Я тебе верю

Снег, медленно кружась, с шелестом заметает тропинки, ведущие вглубь леса от кемпинговой стоянки. Под высокими раскидистыми ёлками, щекочущими верхушками хмурое низкое небо, кажется, что уже глубокий вечер. Видимость из-за усиливающейся метели достаточно паршивая, но это, конечно же, никого не останавливает. Никита с Даниилом сворачивают на лесную дорогу и спускаются вниз по склону, пробираясь сквозь заросли боярышника. Ветер обжигает холодом щёки, с каждым порывом бросая в рожу пригоршни снежинок и норовя насыпать за воротник. Ник осматривается, прислушивается к вою в кронах деревьев, и понимает, что, при желании, Убежище смог бы найти сам. Здесь не так далеко от его дома, если пересечь просеку, даже получится срезать и сэкономить немного времени. Под снегом лес выглядит совершенно иначе, и это сбивает с толку, но, если прислушаться, можно ориентироваться по звукам, доносящимся из деревни. Северный ветер приносит запахи дыма и свежей выпечки, едва уловимые отзвуки смеха и, кажется, пения, тонущие в скрипке снега под подошвами ботинок и в стонах леса вокруг. Это немного сбивает с непривычки, но сориентироваться получается. Никита безошибочно угадывает тропинку в зарослях низенького молодняка, хотя визуально её и не видно. Лес за сутки засыпало настолько, что местами в снег можно провалиться до середины икры. Идти жарко и тяжело. Дыхалка сбоит. Козырь меж тем бодро, насколько у него получается, топит вперёд, пока посмеивающийся Шептун за спиной щёлкает зажигалкой и прикуривает сигарету. — У тебя хорошо получается, — замечает он негромко. — Когда мы с Ромашкой впервые шли сюда зимой, он зазевался и заблудился. Мы втроём искали его, наверное, часа два. — И как нашли? — спрашивает Ник, выбираясь на берег реки, спускаясь по склону и подавая Даниилу руку. Тот лукаво усмехается, качая головой, но помощь принимает, и выдыхает шутливо: — Спасибо, мой рыцарь! — Иди в жопу, Знахарь! — фыркает Никита, морщась и ощущая, как жар растекается по замёрзшим щекам. — Завязывай выёбываться и ответь, в конце концов, на вопрос. — Зефирка, определись, что ты хочешь, чтобы я сделал, — ехидно, абсолютно по-блядски лыбится Шептун, насмешливо изгибая бровь. — Как вы нашли Ромашку? — настойчиво повторяет Ник, помогая ему пробраться ближе к руслу по скользкому, припорошенному снегом граниту. — Лёлик, — пожимает плечами Данька. — Он каким-то образом уловил энергетический след. Говорит, что при низких температурах такие вещи лучше видно. — Я не понимаю, — разводит руками Ник — и он не шутит — он действительно нихуя не понимает. — В каком смысле — энергетический след? — Я не могу тебе сказать, что знаю, как это работает, — пожимает плечами Даниил, останавливается на берегу и смотрит на покрытые наледью камни, а после переводит взгляд на Никиту. — Зефир, не уверен, что это — хорошая идея. В твоём исполнении, — уточняет он с тяжёлым выдохом. Никиту моментально обдаёт изнутри горячей, душной волной раздражения. Вот же невыносимый, самоуверенный, самовлюблённый мудак! В его исполнении всё, значит, заебись! И только в исполнении Ника всё, ясен хер, через жопу! Ну, конечно, как же иначе-то, блядь?! — Ты сомневаешься в моих способностях? — моментально покрывается колючками Ник, хотя устраивать скандал на ровном месте не собирается. — Я переберусь на тот берег — не сомневайся. А ты лучше пока объясни мне, о чём речь. — В случае Лёлика, мои способности работают не особо хорошо, — пожимает плечами Данька, поджимая губы в непонятной гримасе. — Скажем так: я не могу объять весь спектр его умений. Но из того, что видел и пробовал сам, могу сказать: если настроиться на нужную волну — это работает как тепловизор. — Наверное, я тупой, — не без ехидства произносит Ник. — Понимаешь, у каждого человека свой энергетический фон, — с тяжёлым вздохом, медленно и спокойно, объясняет Нил. — Воспринимай это — как ауру, в которой присутствуют все цвета, только в разной яркости и количестве. Считай, что