Герои не убивают

      Неделя бездействия. Целых семь дней Рен ничего не предпринимала, хотя знала имя своей цели. Но нет, Ночноглаз сказал оставить работу по подготовке к захвату ему. Сказал ей только читать отчеты и участвовать в обсуждениях будущего плана. А Сато готова была на стенку лезть, потому что даже слежкой за базой Чисаки занимался целый штат людей. Конечно, Рен понимала, что нужна была хорошо спланированная стратегия, что одна она не справится, что это чуть ли не единственный шанс схватить Восстановителя и что если им не удастся его поймать сейчас, то, вероятно, он улезнёт и заляжет на дно. Поэтому ей приходилось давить в себе желание сорваться с места и заставлять себя трезво относиться к ситуации.       Синяки почти зажили, на скуле осталось только небольшое еле заметное пятно, но вот шею Рен продолжала скрывать за воротом водолазки. Следы от удушения сойдут ещё не скоро, они только набрали цвет на тех местах, где злодей давил ей на кожу пальцами.       Спустя неделю мучений они наконец-то оказались тут: недалеко от дома якудза, рассредоточенные по закуткам улиц и готовящиеся к началу операции. Рен проверяла свой геройский костюм и обувь и закрепляла пистолет в кабуре.       — Могу я… — начал Нэо, подойдя к ней.       — Нет, — отрезала Рен. И плевать на грустные молящие гримасы, которые строил парень. — Я иду одна на разведку, а вы ждёте сигнала. Никакой самодеятельности.       Нэо остался за спиной, Сато переглянулась с Ночноглазом, они кивнули друг другу, и Рен двинулась. В руке у неё был зажат небольшое пластиковое устройство. Каждые четыре секунды она будет нажимать на кнопку, а коробочка будет передавать сигнал парню, находящемуся рядом с Ночноглазом. Именно тогда, когда Рен перестанет подавать сигнал, либо зажмет кнопку надолго, они поймут, что нужно выдвигаться. В ухе у Рен был наушник для связи.       — Как проникнешь в дом, подай двойной сигнал, — донеслось у неё в ухе. Рен в ответ дважды нажала на кнопку в знак согласия и скрылась в тени.       Сато передвигалась быстро и незаметно, лавируя между домов. Дом якудза был в классическом японском стиле, огражден забором, вокруг него было довольно много пустого пространства, поэтому пришлось обходить его и заходить сзади. В окнах горел свет, но нужно было найти комнату без людей, чтобы пробраться внутрь. Рен не знала, куда точно ей двигаться, они так и не нашли ни одного человека, который был бы внутри этого дома и мог описать его планировку и важные детали. Но она надеялась, что сможет выяснить, куда нужно будет двигаться, чтобы найти Чисаки.       Она быстро нашла подходящее окно, чуть приоткрытое, что позволяло без проблем пробраться внутрь, поэтому стала ждать подходящего момента, каждые четыре секунды подавая сигнал.       Они не знали причуду Чисаки Кая, можно было делать выводы только по его прозвищу. Рен не думала, что у “Восстановителя” хоть сколько нибудь приятный контекст, скорее это вывернутый смысл его причуды, поэтому только строила догадки о том, с какой силой ей придётся иметь дело.       Движение в окнах прекратилось, поэтому Сато тихо открыла окно и проскользнула внутрь, сразу наступая на воздушные платформы, чтобы не издавать лишних звуков. Дважды нажала на кнопку. В ухе послышалось “Принято”. Прислушиваясь к пустым коридорам и приоткрытым комнатам Рен продвигалась вперёд, мысленно считая количество людей по голосам и контексту разговоров. Она пряталась в одном из тёмных закутков прямо под потолком, на руку ей играла ночная темнота и неосвещенный коридор.       Время текло медленно, при каждом движении у неё подпрыгивало сердце, а дыхание затихало. Периодически в ухе доносились команды по типу «Доложить обстановку. Один сигнал — тихо, долгий — подозрительное движение». Такая перестраховка нужна была на случай непредвиденных обстоятельств. В коридоре появляется новый человек, идёт слишком быстро, явно торопится. Рен начинает двигаться за ним. И конечно, именно он останавливается посередине коридора у небольшой ниши с вазой, тянет за рычаг и открывает тайный ход. Бинго.       