Под действием зелья любви

– Джисон-а, поставишь на стол? – Мхм, – утвердительно мычит Джисон, пережевывая последний кусочек кит-ката. Бросает упаковку в пустую пачку от чипсов, которую Минхо тут же берет и сворачивает. В ней и до этого были пустые упаковки от крекеров, других чипсов и сухариков. Своеобразная мусорка. За время, прожитое вместе, Джисон заметил, что Минхо постоянно старается минимизировать мусор в ведре, будь то такое складывание пустых пачек или свернутые пластиковые бутылки и, конечно же, коробки. Джисон смотрит на Минхо, проводящего легкую уборку, и думает, как быстро привык к совместному быту. Раньше в привычке было просто бросить все в мусор, из-за чего ведро наполнялось за пять секунд парой бутылок и упаковок. Чанбин говорит, что совместный быт сделал из него еще большего ленивца и, на самом деле, Джисон с ним согласен. Хотелось бы отнекиваться до последнего, да как-то не получается. Он делает какой-то базовый минимум, в то время как Минхо делает все. Вкусную еду, стирку… Огромная забота делает из него ребенка. Они даже когда-то это обсуждали! И сошлись на том, что пока им норм, значит все норм. Джисон всегда поражался такой простоте Минхо. Он облизывает губы, гоняя во рту сладкую слюну и забирает прозрачные миски со снеками, расставляя их по столу в гостинной. Там уже все разложено для игры, а Сынмин вальяжно сидит в минховском компьютерном кресле, подготавливая свой уголок мастера. Как только он ближе ставит тарелку с солеными крекерами, к ним сразу тянется рука, захватывая горсть маленьких рыбок. Да так быстро, что ширма, закрывающая его, трясется, вместе с нацепленными к картонке распечатками. – Разве мы не должны есть, когда сядем за игру? – ноюще тянет Джисон. – Я видел, как ты уже съел большой кит-кат, пару конфет и умял половину порции креветочных чипсов. Ты-то будешь что-то доказывать про еду? – осуждающе смотрит на него Сынмин, показательно засыпая в рот крекеры. – Ты не мог видеть, – бурчит он в ответ и быстро ретируется к кухне. Крыть нечем, Сынмин прав. – Давай, иди. А то щас поешь все чипсы с шоколадками, и никому не достанется, – машет он рукой, обращая свой взгляд на бумажки. Джисон дуется. Не так уж и много он съел. Так, немного перекусил. Он знает, что Сынмин никогда не имеет в виду чего-то плохого, но все равно дуется из-за его резких слов. – Кто уже обидел тебя, мм? – сразу чувствует Минхо, вытирая руки полотенцем. Они закончили подготавливать стол, и осталось дождаться остальных ребят, которые как раз должны принести напитки и пиццу. Только после их прихода игра начнется. – Никто, – бубнит Джисон, забирая из холодильника бутылку с водой. Выпивает много, пытаясь прогнать остаток сладкого вкуса. – Опять Сынмо? – посмеивается Минхо и обнимает Джисона со спины, положив голову на плечо. Складывает руки на талии, прижимает близко-близко, окутывая своим теплом. Все плохие мысли сразу же пропадают из головы. – Все в порядке. Теперь, – качает головой Джисон, поставив бутылку обратно в холодильник. Как только он закрывает дверцу, Минхо начинает с ним раскачиваться. Право. Лево. Сначала медленно, отчего на лицо лезет улыбка, а после тот начинает набирать обороты, будто они на аттракционе «Викинг». – Ну все! С тобой и в парк аттракционов ходить не надо, все сам устроишь! – смеется Джисон, позволяя себя раскачивать, но при этом легко бьет по чужим ладоням на животе, чтобы прекратил. Минхо смеется и останавливается, быстро громко целует в макушку и делает шаг назад. Джисон тает. Что-то невероятное с тем, как быстро Минхо рушит его попытки закрыться в себе. Противная привычка отдаляться из-за глупых вещей больше не работает. Теперь с ним Минхо. Они вместе уже год. Даже больше. Один год, четыре месяца и восемь дней. Джисон не считал, совершенно точно не считал. Знакомы больше – три года. Почти с момента поступления. Их по-глупому связали общие компании на первых месяцах адаптации в колледже. Джисон подружился с Феликсом, тот с Чаном, а Чан уже был с Минхо, а там по одному приятелю и собралась их шумная компания из восьми человек. Джисон, который провел всю младшую школу на домашнем обучении, а среднюю был изгоем из-за своих интересов, даже подумать не мог о таком развитии своей жизни. И где он теперь? Живет со своим парнем и ждет, когда придут друзья, чтобы поиграть в «Подземелья и драконы». Скажи ты такое маленькому Хан Джисону из первого класса средней школы, тот тут же схватил бы свой рюкзак с вышивкой покемонов и убежал бы в слезах, гремя брелками и значками. Не то чтобы ему было легко влиться — он все еще не всегда понимает грань между тем, шутит Сынмин или нет, ему искренне страшно, когда злится Чан, даже если гнев направлен не на него, и до дрожи в коленях боится ссор с Минхо. Его не покидает ощущение, что вот она — ссора: сейчас Минхо закричит, соберет его сумку и выкинет за дверь. Скажет: «мы расстаемся». Он очень долго привыкал к привычке Минхо уходить в разгар ссоры, чтобы успокоиться. Потом понял. А как он боялся в начале отношений! И смешно, и грустно. До последнего верил, что признание Минхо — просто шутка, что сделал он все на спор. Только он до сих пор доказывает в каждой мелочи, что его чувства искренние и будто крепнут с каждым днем. – Вечера! – они с Минхо уходят из кухни, как только слышат, что пришли остальные. Чонин закрывает входную дверь, а Феликс уже расставляет бутылки с газировкой по столу. Хёнджин стоит за спиной Сынмина, пытаясь подсмотреть в заметки их Мастера, на что Сынмин его просто приветственно целует, и тот забывает все, что хотел сделать, судя по обмякшим конечностям. Чанбин стоит посреди гостинной и разминается, видимо, он и нес пакет с напитками. Чан раскрывает на столе коробку с пиццей, пытаясь руками оторвать мешающую верхнюю часть. – Близняшка! – Феликс, как только замечает своего лучшего друга, тянется его обнять, крепко прижимает к себе и целует в щеку. – Ликси! – ответно вскрикивает Джисон, прыгая в объятия. И нежится в них. Не то чтобы у него были любимчики в компании (не считая Минхо, разумеется), но они с Феликсом быстро стали одним целым организмом. Он стал первым другом, с которым Джисон делился всем-всем-всем. От любовных мыслей, когда только влюбился, до неловких подробностей их личной жизни, спрашивая совета. Феликс стал его искрой, которую он всегда сам в себе тушил. Феликс помогал ему стать раскрепощеннее и социализированнее. Феликс был его близняшкой и лучшим другом настолько, что Минхо порой шутил, что ревнует. Поначалу это пугало, но сейчас Джисон понимает, что это просто шутки. Поэтому расслабляется, когда слышит, что Минхо посмеивается в их сторону и идет обратно на кухню, возвращаясь уже с ножом. Пихает Чана в сторону, держась за коробку рукой, нормально разрезает кусочки, зная, что они всегда плохо поделены, а после в пару движений срезает верхнюю часть. Чан, не зная куда себя деть, сам относит все на кухню. Оторвавшись от Феликса, Джисон смотрит на то, как Минхо слизывает соус пиццы с пальца. – Соус островат, – говорит он, и Джисон улыбается. Вот оно, все в мелочах. Значит, не стоит набрасываться на пиццу. Он острое не любит. Приятно наблюдать, как квартира наполняется шумом голосов друзей, запахом