там вся палитра, и зависит яркость красок от настроения, состояния здоровья, силы биополя. У каждого энергетический фон разный. Иногда, но не всегда, Полищук может видеть его. Не ощущать, как тепло, а видеть, как след, который мы оставляем в пространстве. Попробую объяснить тебе проще: это — как тепловой след от двигателя в космосе. Когда космический корабль идёт… — Стоп, — прерывает его Никита, поднимая руки в примирительном жесте. — Если думаешь, что на примере космических кораблей сейчас проще объяснишь мне, как это работает, то ты глубоко заблуждаешься. Я нихуя в этом не понимаю. — Космический корабль можно отследить по тепловому следу от двигателя, — с лёгкой улыбкой информирует Нил, приподнимая покрытую инеем ветку боярышника и придерживая, чтобы Ник прошмыгнул под ней. — Но, если двигатель заглушить и грамотно спрятать корабль, допустим, среди астероидов или ледяных колец, то не факт, что его уловят радары. — Сразу стало всё понятно, — язвительно фыркает Никита. — А теперь давай ещё раз, но без всей этой космооперы. Что ты имел в виду? — Я имел в виду, что каждое живое существо оставляет для Лёлика такой же тепловой след, — терпению Нила можно памятник ставить. — Разница заключается только в том, что, в нашем случае, двигатель — это сердце и кровеносная система. Заглушить не получится. Более того — после остановки сердца какое-то время тепловой след для Лёлика сохраняется в пространстве, — Шептун подаёт руку, помогая Козырю перебраться через поваленное дерево. — Именно поэтому следу Олег и нашёл Ромку, что для нас с Женькой было удивительно. Ромашку занесло практически на Чёртово Плато, а там довольно сложно ориентироваться. Это далеко от деревни и от любых усадьб. Если бы мы не нашли его там, он бы, скорее всего, не вышел к деревне и замёрз насмерть, — Даниил отгибает молоденькую еловую поросль и пропускает Никиту вперёд. — С тех пор Ромашка один по лесу не ходит и старается от нас не отставать. Он, конечно, охуенно умный пацан, но некоторый топографический кретинизм у него всё-таки присутствует. Они останавливаются возле переправы. В этом месте река мелеет, а пороги становятся намного заметнее. Отшлифованные водой, без того гладкие камни, покрытые тонкой коркой наледи, поблёскивают в полумраке. Никита смотрит на них пару секунд, потом наблюдает, как Даниил быстро, перескакивая с камня на камень, оказывается на противоположном берегу, набирает в лёгкие побольше воздуха и пробует повторить. В этот раз ему удаётся лучше, и причиной тому не столько ловкость и осторожность, сколько не скользкая подошва классных канадских ботинок. Козырь лишь немного оступается на последнем камне, и Шептун моментально ловит его, не позволяя встрять мордой в снег у берега. — Ты поражаешь меня, Зефирка, — насмешливо произносит он, весело улыбаясь. — Ты невероятная язва, — замечает Никита, выпутываясь из его объятий. — Но тебе ведь это и нравится во мне, — подмигивает Нил. — Поверь мне: это — не лучшая твоя черта, — качая головой, возвращает ехидную усмешку Ник, юркая под низкие ветки векового раскидистого дуба, и по примятому снегу на тропе понимает, что кто-то из ребят уже в Убежище. Как оказывается, он не ошибается. В Убежище уже все трое. В пещере значительно теплее, чем снаружи. В отблесках пламени костра и тусклом свете керосиновой лампы, тени, переплетаясь и извиваясь, пляшут у сводов. Лёлик с хрустом грызёт чипсы, прижимаясь спиной к спине Ромашки. Тот периодически таскает ломтики из его шуршащего пакета, поправляя сползающие очки, и тыкает что-то в своём телефоне. Женька, сидящая около доски, потирая глаза, вяжет что-то маленькое, бледно-розовое и умилительно пушистое. — Салам, — улыбается Нил, шагнув в пещеру. — Как добрались сквозь седую пургу? — Привет, ребята, — заходит следом за ним Никита, стряхивая снег с капюшона. — Привет, родные, — Женька убирает в сторону вязание, подскакивает — лёгкая, как пёрышко — обнимает Нила, коротко целуя его в