Исчезающий в прошлом

— Мне нужно, чтобы вы отвлёкли Масамичи, — объявил старший Сатору на следующий день. — Так, чтобы он минут десять, а лучше пятнадцать не заходил в свой кабинет. — И как ты себе это представляешь, учитывая, что мы на неделю освобождены от занятий? — нормальный Сатору, сонно обнимающий кружку с клубнично-молочным кофе, даже не удосужился открыть глаза. Старший Годжо нашёл их за завтраком и даже дождался, пока они доедят. И вот теперь вопросительно перевёл взгляд на Гето. — Сугуру? — У меня точно такой же вопрос, — зевнул Сугуру. — Но лайфхаки из будущего могут здорово облегчить задачу, если тебе есть что рассказать. Годжо криво усмехнулся. — Скорее из прошлого. Устройте что-нибудь в стиле первого курса, если других идей нет. — Знаешь, куда он потащит нас, если мы подерёмся? — лениво потянувшись, спросил Сугуру. — К себе в кабинет, — ответил мини-Сатору, приоткрыв один глаз. — Бинго. Допустим, драться мы будем минут пять. Ещё минут пять он будет до нас бежать. Ещё пару минут разнимать. И тащить обратно до кабинета. Тебе хватит? Потому что дольше мы его вряд ли задержим. Только если... — Даже не думай. В прошлый раз он сказал, что выгонит меня обратно в клан за такие фокусы. — Так как? Уложишься в десять минут? Взрослый Годжо почему-то тепло улыбался, глядя на них. — Уложусь. Особенно, если драться вы будете в воздухе. Летают у Масамичи только игрушки. — Кстати, а зачем это тебе? — Сатору проснулся окончательно. — Хочу побеседовать с Тэнген-сама. Для этого нужно узнать, какой путь ведёт туда сегодня. — Мы постараемся, но ничего не обещаем, — решительно ответил Сугуру и демонстративно хрустнул пальцами. — Да, ‘Тору? — Ха! — Учти, поддаваться не буду. — Да больно надо, я тебя и так уделаю, пф. — Это мы ещё посмотрим. — Сугуру залпом допил оставшийся чай и встал. Уже из дверей кухни бросил: — На дальнем стадионе через двадцать минут. Опоздаешь — сегодня спать будешь на полу. И вышел, спрятав руки в карманы. *** Удивительно, но всё прошло как по маслу. Масамичи свалил из кабинета, расписание храмов нашлось быстро, и Сатору даже никто не спалил. Впору бы снова поверить в версию о предсмертном сне, но... Встреча с Тэнген её опровергла. И надежды не дала ни-ка-кой. *** Сумерки опускались на Токио, и тёплый день таял, оставляя после себя весеннюю ночь, но Сатору не чувствовал холода. Бесконечность, единственная верная спутница, привычно обнимала со всех сторон, ограждала от сырости и глушила порывы ветра. Жалко, что не могла заглушить мысли. Всё-таки прошлое. Скорее всего — своё собственное, не в другом мире. Точно не сон. Что именно произошло, не смогла сказать даже Тэнген — только предположить. И вот, Сатору остался один с бесконечными последствиями собственных действий. Боги и предки, как же он накосячил своей беспечностью. Сколько всего наговорил и наделал, так много, что даже интуитивной осторожности было безумно мало. Слишком расслабился. Слишком легко поверил в первый же тупой вариант — и что теперь? А хрен знает. Никто ведь не скажет. И теперь Сатору сидел на любимой — самой высокой — крыше, смотрел в электрическое небо над Токио и не понимал, что со всем этим делать. Всё зашло так далеко, что... — Что ты узнал? — спросил другой Сатору — он сам, чёрт возьми, в прошлом, — и уселся рядом. Его приближение Шесть глаз заметили давно, но делать с этим что-то Годжо не собирался. Как и отвечать. — Ничего хорошего, да? — Он никогда легко не сдавался. Чтож. — Не могу рассказать. Сатору из прошлого только неодобрительно хмыкнул. И сел поудобнее, явно не собираясь так просто сваливать. Кстати, а где... — Почему ты один? — Ты уже пару часов тут сидишь. Мы решили, что будет лучше, если с тобой я поговорю. Шансов понять у меня точно больше. «Мы». Такое приятное — и такое обречённое. — И как, понял? — Ты отлично знаешь, что