Сато быстро подаёт сигнал азбукой Морзе: север, ваза, рычаг, подвал. В этот раз открывшийся коридор освещает пара ламп, но их не сильно много, поэтому Рен удается оставаться незамеченной для единственного парня, который пока был на виду. Злодей скрылся за одной из появившихся дверей, в которую Рен не успела заглянуть. Сразу после этого послышался ещё один мужской голос, но дверь открывать она пока не рисковала. Пока у неё было время, она аккуратно накручивала на пистолет глушитель. Не то, чтобы он сильно поможет, но любая деталь могла сыграть на руку.       Время снова стало тянуться. Звуков через закрытые двери почти было не разобрать, но Рен могла услышать обрывки фраз, по которым строила догадки о второй личности и подавала сигналы. Герои всё ещё ждали. Она тоже. Никто из них не бросит это дело, пока Чисаки не будет пойман.       Резко в тишине раздаётся детский крик. Прямо за закрытыми дверьми.       Всё, что успевает сделать Рен, это передать азбукой Морзе слово “ребенок”, после чего с оголтелой силой нажимает на кнопку, слыша хруст пластика. В наушнике человек подтвердил, что услышал сигнал и что герои выдвинулись, но она этого не слышала. Сато не слышала ничего, кроме плача ребёнка. И пусть потом ей снова скажут, что она поступила опрометчиво, что не смогла сдержать эмоций, что действовала не профессионально — ей плевать.       Рен оказывается на полу, с пинка распахивая двери и сразу же стреляя в ближайшего человека несколько раз — это был тот злодей, за которым она следила. В сравнении с коридором, комната была освещена хорошо, даже слишком ярко, что било по глазам. Пара столов были заставлены какими-то склянками и бумагами, а на центральном лежала маленькая девочка, руки и ноги которой были прикованы к поверхности, а рот заткнут куском ткани. Над ней нависал мужчина в маске-клюве. Чисаки.       Рен не даёт ему понять, что происходит, быстрее выстреливая три раза и активируя причуду, сметая его к стене потоком ветра. Она никогда до этого не пользовалась причудой так, но случай был экстренный: Рен создаёт из воздуха длинные лезвия и направляет их в плечи злодея, буквально пригвоздив к стене. Нельзя было недооценивать его.       Второй злодей уже валялся без сознания, поэтому Сато быстро оказывается около центрального стола и режет ещё одним воздушным клинком то подобие наручников, которыми была прикована девочка. Она смотрит умоляющими заплаканными глазами на неё, а как только её руки оказываются свободными, сразу цепляется ими за героиню, которая подхватила её на руки. Рен одним движением стягивает с её рта кусок ткани и шепчет “Всё будет хорошо, ты в безопасности”, но не успевает договорить, потому что чувствует причудой — Чисаки освободился.       Может, трёх пуль мало для него?       Клинки лопаются в зажатых ладонях. Сато ощутила, как он своей силой менял их структуру и взрывал на молекулярном уровне.       — Ненавижу незваных гостей…       Рен не вслушивается в слова Чисаки, быстрее разворачиваясь в сторону выхода. Всего три метра и вот он, заветный коридор, нужно только выйти из помещения и бежать. Но она не успевает сделать и двух шагов, как в неё со всей силы ударяет бетонный столб, выросший из пола. Рен успевает развернуться и принять удар на себя, группируя девочку в своих объятиях. Единственное, что она заметила — Чисаки снял перчатки и прислонил руку к полу. Героиню прокатывает по полу, она врезается телом в стену, сильно ударяясь затылком о твердую поверхность. В глазах начинает двоиться, она видит, как злодей идёт в их сторону, поэтому мягко отталкивает от себя девочку и срывается с места на Чисаки, доставая пистолет.       Две пули успевают вылететь из дула, но он просто смахивает их со своего тела. Чисаки раздавливает маленькие ёмкости обувью, размазывая жидкость подошвой.       Блять.       Когда Рен понимает, что снотворное ни разу не достигло его, оказывается слишком поздно. Чисаки вытянул к ней свою оголенную руку и, со спокойным выражением лица, сверлил её глаза. Но рука так и не касается чужой кожи, встретив невидимую преграду уже знакомой структуры — из молекул воздуха. Секундной заминки хватает, чтобы Сато пнула злодея в живот, откидывая в сторону.       