губы, и переключается на Никиту, тоже прижимаясь губами к губам. — Как пиздец добрались! — фыркает она. — Давайте-ка мы, в следующий раз, встретимся у Лёлика или у Ромки! Ползти к вам, чёрт знает куда, даже от автобуса — охуительно тяжело по этой погоде. У меня отмёрла жопа — и я была бы рада, если бы только она одна! — Твоё предложение имеет смысл, любимая, — покладисто соглашается Нил. — Ой, да бросьте! — хрустит чипсами Полищук. — Мы всё равно уже все здесь. Всяко лучше, чем дома. — Да уж, всяко, — Ромашка закрывает вкладку в своём телефоне, поправляет сверкнувшие стёклами очки и выпрямляется на каремате. — Так что стряслось такого, что вы решили собрать нас всех сегодня? — Ну… — начинает Никита, облизывая губы и не зная, как бы так, чтоб доходчивее, сформулировать мысль. — Несколько дней назад мы видели Леля в городе с незнакомым пацаном. — приходит на помощь Нил, как и любит, не ходя вокруг да около. — А вчера ночью, гуляя с Никитой по лесу, встретили привидение. — Заебись! — подводит итог Лёлик, хрустнув чипсиной. — К вам вышел призрак того парня, которого вы видели с Лелем? — немного недоумевает Женька. — Ну, как-то да, — разводит руками Нил. — Вы уверены? — изгибая обе брови, уточняет Волошина. — Ты спрашиваешь, уверены ли мы в том, насколько Лель склонен к убийству?! — моментально вспыхивает Никита. — Ты сомневаешься в его наклонностях?! — Не знаю, как кто, а я в его наклонностях не сомневаюсь, — тихо делится Ромашка, медленно возвращая очки на переносицу. — О том, способен ли он убить человека, я даже спорить не собираюсь. Без знания криминальной психологии, проведя рядом с ним хотя бы пару дней, наблюдая за его поведением, любой вам скажет: способен! Будет ли Лель при этом испытывать чувство вины? Нет, ребята. Социопаты не испытывают чувства вины. — Я бы не сказал, что он социопат, — немного поразмыслив, произносит Никита. — Скорее очень хитрый, харизматичный и умный психопат. Он создаёт себе образ и тщательно следит за тем, чтобы образ этот поддерживать. Он не испытывает ни стыда, ни чувства вины, ни какой-либо ответственности перед окружающими за своё поведение. Он абсолютно уверен в том, что поступает правильно, независимо от морального окраса своих поступков. Способен ли он убить? Я почти не сомневаюсь. Более того: я почти уверен, что этот парень — не первый. — Пацаны, вы ебанулись? — очень спокойно спрашивает Олег, убирая пакет с чипсами в сторону и вопросительно глядя на Никиту с Даниилом. — Он сын сельского головы, он крестник местного участкового. Вы вообще понимаете, о чём вы говорите? — Конечно, понимаем, — начинает Нил, но Никита не даёт ему закончить мысль: — Положительно окрашенный социальный образ плюс полнейшая уверенность в собственной безнаказанности делают психопатов более активными и, вместе с тем, более уязвимыми. — Стоп, ребята! — вмешивается Женька, поднимая руки в примирительном жесте. — Прервитесь на секунду и перестаньте анализировать поведение Леля. Это нам сейчас ничего не даст. Да — вы видели его с каким-то парнем. Да — я допускаю, что вы потом встретили призрака. Но у нас же ничего нет! У нас нет никакой информации. Или вы хотите сказать, что призрак назвал вам фамилию, имя, отчество, год рождения и адрес прописки? — Нет, — качает головой Никита, чувствуя, как разом сдувается. — Он только сказал, что его зовут Саша. — Удивительное, а главное — редкое имя… — ехидно замечает Женька. — Ребята, вы знаете вообще, сколько Саш можно найти в ближайших трёх областях? — несколько возмущённо бросает Ромашка. — Но, гипотетически, ты же смог бы найти его? — максимально мягко уточняет Никита. — Слушай, Ники, — начинает Чернявский с тяжёлым выдохом. — Ты вообще понимаешь, на что ты меня подбиваешь? Вообще понимаешь, что это невозможно, даже при наличии большего количества информации? Даже если мы сузим круг поисков по возрасту, таких Саш найдутся сотни, если не тысячи. Нам нужно больше параметров. Это совершенно не годится. — Возможно, нам