Новелла "Hook", или кривой шип ДастБлу

Оказалось, если пройти немного дальше первых, обветшалых домов, то в глубине этого посëлка есть и куда более новые дома, не сильно конечно, но всё же лучше первых. Видимо, их отремонтировали сами монстры, когда вышли на поверхность и нашли это место, поскольку где-то виднелись и совсем новые доски, прибитые поверх старых, более хорошие двери и окна, вместо прошлых и, как можно было понять, выбитых из рам. На земле по периметру всë ещё проглядывались осколки и щепки, но и здесь жители прибрались — даже трава была покошена, хоть и кривовато. И кстати о монстрах. Блу их не знал, но выглядели они... Потрëпанно. Видно, голод заставил их жить долгое время в аду, но они постепенно выбирались оттуда, пусть у них и остались глубокие психологические шрамы, это очевидно. Даже если невзначай бросить на них взгляд — на первый раз выглядят просто худыми, на второй проглядывались безумие в глазах, но искренняя радость в кривых улыбках. Пока Свап с Дастом и Хоррором шли по тропинке вдоль домов, с интересом оглядывая пространство вокруг, Мэр нëс одно из тел на руках чуть сзади, дабы вскоре его приготовить в одном из специально обустроенных для готовки домиков. Эдакое пиршество началось лишь спустя довольно быстрый час ожидания. Кто-то разносил радостную весть своим знакомым, кто-то помогал в готовке, и везде были видны улыбки на лицах, что не могло не радовать голубику. Может, всë не так плохо?.. Смех и радость расцвели в небольшой деревеньке, какие-то монстры обнимались, другие — подходили к недавно расставленым на свежем воздухе столикам для еды. На удивление голубики новость о происшествии быстро разлетелась, но мимолëтный страх почти сразу сменялся счастливыми и даже мечтательными выражениями лиц. — Садитесь, гости уважаемые, — подходя поближе к стоящим неподалëку от пиршества гостям, усмехнулся Хоррор, указав Дасту и Блу на стулья вокруг большого стола, что стоял ближе к ним, и при этом подальше от остальных. Всего таких столов было несколько, и за ними уже во всю сидели и пировали другие монстры, активно что-то обсуждая, начиная от убийств полиции, до сплетен, личных тем и даже страшилок. Время близилось к вечеру, и поэтому приятной атмосферы добавляло чуть темнеющее небо, свет от свечей и пары костров, да оранжевая линия горизонта за деревьями. Вокруг было на удивление много дубов, которые неплохо скрывали домики от внешнего мира и людей, что совершенно точно играло на руку местным жителям. Блу первым сел на крайнее свободное место, а рядом пристроился Даст. Им тут же, словно из ниоткуда, любезно поставила тарелки со свежеприготовленной едой молодая крольчиха, что, пусть и немного безумно, но улыбнулась им, пожелав приятного аппетита. Не прошло и пары секунд, она тут же поспешила скрыться где-то среди более заполненных столов. Видимо, не терпелось попробовать приготовленное, да обсудить всë произошедшее со знакомыми. Голубика проводил еë взглядом, и только после этого оглядел наложенную в тарелки еду. В них были обжаренные куски мяса, какой-то салат, и довольно пряные специи, как понял Свап по неплохому запаху. И если овощи он поковырял и немного съел, то за мясо не решался браться — то ли аппетита не было, то ли он не хотел осознавать, что это плоть кого-то живого, кого он убил своими руками. Они действительно вот так просто едят плоть тех, кто буквально час назад был жив?.. Этот его очередной потерянный вид не скрылся от Пыльного, что сидел рядом и невзначай кинул взгляд на младшего. — Да что с тобой? — чуть повернув голову к нему, спросил негромко Даст, чтобы другие не обращали