why we go racing

Макс не мог сдержать смеха, когда Ландо сбросило с быка. Он распластался звёздочкой, когда его подбросило с сиденья, завизжав, прежде чем упасть на мягкую поверхность и отскочить. Идея сходить в бар перед началом гоночного уикенда пришла в голову Ландо и Алексу. Джордж присоединился, а Оскара Ландо просто потащил за собой. Шарль сказал, что это было, чтобы «загладить вину за Сингапур», но Макс думал, что это просто потому, что Ландо был в него влюблён и не хотел этого признавать. Бар, в котором они оказались, можно было бы назвать «забегаловкой». Им удалось зайти и сесть незамеченными, даже занять более уединённый столик, но посреди бара стоял механический бык, и... ну, они же были с Ландо. Волосы Ландо были растрёпаны, когда он вышел с арены, а лицо раскраснелось от смущения и алкоголя. — Не смейтесь! — Только Оскар смог сохранить невозмутимое выражение лица. — Это сложнее, чем кажется! Макс рассмеялся ему прямо в лицо. — Ты так же хорош в родео, как и в обгонах в Канаде. Британец стиснул зубы, но он был чисто выбрит, так что казалось, будто ему бросает вызов тот 12-летний мальчишка, с которым он гонялся в картинге. — Тогда ты сделай это. Макс нахмурился. Он не собирался травмироваться просто для того, чтобы что-то доказать, тем более в среду перед гоночным уикендом и тем более из-за Ландо. Справа от него Шарль толкнул его бедром, улыбаясь, щёки розовели от выпитого пива. — Ты должен доказать, на что способен, не так ли? Вот тут он и оказался в затруднительном положении: не поддаваться на уловку Ландо, но и не поддаться странному чувству, подпитываемому тестостероном, доказать своему парню, что он может хорошо кататься на быке и его не сбросят. Он оглянулся на Ландо, который теперь выглядел самодовольно, зная, что Макс загнан в угол своими собственными слабостями. Это казалось какой-то слабой метафорой для сезона. Ландо не смог отобрать титул у Макса в прошлом году, и теперь он снова бросал ему вызов, хотя Макс не хотел приходить и, честно говоря, немного заскучал от гонок. Но этот вызов, этот взгляд, подбородок поднят, смотрит свысока и говорит Максу: докажи, на что ты способен. Он был слаб перед этим, всегда. — Ладно. — Он протянул Шарлю своё пиво, отчего тот захихикал и стал подбадривать его. Макс покачнулся, спрыгнув на арену, мягкий пол был неустойчив. Парень, который помогал Ландо ранее, предложил ему руку. Макс не покраснел, потому что он не разглядывал мускулатуру дородного американца в ковбойской шляпе с милой улыбкой, когда его парень был буквально в полутора метрах от него. Макс отмахнулся от его руки и сам забрался на быка. Оператор передал ему поводья. — Держись крепче. — У него был типичный южный акцент, он протягивал гласные. — Поездка займёт около минуты, твой друг продержался всего десять секунд, так что тебе нужно побить только этот результат. Макс кивнул, и оператор перепрыгнул через борт арены к пульту управления, положив руки туда, где им следовало быть, прежде чем снова взглянуть на Макса. Он показал оператору большой палец, и бык дёрнулся, заставив его крепко схватить поводья. — Одна рука в воздухе, ковбой! Он стиснул зубы и поднял одну руку, крепко сжимая поводья другой. Он старался двигаться вместе с быком, а не против него, его бёдра крепко сжимались с обеих сторон. Это было не так тяжело, как Ландо пытался показать, но его бёдрам определённо было больно от того, что его дёргало взад и вперёд, пока он вращался по кругу. Он признается, как только он поймал ритм, это было даже весело. Когда бык резко подался вперёд, ему пришлось сжать ноги, чтобы не соскользнуть и не получить прямой удар прямо по яйцам о шею быка. Когда он накренился, Максу пришлось упереться пятками и напрячь руку на поводьях, чтобы не упасть головой вниз. — Давай, Макси! — крикнул Шарль, как только он продержался десять секунд, после чего закатился приступом смеха. — Да, давай, Макси! — То, как Джордж это сказал, сделало прозвище не таким уж милым, и его акцент резко врезался в него. Вскоре все, даже Оскар, скандировали его детское прозвище. Конечно, именно тогда он взлетел в воздух. Он был не настолько сознателен, что летит, чтобы крепче сжать поводья и остаться на месте. Бык дёрнулся вперёд, и Макс полетел вместе с ним, нечестивый звук вырвался у него изо рта, когда он сложил руки и подтянул подбородок, чтобы не приземлиться на макушку, когда он летел вперёд. Он увидел потолок, а затем свои ноги, прежде чем его спина ударилась о боковую стенку. Несмотря на то, что он гонщик, который должен быть достаточно тренирован, чтобы выдерживать экстремальные перегрузки, у него мгновенно перехватило дыхание. У него кружилась голова от того, что он просто перевернулся вверх тормашками с быка. Как только он отдышался, он посмотрел на свою небольшую группу, чтобы увидеть, что они даже не пытаются притворяться скромными и прятаться за руками, нет, Ландо показывал пальцем и смеялся с телефоном в другой руке. Джордж держался за борт арены, согнувшись пополам, голова Оскара была откинута назад, а Алекс тряс Ландо за плечи, крича сквозь слёзы, чтобы подтвердить, что он заснял это на камеру. Даже Шарль, его милый Чарли, прислонился к бортику, чтобы не упасть, со слезами на глазах, смеясь так сильно, что не мог контролировать своё дыхание. — Это не... — Боже, он всё ещё запыхался. — ...Это не так смешно! Ландо издал пронзительный смех. — Ещё как смешно! Макс поднялся на ноги, даже оператор пытался сдержать смех, пока он направлялся обратно к своим так называемым друзьям, которые собрались вокруг телефона Ландо. Он продолжал воспроизводить и перематывать до того момента, где он издал то, что Макс мог назвать только «визгом», и сильно ударился об арену. Ландо засмеялся достаточно сильно, откинул голову назад, и у него подогнулись колени, оставив Оскара взять его телефон и продолжить воспроизведение видео, пока Ландо стоял на коленях на полу. — Чувак... — попытался Макс. — Отправь это в чат группы! — Алекс наклонился через Оскара, чтобы смахнуть к опциям и отправить это в чат гонщиков. Макс посмотрел на Джорджа в поисках помощи. — Это только для гоночных дел! Джордж пожал плечами. — Это нормально. Макс почувствовал, как завибрировал его телефон, когда Оскар отправил видео, а затем последовал шквал вибраций. Ландо Норрис [Видео прикреплено] Льюис Хэмилтон Это Макс? Карлос Сайнс 😂😂😂 это был орёл Юки Цунода Чемпионат окончен. Он жёстко упал. Льюис Хэмилтон 😂 Юки, ты теперь первый пилот. Покойся с миром, Макс Эстебан Окон Как он полетел 😭 Исак Хаджар Умер, как жил. Red Bull дал ему крылья. Лиам Лоусон Можно F в чат? 