Пластырь

Открыв глаза, она обнаружила себя лежащей на мужской груди — плотной, надёжной, как будто созданной именно для того, чтобы она на ней просыпалась. За окном уже было светло. Утро? Обед? Да к чёрту, какое сейчас время — тело ощущало только тепло рядом и лёгкое постукивание его сердца под её щекой. Картинки прошедшей ночи медленно, но настойчиво всплывали в сознании. Этого не могло быть, это вообще всё звучало как сумасшедшая фантазия… но — было. Вытащив руку из-под одеяла, она подняла её, прищурилась и осмотрела. Перебинтована. Аккуратно. Чётко. Не она сама. Значит — не сон. Ахуеть. Взгляд скользнул ниже… и она увидела футболку Максима. Ту самую. Ту, что забрала из Нижнекамска, словно трофей, сама не понимая, зачем. Выкинуть не смогла. Сжечь — тем более. Она просто лежала у неё в шкафу, как тайный, стыдный, но такой нужный кусок воспоминания. Она ясно представила, как Максим, ночью, разгрёбший её вещи, натыкается на эту футболку. Как поднимает бровь. Как усмехается — этим своим кривым, раздражающе-сексуальным выражением. Жар мгновенно пошёл волной по телу — от груди, вниз, внутрь, к самому основанию живота. Прикусив нижнюю губу, она не удержалась — тонкая, хищная улыбка сама появилась на лице. Она освободила ногу из-под одеяла и закинула её на Максима, прижимаясь к нему бедром. Рука скользнула под его футболку — мягкую, немного растянутую временем. Пальцы нашли его грудь, провели по ней… и специально, очень намеренно, задели соски. Максим дёрнулся едва заметно. И от этого внутри у неё всё приятно сжалось. Он поймал её руку и хриплым ото сна голосом ответил: — И вам доброе утро, Ангелина Юрьевна. Чего это мы там ищем?  Вместо ответа, она схватила его за резинку от трусов, оттянула её и резко отпустила. Щелчок раздался эхом по комнате и Максим подпрыгнул. — Блять! Ну всё, сама напросилась.. Он скинул одеяла на пол, резко поменяв позицию. Теперь Ангелина лежала на спине, а он нависал сверху.  Увидев её озорной блеск в глазах и прикушенную губу, лишь сильнее завёлся. — Нравится шалить, Ангел?.. Прошептал он ей прям возле виска, прикусив мочку уха.  Руки заскользили по его спине, пытаясь дотянуться до краёв футболки, но порез на руке давал о себе знать.  Он отстранился.  — Я сам. Быстро стянув с себя футболку, бросил её к одеялам валявшимся на полу.  Вновь прильнул к ней, оставив мимолетный поцелуй на губах, стал спускаться ниже. Чувствуя такие желанные губы и его лёгкую небритость, она издала протяжный стон, одновременно обвивая ногами и руками его спину, тем самым притягивая ближе к себе. От резкости и напора Максим чуть ли не потерял равновесие. Отстранившись от её шеи он прошептал ей в губы: — Ну не так же быстро.. Она притянула его за шею и в новом вихре поцелуя прикусила Максиму нижнюю губу. Он рыкнул и не разрывая поцелуя, дёрнул футболку Ангелины вверх, высвобождая шикарное декольте, сжал в руках, получив ответный стон вырвавшийся из груди.  Она заелозила на простыни, в нетерпении, но он хотел её помучать. Опустившись ещё ниже, провёл языком по ложбинке. Ангелина выгнулась под ним, пальцы впились в его плечи, когда язык Максима кружил по соску, посылая волны жара вниз живота. Она чувствовала, как между ног становится влажно, как тело просит большего, но он не спешил — дразнил, покусывая нежную кожу, переходя ко второму соску с той же мучительной медлительностью. — Макс... — прошептала она, голос дрожал от желания, — не томи... Он поднял голову, глаза потемнели. Улыбнувшись уголком рта, он провёл ладонью по её бедру. Пальцы скользнули под ткань штанов, но не туда, куда она ждала — лишь лёгкое касание по внутренней стороне бедра, заставив её вздрогнуть. — Терпение, Ангел, — хрипло ответил он, целуя её пупок, спускаясь ниже. Одежда слетела с неё полностью — он стянул футболку через голову, а потом и пижамные штаны с трусами, бросив их в кучу на полу. Теперь она лежала обнажённая, кожа горела под его взглядом, а он всё ещё в трусах, нависал сверху. Максим прижался к ней всем телом, чувствуя, как её грудь прижимается к его груди, как ноги обвивают его талию. Он поцеловал её глубоко, медленно, язык переплетался с её, пока рука скользнула между ними.  Пальцы нашли её складки — мокрые, горячие, — и он провёл по ним одним движением, вырывая стон из её горла. — Ты такая… — прошептал он, вводя один палец внутрь, медленно, чувствуя, как она сжимается вокруг него. Ангелина ахнула, бёдра подались навстречу, но он держал темп — входил и выходил нежно, добавляя второй палец, кружа большим по клитору. Она царапала его спину, шепча его имя, тело извивалось в ритме его движений.  Ангелина выгнулась сильнее. навстречу его пальцам, когда второй вошёл глубже, растягивая её, лаская стенки изнутри с мучительной нежностью. Её дыхание сбилось, стоны вырывались тихие, прерывистые, а бёдра инстинктивно подавались вперёд, прося большего.  