Она хочет сорваться с места, подхватить ребенка, забившегося в угол комнаты, на руки и бежать. Как можно дальше. Она не может даже сказать ей бежать из комнаты, потому что наверху куча злодеев, которые схватят её и смоются. Тем более, с минуты на минуту явятся герои. Ребёнку не место в этом хаосе. Но и Рен осознавала, что она не противник для Чисаки. Не в этом состоянии, когда голова нещадно кружилась от удара. Видимо, её хорошо приложило о стену.       Несмотря на уколы паники, Сато держит себя в руках. Чисаки снова применяет свою причуду на бетонной поверхности и её откидывает в стену. Своим телом Рен пробивает деревянные столы, и кучи склянок разбиваются, впиваясь в кожу. Но она не медлит — быстро оказывается на ногах и хватает уцелевший кусок стола, с размаху ударяя им по голове злодея.       Если на нём не работают пули со снотворным, она вырубит его руками.       Доска разбивается о голову мужчины. А сразу после ему в нос прилетает кулак, от которого он отшатывается на пару шагов назад.       Рен не ударяет снова только потому что в глазах плывёт. Она держится на ногах из-за ярости и желания спасти ребёнка, на себя её всё равно. Она чувствует, как по затылку, вниз по шее, стекает тёплая кровь. И всё же она ловит ещё один момент и замахивается для нового удара, но в этот раз Чисаки перехватывает её руку. Она чувствует тёплое прикосновение кожи к своей. Рен не успела применить причуду, чтобы держать Чисаки на дистанции.       — Ты умрешь здесь, — шипит злодей.       Но ничего не происходит.       Рен не думает, почему так происходит, быстрее перехватывая его предплечье и утягивая на себя. Рывка хватает, чтобы растерянный парень потерял равновесие и стал падать. Сато уходит в сторону и толкает Кая себе за спину. Теперь перед её глазами были распахнутые двери и человек, который застыл в дверном проёме, сверкая желтыми глазами.       Айзава.       — Какого хрена ты тут делаешь? — кричит на него Рен, но теряет из виду. Её ударяют из-за спины куском доски по голове.       Сато пытается отбиться от Чисаки, который стал ещё яростнее без причуды.       — Могу уйти, если тебе не нужна моя помощь. — Слишком обыденно и спокойно звучит из его уст, учитывая, как на него кричала сама девушка.              Рен была бы настоящей идиоткой, если бы согласилась на его “помощь”. Нет, она на своей шкуре прочувствовала все последствия, слишком уж большая была плата. Она обещала себе, что выстрелит в него сразу же, как увидит, но он словно чувствовал это, поэтому заявился сейчас — когда у неё в приоритете было поймать Чисаки.       И даже не смотря на то, что она не собиралась принимать его помощь, что-то в ней изменилось. Она больше не была одна против Чисаки, если что-то пойдёт не так — Шота вмешается. По крайней мере — Рен на это надеялась.       Сердце стало биться не так бешено, хоть она и напоминала себе, что Айзава такой же злодей, как и Чисаки. Да, он сдал её Ичиро (и за это он получит сполна), но даже так подсознание шептало успокаивающие мысли, которые она гнала. Прятала где-то в себе и забывала. Сейчас ей не до них.       Рен видела краем глаза, что он двинулся в сторону девочки, и применила причуду, отгородив его воздушной стеной и оставив в коридоре.       — Не смей её трогать!       Нельзя было позволить девочке оказаться около Айзавы. Нельзя было, чтобы у неё сложилось впечатление, будто Шота был на их стороне. Когда они отсюда выйдут, ребёнка обязательно допросят. И если её рассказ покажется странным, вопросы будут к Рен. А что она сможет объяснить? Очень мало, это уж точно.       — Нахрен мне не сдалась помощь! Вали, иначе… — Рен не успевает договорить, Чисаки выхватывает её пистолет из кобуры.       Сато пригибается и бьет по рукам, пистолет вылетает и проскальзывает по бетонной поверхности в самый угол комнаты. Сознание ведёт и она теряет равновесие, оказывается на полу и пытается отползти, но Чисаки хватает её за ногу и тянет на себя, быстрее оказываясь сверху и прижимая всем весом к полу. Он хватает её за волосы и со всей силы бьёт головой о пол.       — Ты сегодня сдохнешь!       — Только скажи и я помогу, — тянет где-то на фоне Айзава, но Рен его старательно игнорировала.       