внимания на назревающий разговор. Неужели на Свапа так сильно повлияли эти убийства? Сам он спокойно отнëсся к еде, и мясо пришлось очень даже по вкусу, хоть и было немного пересолено. Салат всë исправил — тот напротив не приправляли, просто нарезав какую-то растительность, и вышло вполне себе вкусно. — Тебе есть дело? — вновь спросил Блу, не поднимая глаз на собеседника. Руки его были под столом на коленях, спина чуть ссутулена — и выглядело это до странного неестественно для почти всегда прямой, гвардейской осанки голубики. Ну, вообще... Какое дело старшему до голубики? Вопрос хороший. Скорее всего, Даст бы ответил, что ему плевать, как и на всех других в этой грëбанной мультивселенной. Но вот Папирус, где-то чуть за спиной, вторил на ухо другое: — Ты же не бросишь его, Санс? — послышался тихий голос. Сразу одно плечо начало что-то холодить — призрак положил руку, как по привычке понял Пыльный. Он его проигнорировал. — Он не должен был марать руки, — вновь шепоток, и мелькнувший красный шлейф шарфа где-то сбоку, — ему больно. Не будь таким бездушным, брат. Пыльный повернул голову в его сторону и раздражëнно глянул на летающий череп, чей шарфик развивался на невидимом ветру. Теперь ещё и его собственная шиза будет к совести и сочувствию взывать? Ещё чего, этого ему не хватало. — Я... — подал голос Блу спустя минуту молчания, и пару раз моргнул, чтобы прийти в себя, — мне не по себе. Думаю, я не буду есть... И снова замолчал, глядя куда-то сквозь стол. Он убил людей. Вероятно, невинных, которые хотели защитить свои семьи и свой народ, и именно потому те пошли в полицию... Они хотели безопасности, потому что монстры представляли для них угрозу. Возможно, сейчас десяток матерей и детей остались без отцов... Но если бы их не убили, пострадали бы монстры, которые просто хотели выжить. На них напали без зазрения совести, просто так! А ведь монстры ничегошеньки не сделали... Это палка о двух концах. — Хоррор, мы отойдëм на пол часика, — вдруг сказал Даст красноглазому, который сидел через пару мест от них, — прогуляться нужно. — Окей, — улыбнулся ему тот и повернулся сам, слегка махнув рукой, — но лучше не отходите далеко. Хоть тут и лес, но тут может быть что угодно. Мы сами ещё не до конца здесь всë обследовали. Пыльный кивнул, и, взяв Блу за плечи, насильно потащил того в сторону всë больше редеющих домов и огненных фонарей. На удивление, сопротивления со стороны младшего не последовало, и он позволил вести себя в неизвестность нового пейзажа чужими руками. Даст не отпускал его даже спустя пару десятков метров, но хватку ослабил и сам выдохнул чуть спокойнее. Шум радостной болтовни и звона посуды с каждым шагом становился всë тише, и вскоре остался где-то позади, оставив от себя лишь далёкое эхо и шуршание листвы. — Слушай, мне фиолетово на тебя и твои проблемы, но если ты и дальше будешь таким... — негромко начал Пыльный, закатив глаза, — таким никаким, мы далеко не уедем в твоих ходилках. Я не собираюсь возиться с тобой. — Ты можешь уйти, — пусто, почти сразу ответил Блу, — я тебя не держу. Ты можешь хоть сейчас взять и кинуть меня. Это моë дело, не твоë. Они сбавили шаг. До странного необычно было чувствовать на редкость крепкую хватку на плечах от того, кто раньше пытался тебя убить и кто, возможно, ненавидит тебя по сей день. Зачем он увëл их с так называемого праздника? Могли спокойно посидеть, да пойти дальше пытаться выведать то, за чем они пришли сюда. Неужели Даст заметил состояние младшего, и ему стало не всë равно, и потому он решил отойти от возможного триггера? — Ты не можешь бросить его, — вновь начал