей руки и приподнимается. — Твой призрак может существовать вне твоего тела? — она бросает быстрый взгляд по мне. — Не совсем, — я закрываю глаза. — Обычно это происходит вечером, когда я пытаюсь заснуть. Вот тогда призрак может отдалиться от тела. Я не знаю, как это работает, — открыв глаза, честно признаюсь. — А иногда, когда я сплю, то вместо снов или кошмаров (которые случаются чаще всего) вижу странное место и понимаю, что в каком-то смысле привязан к нему призраком. — Небытие, — шепчет Чарли. Кажется, в одном подобном сне (или чем это, чёрт возьми, вообще было) я слышал шёпот, говорящий то же самое. Что это место называется Небытие. — Ты когда-нибудь встречался там со Стариком Последствия? — Не-а. Один раз видел какую-то лодку, но не осмелился к ней приблизиться. — Это лодка Старика Последствия, — поясняет Чарли деталь, которую я, впрочем, понял, стоило разговору уйти в эту сферу обсуждения. — Знаешь, если как-нибудь у тебя получится вновь оказаться в Небытие, то советую тебе встретиться с ним. Он хороший собеседник. Очень помог мне после… после инцидента с твоим отцом, который сделала реальным Кэссиди. Я плохо себя чувствовала тогда, поддержки получить нигде не могла, а тут Старик Последствия. Он умный. — Думаешь, он знает что-то о том, как мне наладить отношения с Лиз? — Может быть. Я не могу дать точный ответ, ведь не знаю насколько он умен, но я думаю, что он найдёт нужные советы и в этой ситуации. Нужно только поговорить с ним и осторожно попросить. Он ценит вежливость. — Спасибо за совет, Чарли. Я постараюсь им воспользоваться и быть предельно вежливым со Стариком Последствия. — Знаешь, — на её лице внезапно появляется улыбка. — Я совсем забыла. Если говорить про успехи в плане Лиз, то сегодня я видела как на её лице появилась слабая улыбка, когда Фритц привычно дурачился. Он хотел поднять Сьюзи настроение после неудачи с одним ребёнком в пиццерии, что расплакался из-за того, что испачкал Чику, пытаясь «покормить» аниматроника. Встал на руки и прошёлся немного по нашей комнате комнате, специально в конце упав. Лиз наблюдала за всеми нами и я видела, как она улыбнулась в тот момент. — Что ж, — я издаю смешок, — Фритц поднимет настроение кому угодно. Это его супер-сила.

***

      Вечер и ночь прошли довольно спокойно. Вечером Джереми вернулся с довольной улыбкой, и это было приятно видеть после его конфликта с родственницей, что случился неделю назад. Однако в этот вечер мы сексом не занимались. Не было желания ни у кого из нас. Мы спокойно поужинали и повалялись в кровати, пока не уснули. Первым уснул я. Увы, Небытие мне не приснилось. Буду стараться вызвать этот необходимый сон в следующие ночи. Рано или поздно это случится. Думаю, этого времени будет достаточно, чтобы дать Лиз необходимое пространство и только потом начать действовать с пониманием того, какой результат мне нужен.       Утром Джереми — Привычный Джереми. Ленивый и не до конца выбравшийся из сна, хотя пора бы уже. Сегодня я даже не пытаюсь выбраться из его схватки на моей талии. Понимаю же, что не отпустит, а если смогу выбраться, то пройдёт недолго времени как снова окажусь схваченным им. Привычный Сонно-ленивый Джереми не отличается по силе от обычного.       Проснувшись, я тут же откидываю голову ему на плечо и скольжу рукой назад, чтобы схватить его за пряди у затылка. Боль в районе головы из-за хватки на его волосах обычно была одним из действенных способ разбудить Джереми. — Майк, не тяни, — шёпотом бормочет Джереми. Я сжимаю волосы чуть сильнее и слегка тяну за них. — Майк!       Я ухаю от неожиданности, когда Джереми каким-то образом через пару мгновений уже прижимает меня к кровати, нависая сверху. Из-за удивления и непонимания я как раз таки и отпускаю его волосы. Моё лицо утыкается в подушку и стоит мне только поднять его, как я ударяюсь об подбородок Джереми. Мы оба айкаем и отстраняемся друг от друга, потирая места боли. — Не очень доброе утро, прошу заметить, — шипит Джереми, проводя последний раз по подбородку. — Всё нормально?       Я ещё пару секунд поглаживаю ушибленное место на голову. — Нормально. Просто хотел, чтобы ты как-нибудь сам руки с моей талии убрал.       Джереми фыркает и достаёт телефон из подушки, чтобы, быстро взглянув на экран, тут же показать его мне. — Майк, ну ты серьёзно, а? Мы обычно только через два часа просыпаемся… Я теперь буду сонным и злым. — Упс, — я нервно посмеиваюсь. К сожалению, в мозгу у меня нет собственных часов, чтобы понимать, сколько сейчас времени. Да и телефон у меня на столе всегда лежит по ночам. Не хочу, чтобы он свалился с кровати и разбился. — Можешь ещё полежать, поспать, я разбужу… И теперь уж точно тогда, когда нужно.       Джереми качает головою. — Не-а, Майк. Я теперь не усну. Или усну, но так, что ты взрывом атомной бомбы меня не разбудишь — буду спать в развалинах того, что осталось, — он замолкает, но зато медленно приближается ко мне с невинной улыбкой, которая ничего хорошего ещё не сулила. — Утренний секс, чтобы я был зол на всех, кроме моего любимого Майки? — Обломись, Фитцджеральд, — я фыркаю, прижав ладонь к его рту. В этот раз не отстраняю, когда он проводит языком по коже, специально пытаясь меня смутить. — Ошибка с моей стороны ошибкой, но утренний секс — всё ещё табу. — Любишь же ты весь кайф испортить, — шепчет Джереми, запуская пальцы в волосы. — Ну, тогда предложи что-нибудь другое. Что-нибудь сексуальное, а. Только без стоп, пожалуйста. С прошлой недели не отпускает их вид, слишком привлекательно.       Я закусываю губу, чтобы что-нибудь придумать, но в итоге не нахожу ничего особенного, чем бы мне хотелось заняться с утра пораньше и что входит в понятие «сексуальное»… Поэтому делаю глупость, но в это понятие оно всё равно входит. Стягиваю с себя рубашку пижамы. Под ней ни одного бинта. Подумал, что лучше будет не стягивать тело, чтобы сон шёл проще — обычно так оно и срабатывало, телу хотелось отдохнуть от всего этого — кожа хотела дышать. Теперь очередь Джереми закусить губу. Никто более сексуально это не сделает. — Может, всё-таки передумаешь насчёт утреннего секса? Аппетитно слишком.       Я закатываю глаза и сползаю с кровати, оставляя Джереми с его стояком (я видел!) и его тупыми шутками из-за того, что он не до конца выспавшийся.

