Пластырь

Губы у него стали бледнеть, словно жизнь вытекала из них. — ДА ЧТОБ ТЕБЯ! — закричала она, сорвавшись на сип, на отчаянный, хриплый вопль. Вскочила и схватила нож. Да, опасно, да, безумно — но ей было плевать. Сделав резкий разрез на ладони, она прижала окровавленную руку к его сердцу. «Каплей алой — дар свой шлю, Живую силу отдаю. Я кровь даю — не для утрат, А чтобы жизнь вернулась вспят. Что взято — мне не возвращай, Мой дух — его храни, спасай. Чтоб сердце билось, грудь дышала, Чтоб тень ушла, что душу жрала. Заклято словом. Скреплёно мной. Живи. А я — стерплю. Любой ценой.» Ангелина чувствовала, как силы не просто уходят, а вытекают из неё вместе с кровью, будто кто-то вытягивал саму суть её жизни по тонкой, горячей нити. Резко на её ладони оказалось тепло. Его рука. Живая. Тёплая. Открыв глаза и увидев нож, лежащий рядом, её окровавленную руку на своей груди и её совершенно пустые глаза, ему стало мгновенно плохо. — Ты что… ты… Он вскочил резко, почти срываясь на панический рывок, а она не реагировала ни на что. Он щёлкнул пальцами перед её лицом. Она даже не моргнула — застыла, как статуя, будто душу на секунду выключили из тела. Максим тут же сорвал с себя футболку, испачканную её кровью, разорвал и перемотал рану, затянув так, что ткань впилась в кожу. Он лишь надеялся, что так остановит кровотечение. Полдела сделано. «Силы возвращаю, прими любой ценой, плачу своей живой, дорогою любой. Да будет путь прямой, укрыт моей тропой,  тебя спасаю словом и собственной судьбой.» Всё. Конец. Он больше не бесовод. Да. Но… и она не колдовка. Положила на алтарь жертв свои годами накопленные силы. Чтобы спасти. Чтобы вернуть его сердцебиение. И хорошо, что он очнулся вовремя — иначе, если бы вытекло всё до последней капли, она бы погибла. Без шансов.. Ангелина моргнула и хрипло закашлялась. Он поднял её руку, посмотрел на неё с бешенством и заорал: — ДУРА!! ТЫ ЧТО СДЕЛАЛА!! ЭТО ЧТО?! — Это ритуал отдачи сил. — Я ЗНАЮ! — он едва не задохнулся от злости.  — КАКОГО ХУЯ?! КАК Я БЫ СМОГ ЖИТЬ, ЗНАЯ, ЧТО ТЫ ОТДАЛА СВОЮ ЖИЗНЬ ЗА МЕНЯ?! — А Я?! — сорвалась она в ответ.  — ТЫ ОБО МНЕ ПОДУМАЛ?! КАК БЫ Я СМОГЛА, ЕСЛИ БЫ… ЕСЛИ… Голос дрогнул, губы затряслись, и она не удержала всхлип. Он тут же смягчился и притянул её к себе в объятия. — Ну всё, всё… прости… Она рыдала у него на груди, а он гладил её по волосам, тихо, аккуратно, будто боялся случайно причинить ещё боль. — Вставай… пол холодный… застудишься… — прошептал он. Он поднялся и помог ей встать на ноги. — Как себя чувствуешь, как рука? — Я… всё хорошо. Ты? — Всё хорошо. Ты рядом, жива… большего мне и не надо. — Ты теперь всегда таким ванильным будешь? — спросила она, приподняв бровь, в глазах блеснула усмешка. — Навсегда, — ответил он и галантно поцеловал тыльную сторону её ладони.