Удалённый кадр

«Отправляйтесь в Большой Театр Пенаконии! Там вас ждет большое представление!» — прозвучал женский голос откуда-то из глухих динамиков, словно под водой.

Потерянная душа открыла глаза и не сразу обнаружила, что теперь у нее есть тело. Мир был таким ярким, что хотелось зажмурить глаза и не открывать их. Мозг в панике начал искать ответы. — С пробуждением, мисс, — произнес галантно мужской голос. — Как ваше самочувствие? Не болят кости? Вы не слышите голоса в голове? Откройте ваши глаза. Душа не смогла ответить на слова незнакомца, как будто ее голосовые связки окаменели после вечного сна. Странное и неприятное ощущение. Она открыла глаза и подняла левую руку: тонкая. Она опустила глаза ниже и заметила округлую грудь по черной одеждой. «Я женщина?» — появилась в голове внезапная мысль, но затем сменилась сухим утверждением: «Ну да… Я женщина.» В углу комнаты жалил свет лампы. Она снова зажмурилась от яркого света. — Простите мою оплошность, — нервно извинился голос, и яркие торшеры потухли, сделав освещение в комнате приглушенным. — Ваши глаза давно не видели свет. — «Этот человек спас меня, или все было сном, а я лежу в чаше сновидений или палате?» — метались мысли в голове. — «Нет… Это место не выглядит, как палата. Частная клиника? Частная клиника не выглядит, как гостинная. Зачем это понадобилось ему? Почему воспоминание о мучительной боли такое отчетливое?.. Этого ведь не происходило…? Нет? Эоны… Нет. Ведь я жива и все нормально. Какой сейчас год янтарной эры?..» Наконец она смогла осмотреться. Ей хотелось узнать, кто ее спас. По непонятной причине голос, который звучал так близко, не принадлежал никому. В этой странной комнате с пузырями и отражением воды за окном не было ни души. Девушка обернулась и увидела на стене огромный голубой глаз, который внимательно смотрел на нее. Она вздрогнула и отпрянула, но ее тут же успокоила мысль, что все может быть сном. — Понимаю ваше удивление, — произнесло существо. — Нечасто можно увидеть говорящий глаз, да? Позвольте представиться: меня зовут Доктор Эдвард, я торговец воспоминаниями и тот, кто вытащил ваше сознание из пузыря грез и подарил вам вторую жизнь. «Подарил вторую жизнь? Он так шутит?» — возникли сомнения у девушки. Торговец воспоминаниями не услышал ответа от девушки и мысленно отругал себя за неосторожность. Его творение не могло сказать ни слова. — Примите пожалуйста этот напиток, — сказал Эдвард, и перед девушкой появился граненый стакан с ярко-синим блестящим содержимым. — Он снимет побочные эффекты после возвращения. Девушка жадно приложилась к бокалу и выпила все до капли. На вкус напиток был похож на содовую с ягодным сиропом. — Кхм… — проверила она свой голос. Он звучал на удивление мелодично, несмотря на тревожность. — Какой сейчас год? — 2158 год янтарной эры, мисс Катрин, — мягко ответил Доктор Эдвард. — Вы ушли… недалеко. За пять лет все не сильно изменилось. Вам повезло, что я оживил вас. Все это время вы находились в промежуточном пространстве. Я волновался, что вы не сможете до конца прийти в себя или не вернуться, но ваше сознание оказалось куда сильнее. 2158… Пенакония. Катрин протрезвела и почувствовала, как холодеет душа. Имя, которое назвало одноглазое существо, отозвалось в ее памяти, и она вспомнила, что произошло с ней до пробуждения. Долгая разлука с близким человеком, который пропал без вести, преследование, бессонные ночи и ощущение чего-то жуткого, холст с красками и то, как ее тело разбирают по частям… Это последнее, что она запомнила. Катрин схватилась за горло и почувствовала подступающую тошноту. — Аккуратнее, — понизил голос торговец воспоминаниями, не желая, чтобы ее стошнило прямо на пол или на его дорогой диван. — Чрезмерное копание в памяти не приведет ни к чему хорошему. Вам нужно отдохнуть. — Что происходит? — спросила Катрин. — Вы ведь… вернули меня к жизни? То, что случилось… не могло быть сном. «Не могло, потому что такие сны не бывают настолько реалистичными» — Это не было сном, — подтвердил ее догадки Доктор Эдвард, но не успел договорить, как в комнату вошел