Рен пытается столкнуть его с себя, но тело слабеет. Новые удары о пол откидывают её сознание всё дальше. Воздушная стена трещит по швам также, как и щит, которые она построила вокруг девочки. Через толщу воды она слышит тихий плачь. Только он заставляет Сато оставаться в сознание и шарить руками по полу, чтобы найти что-то тяжелое. Когда не находит и этого, остаётся последнее решение, к которому приходится прибегнуть — она вытягивает руки и сжимает их на шее Чисаки, давя, что есть силы. Не с целью задушить,только чтобы в результате ослабить его хватку на голове.       Который раз её затылок ударяется о пол? Десятый? Перед глазами три одинаковых расплывчатых лица, в ушах — набатом бьющееся сердце и тихий плач. Подобие мысли мелькает в голове, оно напоминает, что рядом есть Айзава. Но разум отказывается соглашаться на его помощь, никто не знает, что придумает этот придурок, и как он вывернет ситуацию, ей хватило прошлого раза.       Причуда трескается и рассыпается осколками, отпуская все те молекулы воздуха, которые Рен уплотняла в щиты.       Хаос разрезает звук выстрела.       Рен замирает. Три лица собираются в одно, нависающее над ней. Хватка на голове ослабевает, а тело злодея безвольно падает на неё. Из виска течет кровь, заливая ей лицо, нос и рот. Она закашливается чужой кровью и, словно не своими руками, скидывает с себя тело, подскакивает и движется в сторону девочки. Та зажала уши руками и зажмурила глаза. Так даже лучше, она не видела лицо Сато. Героиня подхватывает маленькое худое тельце к себе на руки и прижимает её голову к своему телу, чтобы та не крутила взглядом по сторонам. Девочка не должна была увидеть Айзаву. И тело Чисаки.       Рен вылетела из комнаты. Шота услужливо освободил проход, пряча пистолет за спину. Его глаза стали обычными — черными. Она успела только скользнуть по нему остекленевшим взглядом, наплевав на комнату, забытый пистолет и труп злодея.       Когда Сато вспоминала этот день, то размыто помнила то, как оказалась на улице. Путь из подвала наверх казался ей секундным делом, хотя наверху к тому времени уже были герои, которые производили захват. Прохладный ночной воздух ударил в лицо, высушивая чужую кровь на коже. Быстрыми движениями она попыталась стереть тёплую жидкость с щек, рта и носа рукавом. Привкус железа до сих пор оставался на языке. Полицейские мигалки слепили глаза и дезориентировали, а мелькающие люди кружили голову. Рен сильнее прижала к себе девочку, хотя казалось бы, куда ещё. С губ так и срывало “Всё хорошо, не плачь. Теперь ты в безопасности. Мы тебя спасли. Ты больше никогда его не увидишь. Не плачь.” Она повторяла это как мантру, потеряв смысл слов.       Глазами Рен искала, за кого она могла бы зацепиться. За полицейскими машинами и лентой стоял знакомый автомобиль с желтым окрасом. Скорая помощь.       Она идёт сквозь людей, мимо неё герои быстро ведут пойманных злодеев, кто-то что-то ей говорит, но Рен не слышит. Желанная цель пропадает, перед девушкой встаёт фигура в знакомом деловом костюме, обеспокоенно хватая её за плечи.       — В подвале труп Чисаки, Сэр, — слишком ровным голосом перебивает Ночноглаза девушка.       Он не решается мучить её допросами, освобождая путь. Вместо этого мужчина начинает раздавать указы, потому что захват ещё не закончен. Рен добирается до своей цели за считанные секунды, сразу же садясь на край пола автомобиля. Врач мгновенно оказывается около неё с чемоданчиком.       — Сперва осмотрите девочку, — быстро командует Рен, наклоняя голову. — Нужно, чтобы дядя тебя осмотрел. Для этого тебе надо отпустить меня. Я буду рядом, не бойся.       Девочка слушается, отпуская одежду Рен из рук. Сато не рискует отсаживать её, вместо этого оставляя у себя на коленях и разворачивая лицом к мужчине. Пока врач осматривал малышку на видимые повреждения, Рен стала отвлекать её разговором.       — Как тебя зовут?       — Эри.       — Какое красивое имя. А меня зовут Рен. Сколько тебе лет?       — Шесть.       — Совсем уже большая, — Рен аккуратно гладит её по голове, несмотря на то, что глаза совершенно не хотели сфокусироваться, а сознание плыло. — Сейчас тебя будут спрашивать о твоём здоровье, так что отвечай честно. Если что-то болит — говори.       Мужчина продолжал хлопотал над маленькой девочкой, пока Рен пыталась слушать окружение. Никто к ним не подходил — все были заняты захватом. Но Ночноглаз предусмотрительно выставил перед машиной скорой помощи несколько полицейских на случай, если шустрые репортёры подоспеют и найдут в них жертв для допросов. Всё происходило слишком быстро, журналисты пока были только в пути.       