Разрешите доложиться?

— Леонид Николаевич, а тебе вообще как, отсутствие совести жить не мешает? — запричитал оголодавший Курочкин, едва Кораблев ступил в кабинет. — Да я там... — он внимательно посмотрел на коллегу, обдумывая стоит ли ему рассказывать о театральной постановке с Марией Сергеевной в главной роли. Он ведь толком то ничего и не понял. Решено было с рассказом пока повременить. Кораблёв отмахнулся и протянул тому пряники. — Кушайте, не обляпайтесь.       Фёдор взял в руки по прянику, попеременно откусывая от каждого приличные куски, и периодически наклонялся к кружке, сёрбая и чавкая одновременно. Кораблёва, который всё ещё пытался разложить по полочкам недавний диалог, от этих звуков потряхивало. Но больше всего его потряхивало от желания разобраться, какие такие у МарьСергевны могут быть общие дела с Олегом. — Слушай, Федь, а Швецова с Платоновым как вообще, нормально общаются? — Да как обычно. А чего это ты вдруг интересуешься? — Да понимаешь, мне показааалось...       Курочкин оживился. Его лицо расплылось в довольной улыбке, ведь сейчас его покормят новой порцией вкусных сплетен. — Что тебе показалось, шеф? Выкладывай! — Да я Швецову застал в вашем кабинете. Видать она там что-то искала и не нашла. — Ну искала, и чего? Платонова, думаешь, потеряла? Так он у нас вроде не скрепка, под принтером не спрячешь. — Очень остроумно! Просто она потом как раз-таки Платонову и позвонила. И вот что я тебе скажу, Фёдор. Я бы ещё мог поверить, что их разговор – обсуждение рабочих моментов, если бы не два «но». — Шеф, не томи! — щёки Курочкина порозовели, а глаза заискрились ярче новогодней ёлки. — Понимаешь, она как-то обобщённо ответила, когда я спросил, чем мы обязаны её столь неожиданному визиту. Может мне, конечно, показалось... — Так а второе-то «но»? — А второе «но», дорогой мой друг, самое интересное! Я чётко слышал, как она сказала «ночевать». То ли «хочешь в кабинете ночевать», то ли «буду у тебя ночевать». – Ну-у, слушай, — Фёдор издал короткий смешок. — Тут либо Марья Сергеевна его за что-то отчитывала, либо отчитывать её будет Олег. Но уже своими методами.       На лице Кораблёва тут же нарисовалась хитрая улыбка, плавно перетекающая в хихиканье. — Это мы с тобой сейчас и вы-ыясним. А ну-ка за мной!

***

      В кабинете оперативников было душно. И ни открытое окно, ни выключенное отопление никак бы не смогли это исправить. Душно было не от батареи, а от них... Платонов влетел в кабинет точно ветер и сразу почувствовал что-то не то. Швецова стояла у окна, молча наблюдая как по стеклу стекают мелкие капли дождя. Но мысли её были сосредоточены не на погоде, а на нём. Заметив его силуэт в окне, она медленно повернулась. — Мария Сергеевна, разрешите доложиться, — играюче начал Олег, но Швецова его перебила. — Кораблёв сказал, ты весь день провёл в квартире девушки, что по делу Свиридовой. Ты что, в самом деле столько времени её допрашивал?       Олега почему-то слова Марии развеселили, но только Маше было не до шуток. Он прочитал это на её лице – губы, сомкнутые с напряжением, глаза, смотрящие в пол, а в голосе пропала мягкость. — Да, как ты и просила - с пристрастием, — коротко ответил он. — Олег, не смешно! Ты пробыл у неё весь день! — Да-а... Пришлось изрядно попотеть с допросом. А что такое, Маш?       Она подняла глаза — прищуренные, холодные, а в глубине – боль. — Ничего. Просто... не замечала раньше за тобой, чтобы ты был так внимателен к свидетелям. — Машенька, — усмехнулся Олег и взял её за руку. — Ты ревнуешь что-ли? — Ещё чего, — выдернула руку Маша и сложила их на груди, стараясь звучать как можно ровно. — А голос почему дрожит? — Потому что ты ведёшь себя некрасиво! Будто... будто бы тебе всё равно. На мои чувства. — А тебе на мои не всё равно? — спокойно спросил он, делая шаг ближе. — Мне… — она замолчала. Олег был слишком близко. Сердце бешено забилось. Маша опустила глаза, но не отступила. Платонов усмехнулся и выпалил то, что беспокоило его уже не первый месяц: — Можешь не отвечать. Мы же просто коллеги.       Его слова прозвучали как выстрел. Швецова тут же подняла взгляд. Олег сделал ещё один шаг навстречу, и теперь между ними практически не оставалось воздуха. — Что же ты молчишь? — прошептал он. — Скажи, что мы просто коллеги. — А если скажу? — с вызовом бросила Мария. — Не поверю, — ответил Олег ей в самые губы и сорвался. Устоять перед Машей для него то ещё испытание. Он быстро коснулся её губ, словно боялся получить отказ. Но она не оттолкнула, а ответила тем же. — Маш, а может... — его сбившееся горячее дыхание щекотало шею. — Что? — Ну... В отделе нет никого. Кроме дежурного. — он подтолкнул Марию к столу, в глазах плясали огоньки. Едва дотронувшись до её плеча, он заскользил пальцами вниз по руке. — Олег, нет! Спятил? Поехали домой. — Я не виноват, что ты с ума меня сводишь, Маш, — борясь со своими инстинктами, произнёс он и осторожно коснулся её руки. — Поехали. Только ключи достану. — Так а всё-таки, — неуверенно начала Маша, пока Платонов ковырялся в ящике стола. — та свидетельница… кто она? Олег тихо засмеялся: — Старушка, восемьдесят лет. Полдня мне рассказывала, как соседка у неё сахар ворует. А про нашу ничего не знает, не видела. — Прекрасно! — выдохнула Маша, едва сдерживая смех. Затем снова потянулась к Олегу за поцелуем. — Но мог бы и сразу сказать.       Дождь тихо прикладывался к окну, словно подсматривая за парочкой. Вот только он был их не единственный зритель. За дверью тихонечко восклицали сразу два голоса, которым наконец-то всё стало понятно.