человек. — Позвольте моему ассистенту осмотреть вас, — он резко сменил тон на более радостный, и к дивану, на котором сидела Катрин, подошел молодой парень в желтом вельветовом жилете. Тот взял руками ее лицо и покрутил в разные стороны, точно проверяя его на наличие ссадин, а затем взял маленький молоток и стукнул им по коленке, от чего ее нога чуть не врезала ему по лицу. Парень виновато улыбнулся. — Рефлексы в норме, — сказал он и достал из старомодного чемоданчика стетоскоп и приложил его к груди Катрин, слушая дыхание ее легких. — Легкие в норме, но сердцебиение учащенное. — Это от стресса, Фрэнк, — дал понять Доктор Эдвард. — Юная особа заблудилась на границе грез. Ей трудно оправиться от кошмаров которые она видела. «Он врет?.. Но зачем?» — вспыхнул тревожный вопрос, и Катрин резко обернулась на Доктора Эдварда, с подозрением глядя на него. — На границе грез очень опасно, — вздохнул парень, не заметив ее реакции и прощупывая через ткань одежды ее позвоночник. — Жители Пенаконии часто теряют там рассудок. А мемы воспоминаний… жестоко расправляются с ними. — С моей гостьей все в порядке, просто ей нужно отдохнуть, — убедил его Эдвард. — Сходи, приготовь для нее комнату, пожалуйста, и убедись, что ей будет комфортно. — Слушаюсь, сэр, — поклонился парень и ушел, закрыв за собой дверь. — Зачем вы вернули меня к жизни? — спросила Катрин серьезно, столкнувшись с проницательным взглядом Доктора Эдварда. — Мне показалось, что вы не были готовы уйти в забвение? — ответил он, подумав. — Ваше сознание цеплялось за жизнь, даже когда тело уже отделили от головы, а остальные части растаскали по мешкам… От этих подробностей Катрин охватили озноб и ярость, а инстинкт самосохранения кричал: «Бей или беги!». Она резко поднялась с койки, сжав кулаки в боевой готовности и не дав огромному глазу договорить, приготовившись бить прямо в зрачок, если тот продолжит рассказ, но головокружение заставило ее сесть обратно на диван. — Простите, если эти подробности задели вас, — виноватым тоном произнес Доктор Эдвард. — Это привычка хладнокровного наблюдателя… Я часто провожу свой досуг, рассматривая чужие пузыри памяти. Я не сделаю вам ничего дурного. Это не в моей политике. Я понимаю вашу злость за то, что с вами сделали. Вы можете быть уверены во мне. Я вернул вам жизнь, и я ее буду охранять. Катрин сделала медленный вдох и попыталась успокоиться и внушить себе, что все происходящее — нормально, но тревога не давала ей дышать свободно. — Мое тело… — наконец произнесла она. — Оно настоящее? Я не эрудроид? — Она ощупала свое лицо руками. — Нет, мисс, нет, — ответил ей Доктор Эдвард. — Взгляните на себя, и ваши сомнения развеются… Что-то невидимое и обволакивающее подтолкнуло ее к зеркалу в золотой раме, стоящему у большого винтажного шкафа. — Я воссоздал ваше тело в точности, каким оно было при жизни. Все до мельчайшей детали. Катрин посмотрела в зеркало. В зеркале отражалась девушка среднего роста. На ней было платье до колен, сочетающее черные и темно-фиолетовые оттенки. Юбка пышная, с рюшами, а рукава длинные. Черные колготки и туфли на невысоком каблуке дополняли образ. Катрин тревожно перевела взгляд на место, соединяющее плечи с головой… Нет ни единого шрама. Ее внешность была такой же, как при жизни: бледное лицо с аккуратными чертами и глаза с оттенком темного цветка фиалки, чуть отливавшие багровым. Черные прямые волосы, которые в ее последних воспоминаниях были отстрижены по уши, теперь опускались до груди. Все было на месте. Даже точное расположение родинок на лице внушало спокойствие. Она ощупала свое тело, убедившись, что оно реально, и ее кожа может реагировать на прикосновения. — Я смотрю, вам нравится моя работа, — довольно протянул Доктор Эдвард. — Рад, что смог угодить. Все-таки художники очень придирчивые к визуальному натуры. Катрин обернулась, встретившись взглядом с единственным глазом Доктора Эдварда, и сказала: — Спасибо. Доктор Эдвард не ожидал такой благодарности и растерялся, но ответил: — Носите его на здоровье. — Мы не в реальном мире, верно? — спросила Катрин, осматриваясь. Доктор Эдвард