вкусной вредной еды и шелестом бумажек. – Вы знали, что у вас лифт сломан? – спрашивает Чанбин и, не дав никому ответить, продолжает, – Джихён, кстати, спрашивала, может ли она как-нибудь присоединиться к игре. Она смотрела всякие штучки такие, тоже интересно. – Ну куда-а, – тянет Сынмин, оторвавшись от Хёнджина и отпихивая его от себя. – А если вы расстанетесь до того, как мы закончим историю! – Ну нихуя себе, а еще че скажешь? – возмущается Чанбин. – Щас еще Чан скажет, что Юна хочет. А нас и так дохера, семь человек в игре. – Она не хочет. Я ей пытался объяснить прикол и правила, но ее почти хватил удар, – отвечает Чан, поправляя расположение мисок на столе. – Спасибо и на этом. – Может, большой компанией будет еще веселее? – вставляет свои пять копеек Джисон. – Это уже будет не игра, а сходка! Вы будете путаться, кто и куда хочет, нет. – Несправедливо, что вы тут по парочкам, а я свою девушку должен бросать дома, – Чанбин садиться на диван, скрещивая руки на груди. – Уделяй заранее Джихён побольше времени, и она не захочет сюда приходить, – пожимает плечами Чан. – Мы с Джисоном изначально были в компании, и, вообще-то, мы предложили играть, – защищает их честь Минхо. Джисон строит милое выражения лица, надувает щечки и посылает агрессивные воздушные поцелуи под всеобщий смех. – Хёнджин прошел год на испытательном сроке, – отвечает Сынмин и Хёнджин довольно улыбается, запихивая в рот соленых рыбок. Что правда, он присоединился к ним только на втором курсе, когда Сынмин стал уверен в их отношениях. – Возвращайся через семь месяцев с этим вопросом, – смеется Чонин, тоже усаживаясь на диван. – Че ты ржешь? У тебя вообще никого нет, псих-одиночка, – бубнит Чанбин. – У Феликса тоже никого нет. – Может, мы тайно встречаемся с ним, а вы просто не знаете. И только тебя тут динамят, – смеется Феликс и подмигивает Чонину, присаживаясь рядом. Чонин, в свою очередь, толкается языком в щеку, и они оба громко смеются. – Я бы не отрицал этой возможности, – посмеивается Джисон. Что правда, после того, как Чан привел Чонина в их компанию, узналось, что совсем недавно на студенческой вечеринке они с Феликсом переспали. Все громко смеются с этого и наконец усаживаются по местам, чтобы начать игру. На большом столе разложена карта с фишками. Раньше она из себя предоставляла кусок картона с неуклюжей прорисовкой местности перманентным, немного потертым, маркером. С приходом Хёнджина в их компанию, карта перерисовалась, добавились детали, краски, сам макет был напечатан на каком-то крутом плотном материале. И больше не было размытых пятен, потому что Хёнджин, художник так-то, все перенес на планшет. Если изначально Джисон относился к нему с долей недоверия (и, вообще-то, легкого презрения), то после такого подарка душа сразу же оттаяла. Не то чтобы он был падок на подачки, но подобное внимание к игре Джисона подкупало. Фишечки Хёнджин также перерисовал под четким надзором Сынмина, но уже позже. Ближе к ширме Мастера стоит коробочка с разделениями, в которой скомпонованы кубики, а рядом дайс трей, который выглядит несуразно в своем замшевом покрытии, по сравнению со склеенной на соплях коробкой. Его принес не так давно Феликс, случайно нашедший за копейки на e-bay. Джисон кладет креветочную чипсу на язык в тот момент, как Сынмин меняет плейлист с обычного, для их посиделок, на тот, которым он обычно начинает игру. Музыка тревожная, учитывая, что последняя игра закончилась на самом интересном. Точнее, ее пришлось бросить на самом интересном, потому что в их квартире прорвало трубу. В любом случае, Джисон поджимает пальцы ног в нетерпении, поправляя очки на носу, что и так нормально сидят. – Как только команда входит в лес, атмосфера меняется, – начинает Сынмин ровным, с толикой загадочности, голосом. – Лес становится густым и холодным, а с каждым шагом солнечный свет становится все дальше и дальше. С последним лучом чувствуется гнетущая тишина. Даже пышные кроны деревьев, скрывающие всё вокруг, не колышутся. Вы все дальше уходите в лес. – Теперь я понимаю, почему он называется «Лимбом»… – усмехается Чанбин, отпивая газировку с противным сёрбом, за что получает осуждающий взгляд от всех участников игры. Сынмин закатывает глаза, но в тоне раздражения не подает. Как настоящий мастер своего дела. – Зная, какие леса вам повстречались на пути, хочет ли кто-нибудь проверить свою интуицию? – спрашивает Мастер, смотря на каждого, но Минхо замечает, как взгляд задержался на нем. Он тихо вздыхает. – Я останавливаюсь вдали от остальной команды на минуту, закрываю глаза и глубоко вдыхаю, полагаясь на свои внутренние ощущения. Пытаюсь вслушаться в окружающие звуки? – хмурится Минхо, проговаривая все не очень уверенно. – Отлично, проверь свою интуицию, – Сынмин остается доволен и кивает на кубики. Джисон кладет руку на бедро своего парня, сжимая, слегка треплет. Его глаза горят, а улыбка искрится. – Давай, любимый, у тебя самая большая возможность узнать что-то на данный момент. Файтин! – Минхо поджимает губы, чтобы не улыбаться слишком широко на такое милое поведение, когда видит, как возлюбленный поднимает руку со сжатым кулаком в приободряющем жесте. Также быстро, как он загорелся, так Джисон начинает его освистывать, когда кубик показывает жалкую пятерку. Тут мало что поможет даже с личными плюсами интуиции ему, как кошачьему перевертышу. Ребята начинают возмущаться, а Джисон бьет ладонью по бедру, где еще недавно ободряюще сжимал. – Ты что, не мог нормально бросить?! Минхо закатывает глаза. Каждый раз одно и то же. Ему почему-то всегда мало везет на большие цифры, когда дело касается проверки интуиции. Сынмин давит усмешку, продолжая. – Ты своим подшерстком чувствуешь, как каждый волосок встает от неприятных мурашек, но ссылаешься на легкий ветерок. Хоть и не чувствуешь его особенно сильно. В это же время ветви деревьев внезапно сжимаются, пытаясь схватить ценного эльфа. Правда, это не нападение, а простая попытка напугать. Эльф слышит на кончике своего языка шепот. Музыка на колонке уже давно сменилась на противные завывания ветра, от которых реально мурашки. Сынмин с каждым словом звучит все могущественнее и загадочнее: «Уходи… пока не поздно… их добыча…». Джисон икает от нетерпения, потому что настал его выход.