😞 Исак Хаджар F Кими Антонелли F Оливер Берман F Габриэль Бортолето F Шарли F — Чувак! — воскликнул Макс, глядя на Шарля. Тот широко улыбался, смеясь, его глаза прищурились. — Мне жаль, Макс, — извинился Шарль, но последние остатки смеха всё ещё щекотали ему бока. — Но это было смешно. — Боже, так хочется это запостить, — Ландо снова встал на ноги и пересматривал видео. — Чувак! Мне можно это выложить после уикенда, или ты будешь со мной драться? Макс проворчал. — Я заложу бомбу под твою машину, если ты это запостишь. Даже не думай об этом. Оскар снова взял телефон Ландо, что-то быстро печатая. — Только убедись, что это правильная машина, пожалуйста. Макс сузил глаза, глядя на двух пилотов McLaren. Даже когда его мучил только Ландо, Оскар обычно присоединялся без вопросов, словно у него не было ничего лучше, чем смотреть на Ландо, как влюблённый щенок, и с лёгкостью, будто во сне, проезжать круги, достойные поул-позиции. Может, он просто заложит бомбу под обе их машины. Шарль заговорил внезапно. — Я хочу попробовать. — Он отдал обе бутылки пива Максу и перепрыгнул через борт арены. Макс поставил пустые бутылки на высокий столик, на который опирался Джордж, и вздохнул. В отличие от Макса, Шарль принял руку американца, чтобы тот помог ему забраться на быка. Конечно, ему не обязательно было класть руки на талию Шарля, чтобы сделать это, и если Макс зарычал про себя, то об этом не должен был знать никто другой. У Джорджа, разумеется, были не только глаза ястреба, но и уши профессионального подслушивающего. — Что? Думаешь, он уедет с ним? В смысле, он крупнее тебя, я уверен, что у него всё пропорционально. Макс посмотрел на него со злобой. — Он из Техаса. — Он ковбой, — парировал Джордж. — Представь, какой была бы ночь с ним. — Заткнись, придурок. — Когда Джордж вообще в последний раз с кем-то был? Что такое одна ночь по сравнению с множеством ночей с голландским гонщиком? Сейчас он вёл себя глупо. Шарль определённо был гораздо пьянее Макса, так как он хихикал над оператором, который объяснял то же самое, что и Максу. Когда Шарль улыбнулся и кивнул, оператор сжал его колено, прежде чем вернуться к пульту управления. Макс с трудом сдержался, чтобы не запрыгнуть на арену и не устроить соревнование. Учитывая, как этот брюнет до этого спотыкался, Макс ожидал, что он соскользнёт и отскочит от пола в приступе хихиканья. Но Шарль был на удивление... хорош. Он не дёргался и не вцеплялся мёртвой хваткой в поводья. Макс был заворожен тем, как бёдра Шарля двигались, словно вода. Он не столько ехал на быке, сколько контролировал его сам. Он ехал на этом быке, как ездил на члене, — созданный для этого, бёдра перекатывались, когда он, с точным контролем, получал удовольствие для себя, и всё это время он смеялся. Шарль поднял одну руку в воздух и схватил поводья, двигаясь с быком, как одно целое, следуя за ним, когда тот дёргался вперёд и назад, не будучи сброшенным или даже потрясённым. Джордж и Алекс ликовали, когда Шарль с лёгкостью превзошёл жалкие 15 секунд Макса, Ландо сложил руки на груди, как бы говоря: Вот видишь? Он может. Но Максу было всё равно, пока он смотрел, как эти бёдра и задница в джинсах перекатываются снова и снова, отчего у него пересохло во рту. Он вспомнил Майами 2022 года. Тогда он был насквозь мокрый — он не знал, то ли от пота, то ли от влажности, то ли от шампанского, но он точно знал, как колотилось его сердце в груди, когда Шарль втолкнул его в его же комнату гонщика после подиума. Шарль швырнул свою кепку «Пирелли», сорвал с себя собственный гоночный костюм и расстегнул комбинезон Макса ровно настолько, чтобы вытащить его член. Затем он повалил Макса на массажный стол и оседлал его член, пока Макс не увидел звёзды посреди бела дня. Они встречались всего несколько месяцев, но Шарль тогда ещё не осмеливался даже бросить на него соблазнительный взгляд во время гоночного уикенда. И в довершение всего, ДжиПи постучал в дверь, спрашивая, готов ли Макс к пресс-конференции после гонки, и Шарль заставил его отвечать, не прекращая движения бёдрами, двигаясь плавно, как волны Майами, и разбиваясь о берег бёдер Макса, или что-то в этом роде, неважно. Он был возбуждён и вспоминал, как в последний раз оргазм чуть не заставил его потерять сознание. Он не был силён в аналогиях и сравнениях прямо сейчас. К тому времени, когда Макс вернулся в настоящее, механический бык замедлился, Шарль бился в приступе хихиканья, склонив голову на шею быка, пытаясь успокоиться. Макс перепрыгнул через борт арены раньше оператора, положив одну руку на бедро Шарля, а другую на его голову, чтобы поднять её. — Это было весело! — засмеялся Шарль. — Почему для тебя это было так трудно? Потому что я не пассив. — Это не было трудно для меня. Я просто не был готов. Шарль повернулся и положил руки на плечи Макса, чтобы, опираясь на них, соскользнуть с быка. — Может, мне стоит заняться родео вместо гонок. Макс придержал его, обхватив бёдра обеими руками. Его тело гудело от мыслей о Шарле, катающемся на нём, как тогда в Майами. Несмотря на то, что бык дёргался, Шарль и его бёдра полностью контролировали ситуацию. И он сделал это, будучи пьяным. Шарль икнул, и Макс чуть было не подумал, что его сейчас вырвет, прежде чем тот вздохнул и прислонился к его плечу. — Всё в порядке, я доказал Ландо достаточно за нас двоих. Даже когда он помог Шарлю перелезть через борт арены, и все поздравляли хихикающего Шарля, а Алекс показывал ему видео его гораздо менее позорной поездки на быке, пальцы Макса всё ещё покалывало от прикосновений к его бёдрам, и он изо всех сил пытался прогнать из головы образы обнажённого Шарля, стонущего на его члене. Чёрт возьми. Макс резко развернулся и без слов направился в туалет, поправляя шорты, чтобы скрыть растущее возбуждение. Он ворвался в туалет: мысли мчались, ладони потели, вздох облегчения, когда он понял, что там пусто. Он повернулся к раковинам и оглядел себя в зеркале, положив руки на край гранитной столешницы. Его щёки пылали, а волосы были влажными от пота. Он не знал, было ли это от алкоголя, езды или просто от грязных мыслей, затуманивших его голову. Зрачки были расширены, и это определённо было из-за Шарля, который устраивал гонки в его голове. Дверь открылась сразу после того, как он наклонился, чтобы ополоснуть лицо водой. Голова Макса, теперь с мокрыми прядями волос спереди, резко повернулась, чтобы посмотреть, кто стоит в дверном проёме. Готовый объясниться, он расслабился, увидев только Шарля, который был немного более собран, чем после родео. Его брови сошлись на мокром лице Макса, а губы скривились в улыбке, когда его взгляд опустился. Вот тут-то инстинкты Макса снова обострились, когда дверь закрылась, и он понял, что остался в туалете наедине со своим чертовски горячим парнем. — Всё в порядке, Макси? Он пытался контролировать себя, правда пытался, но одного взгляда на монегаска было достаточно, чтобы Макс прижал его к двери туалета, запер её, прежде чем их губы соединились. — Mon dieu... — Шарль был прерван губами Макса на своих. Он не боролся и не задавал вопросов, просто полностью растаял в объятиях Макса, вздыхая, когда язык Макса проник в его рот. Нос Макса сильно прижался к щеке Шарля во время поцелуя, и Шарля это не беспокоило. Он