Исчезающий в прошлом

Сатору открыл глаза. Нет, не так. Сатору их даже не закрывал. Просто картинка мигнула, и голубое небо над океаном обернулось полумраком тюремных подвалов. Тихое мерцание свечей, блокирующие талисманы на стенах — пыльная душнота вместо свежего солёного ветра. Всё получилось? Или..? Сатору сел, пытаясь осмотреться. В груди заныло, напоминая о недавно залеченной ране. Обычные глаза — вторые и третьи Сатору включать опасался, — привыкли к темноте и различили Сугуру и Сёко. — Живой, — констатировала Сёко и закинула ногу на ногу, откинувшись на спинку скрипучего стула. Голос подруги звучал мрачно и очень устало. Как после очень долгой и тяжёлой смены... Впрочем, почему «как»? Воспоминания всплывали обрывками и давали очень смазанную картину, но то, что Сатору понял... Чёрт. Он очень задолжал Сёко. Им обоим. ...или они ему? — Живой, — эхом повторил Сугуру, неподвижно подпиравший плечом стену. Интересно, сколько он так прождал? Прошла, наверное, целая вечность, — минута? три? — прежде чем Сугуру, наконец, шевельнулся. Сделал шаг, другой. Замер почти вплотную к столу, на котором пришёл в себя Сатору. А четверть вдоха спустя осторожно, словно боясь навредить, обнял, уткнувшись лбом в плечо. Так странно. В голове у Сатору царил откровенный бардак. Память о первой жизни смешалась с путешествием в прошое. С не-жизнью в аэропорту, но... Пытаясь осознать эту версию реальности Сатору раз за разом натыкался на пустоту. Мог объяснить себе, почему Сугуру ведёт себя так, но не помнил ни минуты их совместной жизни. Вот чёрт. — Я... — хрипло начал Сатору и неловко обнял Сугуру, опасаясь... чего угодно. — Я в порядке, правда. Только помню не совсем то. Вернее, совсем не то. Правда вырвалась сама, инстинктивно, и Сатору счёл это хорошим знаком: он доверял Сёко и этому Сугуру. ...этому? Осознание холодом пробралось под рёбра. Что, если этот Сугуру — совсем другой человек? И Сатору невольно занял место... самого себя, тем самым лишив Сугуру любимого? А его Сугуру и правда исчез где-то в посмертии? Что, если... Проклятье. Они ведь говорили про это, и риски тогда казались такими... незначительными. А теперь ужас случившегося медленно поглощал Сатору — и неловкие объятия с возможно почти чужим Гето этому только способствовали. — Главное, что ты жив, — выдохнул Сугуру, обнял крепче и не спешил отстраняться, словно для него не существовало этой неловкости. — Ты нас чертовски напугал, Сатору. И если твой план не сработал, пусть весь мир летит к чертям, пусть хоть само пространство-время схлопнется вместе с нами, но я больше не дам тебе так рисковать собой. — Это может быть посттравматическая амнезия. Тогда память восстановится со временем. Обычно, этому способствует привычная обстановка, личные вещи и всё такое, — веско произнесла Сёко. Её голос звучал уверенно и твёрдо, но Сатору видел, как она нервничает. Если бы не хреновая вентиляция подвала и бумажные талисманы, наверняка курила бы. — Надеюсь, память... вернётся. — Ну, или твой план не сработал, и ты только усугубил пространственно-временной парадокс, заместил сам себя и при этом нарушил ход истории, — безжалостно подтвердила самые худшие опасения Сёко. — Да. Мы ведь говорили про это... наверное. — Сатору неловко разомкнул объятия и не смог нормально вдохнуть спёртый воздух. — Давайте для начала свалим отсюда? Хуже, чем в Тюремном царстве. А я ещё и на месте трупа. Годжо постучал по столу, пытаясь шутить. — Говорили, — подтвердил Сугуру. — Но я хочу верить в амнезию. Вернёмся домой, отмоемся от всего этого и подумаем, что делать. Где-нибудь подальше от тёмных подвалов. — Домой... к нам? Точно. Если всё сложилось по плану, то они с Сугуру вместе... больше десяти лет. — Да, Сатору. К нам. — Сугуру попытался улыбнуться и отступил на шаг. Нервно потёр точку между бровей, выдавая своё смятение. Но быстро собрался и протянул руку, предлагая помощь. — Значит, единогласно, — хлопнула в ладоши Сёко и преувеличенно бодро поднялась со стула, явно торопясь на поверхность совсем не ради Сатору и его памяти. — Слезай со стола, спящая красавица, одевайся и валим отсюда побыстрее. — Угу. Всё ещё чувствуя себя героем постановки с неизвестным сценарием, Сатору ухватился за предложенную руку и спрыгнул со стола. Натянул футболку и толстовку, протянутые Сугуру — такие, как выбрал бы сам. Попробовал включить Бесконечность и Шесть глаз — удивлённо заметил, что техники ощущаются немного иначе. Мягче и одновременно сильнее. Ого. — Не отставайте, — махнула рукой Сёко и первая вышла за неприметную дверь, утопающую в глубоких тенях. — Пойдём. — Сугуру