***

      Через два часика обстановка становится лучше. Не знаю, спал ли Джереми или нет, поскольку я «прятался» от него в гостиной, смотря какую-то глупую мелодраму по телевизору, но хоть на кухне обошлось без пошлых шуток. Хотя и были многозначительные взгляды. Например, когда я укусил тост с мёдом и мёд случайно потёк по пальцам, из-за чего пришлось облизывать их (клянусь, ничего сексуального в это не вкладывал). Джереми тогда выглядел так, словно был готов обмазать меня мёдом и облизать каждую «грязную» и липкую часть моего тела. Пошлые шутки сменились пошлыми взглядами. Так на него похоже.       Потом стало спокойнее…       Я продолжаю завтракать тостами с мёдом, запивая всё кофе без сахара, а Джереми со своим завтраком уже закончил и напоминает сейчас какого-то отца, что уткнулся в газету. Редко замечаю Джереми за чтением подобного, потому что прошли времена, когда ему было это необходимо… Но сейчас он показывает интерес, которая сложно не заметить. — Знаешь, — начинает Джереми, перелистывая страницу, — вчера к тёте Орабэль заходила тётя Ванда, пока я и дяди Ник делали небольшой ремонт кухни. Вообще, она пришла, чтобы поделиться свои расстройством на тему того, что её не было на последнем семейном ужине. Она столько громких, но правдивых слов сказала про Кэндис, ту самую «овцу» нашего семейства, что я даже обрадовался, что тёти Ванды там не было. Тётя Орабэль лишь угрожала, а эта церемониться бы не стала — вырвала бы двоюродной сестре все волосы. Но суть не в этом… Мы случайно заговорили с ней об пиццерии и я понял, что мне нужно кое-что изменить. Точнее…. Помнишь контракт с другой семейной пиццерией, которая осталась совершенно непопулярной из-за моей? — Ты про ту, что делает нам пиццу на заказ? — Да, про неё, — Джереми вновь переворачивает страницу. — Не знаю, почему мы не подумали об этом раньше, но я понял, что не очень-то и выгодно закупать пиццу у других, являясь гигантом. Во-первых, мы так наживаемся за счёт других. А, во-вторых, заведение большое, популярное, людей много и иногда запросы нестандартные или большие. Нам бы поваров нанять. И просто увеличить количество сотрудников. Я, ты и Фрэнк — такое себе. С учётом того, что Фрэнк с нами не всегда из-за своей алкогольной зависимости… Расширяться надо, наверно. — То есть, ты хочешь увеличить количество рабочей силы в пиццерии? — уточняю я. — Можно попробовать сделать объявления. — Хорошая идея! — соглашается Джереми. — Думаю, я займусь этим в ближайшие дни. Буду искать сотрудников. — Тебе нужна помощь? — Нет, — сразу же отвечает Джереми.       Меня это напрягает. — Проблем не будет? — на всякий уточняю я. — Не будет, — уверяет он. — Я справлюсь. Просто хочу, чтобы узнал, что следующие дни я могу быть немного погружённый в работу и… — он отводит взгляд. — Пожалуйста, всё же проследи, чтобы я не переборщил. Боюсь, увлекусь и начну игнорировать признаки того, что надо остановиться и немного отдохнуть. — О, конечно, Джереми.       В какой-то степени это даже хорошо. Джереми будет занят своими делами, а я своими. Вечером — спокойная гавань друг для друга.       Я и представить себе не мог, что когда-нибудь мы будем заняты делами, что не будут соприкасаться друг с другом. Каждый будет сам за себя… И главным будем не переборщить, не уйти в себя. Надеюсь, до такого не дойдёт.