Возвращение к себе

      Весна приближалась, наполняя воздух мягкой дрожью пробуждающейся жизни. У Мэгги, одной из официанток, был день рождения, и Джеймс тоже был приглашен. Я же остался дома.       Астероид, на котором я жил, терраформировали около трёх веков назад. Именно здесь, на месте моего дома, когда-то располагался лагерь первых учёных, изучавших почву и различные агротехники. Со временем они перебрались на более освещённую сторону, а мне дали разрешение на строительство. Я нуждался в тишине и уединение. Постепенно я построил новый дом, обустроил территорию, расчистил пруд на опушке тогда ещё молодого леса. Но не сегодня. Я шёл среди сосен, когда раздался звонок. — Фримэн, — ответил я. — Дэн, это Купер. Не хотел тревожить, но не мог бы ты забрать своих поваров? — в его голосе слышалась усталая усмешка. — Они, в общем, не сильно пьяны, но фантазия у них что надо. Ещё чуть-чуть — и начнётся бунт. — Я даже знаю, кто зачинщик, — вздохнул я. — Думаешь? — Высокий парень с каштановыми волосами? — Он, кстати, самый трезвый из них, но да — он главный идеолог. — Понял. Уже вылетаю. И извини за них. — Да брось, люди отдыхают. Разве у меня такое впервые?       Поскольку брат был на планете, с ним был и мой квинджет. Второй я брать не стал — как потом вернуть второй? Так что я активировал двигатели своего тела, устремляясь к планете.       Забрав квинджет с парковки, я направился к клубу, где гуляла компания. Охрана, кивнув, пропустила меня внутрь. Я остановился у входа, наблюдая. Музыка гремела, оглушая пространство. Девушки танцевали, а парни, скинув футболки, пытались влиться в их круг на сцене. Брат, конечно, был среди них — раскрасневшийся, с блеском в глазах, которого я не видел целую вечность. На него было странно смотреть — не из-за того, что он был пьян, а из-за той неестественной, вымученной раскованности, с которой он пытался изобразить «простого парня на вечеринке». Первыми я вывел девушек и усадил их в квинджет. С парнями было немного сложнее — Майк и Лукас попытались устроить протест, но один взгляд на моё лицо убедил их быть послушными. Развезя всех по домам, я направился к своему дому. Джеймс сидел на пассажирском сиденье, откинув голову и закрыв глаза. Со стороны можно было подумать, что он спит.       Дорога от посадочной площадки до дома проходила в гнетущей тишине. Я не выдержал. — И это что сейчас было? — О чём ты? — он не открыл глаз. — Вся эта клубная эпопея! — А что такого? Я не имею права расслабиться после работы? — Дело не в этом! — во мне закипело раздражение. — Я тебя вытаскивал, чтобы ты восстановился, а не чтобы ты построил себе совершенно новую личность! Ты забыл, кто ты?! — А если я не хочу быть Повелителем Времени? — его голос прозвучал с вызовом, и он наконец посмотрел на меня. — У тебя нет выбора! — Выбор есть всегда! — Не в этот раз! — я почти кричал, чувствуя, как трещит по швам моё терпение. — Ты помнишь, почему выбрал имя «Доктор»? — Помню, — его тон внезапно стал смиренным, что лишь подлило масла в огонь. — Сомневаюсь! — Ой! А ты посмотри на себя! Старый солдат-киборг! Где ты сейчас, а? — На пенсии. С меня хватит войн. — Конечно! Пожалейте его... — Замолчи! — я на секунду замолчал, пытаясь взять себя в руки. — Не мне тебе рассказывать, что такое война. Я, как и ты, помню все лица. Все. Ещё на Галлифрее, когда мы заканчивали Академию... Рассилон хотел дать мне имя «Создатель». Но я отказался. Я не создаю. Я разрушаю. Всю свою жизнь я разрушаю жизни, дома, планеты. Поэтому я выбрал «Тигр» — как пламя и пепел. Я помню, кто я. А ты, похоже, забыл. — Ты думаешь, я этого не знаю?! — в его голосе впервые прорвалась настоящая, неистовая боль. — Да! Потому что ты не говоришь! Я пытаюсь угадать, что тебе нужно, понять, протягиваю руку, а в ответ — тишина! Такая же оглушительная, как в Пустоте после взрыва! — Потому что это больно! — Это всегда больно! Надо научиться с этим жить! — Я ещё не готов... — ...Тогда дай свой паспорт. — я протянул руку. — Зачем? — Поменяю тебе фамилию. — Не смей трогать мою фамилию! — он прошипел с такой свирепостью, что будь у меня кожа, по ней бы побежали мурашки. — Она не твоя! — сквозь зубы бросил я. — Она стала моей, когда она приняла меня! — Так будь её достоин! — мы оба понимали, что речь уже не о фамилии. — Что бы она сказала, увидев тебя сейчас? А?.. Стыдно?.. Я в мастерской, если понадоблюсь.       С этими словами я прошёл мимо него, оставив стоять у порога. В мастерской я взял первый попавшийся под руку инструмент и начал с силой закручивать болты, пытаясь заглушить бурю внутри. Пару минут спустя НИКО вывел видео - Доктор в своей комнате, сидит в углу, обхватив голову руками. Не кататония, но глубочайший ступор, вызванный стыдом и чувством вины. Я лишь вздохнул – он должен сам выбраться. И тут к нему подходит Хьюго и просто садится рядом, кладя голову ему на колено, принимая его грусть без слов.       