просто ещё больше наклонил голову и обвил руками шею Макса, прижимаясь к нему и соприкасаясь бёдрами. — Осторожнее — прошептал Макс, сильнее прижимая его к двери, изгибая шею, чтобы держать губы на Шарле и тело выровненным с его телом, словно если он отстранится от другого хоть на дюйм, то ковбой наверняка окажется по ту сторону двери, чтобы украсть Шарля. Шарль был на вкус как он сам, но также с сильным привкусом пива, больше, чем он обычно пил, и он был горячим на его губах. Он открыл рот ещё до того, как Макс начал облизывать его губы, и Макс, не теряя времени, ввёл свой язык ему в рот, чувствуя вкус Шарля ещё сильнее, тяжело дыша ему в рот. Его руки блуждали везде, где могли коснуться: рёбра, бёдра, талия, прежде чем Макс крепко и собственнически сжал его ягодицы, непристойно и не слишком тонко потирая своё возбуждение о пряжку ремня Шарля. — Вау, — улыбнулся Шарль, когда они отстранились. — Ты кто такой? — Твой парень, — сглотнул Макс. — Ты чертовски горяч. Шарль рассмеялся в полный голос. Да, Макс был необычно прямолинеен в своих чувствах прямо сейчас. Но он был навеселе и возбуждён, что означало, что ни один из его нейронов не работал на полную мощность, а в его руках был горячий монегаск, с которым любой, кто смотрел их спорт и имел зрячие глаза, хотел бы провести не одну ночь, но эти зелёные глаза смотрели только на Макса. — Ты в порядке? — Шарль отвёл мокрые волосы Макса назад, прежде чем приложить тыльную сторону ладони к его щеке. — Ты немного горячий. Макс покачал головой. — Просто хочу тебя. — Его руки снова сжали ягодицы Шарля, слегка приподнимая его, чтобы притереться к нему. — Думаю о тебе. — Оу, — дьявольская ухмылка растянулась по его лицу, поскольку он почувствовал возбуждение Макса. — О, я понял. Ты хочешь, чтобы я "объездил твоего быка"? Макс поморщился, его эрекция немного ослабла. Иногда ему не нравилось, как долго он знал Шарля, из-за таких моментов, когда тот точно знал, о чём думает Макс, даже не успев сказать это. — Ты же знаешь, мне не нравится, когда ты называешь мой член. Шарль промычал, рисуя что-то на лопатках Макса. — Это лучше или хуже, чем Маленький Ферстаппен? — Хуже. — Мини-Макс? Макс понял, что фигуры, которые Шарль рисовал у него на спине, были мультяшными членами, и рявкнул. — Лучше! Мини-Макс звучит так, будто у меня микропенис. Эта ухмылка почему-то только растянулась шире, когда руки Шарля прекратили движение, и он наклонился, их носы соприкоснулись. — Я знаю, что это что угодно, но не микро. — Одна из его рук скользнула вниз, по торсу, прежде чем указательный палец зацепился за пояс Макса, чтобы притянуть его ближе и выровнять их. Несмотря на годы, проведённые вместе, и невозмутимое выражение лица, Макс чувствовал, как его сердце грохочет в груди громче, чем ближе Шарль подходил к нему, чем больше его одеколона наполняло его ноздри и чем больше коричневых крапинок он видел в его глазах. — Ты всё ещё должен мне подарок на день рождения, — Шарль наигранно надул губы. — Но мы обещали, что останемся на вечеринке сегодня. — К чёрту их, — у Макса был совершенно несексуальный и хорошо продуманный подарок в его моторхоуме, но он также был в считанных секундах от того, чтобы разорвать рубашку Шарля пополам. — Ландо всё ещё должен мне за грязный воздух в прошлой гонке. Надутые губы Шарля сменились невозмутимым выражением. — Ты не попал в его грязный воздух. — Я могу найти другие вещи, за которые он мне должен, — Макс почти заскулил, когда лицо Шарля не изменилось. — Ты сам сказал, это твой день рождения. Мне нужно умолять? Шарль, казалось, почти задумался, посмотрев в сторону и приподняв брови, прежде чем откинуться назад, его руки всё ещё обнимали шею Макса, но рот был на расстоянии, недосягаемом для поцелуя. Макс сдержался, чтобы не вздрогнуть, когда сквозняк скользнул между ними, и Шарль перестал прижиматься к нему. Неужели его это не так сильно задело? — Я хочу победу в гонке. Брови Макса сошлись. Как он должен был помочь с этим, если Ferrari снова отправит его в ад LICO? Кроме того, у них была договорённость, что на трассе не должно быть предвзятости. — Ну, ты победил в прошлом году, так что просто... — Шарль прервал его. — Non. Не мне. Тебе. Что? — Что? Шарль снова наклонился, приближаясь, пока его дыхание не распространилось по губам Макса, умоляя Макса поцелуем убрать это расстояние. Он ухмылялся. — Я хочу, чтобы ты напомнил всем, кто ты, чёрт возьми, такой.

***

Jayda @chiliJoDY Так что, борьба за титул снова началась или это всё ещё бред в стиле тифози, завернутый в упаковку Redbull? Formula 1 @F1 МАКС ПОБЕЖДАЕТ В ДОМИНИРУЮЩЕМ СТИЛЕ!! Ферстаппен решительно вступает в борьбу за чемпионство с впечатляющей победой в Остине 👏 #F1 #USGP Austin 3:16 @austin316 Это то, что он делает #usgp conni @V3RLEC меня покорил этот поворот всем телом, как только Шарль о чём-то его спрашивает [видео прикреплено] 1:40.445 @18808018s Я знаю, что такое абстинентный синдром от Шарля, когда вижу его :) @thwitchdoctor Так Макс переходит от слов о том, что он никогда не выиграет ни одной гонки в этом сезоне, к тому, что он забирает весь уикенд, окей Sammie @my4ravenboys McLaren настолько плохи, а пилот настолько хорош, что заставляет фанатов LH молиться о 5-м чемпионстве Макса 😭 Sara @allthatgirls Макс Вер5таппен РЕАЛЕН и МОЖЕТ причинить тебе боль @mclaren соберись нахрен 😭😭😭

***

[Шесть фото] maxverstappen1 Невероятный уикенд!!! Давайте поддержим этот темп @redbullracing 💪 [Два фото] redbullracing Забираем победу в Техасе hesperus макс просто уезжает в закат. в стиле драматичного вестерна. f1_naija "Вы никогда не можете списать Макса Ферстаппена со счетов... какой невероятный, доминирующий уикенд!" — Джонатан Уитли приветствует победу Ферстаппена в Остине и предупреждает: "Если бы я был McLaren, я бы смотрел в зеркала заднего вида." #F1 #MexicoGP [Девять фото] charles_leclerc P3 деткааааа 😘 приятно вернуться сюда, в Остин