***

– Последнее тело оборотня окончательно сгорело. Теперь вы спокойно переходите через лес, а он, в свою очередь, прекращает шептать предостережения. Лес теперь спокоен благодаря вам. На выходе вы видите трактир, шум из которого разносится далеко за его пределы. Заинтересовавшись, направляетесь туда, чтобы отдохнуть и отпраздновать победу. Проверяй, – говорит Сынмин, смотря на Чанбина. Тот бросает кубик и радуется большому числу. Нельзя пропускать такие места, в них много информации. – Вы заходите в трактир, и вас оглушает шум лесников. Почти все посетители – это огромные краснолицые мужчины, что-то громко обсуждающие… Минхо зевает, утомившись пятичасовой игрой. Делает последний глоток из второй банки колы и кладет руку на плечо Джисона. Смотрит в его повернутое улыбчивое лицо и будто бы набирается сил. Тот явно не устал и воодушевлен такой хорошей игрой. Минхо следит за тем, как остальные ребята узнают новое о трактире и местных, собирают информацию. Хоть игра и продолжается, их лица немного уставшие. Кроме Джисона, конечно. Его-то не оттащишь из-за стола. В любом случае, он устал. И свое дело сделал. Поэтому расслабляется. Можно отдохнуть. – Джисону и Минхо достается общий номер, – играет бровями Феликс, улыбаясь. – Может, хотя бы в игре они переспят, – бросает невзначай Чанбин, Хёнджин воет и подталкивает Сынмина в бок. Тот хитро улыбается. И разом набирается от такого предложения энергией, хотя выглядел самым уставшим – Ребят, хотите, устроим? – смеется Сынмин. – Считайте это прелюдией. – Давайте! Надо же вам отметить нашу битву! – хихикает Феликс и тычет Джисона в бок. – Верно-верно, учитывая, что Минхо внес больший вклад в спасение нашего прекрасного эльфа. Он обязан получить благодарность, – Чан также не остается в стороне, подмигивая. Минхо хмурится от такого поворота событий. Ему-то нормально на такие приколы, но вот Джисон… Джисон от такого притихает и съеживается, ближе прижимаясь бедром к бедру. Кусает губы, смотря на игровую карту. Молчит, но ничего против не говорит. Становится сложно понять, он «за», но стесняется, или лучше всех осадить. – Так, я накладываю заклятье любви на Минхо и Джисона, – говорит Хёнджин. Сынмин улыбается и бросает кости. И гадко хихикает. – Заклятье начинает действовать. Джисон, будто бы заклятье реально, садиться с ровной спиной, сжимая руками коленки. Минхо замечает, как они начинают дрожать. – Их охватывает возбуждение. Джисон смотрит на табакси Минхо с широкими зрачками, его начинают привлекать покрытое шерстью тело и острые коготки, смотрит на его штаны с появившимся очертанием члена. Думает, будет ли он с шипами, как и у кошек. Минхо ведет с эльфийских ушей Джисона и его бледной, светящейся кожи… Все вздрагивают с того, как резко Джисон встает. Задевает стол, из-за чего падает пустая стеклянная бутылка из-под газировки у Феликса. – Я… мне нужно пару минут, – тихо говорит он и быстрым шагом, чуть ли не убегая, уходит в их с Минхо спальню. – Зачем вы это сделали, – возмущается Минхо, тяжело вздыхая. Давит пальцами на глаза, прогоняя усталость. Встает из-за стола, хлопая в ладоши. – Идите домой. Продолжим в следующий раз. Когда-нибудь. – Я… прости, не думал, что Джисона это так заденет, – говорит Феликс, погрустнев. – Он же сам жаловался… – говорит Чанбин, но Минхо его перебивает. – Не так важно, на что он жаловался. Конечно, его это заденет, когда вы нашу постель выставляете на смех. Даже если мы близкие друзья, это не значит, что он хочет это показывать всем. Особенно в таком свете. Идите домой, – качает головой Минхо и показывает на дверь. Как только они уходят, извинившись, Минхо тяжело вздыхает. Он ждал реакции Джисона и момента, чтобы закончить этот цирк. Для него не новость, что отсутствие секса в их отношениях обсуждалось с близкими друзьями. И им самим, и Джисоном. Начало отношений было больше похоже на хождение по тонкому льду. Минхо сам до дрожи в коленках боялся признаваться, его тоже травили в детстве за увлечения и за хорошие оценки, мол, подлизывается своим хорошим поведением. Смеялись за значки с аниме, глупую прическу и акне. Для него, как и для Джисона, вся их дружная компания была в новинку. Еще больше в новинку стали собственные чувства к лучшему другу. Признаться он решил только после откровения Джисона, что он любит читать яой манхвы и питает чувства к сенен-ай аниме. После совместного просмотра «Незнакомца на берегу моря», Минхо твердо решил, что признается. Если Джисон не ответит взаимностью, то хотя бы не назовет его мерзким. Только потом оказалось, что Джисону еще труднее к этому всему привыкнуть и принять чувства. Детские травмы вылезали наружу с невероятной скоростью и в огромном количестве. Начиная от недоверия к признанию и продолжая слезами Джисона во время серьезных ссор: «Я исправлюсь, только не бросай меня». Какой тут секс, когда Джисон и переодеваться перед ним порой стесняется. Минхо тоже страшно. Когда-то Джисон признался, что очень этого боится, а порно выглядит мерзко, что еще больше оттолкнуло. Минхо, не стесняясь, успокоил его и сказал, что это тоже будет его первый раз. И он подождет. Ему страшно, хочется, но он подождет столько, сколько нужно. Минхо выдыхает и идет к спальне. Оттуда ни звука. Минхо стучит в дверь. – Дорогой, я могу войти? Через несколько долгих секунд слышится тихий голос Джисона. – Входи. В комнате из источников света только ночник. Он освещает маленькую фигуру Джисона, прижавшуюся к изголовью кровати. Он сидит, поджав под себя колени, обхватив их руками. Смотрит на Минхо загнанным зверьком и шмыгает носом. – Я присяду? – спрашивает он и Джисон кивает. Минхо садится, всматриваясь в его явно заплаканное лицо. Красные уголки глаз и нижнее веко за диоптриями очков, припухший кончик носа. Ну конечно он плакал. – Ты злишься, что я обсуждал нашу постельную жизнь с ними? Ее отсутствие точнее, в плане, ну, это все еще можно так назвать, – начинает бормотать Джисон. – Ммм, нет. Мы все это делали. Так получилось, что у всех нас нет стыда, – успокаивает его Минхо и получает приподнятые уголки губ с тихой усмешкой в награду. – Они все еще там? Я скоро выйду. Мне жаль, что я так бурно отреагировал, – тяжело вздыхает он, расправляя плечи. Громко шмыгает носом и увереннее садиться, скрещивая ноги. – Нет, я их прогнал, Джисон-а. – Зачем? Мы не доиграли. Не стоило портить всем настроение, если я так взбунтовался, как неуверенный подросток. – Джисон-а, они наши друзья. Мы их любим, и они, совершенно точно, любят нас. И даже они могут переступить черту в шутках. Они попросили прощения и пошли домой. Все в порядке, – Минхо старается делать голос как можно мягче, всматриваясь в глаза своего парня. Они мило расширяются в понимании, Джисон кусает щеку, что-то обдумывая. – Мы об этом говорили, верно? Ты не должен делать вид, что все в порядке, когда это не так. – Да, мы говорили. И я все равно, будто бы, сорвал игру. Неприятное чувство, – такое ощущение, что еще немного, и Джисон утонет в своей толстовке в попытках спрятаться. – Мы играли пять часов. Все устали. Игра закончилась на правильной ноте, чтобы можно было прерваться. Ты не сорвал игру и ни в чем не виноват. Феликс просил передать, что очень сожалеет. Думаю, они все еще потом попросят у тебя прощения. – Я… хорошо. Наверное, ты прав, – затихает он с кивком головы. Какое-то время молчит в нерешительности и все же спрашивает. – Разве тебя не расстроила эта ситуация? Такое ощущение, что мы неправильные. – Что ты имеешь в виду? Я скорее разозлился, что эту тему вообще подняли, – хмурится Минхо. – Это странно! – возмущается Джисон, выползая из толстовки. – Мы столько встречаемся, все вокруг говорят о сексе, о том, с кем переспали, как переспали, все такие опытные, а мы никогда… просто не говорили об этом… – он понижает голос, будто бы чего-то боится, – а мы просто терлись. Разве тебе не хочется? – Джисон-а, конечно, мне хочется. Я бы очень хотел разделить с тобой первый раз, меня сжигает мысль о том, каким бы ты был красивым подо мной, как бы приятно ощущалась твоя горячая кожа под моими ладонями. Я люблю тебя и хочу во всех смыслах. И мы говорили об этом, мы все