Примерно час спустя я услышал осторожное шарканье брата и тихие, чёткие шаги Хьюго. Пёс вошёл первым и сел между нами. Я не обернулся, но по звуку понял, что Доктор остановился в дверном проёме и смотрит в пол. — Прости. Ты прав, — его голос звучал сдавленно. — В чём? — Во всём. Я снова убежал. Не решил проблему, даже не начал решать... Мне понравилось быть Джеймсом. Простым парнем с простой жизнью. — Вот только на деле не всё ТАК просто, — тихо сказал я, поворачиваясь к нему. Он мельком взглянул на меня и снова опустил глаза. На нём были те самые мешковатые спортивные штаны и толстовка. Пёс переводил «взгляд» с меня на брата, будто говоря: «Ну хватит. Вы оба идиоты. Помиритесь». — Да. Я не знаю, готов ли. И не узнаю, пока не начну. Так что... — он поднял взгляд, и в его глазах я увидел не знакомую пустоту, а твёрдую, выстраданную решимость. — ...буду заново учиться быть собой. И начну сейчас. — Лучшего времени не придумаешь, Повелитель Времени, — не удержался я от лёгкого подтрунивания. — Полагаю, — уголки его губ дрогнули в улыбке, и он протянул руку. Я крепко пожал её.       Надо отдать ему должное — перемены не заставили себя ждать, хотя и были постепенными. Вечера после работы он теперь проводил не перед телевизором, а в библиотеке ТАРДИС, читая о тех, от кого бежал. Это может показаться странным, но именно отстранённая, холодная мудрость Повелителей Времени оказалась тем, что ему было нужно. Так, в тишине древнего корабля, по крупицам возвращался Доктор. Слегка замкнутый, чуть высокомерный, уверенный в себе — знающий себе цену. На работе это быстро заметили. Внешне он оставался вежливым, но в его речи зазвучали отточенный сарказм и командные интонации, граничащие с грубостью. Не всем это нравилось. Повара жаловались, а я лишь пожимал плечами, внутренне ликуя.       Месяцы пробежек по пересечённой местности астероида и изматывающего труда на кухне сделали своё дело. Его тело больше не напоминало тень. Одетое в простую толстовку, оно не бросалось в глаза мускульной массой, но в каждом движении чувствовалась собранная, упругая сила. Когда он носил тяжёлые мешки с продуктами или вскапывал грядки в саду, под тканью играли мышцы спины и плеч — не буграми, а плавными, функциональными контурами. Это была сила не для демонстрации, а для дела. Он перестал замечать взгляды прохожих на улицах. Высокий, широкоплечий, в тёмных очках, он и впрямь смотрелся как минимум с обложки глянца. На мой вопрос он лишь искренне удивился: «Серьёзно? Не заметил». В этом не было ни капли высокомерия.       Однажды он ворвался в гостиную, едва не опрокинув кресло. — Дэн! — голос его звучал так, будто случилось нечто ужасное. — Что такое? — я встревожился, но, увидев предмет в его руках, испытал смесь раздражения и весёлого предвкушения. — Моё пальто мне мало! — Что? Ты стал шире? — я не смог сдержать смеха. — Не смейся! Это моё любимое пальто! Его мне Дженис Джоплин лично подарила! — И в чём проблема? — Сейчас увидишь!       С этими словами он кинул пальто на спинку кресла и ринулся на меня. Едва увернувшись, я выбежал из дома, оглушительно смеясь. Он помчался за мной. Поскользнувшись на траве, я потерял равновесие, и он, нагнав, с лёгкостью сбросил меня в пруд. Выбравшись на мостик, мы, промокшие и счастливые, не могли остановить смех. — Только посмотри на нас! Мне одиннадцать веков, тебе — девять! — Так мы и ведём себя как дети! — Ладно, ладно, пошли сушиться. А пальто твоё я отдам в ателье, подгоню. — Спасибо.       Если поначалу ТАРДИС лишь радостно гудела, чувствуя возвращение Пилота, то вскоре она снова начала ворчать на его выходки в мастерской — но ворчала с теплотой. Именно в один из таких вечеров, глядя, как его уверенные пальцы управляются с хрупкими компонентами, я с абсолютной ясностью осознал: кухня исчерпала себя. Она дала ему всё, что могла — стабильность, уверенность, связь с реальностью. Но его ум, острый и пытливый, требовал новой пищи. Ему был нужен вызов, достойный его уровня. Я выключил шлифовальный станок. В наступившей тишине он поднял на меня вопрошающий взгляд. — Джеймс, — начал я, вытирая руки о ветошь. — Ты слишком хорош для лука и морковки.       Он медленно отложил паяльник. — Что предлагаешь? — Предлагаю вернуться туда, где твоё место по праву. В аудиторию.       Он замер, и в его глазах я увидел не страх, а пробуждение давно забытого интереса. — Университетскому совету требуется преподаватель. Физики, астрономии или, скажем, истории с акцентом на парадоксы, — я усмехнулся. — Думаю, у меня есть на примете один кандидат.       Он откинулся на спинку стула, и его взгляд на мгновение унёсся вдаль, будто он уже видел перед собой амфитеатр, полный будущих студентов. Затем он посмотрел на меня, и в его глазах горел знакомый огонь — огонь Доктора, который наконец-то нашёл свою следующую головоломку. — Это... могло бы быть интересно, — произнёс он, и в его голосе звучала не обретённая уверенность работника, а спокойная уверенность Учителя.