***

— Ты всё ещё в гоночном комбинезоне. Макс тяжело прислонился к дверному косяку, когда Шарль открыл дверь своего гостиничного номера. Он был немного навеселе, и дополнительные "Ред Буллы" заставляли его чувствовать, будто он буквально вибрирует. Он улыбнулся, увидев Шарля, нежного на вид в его большой белой рубашке и шортах. Его волосы были влажными и идеально взлохмаченными в его обычной манере, он был слегка розовым и всё ещё выглядел тёплым после душа. Голландскому гонщику говорили, что у него есть привычка брать что-то в рот, когда он пьян, главным доказательством чего было видео с его 22-го дня рождения, где он открывал рот, чтобы люди дули или наливали в него различные жидкости без особого беспокойства. Он не перерос эту привычку, так как в данный момент ему хотелось упасть на колени, взять определённого монегаска себе в рот и получить свою награду, едва увидев его на долю секунды. — Привет, — это всё, что сказал Макс, любуясь появившимися ямочками на щеках Шарля. — Привет. — Шарль не смог удержаться от более широкой улыбки, когда потянулся, чтобы схватить Макса за запястье и втянуть его внутрь. — Заходи, пока тебя кто-нибудь не узнал. — Меня никто не видел. — Макс наклонился, чтобы поцеловать Шарля, что тот позволил, прежде чем блондин был осторожно оттолкнут назад. Он был на седьмом небе, может быть, даже выше, в этом не было никаких сомнений. Макс, казалось, воспринял слова Шарля не просто как приказ, а как вызов, напомнив всем в Остине и миру, что, пока это не стало математически невозможным, он всё ещё гонщик, которого стоит опасаться. У него была не только двойная поул-позиция, не просто двойная победа, он также получил удовольствие от того, что дважды за один уикенд держал Шарля за талию на камеру. Шарль слегка отчитал его за то, что он не скрывал, насколько сильно он «потерял голову», когда потянул Шарля к себе после квалификации. — Ты ходячий рекламный щит, — Шарль понюхал его. — Ты даже не пахнешь шампанским, почему ты снова надел свой гоночный комбинезон? — Может, я хотел, чтобы ты помог мне его снять. Что ещё Макс должен был делать? Прошли месяцы с тех пор, как он был на подиуме с Шарлем, и после такого великолепного уикенда он хотел получить трофей, за которым на самом деле охотился. Шарль хлопнул его по груди, но всё равно засмеялся, сменив тему. — Я думал, ты будешь веселиться с Red Bull. — Ну, половина команды летит на самолёте в Мексику. — А почему ты здесь? — Мой парень поднялся на подиум, и я хочу отпраздновать это с ним. Шарль попытался прикусить губу, сжать их, стараясь не улыбаться, но ему это не удалось, он закатил глаза, покраснел и улыбнулся. — Пожалуйста, это было всего лишь P3, — сказал он, отстраняясь. Макс нахмурился и схватил Шарля за запястье, чтобы притянуть его обратно. — Не просто P3.        Пилот Ferrari часто делал это, виня себя, а не машину, в плохих результатах, даже если у машины не было темпа или когда его отправляли в ад LICO, это всё равно была его собственная ошибка. Для Макса это был один из лучших гонщиков на трассе, сжигающий свои лучшие годы ради традиции. — P3 после сдерживания «ракеты года» на протяжении 75% гонки. Шарль всё ещё смотрел в сторону. — Это была обычная защита. — Я видел повторы гонки. — Руки Макса поползли вверх по рукам Шарля, легко постукивая по мягкой коже его трицепсов под рукавами. — Ты был на «софте», который был на двадцать кругов старше, и защищался изо всех сил. А потом ты сделал это снова. — Макс наклонился, его нос уткнулся в нос Шарля, когда он вдохнул его выдох. Он мягко сказал: — Ты помог мне получить это преимущество. Глаза Шарля были большими и стеклянными, зелёный цвет был ярким по краям и переливался ореховым в центре, когда они смотрели на Макса, словно умоляя его похвалить ещё больше, хотя он не чувствовал, что заслужил это. Такой отличный уикенд, но по сравнению с остальной частью года это едва ли ощущалось как запятая в сезоне. — Это всё ты. Макс промычал, глубоко в груди, так, что это вызвало рокот. Он поднял руки, чтобы обхватить лицо Шарля, его челюсть покоилась на ладони, и наклонил голову так, чтобы их губы почти соприкоснулись, и Шарль выглядел так, будто хотел отдать свою душу Red Bull. — Ты такой тщеславный, а теперь не хочешь принимать комплимент? — Шарль прикусил губу, втянув её в рот, чтобы сжать их в твёрдую линию, словно он физически запечатывал свои губы, чтобы не говорить. — P3 в квалификации, P3 на подиуме и Гонщик Дня? Я чувствую, что я тебе должен. Нос Макса уткнулся в нос Шарля, прежде чем они поцеловались. Рты мягко соединились, не торопясь, поскольку Макс пытался воплотить свои слова в действия, словно Шарль лучше поймёт это, как только они перестанут говорить. Шарль крепко схватился за спину его гоночного комбинезона, когда Макс всосал его нижнюю губу в свой рот, лизнул и потянул, прежде чем отстраниться на расстояние вдоха. Казалось, это сработало, потому что, когда Шарль открыл глаза, они сверкали возбуждением. — Я ведь хорошо справился, не так ли? Ты когда-нибудь защищался от McLaren так долго? Клянусь, я чуть не потерял сознание, и если бы мои шины не исчезли, я бы просто отправил нас обоих в стену. Мне кажется, в какой-то момент у меня начались галлюцинации. — Его руки легли на спину Макса, и он прижал их друг к другу. — А во время второго отрезка, когда он пытался обогнать меня в первом повороте, но я вернул его обратно сразу после этого! Макс промычал, слегка наклонился, чтобы просунуть руки под бёдра Шарля, прежде чем поднять его. Брюнет немного фыркнул от смеха, когда он легко поднялся, и Макс отнёс их к его кровати. — Значит, я прав? Ты хорошо справился и помог создать этот разрыв, хотел ты этого или нет. — Макс опустился на колени на кровать, прежде чем наклониться и уложить Шарля. — Так что я тебе должен? Шарль улыбнулся и приподнял брови, пожав одним плечом и взглянув вниз, как будто Макс должен знать. И, ну, он знал. Макс не знал, откуда взялась ковбойская шляпа, когда его лицо оказалось между бёдрами Шарля, зарываясь носом туда, где пахло слаще всего, и языком пробуя вход. Шляпа стала их общим аксессуаром: то Шарль прижимал её к лицу, чтобы приглушить стоны и спрятать румянец, то она балансировала на макушке Макса, служа импровизированной ширмой, скрывая от мира то, что он делал внизу. Он был немного расслаблен и податлив, но всё ещё крепко сжимался вокруг его языка. Шарль высоко скулил в горле, приближаясь к оргазму, одна рука схватила верх шляпы, а другая — пучок волос Макса, пока он извивался под его языком. Макс впился пальцами в бедро и талию Шарля, чтобы удержать его, пока он стонал в него, словно это не он его лизал, как будто это был его последний приём пищи. Он лизал, сосал и толкал язык во вход Шарля, прижимаясь к простыням, ища любого трения, поскольку был ошеломлён чистым и мускусным запахом своего парня. Макс знал, что его подбородок, вероятно, промок, и у Шарля, вероятно, будет небольшая натёртость на внутренней стороне бёдер от его щетины, но это только заставило его застонать при мысли о том, как Шарль шипит каждый раз, когда его ноги или штаны трутся друг о друга, и он вспоминает голову Макса между своими бёдрами, поклоняющегося его телу одним лишь языком. — Да! — крикнул Шарль, откинув голову назад, и кончил со словом «merde» на губах. Он прокатил бёдрами по рту Макса, оседлав его лицо, и заставил его нос сильно прижаться к его промежности, что заставило его резко ахнуть и сжать бёдра. Макс был абсолютно в восторге, так как он оставался в том же положении и позволял использовать свой рот, едва слыша что-либо из-за толстых, мясистых бёдер по обе стороны его головы. Ему показалось, что его голова вынырнула на поверхность, когда ноги Шарля раздвинулись, и он рухнул на кровать, словно его струны были обрезаны, тяжело дыша. Шляпа снова закрывала его лицо, как будто он был смущён, сперма была разбрызгана по животу, а член вяло висел. Макс мог бы кончить