не сразу нашелся с ответом, будто вопрос девушки запутал его самого. — Мы в мире Грез, в моей резиденции — произнес он. — Как вы помните, Пенакония разделена на две реальности. Спорить о том, какая из них реальнее другой, можно бесконечно. — Значит мы не в настоящей реальности, — подвела итог Катрин. — Вы скрываете свою внешность, или вы правда говорящий глаз? — Это не мой настоящий облик, — мягко ответил Доктор Эдвард. — Поверьте, я могу принимать любую форму, какую сочту нужной. Глаз — лишь зеркало, через которое я наблюдаю. Вы увидите меня другим лишь тогда, когда будете готовы. До тех пор глаз — моя форма и маска. — Почему мне нужно доверять вам? — спросила Катрин. — Я вас едва знаю. Вы очень подозрительны и ваши мотивы мне не ясны. Доктор Эдвард усмехнулся про себя, но лишь ответил: — Никто не требует от вас доверия, Катрин. — Его голос звучал гладко, но в нём проскальзывала тень удовольствия от её растерянности. — Вы уже сделали первый шаг. Вы разговариваете со мной и задаёте мне вопросы. — Я просто хочу понять, что происходит! — ответила она с вызовом. — И это правильно, — согласился Эдвард. — Но поймите и вы: если бы я желал вам вреда, никто не смог бы удержать меня, верно? — Он сделал короткую паузу, позволив её воображению дорисовать то, что он не сказал. Затем он наклонил свой взор так, будто смотрел ей прямо в глаза и добавил тише, почти интимно: — Я не причиню вам вреда… Наоборот. Я — единственный, кто знает, как сохранить вас целой. Пенакония сейчас… далеко не самое спокойное место. За пределами этого пространства вас ждут хаос, интриги и те, кто не простят вам, что вы… вернулись. — Так зачем мне возвращаться в место, где мне не рады? — не понимая мотивов Доктора Эдварда, спросила Катрин. — И тем более погружаться снова в этот никчемный хаос? Оставили бы меня, и я бы уснула долгим сном… — Вы не должны были умирать, — четко произнес Эдвард. — Поверьте, ваша жизнь и ваш талант намного ценнее, чем вы думаете. Вы должны жить. И именно поэтому я буду вашими глазами там, где вы не сумеете увидеть опасность. Я знаю Пенаконию лучше всех и вижу то, что скрыто. И если вы позволите… я проведу вас через всё это целой. — Допустим, вы делаете это от чистого сердца, — мрачно согласилась с ним Катрин. — Но те, кто убил меня, разве не выполнили свою цель? — Оооо, — протянул Эдвард. — Вы не понимаете… Да, убийцы избавились от вас и забрали то, что им было нужно. Но вы — свидетель их злодеяний. Только вам известна правда, и им будет невыгодно, если вы будете живы. — Мне что, сидеть сложа руки? — нахмурилась Катрин. — За то, что они сделали со мной и могут сделать с кем-то еще… Они должны понести наказание, они не имеют права на безмятежную жизнь! — провозгласила она и добавила уже тише. — Только я… не помню их лица. Доктор Эдвард засмеялся так, что завибрировали стены комнаты. — Мне нравится ваш настрой, мисс Катрин! — воскликнул он. — Я тоже давно мечтаю показать этим заносчивым утыркам, где их место. Ничего страшного, что не помните. Когда-нибудь пробелы в памяти исчезнут. — Вы знаете, кто это?.. — спросила Катрин. — Я подозреваю в вашем убийстве Семью, а точнее некоторых ее членов, — твердо сказал он. — Мысли в слух, простите! Просто мое отношение к ней, как вы видите — отрицательное. У меня есть для вас кое-что… На кофейном столике перед Катрин появилась небольшая черная коробочка. Она открыла ее и увидела в ней смартфон. — Новая модель, — нарушил тишину Доктор Эдвард. — С помощью него вы сможете связаться со мной. На дне есть кое-что еще, взгляните. Она аккуратно убрала фальшивое дно коробочки и увидела внутри нечто очень хрупкое и тонкое, но трудно было разглядеть в темноте. — Это брошь, — тихо сказал Доктор Эдвард. — К ней прикован маленький глаз, через который я буду наблюдать за происходящим вокруг и помогать вам. Мне очень дорого обошлось создание этой вещи, прошу быть аккуратнее! Катрин прикрепила брошь к воротничку рубашки, чуть не поранившись, и, кивнула, дав Эдварду понять, что она принимает его помощь. — Отлично, — протянул он. — Я вижу, что вы готовы к сотрудничеству.