это обсуждали, ты сказал, что тебе страшно. И я это понимаю, меня тоже тревожит, и я готов ждать столько, сколько потребуется. Хоть еще год, хоть два. Даже если ты поймешь, что тебя вообще не хочется секса, я приму это. Все в порядке, и наша сексуальная жизнь касается только нас. – Я… – Джисон кусает губы, а его глаза будто опять на мокром месте. – Я… Минхо, я хочу. – Хочешь? – Я хочу заняться с тобой сексом. Когда я… удовлетворяю себя, я всегда представляю тебя. Сначала мне было страшно от самой мысли и того, что это случится. А потом, как только мы начали жить вместе, я все думаю, какой ты идеальный, подходящий мне человек, и как сильно я тебя люблю. И ты, ты любишь меня, и я это вижу. Ты в моих глазах такой… идеальный, понимаешь? – видно, что ему этот разговор дается трудно: Джисон не может прекратить дергать свои пальцы, а лоб немного взмок. Он теряется в словах, но Минхо знает, что ему просто нужно дать время и не перебивать, если Джисон все же решился что-то такое сказать. – Сейчас, мне, эм, мне стыдно? Наверное. Страшно и стыдно, что если мы дойдем до этого. Меня так беспокоит мысль, что я буду отвратительно выглядеть в твоих глазах, издавать отвратительные звуки или вообще молчать, а вдруг тебе нравится, когда громко стонут? И мысль, что ты увидишь все там внизу, ужасно пугает, и я доверяю тебе, я знаю, что ты никогда такого не почувствуешь. Именно ты ухаживал за мной, когда я впервые перепил, именно ты помог мне после операции, когда у меня воспалился аппендицит после острого, и ты всегда ухаживаешь за мной, когда я болею. Просто секс — это будто бы другое. Я понимаю, что это все в моей голове. Ты никогда не давал повода усомниться в тебе. Я… я просто не знаю. Я странный. – Ты нормальный, – мурлычет Минхо, выдыхая. Кладет руку на джисоновскую коленку, поглаживая гладкую кожу. – Ты совершенно нормальный, все в порядке. Мы оба знаем, что ты тревожный, и ты работаешь над этим, верно? И я люблю тебя, любого. И меня не оттолкнет ничего из того, что ты перечислил. Может, тебе станет легче, если я это скажу вслух. – Тогда это ты странный. Если любишь меня — такое вот недоразумение, – посмеивается Джисон, утирая глаза. – Скорее всего! Люди всегда говорили, что я странный. Думаю, так и есть. Мне даже нравится томатный сок, помнишь? – пытается разрядить обстановку Минхо и улыбается, слыша смех своего парня. Джисон толкает его ногой и морщиться. – Ты правда странный. – Зато я твой странный парень. Верно? Я совсем не идеальный, – улыбается Минхо и ловит чужую улыбку. – Тогда… мы сделаем это? – уже увереннее звучит Джисон, держа Минхо за запястье. – В любое время. Когда ты захочешь. Просто подойти и скажи: «эй, Минхо, давай займемся сексом», – мягко говорит он, отстраняет руку Джисона от себя только для того, чтобы переплести пальцы. – Тогда… эм… – смущается Джисон, снова падая в толстовку. – Эй, Минхо, давай займемся сексом. Я правда готов. Глаза Минхо расширяются от удивления, а пальцы начинают подрагивать. Минхо произносит тихое «конечно», крепче сжимая чужую ладонь. Шумно выдыхает через нос, когда Джисон тянется поцеловаться. Только тот чувствует сопротивление, и получается поцеловать друг друга только в уголки губ. Минхо смотрит на Джисона так, будто видит впервые. Он выглядит совершенно так же, как и в первую встречу. Шорты, открывающие коленки, длинная черная мягкая толстовка — его любимая, простая черная оправа очков и взъерошенные волосы с отсутствием объема у корней. Пробор зигзагом из-за того, что он часто в нервном приступе поправляет волосы. Карамельный оттенок кожи, оттеняющий его глубокие черные глаза. Аккуратные припухлые губы дрожат, а глаза горят желанием. Минхо тяжело выдыхает. Он его так любит, что тяжело держать внутри это чувство. Каждый раз, когда он смотрит на такого Джисона, его сердце прыгает куда-то вниз к ногам, а дыхание перехватывает. – Знаешь, у меня есть одна мысль, – говорит Минхо, поднимаясь. – Что? – Тебе понравится. Минхо подходит к шкафу, открывает дверцы со смотрящими на него стопками комиксов, манги и различных коллекционных фигурок. Берет с нижней полки коробочку и достает игральную кость на двадцать граней, хватает книжку в плотной обложке и закрывает шкаф. Поворачивается и смотрит с улыбкой в непонимающие глаза Джисона. – Все же, только наша игра не закончена. И на нас наложено любовное заклятье. Мы должны с этим что-то сделать, – Джисон хмурится, пока Минхо садится обратно на кровать, кладет книгу. – Я беру тебя за руку и бросаю камень перемещений, чтобы попасть в мой дом. Чтобы мы остались совершенно одни. – Минхо бросает кубик и, увидев большое число, смотрит на Джисона. – Что сделаешь ты? Требуется полминуты, чтобы Джисон осознал происходящее. Его аккуратные губы складываются в красивую улыбку, а тело заметно расслабляется. – Я беру тебя за руки и…, – тихо говорит он, бросая кубик. Он хмурится на выпавшее число. – И обнимаю. – Я вижу твою нервозность, поэтому предлагаю… – они повторяют действие, и снова выпадает пятерка. – Предлагаю травяной чай. – Я выпиваю чай, расслабляюсь. Сажусь на твои колени и целую, – кости показывают пятнадцать. – Целую тебя в губы. Минхо смотрит, как Джисон легонько трясется. Джисон всегда хвастается тем, как хорошо изучил Минхо. Только Минхо понял его не меньше. На этот раз это не тревога, а явное возбуждение. Джисон слишком сильно любит играть в днд. Он с тревогой рассказывал Минхо об этом в первый раз, будто бы это детские развлечения, за которые осудят. Именно он рассказал об этом друзьям, пожаловавшись, что хочет поиграть, но нет команды. Он был сильнее всего воодушевлен, когда Сынмин рассказал, что был в школьном клубе комиксов и был Мастером, и что может им быть сейчас. Именно он объяснял остальным правила, помогал создавать персонажей. И Джисон определенно точно был расстроен тем, что их игра закончилась. Хоть она и длилась пять часов, Джисон мог буквально сутками играть и не уставать. – Я целую тебя в губы в ответ и углубляю поцелуй, – он бросает кости, дополняя. – И поднимаю тебя за бедра, отношу на кровать. – Я снимаю с себя броню, – даже голос Джисона дрожит, кости показывают двадцать. – И всю остальную одежду. – Играем по-крупному? – Минхо сам не лучше, головка вставшего члена неприятно трется о ткань белья. И все же он сохраняет приличный вид ради Джисона и его спокойствия. – Я снимаю штаны, – он дрожащей рукой роняет кубик, и тот показывает тринадцать. – И нависаю над твоим дрожащим телом, целую в шею. Джисон подавляет реальный стон, будто бы это происходит в самом деле. Такими же дрожащими руками роняет кубик, который показывает глупую семерку: – Я утыкаюсь в твою шею и слегка прикусываю. Джисон явными голодными глазами смотрит на мощную шею Минхо, кусая губы. – Я целую за твоими эльфийскими ушами, легонько прикусывая. Спускаюсь ниже, обхватывая рукой одну часть груди, – он снова бросает кубик, и, удовлетворившись числу, продолжает: – Обхватываю губами соски: сначала один, потом другой. В комнате совсем тихо. Только их тяжелые дыхания и ёрзанья Джисона. Он сжимает и разжимает кулаки, подвисая. Громко сглатывает слюну. Минхо смотрит в его глаза, которые кажутся чернее и глубже, чем обычно. За которыми