только от одного вида всей этой загорелой кожи, распластанной перед ним, его мускулистая грудь тяжело вздымалась, а одна рука, не державшая шляпу, была скручена в простынях, без сомнения, он порвал бы их, будь он сильнее. — Чёрт возьми, как красиво, — Макс поцеловал его внутреннюю часть бедра, где было немного красно. — Так хорошо, да? — Не хвастайся, — сказал Шарль, всё ещё пытаясь отдышаться. Макс усмехнулся, целуя путь к его талии и пупку, заставляя Шарля дёрнуться, когда он случайно задел его член. — Я просто убеждаюсь, что тебе нравится. Когда Шарль не ответил, только махнув рукой, Макс промычал, и его глаза скользнули по его торсу к мягко очерченному прессу. Он высунул язык, вылизав ровную полоску по беспорядку, который Шарль устроил на себе, не переставая тереть свой член, всё ещё запертый в гоночном комбинезоне, о матрас. С солёным вкусом на языке и телом и запахом Шарля, затуманивающим его здравый смысл, он продолжал лизать и чистить его, сперма заменялась его собственной слюной, остывающей на коже. Закончив, он поцеловал чуть ниже пупка Шарля и поднял глаза, чтобы увидеть зелёные глаза, смотрящие прямо на него, зрачки расширены, а рот слегка приоткрыт. — Ты меня убьёшь. — Спасибо, и пожалуйста, — сказал Макс, целуя путь вверх по торсу Шарля. Он целовал и покусывал его шею. — Такой хороший гонщик. Шарль издал звук, средний между скулежом и ворчанием, с ноткой хихиканья. Его ноги сжали бёдра Макса, голая кожа тёрлась о его гоночный комбинезон, напоминая ему, что он всё ещё полностью одет, за исключением обуви, в то время как Шарль был обнажён и податлив. Он вздрогнул. — Я думаю, ты мне что-то должен, да? — Нос Макса зарылся в шею Шарля, вдыхая его запах. Шарль слегка изменил позу, повернув голову, чтобы попытаться установить зрительный контакт с Максом. — Что случилось с тем, что ты делал это просто потому, что тебе это нравилось? — Нет, не из-за этого. — Макс поднял лицо, потёрся носом о нос другого, быстро поцеловав его, когда они встретились взглядами. — В среду, в баре. Ты сказал, что мне нужно доказать, на что я способен, я подождал, взял две поул-позиции и выиграл обе гонки. Я хочу, чтобы ты оседлал меня так же, как ты оседлал того быка. Глаза Шарля расширились, когда он вспомнил, его руки легли на бицепсы Макса. Он наклонил голову. — Ты не взял самый быстрый круг. Не очень впечатляет. Шарль закричал от смеха, когда пальцы Макса впились в его бока, а его лицо снова уткнулось ему в шею. — Стой! Non! — закричал Шарль, защекотал его шею, издав вибрирующий звук губами и ткнул пальцами в бока. — Прости! — Шарль повернул голову, чтобы оттолкнуть Макса от своей шеи, но блондин только переключился на другую сторону и подул ещё сильнее, его кожа вибрировала от глупого звука пердежа, от которого он дрыгал ногами. — Пожалуйста, пожалуйста, я не могу! — Шарль оттолкнул его голову, и Макс наконец сдался, целуя навернувшиеся слёзы и обнимая его всё лицо. — Мне нравится этот Макс, — хихикнул Шарль, как только снова отдышался. — Макс, который побеждает? — На долю секунды Макс почувствовал страх, ту тёмную пропасть, на дне которой было бесполезный, всякий раз, когда он терпел неудачу. Что Шарль не будет другим и захочет быть только с тем Максом, который сможет проявить себя на трассе. — Макс, который любит гонки и получает удовольствие. Макс, который счастлив. — Шарль провёл рукой по волосам Макса. — Как в Спа, когда ты занял P4. Ты всё равно был счастлив, потому что просто наслаждался гонкой. На лице Макса легла мягкая улыбка. — Потому что мне нравится гоняться с тобой. Узел в его животе развязался, потому что Шарль продолжал бы любить Макса, даже если бы тот прямо сегодня ушёл из гонок и всё, что бы он делал, — это играл с кошками и засыпал на диване. Конечно, продолжал бы. Шарль большим пальцем потянул Макса за ухо. — Тебе не нужно ничего доказывать, понимаешь? Шарль снова читал его мысли, так ясно, будто они передавались по воздуху от его уха к руке Шарля и прямо в его собственный мозг. — Я не сказал «докажи себя», я сказал «напомни им, кто ты». И именно таким Максом, которого я знаю, ты был в эти выходные. В каком-то смысле Макс и сам вспомнил, кто он. Не потому, что он умчался к победе с отрывом в четырнадцать секунд или будто из ниоткуда дважды вытащил поулы, а из-за того чувства, что нахлынуло на него, когда горячий техасский воздух проносился мимо его антикрыльев. Он вошёл в потоковое состояние, где вместо того, чтобы злиться на нехватку очков, глядя вперёд на оранжевое заднее антикрыло, он рассмеялся, когда Джордж совершил против него собственный манёвр и вытолкнул его с трассы. Он наслаждался подиумом в квалификации, не думая целиком о предстоящем воскресенье, потому что, чёрт возьми, на этой трассе было просто весело гоняться. — Ты счастлив, Макс? — уточнил Шарль. И, глядя вниз на Шарля, тёплого и податливого в его объятиях, с зелёными глазами, сияющими от его собственного подиума, он не чувствовал ничего, кроме счастья. У него были чемпионские титулы, победы в гонках, карьера, но что по-настоящему связывало всё это воедино — так это то, что в конце каждого дня у него в руках был не только он, но и он же на трассе, рядом с ним. Макс кивнул. — Что ж. — Шарль улыбнулся, затем взгляд его скользнул вниз, и улыбка стала озорной. — Тогда самое время победителю получить свой приз, не так ли? Макс поднялся, и Шарль встал на колени на кровати, чтобы помочь стянуть с него комбинезон, расстегивая молнию на груди умелыми пальцами и залезая под него, чтобы стащить с плеч. — Какой же ты большой, — пробормотал Шарль себе под нос, проводя ладонями по широкой груди и плечам Макса, теперь прикрытым только огнестойким бельем. Сам Шарль не был маленьким, он и не мог быть таковым, будучи гонщиком, но его талия была узкой, а силуэт — стройным, в то время как Макс был широким во всём: грудь, плечи и массивные бёдра. Разница между тяжеловесом и средним весом в боксе — оба большие, но один смотрится внушительно, даже если Макс сам так не чувствовал. Он стянул свое термобельё, пока Шарль стаскивал с него комбинезон на бёдрах, и вот они уже лежали на полу. Едва Макс стянул через голову майку и отбросил её в сторону, как Шарль уже играл с резинкой его трусов, улыбаясь Максу снизу вверх, сидящий в изящной позе и явно ожидающий. — Хочешь, я возьму его в рот? — Шарль прикрыл его ладонью поверх белья, уткнувшись носом в его пупок. Макс провёл пальцами по его волосам, а затем обхватил его голову. — Просто… — Макс уже был не в силах вымолвить слово, а его член ещё даже не был освобождён. — Просто немного. Сделай его твёрдым. Он был твёрдым, как камень, ранее, когда ласкал Шарля языком, но из-за всех этих игр он вернулся в состояние лишь лёгкой возбуждённости. Шарль переместился на кровати, чтобы удобнее устроиться на коленях, откинувшись на пятки, и стянул резинку его трусов, чтобы высвободить его член. Макс шипел от ощущения холодных пальцев