мысли я не читаю. — Угу. — Сатору. Рука легла на плечо, легко пройдя сквозь Бесконечность. Даже больше: две техники — плотно-сильная и тонко-подвижная, — смешались в месте соприкосновения. Перетекали друг в друга. Красиво. — Ха, а красиво, — выдохнул Сатору из прошлого, в который раз подтверждая, кто он такой. Тэнген сказала, что это может быть шансом всё исправить. Что судьба и вселенная выше их понимания и, возможно, стоит просто идти вперёд по проложенному ими пути. А сейчас две проклятых энергии, такие похожие, сплелись вместе, будто подсказывая. Может быть, Сатору здесь ради этого? Смешать старое с новым, добавить глубины и смысла тому, что случилось — и предотвратить катастрофу. И добыть для Тэнген другое Вместилище Звёзд. — Я же вижу, что ты что-то надумал. — Сатору из прошлого похлопал по плечу, и это отозвалось в груди режущей болью. Он в шестнадцать ещё был способен что-то по-настоящему чувствовать. Он ещё не до конца стал... Сильнейшим. И не отрезал три четверти от своего сердца. Ему не нужно знать ни о чём. Годжо вздохнул. — Надумал. Но тебе не скажу. — Интересно же, эй! И ещё один вздох. Сатору повернулся, чтобы заглянуть в глаза самому себе — израненному, поверженному, но всё ещё очень живому. Не растерявшему из дырявых карманов все шансы на счастье. — Ты же понимаешь. Так надо. — Угу. — Улыбка сползла с лица беззаботно-молодого Сатору. Взрослый понял, что не сможет оставить это вот так. Потому что «так надо» — вечная отговорка безжалостных старших. — Я лучше вот что скажу. Невнимательность может обойтись тебе очень дорого. Всё, о чём я жалею, произошло из-за моей невнимательности. И я сейчас говорю не о несуществующем Фусигуро, которого ты высматриваешь по кустам. Сатору отшатнулся и убрал руку. Годжо снова вздохнул. Как же это всё сложно. — Вокруг тебя — люди. Мы привыкли не замечать их, потому что в клане они не имели никакого значения, но сейчас всё иначе. Не забывай об этом. Ты не один больше. — Ну да, я с тобой, — с кривой улыбкой попытался пошутить Сатору из прошлого. Или из настоящего? Почему вообще в голове до сих пор ни одного воспоминания обо всём этом? Тэнген предполагала, что дело может быть в разрезе Сукуны, но... Отвратительно сложно. — Ты отлично знаешь, что я не про это. — Знаю. Ты поэтому так удивился, когда Сугуру сказал, что он гей? Ты за столько лет даже этого не узнал? — Иногда Годжо ненавидел собственные ум и внимательность. — Да. Не до этого было. — Вот как... — Сатору из прошлого подтянул к себе колени, обнял их и уставился в темноту леса. — Вы перестали дружить? Челюсть свело так, что заболели виски. — Вроде того. Но у тебя есть шанс это изменить, если ты поверишь, что справляться со всем одному не обязательно. И присмотришься к проблемам тех, кто для тебя важен. Если всё это — прошлое, то почему Сатору после всего сказанного не пропадает? Они с Тэнген пришли к выводу, что мелкой ряби для создания водоворота может быть недостаточно, но... Но. Ничего не понятно. — Я тебя понял. — Сатору из прошлого — настоящего? — нахмурился. — Я смог поспать только рядом с Сугуру. Ты поэтому меня из комнаты выселил? — Я предполагал, что это поможет. Тебе и ему. — Ему? Он ругается, что я только мешаю. — Сатору. Если тебе после смерти Аманай хреново, то почему ему не должно быть? Он полдня думал, что ты умер. Что не смог тебя спасти. Сатору повернул голову, широко распахнув глаза. Вот правда: слепой шестиглазый дурак. Был. И остался. — Это же... Так же как... — Так же как мы с тобой, да. А ты сваливаешь тренироваться и делаешь вид, что всё в порядке. В клане это работало, но теперь... Сатору, всё не в порядке. И твоим друзьям стоит об этом знать. — Я... — Сатору опустил взгляд и потерянно потёр шею. — Я подумаю об этом, спасибо. И тишину, опустившуюся вместе с сумерками, прорезали первые трели цикад.