шептать Папирус, пристроившись рядом с голубикой с другой стороны, чтобы старший видел его. Даст не знал, что сказать и даже думать. Он правда может уйти, но хочет ли он? Возможно. Чтобы вернуться к той монотонной жизни? Нет. Чтобы не знать проблем с мультивселенной? Вот это уже ближе, но тоже что-то не то. Хотел ли он вернуться, чтобы навсегда потерять эту единственную возможность вновь вернуться к приключениям, пусть и с другим скелетом, с другой целью и мотивами? В таком молчании, глубоко в своих размышлениях, они дошли до небольшого озера, которое окружали высокие дубы и такая же высокая трава. У берега были большие камни, на краю воды — камыш, мерно покачивающийся из стороны в сторону под вечерний ветер. Солнце уже начало касаться линии горизонта где-то за деревьями, и оттого небо теперь окрасилось в огненные цвета, с начинающим темнеть над самым головой чернильным покрывалом со звëздами. Свапа Даст отпустил, как только они зашли на это место, и сам отошëл на несколько шагов в сторону, оглядывая водную, ребристую гладь. — Брат, — постарался привлечь внимание призрак, — ты же хороший. Ты желаешь добра, я знаю это. Почему сейчас не можешь? Глаза смотрели на пейзаж, на чешуйчатую воду и изумрудную траву, но ничего перед собой не видели. — Я не хочу смертей... — вдруг услышал голос голубики старший, и невольно вздрогнул от неожиданности, — я хочу, чтобы у всех всë было хорошо... Он обернулся — Блу сидел, поджав к себе ноги и обхватив их руками, уткнувшись в колени лицом. Большие голубые глаза смотрели вдаль, и что-то невольно, легко кольнуло пыльную душу. Он выглядел как маленький ребëнок, который верит в добро и отрицает зло, с наивным, но упëртым стремлением воссоздать свои светлые мечты в такой жестокой реальности. Так чист, как невинное дитя... — Ты же понимаешь, что это наивный бред? — скептически ответил Пыльный, — это невозможно. Призрак брата сочувственно подлетел к Блу поближе, и попытался обнять того своими призрачными руками, приложившись такой же несуществующей скулой к спине голубики. — Даст, не убивай его, — глянул тот хмуро, но с жалостью на старшего брата. — Ты-то куда, — шикнул он Папирусу. — Что? — непонимающе поднял глаза на него Свап, ожидая ответа. — Ничего, — хмуро отвернул голову старший. Он вздохнул, через собственное не хочу подошел ближе к обоим младшим, и, сев на корточки, глянул на Блу, — смерть это неизбежно, ты же должен знать это. — Брат! — более сердито и громко воскликнул Папс. — Что бы ты ни делал, ты всë равно ничего не изменишь, — через скрип зубов, проигнорировав галлюцинацию, сказал Пыльный, — ты можешь желать добра, и тем самым ты можешь сделать лишь хуже другим, сам того не заметив. Это петля! Голубые глаза опустились на землю под ногами, и послышался тихий вздох голубики. — Я знаю, — шепнул тот. — Скажи ему, что он спас монстров от гибели, — посоветовал Папирус, проведя ладошкой по спине младшего. Он его утешить хотел? — Люди — угроза для монстров, — всë же переиначил Даст слова младшего брата, — почему тебе их жаль? Ты их даже не знаешь, ты вообще можешь считать их ботами из игры, которые нужны для массовки истории. Почему ты так печëшься о каждом? — Потому что они живые, — чуть дрогнувшим голосом ответил Блу, — у них тоже есть проблемы, жëны и дети, работа и увлечения. Они живые. У них есть душа. Я... Он замолчал, и наклонил голову сильнее, окончательно спрятав лицо за коленями. — Я не имею права лишать их самого дорогого, — прошептал он в конце. — Санс, ну сделай что-то! — возмущëнно упрекнул старшего Папс, поглаживая плечико младшего одной рукой в красной