нужно просто встретиться с Сашей ещё раз, — предлагает Даниил негромко. — Возможно, то, что не увидели мы с Никитой, сможете увидеть вы. — И что ты нам предлагаешь? — моментально покрываясь колючками, Лёлик становится холодным и ершистым, хотя раньше подобного Никита за ним никогда не замечал. — Переться сейчас, на ночь глядя, сквозь пургу, в лес, чтобы найти… Что, Нил? Призрака? — Дамы и господа, — тактично откашлявшись, начинает Ромашка, поправляя очки. — Давайте мы разберёмся в основах. Если есть призрак, то логично предположить, что где-то есть труп. Я склонен считать, что сперва нам нужно найти труп, а потом уже искать встречи с призраком. — Ром, твои предположения, конечно, охуенно правильные, — говорит Женька, закуривая и вытягивая ноги поближе к костру, — но ты действительно считаешь, что мы можем пойти в лес и найти труп? Он там нас прямо так и ждёт! Валяется где-то под сосной и молчит. — Говорящие жмуры бывают только в кино про зомбаков, — негромко хмыкает Олег. — К счастью, окружающий нас пиздец ещё не настолько глобален, чтобы по улицам бегали живые трупешники. — Господа, стопэ! — поднимает руки Даниил. — Я безмерно люблю, ценю и уважаю каждого из вас! Но давайте мы перестанем кидаться комками ехидства друг другу в рожу, и поговорим серьёзно. — Давайте проанализируем ситуацию, — тут же подключается Ник. — Как бы поступил я, окажись на месте Леля? — Ты бы не оказался на месте Леля, — негромко замечает Ромка, поправляя очки. — У тебя другой тип информационного метаболизма. У тебя преобладает виктимный тип поведения, а не агрессивный. Вряд ли ты вообще способен убить человека. Ну, за исключением, конечно, случаев самозащиты. — Тебе так только кажется, — усмехается Никита, прекрасно зная, что уж он-то на убийство способен. С его вспыльчивостью и всплесками агрессии — при должной физической подготовке — легко. — Что ты предлагаешь делать? — спрашивает Шептун, рвано выдыхая, и тоже закуривает. — Реконструировать убийство? Но для того, чтобы это сделать, нужно, для начала, знать место, обстоятельства, время. Это так не делается. — Ой, поучи меня ещё судебной экспертизе, будущий трупорез! — моментально вспыхивает Ник, скрещивая руки на груди в защитной позе. — Давай сначала ты сдашь экзамены, поступишь, куда ты там хочешь, а потом будешь умничать. Если бы ты мне начинал сейчас тут рассказывать о посмертных гематомах и стадиях разложения — я бы молчал, но не надо мне, бля… — Стоп! — рявкает Женька, резко выпрямляясь и замирая между ними. — А ну, немедленно остановились оба! Не хватало мне, чтобы вы тут ещё перегрызлись! Из-за чего?! Из-за какого-то гипотетического трупа, в существовании которого вы даже не уверены! — Жень, я уверен в том, что видел, — упрямо говорит Ник, поворачиваясь к ней. — Мы — все пятеро — не первый день живём, — хмыкает Даниил, выдыхая дым. — Думаю, уж нам-то всем доподлинно известно, что не бывает призраков живых людей. — Бывают фантомы, — негромко произносит Ромка. — Но это — другое. Это, скорее, энергетическая проекция. Она и выглядит иначе. — Это как? — нихуя не понимает Никита. — Так иногда бывает, когда человек в коме или тяжело ранен, или сильно болен, — объясняет Ромка, загибая пальцы. — Ну, либо же он умеет делать некоторые вещи. Например, ходить в гости. — Как — ходить в гости? — понимая ещё меньше, чем раньше, Ник чувствует, как волосы у него на теле встают дыбом даже в тех местах, где они не растут. — Никто из нас не умеет этого делать, — криво усмехается Лёлик, и слышна в его голосе то ли язвительность, то ли лёгкая зависть. — Никто, кроме Нила, — с короткой усмешкой хмыкает Женька. Никита медленно поворачивается к Даниилу и в полной тишине сканирует того взглядом не меньше минуты, а потом требовательно произносит: — Объясни. — Это просто игра, — фыркает Нил, как-то странно мнётся и морщится, будто разговор этот ему не особо приятен. — Надо просто войти в определённое состояние и сконцентрироваться