Шарля, обхвативших его, и почти подавился от зрелища: Шарль дрочил его, с широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом. Он не был огромным, но он бы сказал, что хорошо одарён, достаточно, чтобы сводить Шарля с ума. Шарль говорил, что он хорошо сложен, что, как он полагал, отсылало к тому, как Шарль хныкал каждый раз, когда Макс растягивал его, и давился, беря его член в рот. Блять. Он провёл рукой по лицу, вспомнив их прошлый раз в гостиничном номере, ещё в Баку, когда Шарль лёг на спину и свесил голову с края кровати, позволяя Максу трахать его глотку. Вне Европы он был настоящим искусителем, и что он только с Максом не вытворял. Это было почти комично по сравнению с их выходными в Монако, когда Шарль замедляется и погружается в солнечный свет. Однажды, когда Макс приставал к нему в поисках уединения, Шарль просто распахнул халат и сделал взмах рукой, мол, делай что хочешь. Конечно, у них всё ещё был дикий секс в свободное время, и так будет продолжаться даже после ухода из спорта, потому что они были просто одержимы друг другом. Но этот секс, наполненный адреналином, когда Макс переходил из машины прямиком в Шарля и оставался на взводе всё это время. Ощущение, когда просто Шарль тянет его за волосы, пробегало дрожью по спине. Когда Шарль был тем, кто вертел им и пользовался им, как своей собственностью. Это было припасено для воскресных вечеров. Макс вздохнул и нахмурился, когда Шарль обхватил губами головку. — Да, блять. — Его розовые губы растянулись, чтобы пососать головку, его рука довела член до полной твёрдости, прежде чем он проглотил половину, постанывая по мере поглощения. Он с трудом сдерживался, чтобы не вогнать оставшееся, рот Шарля был таким, блять, тёплым, влажным и идеальным, как всегда. Шарль открыл глаза и посмотрел наверх, они были большими, слегка влажными, и Макс чуть не кончил от одного этого взгляда. — Блять, блять. Остановись. — Макс оттянул его, и Шарль легко поддался, вытирая рот и отпуская член Макса, теперь твёрдый, как камень, и красный. Он едва ли мог смущаться тому, как возбудился от простых прикосновений и взгляда щенка, словно какому-то, блять, подростку, но если бы у кого-то был Шарль Леклер, смотрящий на них так, они бы сразу поняли. Шарль промычал, с улыбкой на лице. — Я так хорош. Макс стянул трусы до щиколоток и сбросил их с ног, чувствуя, как горит лицо. Одно дело, когда Шарль хорош в том, что делает, и совсем другое — когда он знает это и не стесняется. — Ты самовлюблён. — Макс стоял голый и открытый перед Шарлем, словно ожидая, что тот сделает небольшой пируэт. Конечно же, тот склонил голову с вопросом. — Это твоя любимая моя черта. «Уверенность — это сексуально», — говорил ты. — Он пододвинулся. — Ложись. Макс лёг без возражений, устроив голову на подушках и согнув колени. Шарль на коленях подполз к торсу Макса, его руки поднялись, чтобы ласкать его. Его ладони скользнули вверх по груди, затем вниз по животу, медленно и обдуманно, прежде чем разойтись: одна поднялась, чтобы обхватить его шею, а другая снова обхватила его член, медленно дроча его. Макс простонал, глядя вниз, как капля предэякулята выступила из головки и растеклась по пальцам Шарля, прежде чем её размазали по его стволу. Пальцы Шарля сжались на его шее, заставляя его поднять взгляд на его лицо, такое близкое, что его дыхание обжигало кожу. — Ты хочешь меня? — спросил он. Макс простонал. — Я всегда хочу тебя. Шарль улыбнулся и поцеловал Макса. Его глаза закрылись, и он открыл рот под языком другого, скользящим внутрь, прежде чем пососать его нижнюю губу. Макс вздрогнул от струи холодного воздуха, нахлынувшей на него, когда Шарль отклонился назад с хитрой ухмылкой. Он повернулся и схватил лубрикант, брошенный на кровать, открыл крышку с щелчком и вылил его прямо на член Макса. Макс вскрикнул от холодной жидкости, что заставило Шарля усмехнуться, — глупый трюк, который он всегда вытворял, когда хотел подразнить голландца и вывести его из себя ещё сильнее. Шарль дрочил его, раз, затем два, чтобы распределить лубрикант, прежде чем перекинуть колено через другую сторону бёдер Макса. Он уже почти опустился, как вдруг Макс схватил его за талию обеими руками. — Погоди, погоди. — Туман в голове Макса поредел, пока он прогонял в голове порядок действий. — Мне нужно подготовить тебя. Шарль фыркнул, вытянув губы. — Я подготовился в душе. Я знал, что ты найдёшь меня после гонки сегодня вечером, я не глупый. — Он снова провёл рукой по его члену и опустился, пока головка не упёрлась в его вход. — В любом случае, мне нравится растяжение. Макс мог бы создать религию из одного только ощущения, как Шарль опускается на его член. От простого прикосновения руки до чего-то такого тугого и горячего, наблюдать, как его член исчезает в ненасытном отверстии Шарля, и, взглянув наверх, он чуть не кончил. Лицо брюнета, расслабленное, рот открыт в стоне, а глаза закатываются под лоб. Наполненный после столь долгой пустоты, удовлетворённый Максом и только Максом. — Всегда такой большой, блять. — Шарль отпустил его член, когда его бёдра встретились с его задом, полностью скрыв его внутри себя. Макс промолчал, его взгляд приковался к точке чуть ниже пупка Шарля, где его живот, совсем немного, выпирал. Его глаза проследовали по линии волос под пупком вниз, туда, где его собственный член покоился на его животе, твёрдый и сочащийся предэякулятом, делая всё там липким и горячим. Его пальцы впились в бёдра брюнета, скорее всего, уже начиная оставлять синяки, а голова снова затуманилась, словно ватой заткнули уши. Как вообще можно снова включить мозг в такой ситуации? Последние остатки алкоголя всё ещё текли по его венам, сердце колотилось из-за всех этих Редбуллов, и всё это пока у него был Шарль — ему нужно было прояснить это для понимания — Шарль Леклер сидел на его члене. Упомянутый мужчина тяжело дышал, упираясь руками в живот Макса для устойчивости, в то же время его бицепсы сжимали его грудные мышцы. Загорелая кожа сияла в тёплом свете лампы, бёдра, толстые и напряжённые, упирались в бока Макса. Его лоб был нахмурен, а розовый рот приоткрыт в вздохе, когда он сжался вокруг члена Макса. Серьёзно, как он ещё жив? — Ах, мм. — Шарль приноровился, пробуя покачать бёдрами и заставляя дыхание Макса прерваться. Глаза Шарля открылись, зелёные и озорные, полуприкрытые, смотря на него сверху вниз. — Удобно. Он наклонился вперёд, и Макс почувствовал, как его сердце забилось ещё быстрее, но Шарль просто протянул руку к ковбойской шляпе, лежавшей на подушках рядом с его головой. Он выпрямился, снова опускаясь на его член и заставляя обоих вздохнуть, прежде чем водрузить шляпу обратно на свои кудри. Макс готов был поклясться, что увидел собственный мозг, так сильно его глаза закатились под лоб, когда Шарль начал скакать. Его прогиб был безумным, когда он двигался вперёд, его член почти выскальзывал из него, прежде чем он откидывался назад и вгонял