перчатке, что, конечно, никак не могло помочь. Голубике. А вот Дасту этот жест его шизофрении давил на, как оказалось, всë ещë живую совесть, сжимая душу в невидимых тисках жалости. К себе, к Свапу — он не понял, но то определëнно была такая противная ему жалость. — Блять, — тихо сматерился он и провëл рукой по лицу, сдаваясь, — пора таблетки искать, в самом деле... Слушай, Ягодный, — обратился он, когда на него вновь подняли взгляд непонимающих голубых глаз, — постарайся забыть это как плохой сон. Было и было, это уже в прошлом. Ты всё равно их не вернëшь. — Я их убил, — обречëнно шепнул Блу. — Ты говоришь это тому, кто собственноручно вырезал всех в своей вселенной, включая друзей и родного брата, — без радости усмехнулся Даст, хотя смешного ничего в этом не было. Лишь напротив, сам ужаснулся тому, с какой лёгкостью он говорит об этом, хотя в душе начала открываться уже давно, казалось бы, забытая, кровоточащая рана. В крови и прахе скóльких людей и монстров запачканы его руки? Сколько отнятых жизней он тащит в своëм мешке грехов? Почему ему было плевать до этого момента? — Именно поэтому я и удивляюсь, почему ты вдруг решил поменять сторону... — озвучил свои мысли Свап, помолчав пару секунд, — скажи, ты только чтобы увидеть ещё больше крови со мной пошёл? Хотел вновь ощутить силу, увидеть смерти, да? В его голосе было слышно лишь горе и умершую надежду на хороший ответ, с грустной, убитой улыбкой на лице и болью в глазах. Он не хотел, чтобы это оказалось правдой, он не хотел верить, что люди и монстры могут быть такими... Жестокими. Совесть. Какое же ужасное мать его чувство... И почему оно всë ещё живо в пыльной душе? Почему она не умерла вместе со всеми родными и близкими Даста, и решила заявить о себе спустя столько лет? Как она выжила в этом месиве из праха и плоти в его жизни? — Ты хотел ещё раз увидеться с ним? — негромко предположил призрак брата, — ты хотел уйти от монотонной жизни с кем-то. Санс, не молчи, ему плохо. Руки задрожали, то ли от злости, то ли от собственных, враз нахлынувших эмоций. Рефлекторно Даст поправил капюшон, чуть сильнее натянув его, чтобы скрыть лицо и свою душу от внешнего мира. Это всегда помогало. Нет. Нет, он пошёл с ним не для того, чтобы опять убивать, но и не для того, чтобы увидеть этого голубого вновь. Он пошёл с ним потому что... Потому что... Почему. Душа за рëбрами застучала куда беспокойнее, и самому стало не по себе. Он пошёл с голубикой, потому что ему надоела его жизнь. Но ради ли убийств? Ещё больше УР всегда заманчиво, но эти люди не дали даже капли уровня. Он хотел увидеться со старыми знакомыми? Тоже звучит хорошо, но так ли это на самом деле? — Забудь про этих людей, — как приказ сказал Пыльный спустя долгую минуту молчания, — забудь. Вообще всë сегодняшнее забудь. Это был просто кошмар, всë нормально. Всë то время, пока Даст молчал, Блу наблюдал за ним. Он увидел эту перемену в лице, увидел жест, после которого старший будто ушëл в себя, увидел страх в глазах. Он всë увидел. Но не знал, что это значило. И слабо улыбнулся. — Даже если ты это говоришь не чтобы меня успокоить, а чтобы не чувствовать вины, всë равно спасибо. Я ценю, что ты стараешься не быть таким... Холодным. Теперь уже старший непонимающе глянул на голубику. — Я... — Пыльный хотел было возразить, но на его плечо легла лёгкая рука младшего в голубой перчатке. Даст невольно вздрогнул. Его рука была тëплая, в отличие от руки мëртвого брата, и ощущалась куда реальнее и необычнее, чем призрачный и привычный холод. Спокойная улыбка на чужом лице смотрела на него до неправильного ласково, поддерживающе, заставив