на объекте или месте. Всё проще, чем кажется. Если у тебя есть к этому предрасположенность. Но это — вообще другая история. К призракам она не имеет отношения. Тут скорее вибрация биополя. — Ну, не скажи, — чуть ехидно тянет Ромка. — Призрак — это как энергетический слепок ранее жившего человека. Яркие эмоции, воспоминания, чувства — это то, что не позволяет энергетическому сгустку быстро раствориться. По сути, то, что умеешь делать ты, очень похоже. Разница лишь в том, что ты впадаешь в определённое состояние транса, тогда как большинству людей подобное не свойственно. Шаманы для этого использовали травы, грибы и окуривание, психиатры для этого используют гипноз. Ты каким-то образом способен впасть в это состояние сам. Хотя лично я опасаюсь, что однажды, заигравшись, ты можешь не найти дорогу назад. Во всяком случае, без посторонней помощи. — Короче, Никита, это всё — тонкие материи и прочяя эфирная срань — уровни бытия и всё такое… — морщится Даниил, как от зубной боли. — Это долго и неприятно объяснять. В это скучно и не интересно вникать. Давайте пока оставим это в покое. У нас сейчас более серьёзный вопрос. — «Что делать с трупом»? — с усмешкой предлагает Волошина. — Нет-нет-нет-нет-нет-нет! — скрещивает руки на груди Ник. — У нас вопрос в том, как бы поступили мы, оказавшись на месте Леля. — Ты никак бы не поступил, — с удивительно серьёзной рожей произносит Нил. — Если брать в расчёт психологический портрет, то ближе всех к Лёньке я. Допустим, я где-то не здесь знакомлюсь с парнем, и он, по каким-то причинам, нравится мне. Он мне подходит по… — Типажу, — с готовностью помогает Ромашка, пару раз кивнув, и поправляет очки. — Это называется «Типаж», Нил. — Пацаны, о чём вы?! — встревает Никита, потому что вся эта херня просто не укладывается у него в голове. — Какой типаж?! Для определённого типажа… — он не успевает закончить мысль. — Ты же сам сказал, что, возможно, это — не первое его убийство, — на полтона ниже, чем следовало бы, произносит Даниил, скрещивая руки на груди — и Никита на сто процентов уверен: этот самовлюблённый мудак сейчас ковыряется в его башке! — Если это — не первый жмур — значит, это серия. Если это серийный убийца — значит, у него есть типаж. — Мальчики, ему семнадцать, как и нам! — говорит Женя, качая головой и выдыхая дым к сводам пещеры. — Какой из него убийца в семнадцать лет?.. — Начинающий, — негромко произносит Лёлик. — Вполне себе начинающий убийца. С его характером и склонностями. И, да, они правы, Жень: у него уже может быть сформирован типаж. Даниил тяжело выдыхает, растирает переносицу и, швырнув подушку поближе к костру, плюхается на неё задницей, по-турецки скрещивая ноги. Окидывает всех взглядом и молчит с минуту, а потом тихо, очень спокойно — и оттого до усрачки жутко — говорит: — Я был бы всем вам дохуя признателен, если бы вы помолчали хотя бы пять минут, и дали мне подумать. — А я-то думал, ты собрал нас всех здесь для того, чтобы мы не молчали, — язвительно тянет Олег, с вызовом глядя на Даньку. — Лёлик, я безмерно ценю твоё внимание и помощь, но ты бы мог заткнуться? — Нил отражает его выражение лица и, кажется, тоже покрывается колючками. — Ты мешаешь мне сконцентрироваться. — Так, может, мне выйти? — фыркает Полищук, скрещивая руки на груди. — Леж, — с нажимом произносит Ромка, укоризненно качает головой и берёт Олега за руку. — Прекрати. — Так, а чё он начал, а я — «Прекрати»? — вроде бы пытается возмущаться Лёлик. — Лежа… — терпеливо повторяет Ромашка. Олег прикусывает губу и затыкается, нахохлившись, как мокрый воробей. — Спасибо, Ром, — кивает ему Данька. — Если мы закончили со взаимными шпильками и шипением, то давайте вернёмся к психологическому портрету, — предлагает Женя. — Вместе нам будет легче составить его, чем врозь. — Это не столько психологический портрет, — на выдохе говорит Никита, — сколько попытка разобраться в обстоятельствах убийства. Мы не проводим психоанализ самого