Рен чувствует прикосновение к голове, а после по телу разливается теплая волна. Она облегченно выдыхает в макушку белых волос. Из-за спины появляется ещё один врач, уже с пристальным внимание осматривая саму героиню. В процессе осмотра все четверо заходят в машину и располагаются на кушетке, Рен осмеливается посадить Эри рядом с собой, отдавая себя в руки профессионала. Второй мужчина щебечет что-то о сотрясении и открытой ране, что нужно будет обязательно показаться врачу и что-то ещё…       Сознание проясняется и Сато лучше может рассмотреть малышку рядом — её руки и ноги закрыты кусками ткани, одно из предплечий разбинтовано, там красовался свежий длинный порез, который уже успел затянуться. Видимо, Чисаки успел его сделать, пока Рен медлила. В открытых дверях мелькает знакомое обеспокоенное лицо с копной фиолетовых волос. Парня пропустили, как героя. Она подзывает Нэо к себе, тот повинуется и поднимается в машину, усаживаясь на место самой Рен, так как та встала и указала на него головой.       Когда Сато встаёт на ноги, она понимает, что держит свое тело под контролем. Да, в затылке осталась пульсирующая боль, но в остальном — полный порядок. Поэтому она присаживается напротив Эри, заглядывая той в глаза.       — Сейчас нужно, чтобы тебя отвезли в больницу. С тобой поедет мой друг, он будет с тобой всю ночь, а я приеду утром. — Она накрывает маленькие ладошки своими руками и надеется, что всё пройдёт гладко. — Ты справишься?       Глаза напротив наполненные слезами, девочка цепляется за её руки, и Рен становится невыносимо больно где-то в районе груди.       — Я обещаю, что приеду утром. Ты только проснёшься, а я уже буду рядом. Мне нужно, чтобы ты хорошо отдохнула, понимаешь? С нами ты в полной безопасности, Нэо — самый надежный из моих друзей. — Она вытягивает руку с оттопыренным мизинцем, — Договорились?       Эри думает несколько мгновений, а после также вытягивает руку и обхватывает своим маленьким мизинцем её, всё ещё потрясенная всем произошедшем.       Парень пытается улыбнуться своей привычной светлой улыбкой. Он не перечит Рен, не придаёт её слова сомнению, наоборот, пытается подключиться к Эри, хоть и боится сделать резкий шаг и спугнуть.       — Я знаю много интересных историй, так что нам точно не будет скучно. А ещё я знаю, что в больнице много разных игрушек…       Нэо был лучшим в отвлечении внимания. Он быстро забалтывает малышку, удерживая её внимание на жестикулирующих руках. Рен же, пока появился шанс, удаляется из машины, на ходу прихватив какую-то белую тряпку и бутылку воды, которая предусмотрительно появилась на столике. Она снова идёт в сторону хаоса — за полицейскую ленту. Полотенце, пропитанное холодной водой, приятно освежает и стирает размазанную по лицу кровь. Нужно было найти в себе силы для того, чтобы продолжать операцию.       Он смотрел издалека. Быстро выбрался с базы тем же окольным путём, которым там и оказался. Когда он выбрался, Сато уже проходила сквозь толпу героев и задержанных злодеев в сторону скорой помощи. Что-то явно пошло не по его плану. Она не должна была ТАК отреагировать. Он же всего лишь убил Чисаки, что в этом такого? Да при самой Рен умерло четверо мелких дилеров. Всё дело было в ребёнке? Айзава не рассчитал этого, нужно было лучше подготовиться. Он сам удивился, когда только оказался в дверном проёме и увидел дерущихся Рен с Чисаки и маленькую девочку, забившуюся в угол.       Сато уже вышла из машины скорой помощи и оказалась на подступах к дому якудза. Её перехватывает Ночноглаз, они о чем-то разговаривают, скорее всего она бегло отчитывается о том, что произошло. А после герой кивает и уходит вглубь событий.       Сато не следует за ним. Она вообще уходит с места действия, скрывшись в одной из полицейских машин. Автомобиль ещё какое-то время стоит, а после заводится и уезжает. Видимо, начальство отпустило её, потому что почти всех злодеев они уже задержали и больше её помощь не было нужна.       Шота двигается с места и идёт в сторону своей машины, припаркованной в квартале отсюда. Просто так он не оставит её.