душу странно вздрогнуть. — Он доверяет тебе, — прокоментировал Папирус, — это дорого. Особенно с твоей репутацией. Он знает тебя, и всë равно верит, Санс. Даст закрыл глаза, пытаясь уже сбить эту галлюцинацию, что начинала его раздражать. Или давить на совесть? — Даже если ты решишь уйти, это твоё право. — Лучше думай, как нам Хоррора разговорить, — перевёл тему Пыльный и сел по-турецки в пол-оборота к Блу, — он единственный, с кем я так хорошо общаюсь. — Я думаю, с этим у меня проблем не возникнет, — куда увереннее улыбнулся тот, — я не знал, что он будет таким приветливым. Привык, что все из вашей шайки убийцы с поехавшей крышей, — пожал тот плечами, убрав руку с чужого плеча. Тепло пропало, как и ощущение чего-то близкого. — Крыша уехала только у меня, к тому же с побочками, — хмыкнул старший, — у Хоррора только проблемы с голодом были, он меньше всех пострадал. Киллеру просто жить надоело, и он пытается себя развлечь. Ну, по крайней мере пытался. — Вот как... — задумчиво протянул Свап, — а часто у тебя побочки возникают? Он знал, прекрасно знал, что у одного из плохой тройки есть галлюцинации, но ему всегда было интересно узнать, как это вообще. Голод оно понятно, с Киллером вообще даже близко пересекаться не хотелось, а вот с Дастом было очень даже интересно в этом плане. Как минимум в прошлый раз. — Галлюцинации, — закатил он глаза, — как и раньше, каждый день стабильно появляются, но реакция разная бывает. Чаще всего вижу призрака брата, и сейчас реакция куда спокойнее чем утром. Относительно спокойнее. — Сейчас? — с интересом загорелись глаза младшего, и он стал засыпать того вопросами, — а как это? Ты его как пятна видишь, или слышишь голос с полноценным силуэтом? Он говорит как что-то отдельное, или не выраженные тобой мысли? Иш как оживился, даже Папс хихикнул на такой энтузиазм и интерес, по сути, в его сторону. — Если тебе станет легче, и ты отстанешь, закрыв свою хлеборезку, он сейчас обнимает твою спину и пытается успокоить, — не без неловкой улыбки ответил Даст, стараясь скрыть еë, и потому чуть отвернул голову, — к совести взывает, будь он неладен. — Эй! — возмутился брат, — а кто ещё, если не я? Собственная совесть-то у тебя атрофировалась! Теперь негромко захихикал Блу, когда увидел, как Даст чуть сердито глянул куда-то ему за спину. Чуть натягнул шарф повыше на лицо, дабы скрыть собственные смешки. Неужели это правда? — Это мило, — отведя немного смущëнный взгляд, сказал он. И после вздоха, он довольно резко встал, используя плечо Пыльного как опору. Послышалось недовольное восклицание и вздох с его стороны, — пошли, задержались мы, — улыбнулся младший, смотря сверху вниз на Даста. Так необычно было видеть его ниже себя, учитывая, что даже сидя тот был ему выше пояса. Послышался тяжёлый вздох, но старший не встал, а лишь напротив лëг на траву, смотря куда-то в небесную высь, сложив руки за голову. — Иди, я ещё тут полежу, — легко бросил он, разглядывая мерцающие и яркие звезды на небе. Он выглядел спокойно, хотя секундой ранее таким не казался. Капюшон чуть спал с головы, и свет закатного солнца слабо осветил его лицо. И на нëм, как две путеводные точки, сияли гетерохромные и яркие зрачки в чуть лисьих глазницах, на которых Блу невольно задержал взгляд. Красивые. — Я... — Свап неуверенно сложил руки в замок на поясе, оглядываясь по сторонам, и после добавил тише, — я там никого не знаю... — Боишься? — с издëвкой вскинул бровь Даст и посмотрел на голубику, улыбнувшись. Эта его неловкость всегда заставляла в пыльной душе что-то приятно вздрагивать — уж слишком... мило тот выглядел. Или жалко. Кто