Леля. — Так, хорош умничать! — поморщившись, обрывает Нил. — Допустим, я нахожу пацана, который меня устраивает и подходит по типажу. Нахожу его не здесь, потому что городок маленький, деревня маленькая — все друг друга знают. Допустим, я с ним знакомлюсь… — В соцсети, на каком-нибудь форуме, в приложении — с готовностью помогает Чернявский. — Абсолютно неважно. Вариантов масса. Сам факт важен, что ты находишь его не здесь. — Я нахожу, — поморщившись, продолжает Нил, — выбираю его, втираюсь в доверие — потому что я харизматичный и, в целом, очаровательный сукин сын, если бы не знать, какое я дерьмо на самом деле. У меня легко получается втереться в доверие и произвести правильное впечатление. Я общаюсь с ним какое-то время. Он верит мне. Я убеждаюсь в этом, дожидаюсь подходящего момента и приглашаю его в гости. Лучше всего было бы обставить это так, чтобы никто не знал, куда он едет. — Ну, если он живёт с родителями, то задача довольно сложная, — прикусывая пухлую губу и накручивая на палец непослушную рыжую кудряшку, размышляет Ромка. — А если нет? — криво усмехается Шептун. — Если он живёт в общаге? Если он учится в каком-нибудь технаре или ПТУ, или колледже, допустим? — Ну, тогда у него точно есть соседи по комнате, и друзья, думаю, хоть какие-то есть, — не унимается Чернявский. — Уезжая куда-то на несколько дней, он бы сообщил им, что будет какое-то время отсутствовать. — Да что ты, Ромашечка? — ехидно тянет Данька. — Живя в комнате ещё с тремя пацанами, с которыми, не факт, что ты близко общаешься, которые, не факт, что являются достаточно толерантными — ты бы стал им сообщать, что едешь на свидание с другим парнем? Осмотрись, Ромка! Наши реалии к этому не располагают. — Ну, я бы не сказал, что еду на свидание, — пожимает плечами Чернявский, поправляет очки и сдувает с глаз кудри чёлки. — Я бы сказал, что еду к другу, допустим. Понимаешь, логично, впервые встречаясь с незнакомым человеком, предупредить кого-то из близких или знакомых о том, куда ты направляешься, особенно, если знаешь ты пригласившего только по переписке и нечастым звонкам. Ты не можешь знать, как он поведёт себя при личной встрече, потому, в случае чего, лучше перестраховаться. — Это ты у нас такой умный, — с едва заметной усмешкой выдаёт Нил, — а я думаю, что он никому ничего не сказал, и именно на этом прекрасно сыграл Лель. Никто не знал, куда пацан уехал. Вероятно, это дало немного времени Леляку. — Ну, конечно, дало — поджимая губы, кивает Женька. — Его жертву стали искать на несколько дней позже. Может быть, даже ещё не стали. Мы же ничего не знаем ни о пострадавшем парне, ни о его социальной жизни, потому всерьёз судить не можем. — Так, ладно, давайте не будем отвлекаться, — прикрывая глаза и растирая лобешник, Нил запускает пальцы в волосы над виском, легко массируя, видать, ноющую башку. — Я нахожу пацана и приглашаю его в гости. — Подожди, — негромко произносит Никита, качая головой. — Что-то не стыкуется. Почему ты приглашаешь его в гости, а не едешь сам? — Потому что я начинающий, — не задумываясь, отвечает Шептун. — Да, это, может быть, и не первое моё убийство. Но одно из первых. Я пока неуверенно чувствую себя на чужой территории. — Потому приглашаешь жертву на свою? — не скрывая удивления в голосе, тянет Ник. — Но это же — дурь несусветная! Даже хищники не охотятся там, где живут! — У хищников нет папаши в сельсовете и крёстного мента, которые могут на своей территории их прикрыть, в случае чего, — жёстко отрезает Даниил. — А у Лёни есть. Просто задумайся над этим, Зефир. — Ладно, допустим, — с тяжёлым выдохом смиряется Ник. — Принято. Давай дальше. — Так вот, — кивает Диниил, глубоко шумно вдыхая. — У меня всё получается, он приезжает сюда, я его встречаю. — Хотя это тоже нелогично, — негромко, осторожно замечает Ромка. — Если ты собираешься его убить, то меньше всего тебе нужно, чтобы вас видели вместе. — Делаем скидку на неопытность, Ромашечка, — вроде бы не раздражается