скрывается целый космос и огромное возбуждение. Чем дольше они смотрят друг на друга, тем сильнее игральная кость нагревается в кулаке Джисона. Он вслепую бросает её. И внезапно все рушится. Жалкая пятерка. Настолько сильно сбивает настрой, что внутри головы полная пустота. Джисон кусает губы, смотря на взволнованного Минхо. Желание перебивается стыдом. – Я…Я ухожу в душ, – сипит Джисон и резко поднимается с кровати, убегая. Убегает и правда в душ. Минхо остается сидеть в подвешенном состоянии еще пару минут. И что делать? Джисон ушел в душ, чтобы продолжить, прям до конца? Или потому что застеснялся? Тут, если быть честным, шансы равны. Ровно в той же степени застенчивости он и вкидывает постоянно какие-то странно уверенные поступки. Хоть Джисон на первый взгляд и выглядит как открытая книга «Как побороть неловкость», понять его тяжело. Когда даже спустя десять минут в ванной все еще шумит вода, Минхо склоняется к первому варианту и начинает заметно переживать. Прикрывает глаза, выдыхает через нос и достает из собственного ящичка в столе пачку новейших презервативов и смазку. Кладет ее под подушку, поближе в случае чего, но и подальше от глаз Джисона. За время, которое проводит в ванной Джисон, – ровно сорок семь минут – Минхо успевает накрутить себя, выпустить пар в игрушке, подготовиться, продумать, как ему себя вести, поставить их телефоны на зарядку, принести с кухни две бутылки воды. И сесть в то же положение перед многогранником, нервозно раскручивая его в руках. Когда Джисон все же выходит, он остается в той же одежде. Почти. Он в своих шортах и футболке, толстовка явно осталась в ванной. У него влажные волосы и красная кожа, будто он намывал себя наждачкой. От него разит горячей водой и влажностью. Жаль только очки оставил в ванной. С ними было бы сексуальнее. Минхо кусает себя за язык, чтобы ничего лишнего не сказать. Джисон смотрит на доску, глубоко выдыхает и, с ровным уверенным взглядом, кивает ему на доску. Минхо немного научился читать невербальные знаки от своего возлюбленного, но этот был слишком явным, что внутри вызвало смешок. Мысленный. Он бросает горячий кубик, засматриваясь на вновь маленькое число. Смотрит на Джисона, который уже подошел близко-близко. – Я беру тебя за талию? – не очень понимает нынешний план Джисона. Тот, хмыкнув себе под нос, хватает кубик. И Минхо за подбородок, поворачивая на себя, будто устал от его веретешений. Садится на его колени. Бросает кубик. – Я наконец-то целую тебя в губы, – говорит он раньше, чем успевает выпасть какое-то число. И резко вздрагивает, хватает Минхо за голову и вжимается своими губами в чужие. Уверенно сминает их, тяжело дышит через нос, будто только что пробежал марафон. Минхо позволяет ему вести. Отвечает на поцелуй, скидывает с кровати книгу вместе с многогранником. Они оба не реагируют на громкий стук. Их мысли переплетены так же, как языки. В одно целое, тяжелое и возбужденное. Поцелуй получается немного слюнявым, но, несомненно, горячим. Вся задумка становится ясна, как день. Джисон за время, проведенное в душе, понял для себя всё на сто процентов и даже больше. Разобрался в своих желаниях. И поцелуях. Потому что Минхо тает под его нежными и уверенными действиями. И все равно перехватывает инициативу, опускаясь на кровать в более удобную позу. Лезет рукой под тонкую ткань футболки. Гладит по бокам, вылизывая чужой рот. Джисон не отстает, обхватывая его ногами все ближе и ближе. Когда они отрываются друг от друга, загнанно дыша, Минхо не может насмотреться на красное взбудораженное лицо своего парня. Сглатывает общую слюну, облизывает губы и спрашивает: «Могу я снять твою футболку?» Получив от Джисона нетерпеливое «да», он его раздевает. И снимает с себя футболку, чтобы быть на равных. Скользит взглядом по шее с дергающимся кадыком, по линии плеч и объемной груди от редких тренировок. Его плоский живот подрагивает, а росчерки шрамов от операции совсем не портят вид. Тонкая талия сводит с ума, кажется, если обхватить ее руками с двух сторон, то кончики пальцев сомкнутся. Это, конечно, не так, Минхо сотню раз его обнимал, но от разницы с шириной плеч, создается какая-то невероятная иллюзия. Минхо кладет руку на его грудь, царапая ноготками распаренную кожу. Джисон хватается рукой за шею и притягивает для нового поцелуя. Будто без них он не может дышать. Будто ему физически важно делить общее дыхание. Это затяжное множество коротких поцелуев. Эти глубокие вылизывания. Будто бы это их второй раунд, а не первый раз. На Джисона сильно подействовала идея прелюдии в игре. Хотя чего он ожидал? Думает Минхо, спускаясь нежными поцелуями ниже по шее, захватывая область за ушком под шумное сглатывание слюны. Джисон гик, нёрд, ботан и все тому подобное с ярким воображением. Конечно, его возбудила игра. А еще, видимо, тревожные мысли дошли до своей точки кипения, где Джисон выбирает наконец-то четкое решение. Делает выбор. Когда-то он уже выбрал Минхо, когда согласился с ним встречаться. Сейчас он делает тот же выбор, только с одним уклоном. Он жаждет Минхо. Усмехаясь мысленно, он присасывается к нежной коже плеча, оставляя пару несильных засосов. Чувствует, как Джисон тянет ножку от приятных ощущений и, прикинув в голове, подхватывает ее рукой под ямочку под коленом, отводит чуть выше, вбок. И, засасывая губами и языком вставший чувствительный сосочек, вжимается пахом в пах, втираясь с явной настойчивостью. Наслаждается сбившимся дыханием любимого, его редкими, тихими стонами. В какой-то момент, он чувствует, как Джисон вплетает пальцы в его волосы, направляя, привыкнув к положению. Сам уже втирается вставшим членом через одежду. Сквозь редкие стоны Минхо прикусывает соски. Еще в прошлый раз подобной практики он заметил, как Джисон расплывается от сочетания твердых движений к паху и нежных поцелуев. – Так хорошо, – шепчет Джисон. С присущим ему «нытьем», оттягивает лицо Минхо от своего живота и, с нетерпением вгрызается в губы. С языком, зубами, слюняво и немного агрессивно. Подобный напор сбивает с толку. Обычно Джисон редко инициирует подобное. Видимо, он сегодня и вправду собирается отдать всего себя и показать все свои тайные желания. Минхо не сдерживает стона, позволяя любимому вести. Также яро отвечает, параллельно с этим спускаясь рукой от ямочки под коленом по бедру. Отводит его настолько, насколько позволяет не самая хорошая растяжка, и сжимает нежное бедро, все ниже и ниже, пока не охватывает всей своей ладонью задницу. Джисон стонет в губы, начиная вслепую остервенело толкаться. Минхо – сам не лучше. Сжимает мягкую любимую задницу, направляет ее сильной хваткой ближе к себе. Джисон даже не успевает привыкнуть к новым ощущениям, потому что Минхо идет дальше и резко твёрдым движением проходится по всей паховой части. Жертвует собственной долей удовольствия. Джисон не сдерживает стона, чувствуя смесь из сильной хватки, мокрых губ и натирающего шва шорт по твердому мокрому члену. Джисон всхлипывает, выпрямляя ногу, зажимает Минхо между бедер. – Кто бы мог подумать, что ты такой нетерпеливый в постели, малыш? – загнанно дышит Минхо, смотря на красное лицо возлюбленного, взмокшие волосы у лба и немного слезящиеся глаза. Джисон