поймал ладонь Сатору в свою. Сжал, переплетая пальцы, и потянул к выходу. Так, как сделал бы Сугуру из аэропорта. Дыхание перехватило, глаза защипало, и Сатору потянул к себе раньше, чем понял. Словно всегда так поступал. Поймал в объятия и поцеловал. На мгновение показалось, что так будет правильно — и плевать, кто там чего помнит и какой версией себя стал. Сугуру поддался сразу, без раздумий. Обнял за пояс, с силой — словно боясь снова потерять — прижал к себе и ответил на поцелуй со всей страстью давно и взаимно влюблённого. Любящего. Нет. Так нечестно. — Пойдём, — пробормотал Сатору, отстраняясь, и первым зашагал к выходу. На поверхности их встретило ясное небо и свежий морозный воздух с призрачным запахом табака — Сёко подпирала собой стену и с наслаждением курила, кутаясь в шарф. Сугуру, нагнавший Сатору почти у самого выхода, снова сжал его ладонь в своей и хотел было что-то сказать, но внезапно оступился. Схватился за голову, словно от острого приступа мигрени, отступил на шаг и сдавленно застонал. Шесть глаз засекли вспышку его обратной техники за секунду до того, как Сатору поймал его. Энергия, до боли знакомая по прошлым путешествиям во времени, бурлила теперь вокруг Сугуру. Сатору чертыхнулся сквозь зубы и осторожно опустил друга — партнёра? любимого? — на землю, отгородив от холода Бесконечностью всё, кроме головы. Сёко, мгновенно бросившая недокуренную сигарету, подскочила к Сугуру так быстро, словно тоже умела телепортироваться. Приложила ладони к его затылку, но беспомощно отступила, растерянная и озадаченная. — Представь, что он секунды полторы пробыл в моей терри... Аргх! — Болью сдавило виски, и Сатору рухнул на землю. Чёрт. Как не вовремя. — Да вы охренели, — бессильно выдохнула Сёко и присела на корточки между скорчившимся на земле Сугуру и Сатору, распластавшимся рядом. — Помогх-и ему. Я з-снаю, ш-што делать, — через силу выдавил Сатору, упираясь лбом в холодную землю. Воспоминания медленно вспыхивали и тут же гасли. Их должно быть мало... или нет? Сатору справится, а вот Сугуру... У него гораздо меньше опыта в исцелении мозга. Он никогда не выжигал его, чтобы несколько раз подряд раскрыть территорию. ...или? Они ведь вместе тренировались так делать. Они... Память взорвалась воспоминаниями, и Сатору застонал одновременно с Сугуру. Сёко выругалась и быстро приложила ладони к затылкам обоих, прикидывая степень срочности и необходимости вмешательства. От Сатору почти сразу отдёрнула, словно обжёгшись, и торопливо обхватила голову Сугуру, бормоча что-то в крайней степени нецензурное и активируя технику в полную силу. Воспоминания лились, лились и лились... И вдруг всё закончилось. Быстрее, чем в прошлый раз. Для Сатору: Сугуру всё ещё лежал на земле, бледный как первый снег, и тяжело дышал сквозь стиснутые зубы — и это при поддержке Сёко. Сатору смотрел на них — видел хуже, чем должен бы, но голова гудела, и техника работала с перебоями. Не страшно. Важнее другое: годы, прожитые в этом мире, встали на место. Парадокс закольцевался — и было так странно помнить самого себя сразу с двух точек зрения. И стало так хорошо помнить, как они с Сугуру вместе катались на миссии, вместе закончили техникум и стали сильнейшими. Вместе прожили треть жизни. Сатору с трудом сел. Проверил, что Бесконечность всё ещё обнимает Сугуру, а у Сёко все под контролем, и уставился в пустоту. Укладывал и сравнивал новые воспоминания, улыбался, заново их узнавая — и просто ждал, доверяя друзьям. Прошло почти десять минут, прежде чем Сёко, вспотевшая даже в декабрьском холоде, отпустила голову Сугуру и вытёрла лоб рукавом толстовки. Выдохнула, грозно посмотрела на повернувшегося Сатору и, ткнув в него пальцем, сказала: — Я жду от тебя объяснений, что это только что было и какого хрена. Так и быть, можно не сейчас, но не пытайся отвертеться, понял? — И не собирался. Я сам не понял. Предполагаю, на этот раз вместе со мной зацепило и Сугуру. Не знаю, почему, и что он вспомнит, но выглядело это как удар многолетней памятью по голове. Сугуру тяжело сел, держась за голову. — Сугуру, ты как? — обеспокоенно спросила Сёко в один голос с Сатору. Шесть глаз вспыхнули болью и почти сразу погасли, но позволили увидеть: всё, вроде, в порядке. Годжо выдохнул. Сугуру перевел слегка потерянный взгляд с подруги на него, нахмурился, потёр точку между бровей и... вдруг улыбнулся. Широко, ласково и совершенно безумно. Так, словно стоял на сцене перед последователями. Так, словно собирался объявить войну. А потом его губы двинулись, и Сатору застыл, охваченный ужасом. Потому что... — Давно не виделись, Сатору-у.