***

      Рен наконец-то добралась до своей квартиры. Помещение встречает прохладой и тишиной. Она захлопывает дверь с такой силой, что та стучит по косяку. Девушка прислоняется спиной к холодной поверхности, пытаясь вдохнуть глубже. Руки дрожат, в голове эхом отдаётся детский плачь, а перед глазами лицо Чисаки и его быстро тускнеющий взгляд. Дыхание сбивается, сердце колотится в горле. Пальцы сами тянутся к молнии на водолазке — ткань душит, давит на шею. Она расстёгивает её одним рывком, и прохладный воздух квартиры обдаёт кожу.       В маленькой квартире из источников света только фонари за окнами, не прикрытыми шторами. Рен замечает тень на полу, но владельца не видно, нужно пройти чуть дальше и заглянуть в комнату. Она знает, чья это тень. Поэтому её резкие шаги разрезают тишину, а в голове так и проносятся проклятия.       В комнате стоит Айзава — видимо, пролез через окно. В руке он держит её пистолет, тот самый, что она забыла в подвале, и протягивает ей. Словно ничего не произошло.       Крышу сносит мгновенно. Рен бросается вперёд, выхватывает оружие из его пальцев с такой скоростью, что он даже не успевает отреагировать. Хотя, скорее он сам решил не реагировать — показывает, что пришёл “с миром”. Сато быстро проверяет магазин — патроны на месте — и наставляет ствол прямо ему в грудь, всего в паре сантиметров от ткани.       — Ты не выстрелишь, — произносит он спокойно, не шелохнувшись.       Рен вдавливает пистолет ему в грудь.       — Уверен?       Он не отводит взгляд, медленно проводит глазами по её лицу. В зрачках мелькает что-то хищное, но он молчит, давая злости набрать обороты.       — Хотела — сделала бы хоть раз за последние пять лет.       Она замирает, уставившись ему в глаза. Напряжение висит в воздухе. В голове проносятся последние дни и результаты прошлой «помощи» злодея, которые она до сих пор расхлёбывала. Лицо напротив не двигается, словно мраморная маска. Он долго смотрит ей в глаза, будто хочет залезть в мысли. А после уголок рта дёргается вверх.       Мгновения хватает для того, чтобы внутри всё лопнуло — Рен толкает мужчину в грудь, и срывается на крик. Пистолет выпадает из её рук на пол.       — Вали отсюда! Я ненавижу тебя! — она бьёт руками ему в грудь, кипя от злости, но самому злодею хоть бы хны, он не сдвигается с места. — Какого хрена ты его убил?! Он должен был ответить за все свои поступки, а ты! Он не заслужил такого лёгкого наказания! Ты видел девочку, только представь, что он мог с ней делать!       Айзаве надоедает терпеть, он пытается ухватить её за предплечья.       — Он бы убил тебя, — парирует Шота, не повышая голоса.       Рен успевает замахнуться и ударить его, кулак прилетает прямо в скулу, его ведёт в сторону, красный след проявляется на бледной коже. Удар отдаётся болью в костяшках, но ярость только больше разгорается.       И вот тогда она замечает его взгляд. Что-то странное проскальзывает в его глазах, когда кулак оставляет след на его лице — зрачки чуть расширяются, уголки губ едва заметно дёргаются вверх. Рен не понимает, что это за выражение, но от него внутри что-то сжимается.       Айзава схватил её запястья и рывком прижал к стене рядом. Она ударилась головой и лопатками в твёрдую поверхность.       Он нависал над ней, находясь слишком близко — настолько, что Рен чувствовала тепло его тела сквозь ткань. Кроме широких плеч, привычных прожигающих её глаз, шрамов на носу и скуле, что так радовали её своим существованием, она замечает намёк на улыбку.       Это отрезвляет. Рен снова напоминает себе, что этот мудак — злодей. Что этого удара явно мало для него, что он заслужил намного больше.       — Мы никогда этого не узнаем! Я бы справилась! Ненавижу тебя, какого хрена ты тут вообще делаешь?! — в кармане у неё вибрирует телефон — еле заметно, но она игнорирует, решив глянуть позже.       — Меня беспокоила ты.       Рен выдаёт тихий, истеричный смешок, выгибаясь в попытке высвободиться.       — Ты по этой же причине отправил героев к Ичиро? Совесть взыграла?       Он рассматривает её лицо — мелкие царапины перекрывали остатки чужой засохшей крови, из под ворота расстёгнутой водолазки на шее торчали синие пятна. Грудь вздымается от злости и учащённого дыхания, растрёпанные волосы так и лезли в глаза.              Шота не отводит взгляд.       Не хочет.       Да и не может себя заставить.       — Ты до сих пор думаешь, что моим планом было привести тебя к Ичиро, а не наоборот?       Его снисходительный тон больно ударил по самолюбию Рен. Она чертов профессиональный герой, а он умудрялся поучать её?       — Если твой план состоял в том, чтобы меня поймал Ичиро, то нужно было предупреждать!       — И что бы это поменяло?       Рен замолкает на секунды, обдумывая другой сценарий. Изменилось бы только то, что она оказалась у Ичиро подготовленной. Вся история с Чисаки никак бы не изменилась, Айзава бы всё равно его убил.       — Да в целом — ничего. — выплюнула Рен. От этой фразы брови Шоты чуть приподнимаются, он собирается сказать “Поэтому я и не рассказал”, но Рен перебивает его быстрее. — Я бы в любом случае считала тебя мудаком.       Рен больше не пытается вырваться, она замирает, рассматривая лицо напротив. Так близко она редко его видела, можно было разглядеть все мелкие царапины на коже, белые полосы от старых ран, лёгкую щетину, усталые морщинки у глаз. Запах от него — смесь табачного дыма и пыли. Злость её не отпускает, она вся также разъедает её изнутри, но пыл поумерился. Не было смысла кричать на этого придурка, это ничего не изменит.       — Идиотские у тебя планы. — Рен отдёргивает себя от рассматривания злодея.       Тишину разрезает тихий смех. Его просто насмешило замечание, или он злорадствовал?       — Результативные, — поправляет её злодей.       Шота наконец отстраняется, отпуская её руки медленно, словно нехотя. Рен наконец-то отлипает от стены, в которую её вжали, но мир резко ведёт в сторону — голова до сих пор кружится, сотрясение даёт о себе знать, ноги подкашиваются. Она быстро ловит равновесие, но замечает, как Айзава напрягает руки. Движение — совсем легкое — обрывается на полпути, он одёргивает себя.       — Тебе нужно в больницу.       — Не так срочно, подождёт.       Какого хрена он вообще думает, что может заботится о ней. И какого хрена она перед ним отчитывалась? Пусть просто валит.       — Да, это ведь не меня приложили головой об бетон четырнадцать раз. Я ещё удивлён, что по полу не пошла трещина.       — Ты только что сам приложил меня затылком об стену. Максимум сотрясение, — отмахивается она. — Вали отсюда.       Но мужчина стоит молча, как вкопанный, только продолжал сверлить её взглядом.       — Делай, что хочешь. — Рен плюёт на всё — на геройскую одежду, пропитанную потом, пылью и кровью, на вихрь эмоций — у неё больше не было сил. Ложится на кровать, накрывает себя одеялом с головой и отворачивается к стене. — Вали. Как придумаешь желание — маякни.       Вокруг тихо, только городской шум сквозь тонкие стены отмерял время. Его разбивает какое-то копошение, потом скрип половиц и лёгкий шорох ткани.       — Закрой только нормально окно, — бормочет она, не оборачиваясь.       В ответ тишина, а после снова копошение и щелчок замка. Айзава ушёл. Рен даже не проверяет это, нет сил изменить положение своего тела. Она прикрывает глаза и почти сразу падает в забвение, надеясь, что утром будет легче.       Сообщение, которое пришло на телефон во время драки, она прочитала только утром.       "Тела Чисаки нигде нет".