знает. Может, он просто не знает подходящего слова, чтобы описать это. "Он стал чаще улыбаться" — мысленно вдруг подметил Блу. Уголки его собственных губ растянулись, а в душе что-то приятно потеплело, разливаясь этим теплом по костям. Он почти никогда раньше не видел у того улыбку, а сегодня он прямо-таки расщедрился... — Нет, просто... — младший перевëл взгляд в небо, невольно поражаясь количеству звëзд, что становилось только больше с каждой минутой, — просто. Никаких причин. И к тому же здесь красиво. Старший хмыкнул и прикрыл глаза, наслаждаясь на редкость свежим воздухом. В его городе такого не было... Не смотря на напряжение вокруг, здесь и сейчас, именно в этот момент, было как никогда спокойно. Какое ему дело до голубики... — Спасибо, — услышал он в свой адрес, и мысли сразу прервались, даже не начав толком течь. — Моему брату спасибо скажи, — вновь хмыкнул он, и услышал шуршание рядом с собой. Уже было напрягся, как услышал негромкий, приятный смех недалеко от головы. — И ему спасибо, — усмехнулся Блу, сцепив руки на талии и разглядывая звезды. Да, лëжа определëнно лучше видно. Больше диалог никто не спешил начинать, да и нужно было ли? Каждый плавал где-то в своих мыслях, но на удивление обоих тишина не напрягала, а напротив — успокаивала. Редкие трели сверчков, шуршание листвы и травы, что невольно щекотала скулы, шум воды неподалëку — всё складывалось в прекрасную природную музыку, и глаза сами собой закрылись. Свежий, немного влажный из-за озера, воздух обдувал лицо и руки, сдувая всë плохое из головы, оставляя приятную пустоту. Может, всë и правда не так плохо? * * * Как Блу заснул он не помнил, но вот проснулся — в каком-то из домиков на пожившей кровати, зато мягкой и застеленной. Как он тут оказался?.. Приятное ощущение дрëмы не спадало ещё пару минут, и он повалялся в кровати, укрывшись стареньким, но довольно тëплым одеялом. Что снилось он не запомнил, но, вроде, что-то хорошее. Кости приятно ныли, и он сладко потянулся, так же сладко улыбнувшись. Такая приятная пустота и слабость... С трудом разлепив глаза, он смог оглядеть интерьер в комнатке: кровать, тумба, небольшой рабочий стол со стулом, да пара полок с окном. Сам домик был в несколько квадратов, аля "чисто переночевать, да отдохнуть в одиночестве", так что неудивительно, что здесь было так пусто, и одновременно нагромождëнно. Часов не было (ну или он их не заметил, хотя откуда им тут взяться?), поэтому Свап глянул в окно — солнце не сильно слепило глаза. Сколько время?.. На вид из окна, часов эдак девять утра, не меньше. Голубика нехотя сел на кровати и потянулся вновь, чуть прохрустев спиной. Секундой после, с удивлением понял, что на нëм нет его нагрудника — а тот в свою очередь преспокойно лежал на стуле рядом с кроватью, сложенный, пусть и не слишком аккуратно. Вопрос о том, как он сюда попал — всë ещё актуален. Он встал, подобрал уже почти родную вещь и надел еë, привычно щëлкнув застëжками и прожужжав ремешками. Так-то лучше, и комфортнее к тому же. Блу вышел за входную дверь, и удивился окружающей тишине, что простилалась на десятки метров вокруг. Неужели всë-таки рано? Хотя солнце вроде не так уж и низко... — Сладко спал, принцесса Ягодная? — вдруг послышалась насмешка где-то со стороны. Блу дёрнулся, и тут же глянул на место звука — Даст стоял, оперевшись спиной об стену дома, из которого он вышел, и, сложив руки на груди, смотрел в упор на младшего, прикрыв один глаз. Дремал? — А ты тут чего стоишь? — с сомнением поинтересовался Блу в ответ, всë ещё не до конца осознавая всë с просони. — Жду, пока младшие проснутся, — хмыкнул