хнычет и сам тянется к завязкам своих шорт, показывая, что нужно снять. И вызывает этим только легкий добрый смех. – Не смейся, – Минхо чувствует пинок и откровенно хихикает, но тянется к завязкам, помогая снять шорты. К удивлению и красным щекам, Минхо снимает вместе с шортами и трусы. С мокрым пятном на месте, куда упиралась головка. Джисон весь сжимается от легкой прохлады на чувствительной головке, но, к удивлению, Минхо не спешит коснуться. Минхо тянет время и, видимо, джисоновы нервы. Клюет в губы, по шее, в щеку, в плечо, над грудью и засасывает немного кожи у солнечного сплетения. Джисон на такую нежность откидывает голову в подушку, прикрывая глаза. Медлительность сводит его с ума, заставляя сжиматься каждой частичкой тела – от поджатого живота до дырочки. Немного смущает то, какое внимание уделяется животу. Поцелуями, языком, будто бы его хотят съесть. Может быть, так оно и есть. Минхо подкладывает ему подушку под поясницу, помогая устроиться. Сам ложится между бедер, спускаясь поцелуями все ниже и ниже. Скользит кончиком языка от пупка до коротких волос на лобке. Целует там нежную кожу и сразу же спускается в ложбинку между бедром и яичками. Скользит там мокрым быстрым движением, наслаждаясь сорванным рваным стоном. И, вопреки всем желаниям Джисона, уходит поцелуями к бедру. Ласкает кожу с редкими волосками, прикусывая внутреннюю сторону. – Ты такой сумасшедше красивый, – загнанно проговаривает Минхо, оставляя поцелуй на ягодице. – Ты говоришь глупости, – сбивчиво отнекивается Джисон, за что тут же получает порцию прошибающего удовольствия. Минхо оставляет мокрый поцелуй на мошонке. И только в этот момент Джисона накрывает осознанием, насколько он открыт. Лежит абсолютно нагой, с задранными ногами и выставив все свои ценные места под жадный взгляд Минхо. Взгляд всепоглощающий, взрывающий внутри кучу эмоций. Минхо без стыда овладевает им. – Я бы отдал все, чтобы ты увидел себя моими глазами, – подтверждая свои слова, он оставляет поцелуй под коленом приподнятой ноги. Джисон готов оспорить это высказывание. Колкость, за которой скрывается неуверенность, так и норовит соскользнуть с языка. Только Минхо соскользнул быстрее, еще ниже, прямо к его паху, к ягодицам, и стало как-то не до колкостей. Каким-то невероятно уверенным, нежным движением раздвинул половинки ягодиц в сторону, подвинув за бедра ближе к себе, и зарылся между них лицом. Оставил поцелуй на сжавшихся мышцах вместе с широким мокрым мазком языка. Все вдруг стало неважно. Мысли в одну секунду перестали заполнять голову. Нежные касания губ, зубами по нежной коже, пластом языка, словно кот. Весь мир вокруг сузился до того момента, как Минхо зарывается между его ягодиц с пожирающим взглядом и касается кончиком языка внутренних стеночек. – З-зачем… – скулит он, хватаясь за голову Минхо между своих ног. Вид темного поглощающего взгляда Минхо исподлобья, прикусывающего ягодицу, из-за своего текущего члена... Джисон не сдерживает стона, отбрасывая голову на подушки. И все равно одним глазом смотрит, как ему подмигивают. Подмигивают, вылизывая задницу! – Хочу попробовать тебя на вкус. Везде. И хватается своей грубоватой ладонью за мокрую головку члена в тот же момент, как засовывает язык настолько глубоко, насколько может. Джисон кричит. Его изнутри будто током прошибает, от настойчивых движений искра засела ровно в пояснице. Он выгибается до ломоты в костях, и хрип застывает в горле. Это ощущается настолько хорошо, что Джисон убеждается в голове еще раз. Они дойдут сегодня до конца. Словно в тумане ощущается каждое дальнейшее действие. И больше не стыдно за нуждающийся унизительный всхлип, когда Минхо отстраняется и нависает над ним, игнорирует губы, засасывает кожу ниже ключицы. Лезет рукой под подушку под джисоновской головой, и в следующий раз, когда отстраняется, показывает бутылочку смазки. – Готов? Джисон не сразу понимает, что нужен ответ. Его ответ ждут. Да. Точно. Ответ. Готов ли он? Блять, конечно же он готов, он готов уничтожить все, что угодно, если Минхо не вернется к нему между ног и не продолжит. – Я уничтожу твои подписанные тома One Piece, если ты в ближайшие тридцать секунд не засунешь свои пальцы мне в задницу. Я серьезно, – без запинки отвечает Джисон, смотря в глаза Минхо, которые распахиваются с каждый словом. И теряет всю серьезность, как только видит ответную насмешку. – Я бы на это посмотрел. Ты так прекрасен, пока лежишь тут, подо мной, такой открытый и агрессивно нуждающийся, – он склоняется над своим парнем, сдерживая внутри ненормальное желание буквально поглотить любимое тело. Без остатка, не оставив и косточки. Все, на что его хватает – укусить за ключицу. Оставить на нежной коже краснеющий след под мелодичный стон. Встряхнув головой, Минхо садится на поджатые под себя ноги с замиранием дыхания, рассматривая любимое тело. Грудь Джисона тяжело вздымается, выдавая волнение вместе с явным предвкушением, хотя взгляд был нарочно отрешенным. – Знаешь, – продолжает Минхо, – мне даже интересно. Щелчок бутылочки и прохладная жидкость стекает по пальцам. Минхо размазывает ее по руке и, взглянув на красные соски парня, ведет мокрой рукой от укуса до груди, потирает прохладной жидкостью сначала один сосок, потом другой. Намеренно игнорирует покачивающийся член Джисона, наоборот, с каплей смазки, кладет одну руку на свой, не сдерживая стона удовольствия. Сжимает правой рукой джисонову грудь, оттягивает соски, которые выскальзывают из мокрых пальцев. Левой – ведет вверх-вниз по члену, сжимает двумя пальцами головку. Джисон внезапно думает, как хорошо быть амбидекстром. Или быть с ним. – Говоришь, трогал себя? Думал обо мне? Как ты себя трогал, Джисон-а? – заискивающе спрашивает Минхо, облизывая губы. И внезапно, быть таким открытым перед Минхо становится не так страшно. Страшнее рассказать свои похабные мыслишки. – Я… трогал свой член, представлял, что ты стоишь сзади в душе, и это твоя рука, – тихо бормочет Джисон, облизывает пересохшие губы и смотрит, как Минхо продолжает себя трогать. – Малыш, я столько раз предлагал вместе помыться. Твои желания могли быть давно реализованы. Как ты себя касаешься? Так? – закусывая внутреннюю часть нижней губы, он обхватывает себя у головки, трет большим пальцем уретру, не сдерживая стона. – Я… я покажу, я хочу показать, Минхо, – раскрывает широко свои глаза Джисон, ниже и ниже спускаясь по одеялу, только приходится остановиться тяжелой ладонью Минхо, что прижимается к груди. – В следующий раз, малыш. У нас будет куча времени. Получается, и растягивал себя, да? Где ты себя трогал, чтобы возбудить? – он медленно-медленно ведет пальцем по груди, сначала один сосок, потом другой, а после ниже – к солнечному сплетению. – Соски, я люблю, ха… мне нравится с ними играть, – тяжело дышит Джисон, следя за мокрыми пальцами и покрываясь мурашками от холодка по мокрому следу. – О, я знаю, малыш. Это уже давно понятно. Хочу узнать больше. Живот? – ведет он короткими ноготками по плоскому животу, задевая шрамик внутри пупка. – А может, бока? – он перестает трогать себя и выливает на пальцы двух рук больше смазки, ведет кончиками по бокам, чувствуя, как начинает дрожать любимое тело. Ну