его обратно в себя. Его голова откинулась на подушки, пока Шарль двигался над ним, взад-вперёд на его члене, притираясь к нему своими греховными бёдрами. Вся кровь уже покинула его мозг и прилила к другой головке. Сегодня он финишировал первым трижды. — О, mon amour, — простонал Шарль, запрокидывая голову, его правая рука поднялась, чтобы придержать шляпу сверху, так как та чуть не слетела. Другая его рука упёрлась в грудь Макса, сжимая её для упора, пока он вращал бёдрами. Собственные руки Макса впивались в его талию, оставляя синяки, и он направлял его на своём члене. Он приподнял голову, щурясь, чтобы разглядеть, а не просто чувствовать эти движения бёдер. Он был покрыт лёгкой испариной, отчего его загорелая кожа лоснилась, и сердце Макса билось невероятно быстрее. Шарля можно было считать магом, учитывая, как его движения гипнотизировали: его бёдра широко раздвигались, живот подавался вперёд, когда он слегка приподнимался, прежде чем его бёдра сжимались по бокам от бёдер Макса, и он сжимался вокруг его члена. А звуки, Боже. Стоны, хныканье и тяжелое дыхание Шарля на его члене, скрип кровати — потому что даже при всех деньгах Ferrari, Максу ещё не доводилось трахаться на кровати, которая не скрипела бы под их весом — и лёгкий стук изголовья, шлепки сталкивающихся бёдер, и хлюпающие звуки. Влажные, горячие, оттеняющие стоны Шарля, пока он скакал на нём до заката. — Макс, — взныл Шарль, его глаза плотно закрыты, а лицо искажено гримасой, даже несмотря на то, что его бёдра продолжали двигаться в жёстком ритме. — Mon dieu. Je crois que je vais m’évanouir. Так блять хорошо. Макс низко простонал в горле от того, как Шарль хныкал его имя, живот напрягся. — Ты так хорошо справляешься, schatje. Давай, давай, трахай себя об мой член. Сделай себе приятно. Шарль фыркнул, улыбаясь и глядя на него сверху вниз — эта шляпа выглядела нелепо на его голове — прежде чем его лицо расслабилось в стоне, и он откинулся назад, подбрасывая бёдра, пытаясь попасть в свою простату. Он упёрся рукой в колено Макса и прижал его, чтобы выпрямить на кровати, прежде чем использовать его как точку опоры для более мощных движений бёдрами. — Да! Блять! — Шарль сильно вздрогнул, когда он попал прямиком в свою простату, и сильно сжался вокруг Макса, заставляя того вскрикнуть. Макс почувствовал, как его тело трясётся в полной дрожи, пока его член использовался не более чем как секс-игрушка его бойфрендом. Он смотрел, заворожённый, как его член исчезал в Шарле: толстый и раздвигающий его настежь, становясь всё более скользким от предэякулята, стекающего по его стволу каждый раз, когда Шарль отскакивал на нём. — Кажется, я сейчас кончу, — задыхался Шарль, нажимая на свой живот чуть ниже пупка. И прежде чем Макс успел хотя бы надеяться, что Шарль не имеет в виду, что кончит прямо сейчас — он предпочитал кончать в него, а не в свою руку, пока Шарль лежит перевозбуждённый поодаль — брюнет наклонился вперёд, нависнув над Максом. Тень от широких полей шляпы упала на него, и его глаза расширились, когда Шарль упёрся руками по обе стороны от головы Макса и начал подпрыгивать. Он даже не осознавал, как близок был к тому, чтобы взорваться, пока не почувствовал, как его яйца подтянулись, а узел в животе наконец развязался. — Поцелуй меня. Макс, embrasse-moi. Поцелуй меня… Макс подхватил Шарля на руки, не дожидаясь повторной просьбы, быстро сел, его руки плотно обхватили его талию, а губы поглотили его в горячем поцелуе. Ковбойская шляпа слетела с его головы, когда их рты соединились, и его голова ударилась о её край, но Шарль принял его поцелуй с таким же энтузиазмом. Звёзды взрывались у него перед глазами, пока он вгонял свою сперму глубоко в Шарля, толкаясь через собственный оргазм и преследуя оргазм Шарля, пока его член не начал мягчеть, чтобы они могли кончить вместе. Он задыхался, чувствуя, будто всё его тело покалывает, сверхосознавая каждое прикосновение к своей коже: Шарль держал его за лицо, обвивал руками его плечи, притягивая ближе в горячий поцелуй. — Godverdomme. — Макс простонал, а Шарль осыпал поцелуями его приоткрытый рот, прежде чем громко застонать. Их поцелуи и страстные ласки превратились в просто тяжелое дыхание в рот друг другу. Каждый раз, когда Макс входил в него, он вздрагивал и двигался с ним, его рот теперь прижался к щеке Макса, щетина грубо терла его кожу, и он тяжело дышал, прежде чем начал бормотать. — Je t’aime. Ik houd— ох! Я… Макс! Макс! Шарль рыдал, кончая во второй раз, его бёдра дёргались, и он терся своим членом о пресс Макса в тесном пространстве между ними, сперма чуть не брызнула ему на грудь. Если звёзды взрывались у него в глазах ранее, то сейчас, чёрт возьми, в его голове гремела сверхновая, перевозбуждение от того, как Шарль сжимался вокруг его члена, который слабо изливал последние капли спермы в него. Сам Макс тоже начал бормотать, осознав, что голландские слова, порхающие по комнате, исходили от него. Длинные и короткие фразы, «Godverdomme» и «Schatje» сменяли друг друга на его языке, пока он размышлял, неужели он действительно выпил столько, чтобы думать, что это самый сильный его оргазм, или Шарль просто настолько хорошо умел скакать. Даже когда он наконец расслабился, и они рухнули в объятия друг друга, оргазмические сокращения Шарля всё ещё выжимали его член, и он чувствовал, как тот слабо подёргивается, будучи полностью истощённым, но всё ещё желая продолжать. Макс мягко надавил на его талию, ровно настолько, чтобы высвободить свой член, но не настолько, чтобы Шарль подумал, что он не хочет, чтобы тот продолжал лежать на нём. Тот всё равно хныкнул, когда Макс выскользнул, его теперь мягкий член безвольно шлёпнулся в складку между бедром и пахом. У него ещё оставалось пол-разума проверить вход Шарля, но его палец вернулся покрытый его же собственной спермой. Он внезапно почувствовал всю тяжесть дня. Он был на ногах с шести утра, и сейчас, наверное, было где-то около полуночи. Его конечности погрузились в матрас, когда весь адреналин, поддерживавший его с самого утра, вытек, оставив его бесформенным и сонным. Шарль был ненамного лучше, его руки слабо обвились вокруг него, нога перекинулась через бедро Макса, и он медленно моргал, позволяя сну забрать себя. Сам Макс был наполовину во сне, когда прошептал в волосы Шарля: — Ik man niet zonder jou, Шарли. — Что? — Это был тот же тон, что и в комнате для остывания, но гораздо тише, когда Шарль приподнял голову с груди Макса, чтобы посмотреть на него стеклянными глазами, с розовым лицом, но с ямочкой, всё ещё украшающей его щёку. — Ничего. Maak je geen zorgen. Ik houd van je. Шарль знал эти слова лучше всего на свете, поэтому его лицо расплылось в широкой улыбке, и обе ямочки проявились. — Je t'aime, Макс. Он не помнил, когда наконец встал, чтобы помыться самому или помыть Шарля, и уж точно не помнил, когда наконец заснул, с носом Шарля, уткнувшимся в его шею, и его храпом.