тот с лëгкой улыбкой, — ты отрубился вчера, не прошло и десяти минут. — Оу, — с пониманием протянул голубика, — тебе пришлось меня перенести сюда, да?.. Прости. — Да не извиняйся, не шибко ты и тяжëлый, — последовал ему ответ с лëгкой насмешкой. Даст, перестав подпирать стенку домика, встал прямо и подошёл чуть ближе к Свапу, — к тому же проблем это не принесло. Каков план? Тот непонимающе уставился на Даста. И вновь даже немного ужаснулся их разнице в росте — мало того, что Блу был чуть ниже плеча Пыльного, так ещё и солнце светило тому в спину, делая и без того мрачный силуэт ещё темнее. Только два глаза мерцали под густой тенью капюшона. — Честно, пока не думал... — отведя взгляд помялся Свап. Старший сделал шаг ближе, и подняв лицо младшего за подбородок, чтобы тот смотрел на него, смотря прямо в глаза, произнëс: — Мы так реально далеко не уедем, Ягодный. Включай уже мозг, и начинай думать. У Блу в этот момент в душе что-то дрогнуло — не то от страха, не то от смущения. Когда на тебя так пронзительно смотрят лисьи глаза, что сияют в тени, так ещё и так близко... Невольно что-то пробирает всё косточки и душу насквозь. Спустя пару секунд такого зрительного контакта Даст отпустил Свапа из своих тисков и отошëл на шаг, а вот сам голубика — ещё смотрел на него, словно загипнотизированный, не в силах прийти в себя. Что за-... Он мотнул головой и нагнал Пыльного, теперь неспешно идя рядом с ним вдоль дорожки, по обоим сторонам от которой находились довольно схожие, немного поросшие растительностью домики. * * * — Ладно, всë же действительно стоит идти, — спустя минут десять молчаливого лежания на траве сказал Даст. Но ответа не последовало, — Блу? Он привстал на локтях и глянул на голубику — одна рука возле головы, другая на талии, а на лице спокойное выражение с закрытыми веками. Уснул. Пыльный невольно о чëм-то задумался, но его мысли опять прервала уже ставшая родной галлюцинация. — Почему ты пошёл с ним? — с интересом наклонил тот голову, находясь с другой стороны от младшего. — Я откуда знать должен? — хмуро глянул на Папируса Даст, — захотелось. Я вообще отпуск планировал, если ты не забыл. — Я то не забыл, — закатил тот глаза, — а вот ты, кажется, запамятовал, что он твой враг, и что тебе плевать на всех других. Почему ты пошëл спасать миры? Старший замолчал. Чëрт, ну почему он всегда появляется тогда, когда в мозгах каша творится? И ещё ведь добавляет к этой каше суп, скотина призрачная. Но не ему его винить... — Я пошëл не спасать миры, — возразил он вскоре. — А зачем? Опять тупик. С какого перепугу его брат вообще решил допрос устроить? Будто Дасту и так проблем не хватало. — Отвянь уже, — возвëл глаза к небу тот, — младшим баиньки надо, баю-бай! — Очень смешно, Санс. Не разбуди единственного спящего. — С чего бы? Ты предлагаешь мне его как принцессу на руках нести до дома, чтобы уложить, что ли? — оскорблëнно уставился на призрака Даст, — больно много чести этому... Ягодному. — Но тебе не всë равно? — подлетел тот чуть ближе, глянув на Блу. Посмотрел на его лицо, погладил по голове призрачной рукой, и вновь повернулся на старшего брата, — если у тебя проблемы со сном, это не значит, что у других должны быть. К тому же за младшими присматривать надо. Пыльный лишь скрипнул зубами, пытаясь прожечь в черепе своего мëртвого брата дыру. — А вот не буду, — вскинув голову, он опять вернулся в лежачее положение, прикрыв глаза, — здесь оставлю, небось сам проснëтся. — Он проснëтся, если ты будешь продолжать так громко говорить вслух, — хмыкнул призрак. — Не моë дело. — Твоë. — С чего бы? — Ты с ним в команде. А