конечно. – Чувствительные, да? – улыбается Минхо. – Держу пари, спина у тебя – сплошная эрогенная зона. Помнишь? Джисон помнит. Как перед сном, в одну из первых ночевок в качестве полноценной пары, они целовались на кровати в общаге Минхо. Как он полулежал на его бедре. Как Минхо классно целовался и гладил его по пояснице. И как позорно каменно у него встал, как только Минхо начал по позвоночнику ноготками скрести. И как сильно неловко было, тоже помнит. – Минхо, пожалуйста, – скулит Джисон и терпеть уже не может. Ему нужны пальцы уже хоть где-нибудь. Вся его кожа от томительного ожидания – эрогенная зона. По нему тысячи электрических зарядов пустили, и с каждым мелким касанием он вздрагивает, как от тока. Дыхания не хватает. Терпения не хватает. Он чувствует уже физическую боль в члене. Минхо погибает от его взгляда слезящихся глаз. И опускается ниже, на живот между ног, закидывает бедра к себе на плечи. Мокрым языком ведет от пупка до шрамика у лобка, потом все ниже и ниже. – Пожалуйста, Минхо, – шепчет Джисон, всхлипывая. И Минхо обхватывает губами мокрую головку. Вкус горьковат от предсеменной жидкости, но, в общем-то, нормально. Уши ласкает дрожащий стон сверху. Чувствует, как Джисон всем телом то расслабляется, то напрягается. Пытается толкнуться в горячую узость рта, но Минхо прижимает одной рукой его тело к матрацу. И сам, в своем медленном темпе, облизывает головку внутри рта, прижимает язык и глотает больше. Наслаждается дрожью и всхлипами. И, наконец-то, смазывает анус, медленно проталкивая одну фалангу. Как только внутри полностью оказывается палец, свободно позволяющий двигаться внутри, Джисон, без предупреждений издает визг, а в горло ударяет струя спермы. Приходиться отстраниться, чтобы не задохнуться. Минхо больше как-то рефлекторно сглотнул, что теперь откашливается. Во рту теперь какая-то неприятная пленка. Под ним – все еще подрагивающий Джисон в послеоргазменной неге. Тяжело дышит, подрагивает плечами, облизывает пересохшие губы с закрытыми глазами. Даже веки дрожат, хах. Минхо оставляет нежный поцелуй на вздымающемся животе и, пока тот отходит, поднимается с нагретого места, берет бутылку воды и выпивает залпом половину, параллельно между глотками промывая рот. Может им лучше питаться…? Внезапно, его руки касаются горячие пальцы, выхватывая остатки воды и неосторожно вливая в себя. Пока Джисон пытается напиться остатками, Минхо уже открывает вторую, из которой делается всего два глотка. Напившись и приведя свое состояние в порядок, Джисон смотрит большими глазами прямо в душу. Тянет на себя, пока Минхо не оказывается сверху, кротко целует в губы. Простой, даже детский поцелуй. Он все еще сбивчиво дышит и теперь замедленно моргает. Очаровательно. Такой мягкий и разнеженный оргазмом, хватает минховские щеки ладонями, целуя то в губы, то в нос, то в щеки. Трется крючковатым изгибом нос в нос. А-а-ах. – Ха-а-а, ты такой милый, – усмехается Минхо, утыкаясь лбом в изгиб между плечом и шеей. Немного кусается под бурчания. – Перестань, – легко бьет ладошкой по спине, вновь обхватывая лицо Минхо, как только тот отстраняется. И долго нежно целует, будто пытаясь уместить в эти прикосновения губ все свои чувства. Минхо только отвечает вровень чужому темпу, позволяя брать контроль. И сам же разрывает поцелуй, чмокнув в губы. – Как ты? Нормально? – интересуется он, уже давно в процессе поцелуя уложив руку на внутреннюю часть бедра, поглаживая нежную кожу. Естественным образом их тела слились воедино. – Просто очуметь, – кивает Джисон, еще раз чмокая в губы. – Но, надеюсь, мы не закончили? Ты не закончил. В подтверждение словам, он тянется рукой между животов, обхватывая возбуждение Минхо. Касается сухой подушечкой пальца мокрой головки и понимает, что все мягко, на что Минхо шипит и убирает руку. И снова начинает кусаться. Джисон удивленно таращиться своими большими милыми глазами. – Ты кончил. – Ага. – Но я ничего не сделал. И ты был занят мной. Обеими руками. – Джисон-а-а, – ноет уже Минхо, сжимая его ляжку, будто антистресс. Смотрит на остывающее тело. Красные щечки, запятнанную кожу, мультяшно сильный изгиб бровей в немом вопросе. На милые красные зацелованные губы и кончик языка, который, то постоянно смазывает их слюной, то наоборот, слизывает общую. Раскинутые руки в сторону. Чувствует, как он пяткой почесывает ему ногу. Вау, он же действительно не понимает, какой он милый и сексуальный. Минхо даже грустно немного. – Детка, ты такой красивый в моих руках, так красиво пел мне. У меня не было шанса. Мне было хорошо от того, как тебе хорошо, понимаешь? – в подтверждение, Джисон получает еще один нежный поцелуй. И дарит неловкую смущенную улыбку, поджав губы. – Но мы продолжим? Я хочу… еще хочу, тебя в себе хочу. И с каждым словом он будто все ниже и ниже проваливается в подушки, прикрывая руками лицо. Минхо, не в силах сдержаться перед его очарованием, падает на него, убирает руки с лица и вовлекает в глубокий поцелуй. Который довольно быстро из смущенной сжатости делает из Джисона размягченный пластилин. Находит своей ладонью чужую, направляет между животов. На удивление состоянию, Джисон сразу все смекает и обхватывает рукой твердеющий член Минхо. Стонет в рот, когда с ним проделывают тоже самое. Они нежно касаются друг друга, больше возбуждаясь трением тел и, уже слюнявым, поцелуем. Как только Джисон начинает толкаться бедрами в руку, то Минхо полностью отстраняется. Значит пора. Джисон, с распухшими губами и повторно вставшим членом уже выглядит нуждающимся и выебанным. Нужда в его глазах такая сильная, что даже немного сбивает. Как можно быть одновременно таким милым и сексуальным?! Минхо давит ухмылку и тянется к бутылочке смазки, закатившейся под подушку под джисоновой задницей. Приходится поправить ее, положив удобно под поясницу. Выдавив часть себе на пальцы, он понимает, что, в принципе, она теплая. Как только ему было удобно так лежать? Он трясет головой и, встав между ног, разводит их, придерживая одно бедро. Один палец входит легко. Джисон с мычанием стонет, угукает, мол, все так да, все правильно. Немного сжимается изнутри и выглядит донельзя довольным. Второй палец уже чуть туже. Джисон кусает нижнюю губу, тяжело дыша. – Еще медленнее? – почему-то шепча, спрашивает Минхо, внимательно смотря одновременно за растяжением и за эмоциями на любимом лице. – Нет, нет, нормально. Дай руку, – он бьет ладонью по поверхности кровати и Минхо, беспрекословно, берет ее в свою, переплетая пальцы. И медленно-медленно движется внутри двумя пальцами. Вперед-назад. Давит подушечками пальцев на внутренние стенки и отслеживает напряжение на постепенно расслабляющейся мышце. Они проводят в таком положении минуту, пока Джисон заметно не привыкает, издавая вздохи от явного удовольствия. В это время Минхо сосредотачивается на действиях внизу, пока не слышит мелодичный, немного задушливый смешок. Минхо хмурится, смотря на возлюбленного, который теперь глупо, закусывая губы, подавляет улыбку. – Что такое? – непонимающе спрашивает он, остановившись. Джисон сразу же ноет, двигая бедрами, заставляя продолжать. – Я просто… подумал, знаешь, ммм, – сбивается он на довольные звуки от давления на