***

Выйдя на главную площадь, Катрин равнодушно осмотрелась. Золотой миг буйствовал красками и заводной музыкой, которая звучала со всех перекрестков. Яркий фасад Пенаконии не вызывал в ней никаких эмоций, как прежде. Охваченные сладкой иллюзией люди жили без цели. Они хотели только отдыхать, пить фонту, ходить в театр и играть в казино, проигрывая деньги. Те, кто стремился к славе, сталкивались с сильной конкуренцией. Желающих прославиться было слишком много. Никто из этих людей не замечал изнанку Пенаконии и жестокость, скрывающуюся за ярким фасадом. В тени процветала преступность и безнаказанность, а богатые курорты всегда были идеальным местом для того, чтобы скрыться. Катрин заметила знакомый силуэт в толпе, и ее сердце ушло в пятки, но он рассеялся, стоило ей присмотреться и понять, что она ошиблась. — Пора выбираться из этого места, — прошептала она сама себе. — Не хочу больше оставаться тут. Ей очень хотелось найти банк и снять там деньги, но это было трудно сделать, ведь она несколько лет не пользовалась картой и, возможно, ее счет был заморожен, а Семья записала ее в покойники. Это не удивительно: та контролировала на Пенаконии все. Катрин было жалко терять свои кредиты, которых у нее было в достатке, но Доктор Эдвард настоял на том, чтобы она пользовалась его картой. Не успела она обернуться, как в ее глаза врезалась вспышка. Все произошло очень быстро, а затем она увидела перед собой среднего возраста женщину, одетую в приталенное платье и черную шляпку-котелок. — Я вам не давала разрешение на съемку, — недовольно сказала ей Катрин. — Лучшие кадры получаются спонтанно! — хихикнула тетенька, прикрыв лицо рукой в клетчатой перчатке. — Все равно это не повод… — Извините, я нечасто фотографирую людей без спроса, просто вы очень красивая! — впопыхах произнесла женщина, перебив ее. — Вы очень напоминаете мне одну актрису с задумчивым взглядом… — Ну… Спасибо, — ответила Катрин, не зная, как в такой ситуации реагировать. — Сколько вам лет, девушка? — с улыбкой просила женщина, глазея на нее. — Восемнадцать, — ответила Катрин, помня, что ее настоящий возраст сейчас куда больше. — Той талантливой девушке было столько же, когда она оставила свое творчество и исчезла, — тихо, будто борясь с эмоциями, произнесла женщина. — Но вы так на нее похожи… Вы украсили мой день. В этот момент булавка на воротнике отдала вибрацией в ключицу, и она услышала в ушах голос Доктора Эдварда: — Ни дня без приключений, — усмехнулся тот. — Только вернулись к жизни, а вами заинтересовалась местная богема… Она нахмурила брови, ничего не ответив ему, а женщина продолжила говорить: — Вы похожи на изящный цветок, выросший во тьме. Я занимаюсь в основном коммерческой съемкой, и мне очень редко попадается лицо, как ваше, чтобы я бесплатно сфотографировала его. Память, знаете, трогает мое сердце. Приятно на мгновение «перенестись в прошлое». Доктор Эдвард вздохнул с тревогой сказал Катрин: — Не дайте этой женщине унести с собой ваше фото. Эта дамочка — известный фотограф на Пенаконии! Вам не нужно лишнее внимание. — Извините, — мягко обратилась к женщине Катрин, столкнувшись с ее непонимающими серыми глазами. — Я не хочу, чтобы моя фотография гуляла по сети. У меня… очень строгие родители. Они против того, чтобы их дочь появлялась в чьём-то аккаунте. Понимаете… проблемы в семье. — А… конечно, — пробормотала она. — Сейчас удалю, конечно. Женщина нервно открыла галерею, показала экран — снимок исчез. Затем ещё раз. И второй снимок тоже исчез. Под молчаливым надзором Катрин она очистила корзину. Но не знала она, что женщина в тайне успела сделать копию фото и переслать в закрытый чат своим знакомым. — Хорошо, — удовлетворенно произнес Доктор Эдвард. — Одной проблемой меньше. Слухи на Пенаконии разлетаются так же быстро, как раскупается