Школьные страсти

От резкого холода морозильной витрины заныли кончики пальцев, но Сао привычно игнорировал это ощущение, расставляя разноцветные упаковки с математической точностью. Мысли его витали где-то между предстоящими экзаменами и приятной тяжестью в кармане — только что выданной зарплаты. Воздух в опустевшем магазине был наполнен тихим гудением холодильников и шорохом его собственных движений. Но эту спокойную атмосферу взорвали знакомые, но всегда неожиданные голоса. Сао замер, не поворачиваясь, сжимая в руке пачку клубничного эскимо. Он узнал эти наглые, громкие пересмешки. Старшеклассники. Те самые. Он почувствовал, как мышцы спины непроизвольно напряглись, готовясь к удару, который не всегда приходил физически. И он пришел. Не удар, а присутствие. Чье-то теплое дыхание у самого затылка, и тень, накрывшая его сзади. Парень медленно, будто против воли, обернулся. Перед ним стоял Ямада Тадаши. Высокий, на голову выше Сао, он казался исполином в школьной форме, которая сидела на нем с небрежной элегантностью. Темные волосы падали ему на лоб, обрамляя действительно красивое лицо с высокими скулами и насмешливым изгибом губ. Но глаза... Глаза смотрели на парнишку с холодным, испепеляющим любопытством, как на насекомое под стеклом. Кивнув своим, чтобы те ушли в другой отдел, Ямада ухмыльнулся. Этот простой, почти незначительный жест был хуже любого оскорбления. Он был сигналом. Разделением. Он означал, что сейчас будет что-то личное, что-то, чего не должны видеть даже его приспешники. Сао почувствовал, как по спине пробежал холодок, куда более пронзительный, чем от морозильной камеры. Ямада не произнес ни слова. Он просто стоял, загораживая путь к спасению, его молчание было громче любого крика. Он смотрел, как внутри парнишки рождается паника, как в его глазах мелькает страх, который он так старательно прятал. И в этом молчаливом ожидании, в этом тихом предвкушении чужого унижения, и заключалась вся суть его скверного характера. Сао непроизвольно сглотнул, все еще сжимая в руке коробку с эскимо. Холодок от нее наконец добрался до ладони и пронзил до самого сердца. — Ну приветики, Сао, что делаешь? — Голос Ямады прозвучал прямо над ухом, едкий и насмешливый. Резкий толчок плечом заставил Сао пошатнуться, и коробка с эскимо выскользнула из его пальцев, с глухим стуком приземлившись на пол. — Я? Ничего, — выдавил он, и собственный голос показался ему до жути тонким и слабым. Ноги будто приросли к сияющему линолеуму, но инстинкт заставил его медленно, пятясь, отступать в сторону глухого угла — отдела с бытовой техникой, где на ночь гасили свет. К его сожалению, там уже царила кромешная тьма, разрываемая лишь слабыми отсветами аварийных ламп из главного зала. Тень от стеллажей ложилась на него тяжелым покрывалом. Ямада, не скрывая ухмылки, неспешно последовал за парнишкой, словно кот, загоняющий мышь в угол. Каждый его шаг отдавался в тишине пустого магазина гулким эхом. И в этот момент нога Сао, в панике ищущая опору, безнадежно запуталась в толстом черном проводе удлинителя, который он, по глупости забыл убрать. — Черт! — сорвалось с его губ. Сао не упал, а рухнул, беспомощно и нелепо. Воздух с силой вырвался из его легких от столкновения с ледяным кафелем. В глазах помутнело от резкой боли в боку и локте, но голова, по счастливой случайности, лишь слегка чиркнула виском о резиновый уплотнитель морозильной камеры. Прежде чем он успел понять что-либо, та же самая электрическая петля, подлая и невидимая в полумраке, подставила подножку и его обидчику. Ямада, сделал неосторожный шаг вперед, его нога дернулась, и он, с коротким удивленным вздохом, грузно рухнул вслед за Сао, тяжело приземлившись на четвереньки. Громкий стук его коленей о пол отозвался в тишине, как выстрел. На секунду воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием обоих. Подползая к своей жертве на четвереньках, Ямада наконец настиг Киоши. Его колено случайно, но с нажимом уперлось в промежность парня. Вместо ожидаемого крика боли из груди Сао вырвался сдавленный, прерывистый звук, больше похожий на стон удовольствия, чем на жалобу. Обидчик замер, ошеломленный. Рука, готовая схватить, ослабела. Любопытство, острое и внезапное, пересилило желание издеваться. Почти бессознательно он повторил движение, снова прижав колено к тому же месту, уже не случайно, а с пробуждающимся интересом. На этот раз стон Киоши стал громче, откровеннее, и его дыхание участилось, наполняя тишину комнаты горячим, влажным ритмом. По телу Ямады пробежала странная дрожь — смесь власти, удивления и зарождающегося влечения. Он не успел опомниться, как Сао, не в силах выносить это сладостное напряжение, резко приподнялся и, вцепившись пальцами в его плечи, притянул к себе, жадно прижавшись губами к его губам. И случилось невероятное: Ямада Тадаши, всегда державший оборону, не оттолкнул его. Шок сменился пассивным принятием, а затем и активным ответом. Его пальцы сами собой скользнули по спине парнишки, прижимая его ближе. Обезумев от этого молчаливого разрешения, они одновременно двинулись навстречу друг другу, пока не оказались вплотную. Теперь уже не только колено давило в упор, их бедра и пах соприкасались полностью, напряжение нарастало с каждой секундой. Они тёрлись друг об друга найдя общий ритм — порывистый, неровный, в такт их учащенному дыханию. Руки, цепляясь за бедра и ягодицы, лишь сильнее впивались в ткань одежды, пытаясь стянуть последние преграды. Комната наполнилась шепотом, прерывистыми стонами и тяжелым, совместным дыханием, вытесняющим всё — и злость, и недоумение, оставив лишь слепую, животную потребность в этом прикосновении. — Ах, нет, я не хочу испачкаться, — прошептал Ямада, и его пальцы, дрожа от нетерпения, расстегнули пряжку ремня. Освободившийся член напряженно вздрогнул в прохладном воздухе. Киоши тут же сжал его в ладони — горячий, упругий, живой. Несколько резких, почти неистовых движений, и Ямада с подавленным стоном извергся на холодный пол. Пытаясь успокоить учащенное дыхание, он был в шоке от происходящего, его рука нерешительно замерла на ширинке Сао, сжимая твердый член. — Возьми его, не бойся, — выдохнул парнишка, и его ободряющая улыбка развеяла последние сомнения. Обидчик, набравшись смелости, расстегнул пуговицу и скользнул ладонью внутрь. Первое же прикосновение к горячей коже заставило Сао выгнуться с тихим, прерывистым стоном. Несколько плавных, нарастающих движений — и он, не в силах сдержаться, кончил Ямаде прямо в ладонь, судорожно сжав пальцы на его плече. Внезапно из коридора донеслись приближающиеся голоса остальных членов компании. Осознание нависшей опасности ударило Ямаду Тадаши, как обухом по голове. Он грубо оттолкнул от себя Киоши и резко вскочил, второпях застегивая штаны. Тот, ничего не понимая, приземлился на лопатки, ударившись локтем о пол. — О, брат, ты его уделал? — раздался один из голосов, и компания разразилась грубым смехом. — Естественно, — фальшиво усмехнулся Тадаши, бросая последний взгляд на лежащего на полу Сао. Парни, хлопая друг друга по плечам, уже направились к выходу, их голоса затихали в коридоре. Но Ямада на мгновение задержался в дверном проеме. Обернувшись, он поймал немного смущенный и полный немого вопроса взгляд парнишки. И тогда, не сводя с него глаз, он медленно поднес ко рту ладонь, с которой ещё стекала капля, и слизал с неё остатки семени. В этом жесте, брошенном напоследок, была не просто демонстративная дерзость — это был вызов, клятва, циничный ритуал. И лишь когда он скрылся из виду, в комнате воцарилась натянутая тишина, в которой слышалось лишь тяжелое дыхание Киоши.