Шептун. — Может, спланировать убийство он и способен, но просчитать всё до мелочей — нет. Склад ума не тот. — Ладно, хорошо, не спорю, — пыхтит Ромка, снимает очки и растирает переносицу. — Это, конечно, глупость, но я согласен. — Вопрос в следующем, — пожевав фильтр, говорит Даниил. — Куда я приведу свою жертву? — Туда, где вероятность того, что вас увидят вместе, крайне низка. Туда, где поменьше случайных свидетелей, — перечисляет Женька, загибая пальцы. — Туда, где никто не услышит криков. — В лес, — чеканит Лёлик, скрещивая руки на груди. — Ты приведёшь его в лес. В егерский домик, на Чёртово плато, на сгоревшую лесопилку — туда, куда нормальные люди обычно не заходят. Туда, где никто не услышит, как он орёт. Туда, где вам никто не помешает. — Значит, нам надо осмотреть все эти места, — подводит итог Даниил и выглядит ослепительно довольным собой. — Возможно, в одном из них мы и найдём какие-нибудь следы преступления. — Не хотелось бы огорчать тебя, — с присущей ему долей скепсиса тянет Чернявский, — но оглянись, пожалуйста, вокруг. Там, снаружи, ледяной апокалипсис — всё снегом замело. Если где-то и были какие-нибудь следы преступления, их давно нет. — Ну, почему же? — хмыкает Данька. — Если Лель убил этого Сашу в егерском домике или на сгоревшей лесопилке, то следы могли сохраниться. В конце концов, там хоть какие-никакие, но есть стены и крыша. — Ладно, я согласен. Это всё имеет смысл, — упрямо поджав губы, окидывает взглядом всех четверых Лёлик. — Но на улице, блядь, ночь! Метёт метель! Вы всерьёз собираетесь сейчас переться на лесопилку или в егерский домик? Нет, серьёзно?! Сейчас?! Про Чёртово плато я вообще молчу! В такую погоду мы туда не дойдём! А если даже допустить, что мы туда дойдём, то оттуда мы уже не спустимся! До утра мы там просто нахуй сдохнем! Никакие спасатели нас оттуда не вытащат! Ну, разве что наши обледенелые трупы. — Олежик, — мягко начинает Женька. — Нет, подожди! — отмахивается от неё тот. — Я тебя очень люблю, Жень. Ты мне как сестра. И вас всех я тоже люблю, пацаны. Но в этой хуйне я участвовать не собираюсь сейчас! При свете дня, при благоприятных погодных условиях, с вами — куда угодно. Но в такое время и в такую погоду, это, бля, самоубийство! Я туда не пойду! И Ромку с вами не отпущу! — Леж, — тихонько и очень спокойно зовёт его Ромашка, — а можно, пожалуйста, я сам буду решать, что мне делать? Полищук рвано выдыхает, прикрывает глаза, наматывает круг по пещере и, фыркнув, шлепается жопой на каремат рядом с ним, разводя руки в приглашающем жесте. — Я считаю, что твои слова далеко не лишены смысла, Нил, — после недолгой паузы, говорит Чернявский в образовавшейся тишине; Лёлик, насупившись, фыркает. — Также, Лежа, я считаю, что твои слова тоже имеют смысл. Потому, если кому-то из вас интересно, думаю, сейчас подниматься на Чёртово плато, пробираться до егерского домика или идти на лесопилку — идея плохая. Но, раз мы все уже здесь, и вы, парни, говорите, что видели в лесу призрака, то, думаю, мы могли бы сходить к тому месту, где это произошло. Возможно, там нам будет легче сориентироваться, откуда начинать поиски. — Ромка, видимость на расстоянии вытянутой руки херовая! — раздражённо чеканит Олег. — Ты и так слепой, бля, как крот! Плюс темень кромешная! Куда ты собрался в эту погоду и в это время?! — Ну, я же не один, — мягко и на контрасте спокойно произносит Ромашка. — Я с вами. Успокойся, пожалуйста, Олеж. Пока мы все вместе — впятером — никому из нас ничто не угрожает. Уж поверь мне — я-то знаю. Если дело только за этим встало, то это — не причина. — Лады, — тяжело выдыхает Нил. — Кто за то, чтобы совершить вечерний променад к месту нашей встречи с призраком Саши? — спрашивает он и выкидывает на колено протянутую руку ладонью вверх. Женя молча повторяет жест, Никита тоже, Ромка поддерживает. Лёлик мнётся какое-то время, кусает губы, после фыркает: — Хрен с вами! — и тоже выкидывает вперёд раскрытую ладонь.