фонта! Тем более между деятелями искусства. — Простите мою бестактность, — извинилась женщина. — Хорошего вам дня, милая, — сделала она короткий поклон и быстро ушла, цокая туфлями-лодочками. Этот диалог сбил Катрин с толку, и она стала искать взглядом более уединенное место на перекрестке, но видела лишь многоэтажные дома с шумящими вывесками вроде: «Выпей фонты — жизнь заиграет красками!» и «Выступление Зарянки!» Она думала, что лишнее внимание обойдет ее стороной, а сейчас озноб пробегал по ее коже. — Не рассказывайте настоящую информацию о себе, — посоветовал Доктор Эдвард. — То, что вы назвали ваш ненастоящий возраст — это правильно. Поверьте, вам будет лучше лгать и не называть своего имени. Считайте, что вы — двойник прежней Катрин. — Я знаю, но я не была крупной шишкой в шоу-бизнесе или известной певицей, как… Зарянка, — ответила ему Катрин. — Мои картины выставлялись в единственной частной галерее. — Вы были по своему влиятельны, — произнес Доктор Эдвард. — В тени, в узком кругу, но ваше имя было на слуху у людей искусства. — Не хочу вспоминать, — мрачно ответила Катрин. — Все равно я не вернусь назад, как бы мне ни хотелось повидаться со старыми друзьями. — Вам нелегко, я понимаю… — сочувствующе сказал Эдвард. Они спустились к статуе, изображающей забавного мультяшного персонажа с часами вместо головы. Его звали Часик — он был главным героем известного мультфильма про Часика и его друзей, которые сражаются с Боссом Камнем. Ей повезло, что сейчас в этом месте никого не было. «Странно, что подобные места пустуют» — подумала она. Но хуже было даже не это — вокруг статуи царил мёртвый покой. Пол был чистым, как будто его мыли чаще, чем остальные участки парка, а воздух — слишком холодным. Тишина — ненормальной. Катрин казалось, что от статуи веет эффектом зловещей долины, чего она раньше не замечала. — Вам нравится это место? — спросил Доктор Эдвард. — Мне не по себе рядом с такими объектами, — тихо призналась Катрин, чувствуя тяжелую ауру. — Вот как… — задумчиво протянул Доктор Эдвард. — Вы тоже заметили, что со статуей что-то не то. Не так давно всплывала новость, что она слилась с неопознанным мемом. Семья ответила, что они решили проблему, но статуя Часика до сих пор вызывает у людей неприятные эмоции… — Другого я не ожидала от Семьи, — ответила Катрин. — Ей плохо удается решать проблемы. — Все верно, — усмехнулся Доктор Эдвард. В свое время ей нравилось смотреть сериал про приключения Часика. Ее любимым персонажем был, как ни странно, он — вечно неунывающий, смелый и находчивый Часик в белой рубашке с красной бабочкой. Своим фирменным голосом он говорил: «Тик-Так!», и это добавляло ему харизмы. Точно прочитав ее мысли, Доктор Эдвард спросил: — Славный малый, правда? Катрин насупилась, и закатив глаза ответила: — Конечно. Она торопливо шла по улицам Пенаконии, оглядываясь по сторонам — ей было непривычно изобилие людей и автомобилей. Она в который раз спряталась в толпе, завидев знакомый силуэт, и свернула в сторону, где располагался офис КММ, окруженный ухоженным зеленым садом и фонтанами. Катрин заметила за кофейным столиком светловолосого молодого человека в форме сотрудника КММ, презрительно разглядывающего ее за темными очками. Она ответила ему ледяным взглядом. Юноша что-то хмыкнул себе под нос и повернул лицо в сторону ярких огней. Этим сотрудником был Линдон Скотт — высокомерный, самоуверенный и беспринципный человек, которого не любило начальство. Когда-то он был старшим сотрудником и помыкал теми, кто был ниже его по должности, но из-за одного несчастного и несправедливого случая, как считал он, его понизили, и он вынашивал в голове план мести. Сейчас он позволил себе отдохнуть в рабочее время, от скуки разглядывая прохожих. — Готические девицы на Пенаконии — редкость, — пробурчал он про себя