Максим смотрел на неё сверху, глаза полны огня и такой заботы, что сердце её сжималось — он не спешил, несмотря на то, как его член упирался в неё. — Моя, — прошептал он хрипло, целуя её, в щёку, уголок губ, пока пальцы внутри неё двигались медленно, кружа, надавливая на ту точку, от которой по телу разбегались искры. Большой палец лениво теребил клитор, рисуя круги, то ускоряя, то замедляя, заставляя её извиваться, цепляться за плечи, оставляя там красные следы. Она потянулась к нему, губы нашли его шею шепча: — Макс... пожалуйста... Он улыбнулся, отстраняя пальцы — медленно, с влажным звуком. Поднёс их к своим губам, облизнул, пробуя её вкус — отчего по её спине пробежала дрожь. — Ещё не время, Ангел. Хочу, чтобы ты запомнила каждую секунду.. Максим прижался лбом к её лбу, дыхание смешивалось, горячее, прерывистое. Он стянул трусы полностью, член высвободился, тяжёлый, пульсирующий, головка блестела от предэякулята. Провёл им по её складкам — вверх-вниз, дразня вход, но не входя, лишь натирая клитор, заставляя её стонать громче, бёдра дрожать. — Смотри на меня, — прошептал он, ловя её взгляд. Глаза в глаза. Он вошёл — медленно, сантиметр за сантиметром, растягивая её, заполняя полностью,чувствуя, как она обволакивает его теплом и влажностью. Оба замерли: она — от ощущения полноты, он — от того, как она сжимает его, горячая, влажная, идеальная. Замерли всего на миг, дыша в унисон. — Ангел... — выдохнул он, начиная двигаться. Толчки были глубокие, но неторопливые, как волны — входил до упора, чувствуя, как её стенки обхватывают его, выходил почти полностью, оставляя лишь головку внутри, и снова нырял. Руки гладили её бока, пальцы переплетались с её, прижимая к подушке. Он целовал её — нежно, страстно, язык скользил по губам, зубы покусывали нижнюю, пока ритм нарастал постепенно. Она крепче сцепила его ногами, прижимаясь ближе, грудь тёрлась о его грудь, соски твердые, чувствительные. Каждый толчок посылал волны удовольствия — от живота к кончикам пальцев, стоны сливались в один: её — высокие, его — низкие. Он ускорился чуть, но всё ещё нежно, одной рукой скользнул под её ягодицу, приподнимая, чтобы входить глубже, под другим углом, задевая ту самую точку, от которой кружилась голова. — Да.. — шептала она, глаза полуприкрыты, губы приоткрыты. Тело покрылось потом, кожа скользила о кожу, запах секса наполнил комнату. Максим опустился на локти, прижимаясь ближе. Минуты растянулись в вечность: он менял темп — то замедлял до агонии, шепча "люблю" в её шею, то ускорял, вбиваясь глубже, заставляя простыни комкаться под ними. Она кончила первой — внезапно, волна накрыла, тело сжалось вокруг него, стоны перешли в крик, ноги дрожали. Он не остановился, продлевая её оргазм, двигаясь сквозь спазмы, пока сам не сорвался — с резким выдохом уткнулся в её плечо, изливаясь внутрь горячими толчками, заполняя её, дрожа всем телом. Они замерли, дыхание выравнивалось постепенно. Максим поцеловал её лоб, щёку, губы — нежно, бесконечно ласково, не выходя, оставаясь внутри, обнимая крепче. Тела слились в одно,  пока волна удовольствия продолжала накрывать их обоих — мягко, интенсивно, оставляя дрожь в каждом мускуле. Медленно выйдя из неё, он лёг рядом, притянув к себе, снова укладывая её голову себе на грудь. — Вот это утренний забег, Ангелина Юрьевна… — протянул он с ленивой, довольной усмешкой, наблюдая, как её пальцы снова скользят по его груди. Она тихонько улыбалась. — А чего, уже не тянешь утренние забеги? — спросила она, нарочно невинным тоном. — Яяя? — он специально вытянул звук, будто возмущён.  — С такой женщиной хоть каждый день. Пальцы мягко запутались в копне её чёрных волос, проведя по ним так, как будто он это делал всю жизнь. — Каждый день? — она приподняла бровь.  — А выдержишь? — Не провоцируй… — его голос стал ниже. Она усмехнулась, ничего не отвечая, но по глазам было ясно — провоцирует она осознанно, с удовольствием. — Думаешь, у нас получится? После всего… — тихо спросила она. Вчерашние события ещё крутились в голове. Максим выдохнул, ладонью скользнув по её спине. — Неважно, что было. Важно, что происходит сейчас. Битва рано или поздно закончится, и мы… сможем зажить спокойно. — Спокойно? Мы? — она поднялась на локте, заглядывая прямо в его глаза. — Ну а почему нет… — С твоим характером спокойно получится только спать. — Это с моим-то характером? — он тоже приподнялся, хмыкнув. — Это с твоим характером нет спокойствия. Да и спать вряд ли будет время, если так начинается утро… Готов был доказать прямо сейчас. Но она не позволила. — Не обольщайся, Левин, — она резко убрала с него ногу, руку и голову, слезая с кровати.  — Это была разовая акция. — Да чтооо тыыыы… — протянул он с прищуром и насмешкой. — Да. Всё. Вставай, некогда валяться. Надо ещё отрепетировать сценарий. Я пока в душ схожу. — Спинку потереть? — невинно предложил он. — Уже потёр. Достаточно. — Я буду начеку! — крикнул он ей вслед, вновь широко улыбаясь, когда дверь в ванную с тихим хлопком закрылась.