***

Было темно, когда Макс проснулся. Он буркнул, осознав это, и уже хотел перевернуться, чтобы сразу же заснуть снова, но та сторона кровати, где только что лежал Шарль, была пуста. Не успел он задаться вопросом, куда тот подевался, как дверь в ванную открылась, заставив Макса щуриться от внезапного резкого света, пока его не выключили, и он смог смутно разглядеть очертания своего бойфренда. Шарль на секунду вздрогнул, увидев пару глаз, наблюдающих за ним, а затем улыбнулся. Он не терял времени, забравшись обратно в кровать и на коленях подойдя к Максу, прежде чем наклониться и поцеловать его. Даже наполовину во сне Макс потянулся к поцелую и, вечно жадный, притянул его обратно, когда тот попыталось отодвинуться. — Нееет, — взныкал Шарль. — Пожалуйста, я устал. — Просто сядь на меня, — голос Макса был хриплым, больше, чем обычно, пока он тянул Шарля за колено, чтобы перекинуть его через свои бёдра, и брюнет поддался без особого сопротивления. Честно говоря, даже если бы он мог каким-то образом снова возбудиться, ему нужна была лишь тяжесть Шарля на себе, и ничего больше. Шарль пошевелился, член Макса попытался было дрогнуть, но был слишком истощён, да и он сам был слишком утомлён. Он провёл тёплыми ладонями вниз по груди Макса, вороша его грудные волосы, прежде чем упереться по бокам в его рёбра. — Постепенно обрастаешь шерсткой, — пробормотал он себе под нос, прежде чем поднять взгляд и встретиться зелёным с синим. — Что ты от меня хочешь? — Просто хочу смотреть на тебя, — вздохнул Макс, проводя руками от бёдер Шарля к его талии и обратно. И он смотрел, впитывая взъерошенные после сна волосы Шарля, его припухшие от сна глаза в круглых чёрных очках, и его маленькая улыбка вырисовывала ямочки по обеим сторонам лица. Пальцы Макса проскользнули под майку, которая была на Шарле — непомерно большая и висела на нём совсем нехарактерно. Он откинул голову на подушку, чтобы разглядеть принт на груди. Шарль опустил взгляд на крупную надпись M4X на своей груди. — Я чувствую себя немного… оптимистично. И это единственная ночная рубашка, которую я взял. — Ты сразу после этого летишь в Мексику? — Максу стало немного весело при мысли, что Шарль будет спать в майке с его именем целую неделю. Если кто-то, будь то персонал команды или обслуживание номеров, постучится в его дверь, они увидят, что он занят и помечен, даже без малейшего присутствия Макса. — Стиральные машины существуют, — Шарль снова прикоснулся руками к лицу Макса, поскрёб его щетину. — Раз уж я официально выбыл из борьбы, я буду делать всю поддержку и надеяться за двоих, чтобы ты мог сосредоточиться на гонках.        Ещё полсезона назад Макс думал, что его шансы на пятый титул улетели в трубу, и уже смирился, что попробует в следующем году. Теперь же, всего за пять гонок до конца, он оказался не единственным, кто сходил с ума, задаваясь вопросом, не поднимет ли он трофей в декабре. — Может, достать тебе худи Redbull? Тогда ты сможешь сидеть в гараже в наушниках, и люди будут показывать тебя вместо моих обгонов? Это принесло ему шлепок по груди. — Это не настоящая проблема. И я не буду твоей WAG, пока ты не придумаешь, как меня можно оплодотворить. — Член Макса дёрнулся при этих словах, и Шарль игриво толкнул его, почувствовав это. — Я знаю, что я красивый, но WAG’ом будешь ты. — Я? — сделал ударение Макс. — Хочешь, чтобы я болтался в паддоке в ковбойской шляпе и притворялся, что меня нет в эфире? — Ты и так обожаешь избегать камер, — усмехнулся Шарль, целуя его дважды, два быстрых чмок. — И ты бы отлично смотрелся в ковбойской шляпе. Форма твоего лица подходит для широких полей. — Ты хочешь сказать, что я толстый? — рассмеялся Макс, когда Шарль посмотрел на него с возмущением. — Где ты вообще взял ту ковбойскую шляпу? Ту, что была на тебе, когда мы трахались. — А, эту, — Шарль наклонился через край кровати — Макс крепко ухватил его за бёдра, чтобы тот не упал — и поднял её с пола. — Я получил её за то, что продержался на быке целую минуту. Она немного дешёвая, но я хорошо в ней смотрюсь, нет? — Он вытряхнул трусы, которые каким-то образом оказались внутри шляпы, и надел её на голову. Лицо Шарля было освещено только серебристым лунным светом, тени легли на него, как только он надел шляпу, и стало труднее разглядеть его глаза. Однако силуэт был точно таким же, как прошлой ночью, то есть несколько часов назад. Когда Шарль скакал на его члене, будто владел им. Макс не просто почувствовал, как дёргается его плоть, но и что-то горячее и тугое сжалось в животе при воспоминании о том, как выгибалась спина Шарля. Что ещё хуже, когда он моргнул, пытаясь избавиться от этого образа, он увидел Шарля на спине, с его бёдрами, зажатыми по обе стороны от его ушей, пока он ласкал его языком, будто это была его последняя трапеза, а шляпа на лице приглушала его стоны. — Это не совсем твой эстетический стиль, — вот на чём остановился Макс, чтобы заставить Шарля снять шляпу, прежде чем он перевернёт их и не вобьёт его в матрас. К чёрту всё, что он говорил про усталость. — Ты так жесток ко мне, — надулся Шарль, но снял шляпу и швырнул её на пол. — Она могла бы им стать, если бы я захотел. Он лёг и приподнялся на груди Макса, чтобы прикоснуться к его лицу, или, скорее, потормошить его, как он иногда любил. Нажимал на переносицу, чтобы он выглядел злым или как умоляющий щенок, проводил по бровям, разглаживал его щетину, мягко проводил вниз и вверх по его ресницам. — Ты же знаешь, что не захочешь, — проворчал Макс, силясь думать о чём-то несексуальном. Макс не понимал, зачем он это делает, почему ему нравится возиться с разными частями его лица. В первый раз, когда он это сделал, Макс подумал, что тот составляет каталог всех его недостатков, прежде чем понял, что это ничем не отличалось от того, когда он играл с пальцами Шарля, держа его за руку, или ворошил его волосы, когда его голова лежала на его груди. Это было просто немного страннее, но Макс закрыл глаза и позволил ему делать это, в основном чтобы не ткнули случайно в глаз, но ещё и потому, что это было до некоторой степени успокаивающе. — Тебе теперь зададут ещё кучу вопросов о чемпионстве после этих выходных, — Шарль рассмеялся, меняя тему, его указательный палец разглаживал брови Макса. — Они от тебя не отстанут, пока это не станет математически невозможно. Макс простонал — это была единственная негативная сторона внезапного желания снова заполучить титул: он становился главной медийной темой уик-энда. — Не напоминай. Я бы хотел просто целовать тебя, гоняться и сразу возвращаться домой. Шарль промычал, проводя пальцем по переносице Макса. — К сожалению, все хотят знать, что думает Макс Ферстаппен. Он открыл глаза, и Шарль улыбнулся, когда их взгляды встретились. — Я думаю, им всем стоит отвалить и позволить мне гоняться. Они видят, что происходит на трассе, им не нужно, чтобы я отвечал на все их «если». Его слова были резки, но он таял под сладким взглядом. Шарль на этот раз рассмеялся, постучав по кончику его носа и проведя по его верхней губе — прямо там, где была его веснушка. — Я думаю, тебе стоит сказать им именно это. Хочу увидеть шок на их лицах. Макс уже собирался ответить очередной шуткой, что, может, он и вправду скажет им заткнуться насчёт того, что он думает о провальной стратегии McLaren, пока он сам ведёт войну с собственной машиной. Но глаза Шарля были такими зелёными, его ямочки такими милыми, и он продолжал водить и похлопывать пальцами по его лицу, словно запоминая его на ощупь. — Если я выиграю титул, я поцелую тебя на подиуме. Шарль громко рассмеялся, и Макс не был уверен, то ли из-за самой концепции того, что у него действительно получится вырвать титул из-под носа у McLaren, то ли из-за того, что они раскроют себя на глазах у всех в Абу-Даби, из всех мест. — Если ты сумеешь выиграть титул, я позволю тебе трахнуть меня на подиуме, — ответил Шарль, и в его глазах плясали искорки. Значит, пятый титул — это была та самая безумная часть. Что ж, справедливо, хоть это и не было математически невозможно, ему понадобились бы несколько сходов у самой надёжной машины сезона. Макс отогнал мысль о том, как нагибает Шарля над ограждением подиума в Абу-Даби и трахает его до потери сознания, пока все наблюдают за тем, как чемпион получает свой трофей. — Я серьёзно, — продолжил Макс. — Я поцелую тебя на подиуме, вот тогда ты увидишь шок в прессе. Глаза Шарля смягчились, когда он понял, что Макс лишь отчасти шутит. Нет, он, конечно, не стал бы целовать его в Абу-Даби ради их же безопасности, но, возможно, когда-нибудь в будущем они смогут поцеловаться на подиуме. Может, после пятого титула Макса или после первого Шарля. — Феррари в этих последних гонках и близко не будет к подиуму, — пошутил Шарль, проверяя искренность Макса. — А сегодня был, — пожал плечами Макс. — Но если нет, тогда я поцелую тебя в медиазоне, или на пресс-конференции после. Шарль улыбнулся, прежде чем прикусить нижнюю губу, пытаясь скрыть детскую ухмылку. Он выглядел прекрасным в тихом лунном свете, комната замерла, оставляя пространство только для них. Если быть честным, если бы он действительно снял с себя все слои и добрался до самой сути своей личности, он отказался бы ещё от одного титула, лишь бы продолжать гоняться рядом и просыпаться рядом с человеком прямо перед ним. — Если, если, если. Я думал, ты не любишь «если»? — Шарль наклонился так, что их носы соприкоснулись, его глаза полуприкрыты, напряжённые и сияющие, уставленные в Макса. — Когда ты выиграешь титул, mon chéri.