и отпил из стакана молочный коктейль. Катрин свернула вглубь темного узкого переулка, в котором горели разноцветные лампочки. Это место она раньше не видела… Или не замечала? Ее позабавил контраст: как рядом с вычурным и вылизанным офисом КММ находился такой мрачный переулок? — Рядом есть заведение, которое вам обязательно нужно посетить! — оживленно произнес Доктор Эдвард. — Театр! — Почему? — спросила Катрин. — Разве на Пенаконии есть другие театры, кроме Большого Театра? — Вы не поверите, но да, — ответил он. — Только вход туда не для всех. — Вы даете мне очень странные советы, — упрекнула его Катрин. — Это театр, в котором обитают сомнительные личности? Доктор Эдвард улыбнулся про себя и лукаво произнес: — Я подумал, что атмосфера в том театре могла бы понравиться вам. — Предпочитаю просто знать о том, что он существует, — хмыкнула она. В этом подпольном театре обитали недотепы в масках и люди, предпочитающие скрывать свои личности. В его залах всегда царил приглушенный свет от витражных ламп, а с потолка свисали разноцветные шатры, в которых прятались пауки. Только в этом заведении бармен разливал отменный абсент, от которого можно было надолго забыться. Но это не являлось главной фишкой театра. Его представления заставляли поверить в то, чему раньше вы не находили объяснение. Пока Катрин осматривала улицы Пенаконии, непримечательная вывеска театра: «Три дурака» вяло мигала красными огоньками в тени. Что бы могло ее заставить постучаться в те двери? — Смотрите, там у стены с граффити автомат с гаданием! — указал ей Доктор Эдвард. — Вы правда думаете, что я выбью билетик и поверю в чушь, которая там написана? — улыбнулась Катрин и покачала головой. — Я сделаю это только из любопытства. Она сунула в автомат жетон и покрутила ручку. Стеклянный шар, наполненный бумажками, начал вращаться, пока к ее ногам не упал билет. Катрин подняла его: — «Счастье рядом, просто не сейчас» — зачитала она и возмутилась. — Что за бред?! Доктор Эдвард расхохотался и поучительно произнес: — Если вам станет легче, ни один из этих билетов не содержит достоверной информации. — Совсем? — Катрин прищурилась. — Даже приблизительной? — Абсолютно. Это просто бумага с самоуверенным шрифтом. — То есть счастья рядом нет? — Бумага не в курсе, где оно, — невозмутимо ответил Эдвард. — И уж точно не знает, когда «не сейчас» закончится. — Прекрасно, — вздохнула Катрин, скомкала билет и сунула в карман. — Меня только что научно лишили надежды. Где-то в недрах театра бесконечно проводил свои вычисления компьютер. Никто не знал о его существовании тут, потому что все были заняты представлениями, пока, находясь за пыльным шкафом, он продолжал вычислять. Неожиданно он заметил присутствие странной «ауры» за пределами стен и активно начал сканировать. После вычислений компьютер отправил данные администратору. В черном пространстве проснулось существо. Оно знало в этом мире тех, кто был очень похож на эту женщину, и они именовались меметическими сущностями и их существование было логично, а ее… Производится вычисление: ≫> Черный Лебедь. ≫>?????? Река, режиссер. ≫> Миша, коридорный отеля "Грезы" ≫> Галлахер. ≫> Часик Закрытие библиотеки. Поиск в сети… Поиск в удаленных файлах… Поиск в некрологах… Данные собраны. ≫> Катрин Деросса. Была зверски убита 5 лет назад неизвестными людьми в отеле «Грезы». Пятеро мужчин, личность которых не установлена, расчленили девушку и забрали с собой все ее вещи, которые были при ней. Местонахождение преступников не обнаружено. Дело было закрыто, следователи не нашли ни единой зацепки, кто бы это мог быть. На лице у администратора, наблюдавшего за потоками чисел и данных из разных каналов, появилась улыбка. Существование этой девушки вызывало научный интерес. Такие, как она, не возвращаются обратно… Но у нее получилось.