напарники своих не бросают. — Это когда ты мне его в команду приписал? — негативно поразился Даст. — Ты приписался в его команду сегодня утром, по своей воле. Я видел! — последовал ответ. Тут Блу чуть зашевелился, повернул голову в другую сторону, а рука с земли легла на грудь. Лицо оказалось немного за шарфом, скрывая нижнюю часть лица младшего. — Вот найду таблетки, посмотрим, как ты запоëшь, — уже тише шикнул Даст, вставая с налëженного места. Ещё раз оглядел голубику, с головы до ног, с нагрудника с глупыми нашивками до голубых ремней на штанах и ботинках. С платка на прикрытые веки, с тонких рук на талию. Изменился, но такой же. Пацифист. Невольно мелькнула мысль о том, чтобы укрыть его от всех этих жестокостей реальности, укрыть одеялом или пледом, солгать, что всë будет хорошо и что все будут счастливы, чтобы не видеть того в опечаленном состоянии. Не дать ему замарать руки в крови ещё раз, не дать этим смертям нанести удар по всë ещё слабой психике... Но эту мысль быстро смахнули, и Даст, всë ещё сомневаясь, постарался аккуратно взять голубику на руки. Он удивился, когда это оказалось даже проще, чем он думал, и ещё больше тому, что младший оказался очень даже лёгким. Но пошëл он не сразу. Что-то заставило его задержать взгляд на спокойном личике, на руках и на теле, рассмотреть его получше. Неужели с ним Даст сражался всë это время? Уж больно хрупко выглядит, не смотря на хорошую комплектацию... — Ягодная принцесса, — чуть хмуро прошептал скорее себе, нежели кому-то Пыльный и пошëл в сторону деревни. * * * Когда он дошëл, все уже заканчивали пировать: кто-то уже спал, кто-то — лишь начинал уходить и ждал других. На дома и улицы опустился поздний вечер, но на удивление тëплый для ранней осени, накрывая пространство над головой чëрным покрывалом со звёздами. Кроны деревьев что-то успокаивающе шептали, а вот собственная шиза решила отступить, и вопросов младшего брата больше не возникало. Наверное, нужно найти Хоррора? Но его нигде не было видно, сколько бы Даст не взглядывался в разношëрстные макушки других. Закатив глаза и ещё раз бросив мимолëтный взгляд на ношу в руках, он стал думать, где может быть его бывший напарник. Но всë повернулось как никогда удобно — он увидел Мэра, что шëл фактически ему на встречу. — Мэр! — подозвал он, и медведь обратил на него внимвние, торопясь подойти к Пыльному поближе. Блу что-то тихо промычал во сне, и Даст был уверен, что Папирус отвесил бы ему свой призрачный подзатыльник за неосторожность. Когда медведь подошëл, он спросил чуть тише: — у вас не найдётся лишней койки? Его и самого на самом деле уже начинало рубить, так что место для того, чтобы переночевать, действительно не помешало бы. — Ох, Даст, да? — как только подошëл поближе тот, сразу учтиво обратился и улыбнулся, — конечно найдётся, у нас окраинные дома пустуют, можете занять их на денëк-другой. Раз вы друзья Хоррора, мы вам рады, располагайтесь. Пошли, я проведу! Он указал худощавой лапой в сторону, куда вскоре и направился Пыльный, идя на редкость мягко и аккуратно рядом с Мэром. Голубика в его руках больше не ворочался и спал удивительно для старшего спокойно и крепко, положив голову на плечо Даста под собственным весом. Ноги, одна рука и кончики шарфа мерно покачивались в такт шагам, а чужое дыхание не сильно согревало грудь и шею. Ну и глупым же решением было согласиться на это. Да, он младше, но Даст не обязан следить за ним! С чего вдруг Папирус решил так его подставить, пытаясь надавить на его совесть и воззвать к эмпатии? Но он никогда не признается, что ему никогда не хватало физического контакта...