***

— Красный чай и низкокалорийный лимонный торт, пожалуйста, — сказала дворецкому звезда Пенаконии Зарянка. Он поклонился и удалился, а она, как и все известные лица Золотого Мига, продолжала улыбаться даже в одиночестве. Но в этот раз улыбка на её лице дрогнула. На секунду на экране ее телефона мелькнула миниатюра: фотография неизвестной девушки в чёрном. Этот будто случайный кадр кто-то переслал в частный канал артистов. Зарянка побледнела. Она узнала эти черты. — Невозможно… — прошептала она, механически разглаживая перья на своём костюме. Её пальцы дрожали так, что телефон едва не выскользнул из руки. Потому что это лицо она видела в морге, когда Семья прятала один очень неприятный инцидент. Ее брат не смог прийти в тот день, поэтому её позвали лично, чтобы «опознать тело» и потом никогда и никому об этом не говорить. Зарянка сглотнула, а в памяти, против её воли, всплыла та сцена… Её провели в низкий сырой коридор, где лампы мигали так медленно, будто раздумывали — стоит ли вообще включаться. Перед тяжелой дверью морга стоял один из кураторов Семьи. — Посмотрите, — сказал тихо он. — Но только один раз, а потом забудьте и никому не говорите, что видели. Когда дверь громко закрылась за её спиной, тишина стала вязкой, будто подступила к ней вплотную. Зарянка застыла у стола, забыв, как дышать. На столе, под холодным светом лампы, лежало обнаженное тело девушки, по грудь прикрытое тонкой медицинской тканью. Оно было собрано заново, как будто кто-то пытался вернуть ему утраченное совершенство. Швы на руках и ногах — тонкие, почти невидимые, слишком прямые, как будто их аккуратно «нарисовали», соединяя каждую утраченную часть. На шее, где когда-то было непоправимое повреждение, шов тянулся идеально ровной линией, гладко сливаясь с кожей, отчего казалось, что на шее девушки изящное серебряное колье. Глаза Зарянки наполнились слезами. Кэтти… Она узнала черты подруги: форма губ, линия подбородка, изгиб тонких бровей, родинка под глазом — всё говорило о том, кто лежал перед ней. Тело казалось одновременно чужим и знакомым, как если бы сама смерть пыталась подделать жизнь. Зарянка позволила слезам скатиться по щекам, сжимая пальцы в кулаки. Каждый шов казался ей осколком кошмара, который пережила подруга. Куратор Семьи замер на мгновение, собираясь с мыслями, и спросил шёпотом: — Вы… узнаете ее? Зарянка сдавленно кивнула и заставила себя ответить: — Да. Это Катрин Деросса, моя подруга. — Завтра о ее смерти никто не вспомнит, — холодно произнес куратор. — Ни один из присутствующих и ни один хранитель памяти. Всё будет стерто. Он провёл пальцем по своему планшету, и на голографическом экране всплыло несколько окошек: личные данные, отчеты с камер видеонаблюдения, статьи из прессы, записи свидетелей и имена убийц. Всё это Семья тщательно планировала уничтожить. — Мы удалим все упоминания из архивов, — продолжил куратор. — Люди посчитают, что она решила закончить карьеру и исчезнуть. — Не слишком ли жестоко…? — спросила Зарянка, забыв, что такие вопросы могут быть восприняты отрицательно, и лицо ее побледнело. — Жестоко? — холодно отозвался куратор, его глаза блеснули ледяным светом. — Нет, госпожа Зарянка, это неизбежно. Зарянка моргнула и резко открыла глаза. Коридор морга исчез, холодный свет лампы растаял, а в ушах больше не звучал ледяной голос куратора. Она очнулась в своей комнате, в Пенаконии, среди привычной тишины, нарушаемой лишь нежной мелодией пианино в соседнем зале, которое играло само. Эти воспоминания даже спустя 5 лет шокировали Зарянку. Внутри возникло непреодолимое чувство найти эту девушку. Неважно, какие силы стояли за этим исчезновением и была ли ее смерть инсценирована. Она была слишком похожа на Катрин. Даже мимику и позу на фото удалось скопировать с точностью. Зарянка резко поднялась, решимость застыла в её взгляде. Она принялась просчитывать все возможные шаги. Чтобы найти девушку, потребуется не только решимость, но и стратегия. Сначала ей нужно было освободить место в своем графике. Пенакония не прощала пустых промежутков и каждая минута была расписана, каждое выступление и светский прием. Зарянка быстро пробежала глазами по плану на день, отмечая все свои обязательства, встречи, репетиции и записи в студии, мысленно вычеркивая то, что можно перенести. И пока Пенакония продолжала жить своей иллюзорной жизнью, она знала: завтра всё будет иначе.