внутренние стенки. – Подумал, что лучше бы тебе меня хорошо трахнуть. Иначе, зная мою лень... бля-яя-ах! Выгибается он с пронзительным стоном. Теперь уже усмехается Минхо, причем в открытую. Давит пальцами на простату, заставляя Джисона дрожать и всхлипывать. И очень-очень сильно сжимать руку. Он уже чувствует синяки. – Иначе твоя лень что? – насмехается он, уже увереннее вбиваясь пальцами в дырочку. – Ты уже показал себя, детка. Мы оба понимаем, что ты явно будешь инициатором после этого раза. И очень скоро, да? Минхо сжимает его руку и тянет ее вверх, за голову, прижимая к кровати. Буквально на пару секунд замедляет темп, чтобы поменять позу и вновь навалиться сверху. И даже за эту пару секунд Джисон начинает издавать нуждающийся скулеж. Минхо любит его обхаживать. Дарить подарки, говорить комплименты, уделять внимание. Тут он также не может отказать. Поэтому вонзается внутрь с новой силой, ближе всматриваясь в закатанные от удовольствия глаза. Вслушиваясь ближе во всхлипы и «ах-и». В каждый тяжелый вздох и выдох. В такие моменты он на физическом уровне думает, как хочет его, блять, съесть. – Е-аа, – срывается на стоны Джисон, пытаясь куда-то деть ноги. – Еще! Не выдерживает он. И Минхо, с удовольствием, дает ему желаемое. В том же, как и ранее, темпе, проталкивает третий палец. Фаланга за фалангой, минутка внутри без движения. Только давление внутри, специально игнорируя простату. И безумно медленное движение внутрь и наружу. Блять, и как же сильно он наслаждается нуждающейся истерикой от смены темпа. Член начинает течь сильнее, как только Джисон оказывается в кондиции просьб и мольбы. – Пожалуйста, пожалуйста, прошу, ты можешь, – захлебываясь, скулит он. – Ты можешь быстрее, сильнее, пожалуйста, Минхо, пожалуйста. Минхо с трудом заглушает стон в чужом плече. Еще треть минутки наслаждается мольбой и дает любимому то, чего он хочет. Быстрее. Глубже. Сильнее. Он уже совсем не чувствует сопротивления, когда вбивается пальцами. К четвертому Джисон привыкает также быстро. – Джисон-а, ты будто создан для того, чтобы тебя трахнули, – мягко проговаривает, целует того в щеку, умеренно толкаясь внутрь почти целой ладонью. – Да-а… – сил хватает только на бездумный кивок. - Трахни меня. П-п-а, – его подбрасывает на кровати от попадания по простате. – Пожалуйста! Минхо вдавливается внутрь пальцами так сильно, насколько может. – Мне нужен ты, – со слезящимися глазами смотрит прямо в душу Джисон, намеренно сжимаясь изнутри. Минхо, блять, сходит с ума. Пропускает мимо ушей нытье от пустоты, вытирает скользкие пальцы о комок одеяла. Думает, что надо бы выделить бюджета на красивую пробку. Слюна собирается во рту от взгляда на растянутую и судорожно сжимающуюся дырочку. Еще сильнее взгляд притягивают дрожащие ноги. – Приди в себя на минутку, малыш. Давай перевернемся, да? – заискивающе тянет гласные Минхо, ловит расфокусированный взгляд Джисона и, получив слабый кивок, переворачивает его тело задницей вверх. Заставляет улечься почти полностью на живот, сложить голову в подушку и на руки в опоре. И подтягивает задницу чуть вверх. Джисон постанывает на касания распаленного члена на простыни, но успокаивается, когда теряет прикосновения. Минхо поправляет под ним подушку, уложив ее под грудь парня. – Удобно? – Ммм, намного лучше. Ножки затекли, – скулит Джисон с недовольным тоном и уже двигает задницей, мол, продолжай. Минхо усмехается. Тянется за презервативами, достает один и тратит время на то, чтобы надеть его. И только после обращает внимание на раскрывшегося во всех прелестях парня. Льет на дырочку смазку, смотря на вздрогнувшие бедра и сжимающиеся мышцы. Дует холодным воздухом, за что получает полуслепой удар рукой и недовольный стон. – Пожалуйста… Ну и как такому отказать? Они оба стонут, когда входит головка. Медленно-медленно. Каждый миллиметр за сантиметром. Минхо сдерживается, чтобы не войти одним толчком в горячие тиски. Джисон тяжело дышит в сложенные руки, уткнувшись в них лбом. – Вау. – выдыхает Джисон. Чувствуется, как он изо всех сил старается расслабиться. Хоть растяжка была и хорошей, но это много. – Да уж. Вау, – кивает Минхо, рассматривая стянутый, словно в тисках, собственный член. Голова кругом от жара и узости. Знал бы Минхо, как это ахуенно ощущается. Уже давно бы поговорил с Джисоном. – Вау, – выдыхает он, откинув голову назад, прикрывая глаза. Пара секунд в таком положении, и он снова всматривается в растянутый анус. Поглаживает влажные мышцы, ласкает джисоновы яички, чувствуя, как тот напрягается весь изнутри и медленно расслабляется. И так по кругу. – Не трогай. Иначе кончу, – бубнит Джисон, получая в ответ смешок. И его больше не трогают. Дают привыкнуть. А когда Джисон привыкает и понимает, вот оно, пора. Сам начинает двигаться задницей назад. Они всегда понимали друг друга без слов. Минхо придерживает руками его ягодицы, сжимает в руках маленькие аккуратные половинки и толкается вперед. Они одновременно стонут. Он начинает с медленных движений. Вперед. Назад. Чувствуя все-все-все внутри и дав прочувствовать Джисону каждую венку на члене. Минхо вспоминает одну небольшую деталь. Ведет короткими ногтями по изогнутой спине. От холки до ягодиц. И с каждым разом чувствует, как сильнее начинает дрожать спина, да и весь Джисон в целом. Дыхание слышится чаще. Член оказывается в тисках, когда он переходит на легкие царапанья боков и поясницы. Ощущение сжатости настолько сильное, что становится неприятно, поэтому Минхо, с легким смешком, прекращает. Хотя дает себе цель, довести в следующий раз парня до оргазма только касаниями к спине и языком. Правда, для этого нужно пройти этот раз. Их первый. Продолжает уже более ритмично, почувствовав, что тело привыкло. Сильно глубоко не входит, но движения набирают оборот. Джисон с каждой минутой начинает все громче и громче дышать, срываясь на редкие стоны, когда простату случайно задевают. – Блять, так хорошо, – к этому моменту, Джисон начинает и сам подмахивать бедрами. Медленно, неуклюже, но так, так сильно нуждаясь в дополнительном давлении и глубине. – Ты такой горячий внутри, будто сжигаешь меня, бля-ять, – стонет Минхо, глубоко толкнувшись. – Я долго не смогу. Я уже хочу, – всхлипывает он, сжимая кулаки. – Я тоже. Они сдавлено хихикают. – Быстрее? – Пожалуйста. Минхо закусывает губу, наваливается телом на спину Джисона. Отводит бедра назад и врезается с силой глубоко внутрь, так, что Джисона выгибает. Пара ритмичных толчков, и он набирает скорость. Тела неприятно слипаются, шлепки начинают бить по ушам. Джисон уже не сдерживает себя в стонах. Правда, теперь его хватает больше на задушливые выдохи и хриплое музыкальное «а-а-аа». Непонятно, когда он убирает руки из-под головы, пытаясь приподняться в излишнем удовольствии, но с каждой попыткой и толчком падает вниз. Лицом так вообще упал в подушку и давно смачивает ее текущей слюной. Минхо не может сдержать себя в желании кусаться. Смыкает зубы на плече, переплетая пальцы рук и прижимая их к матрацу. От подобной силы Джисон еще сильнее чувствует, как раздраженные постоянной стимуляцией соски трутся о наволочку маленькой подушки. Это сводит с ума, заставляя хватать воздух ртом. Слишком много ощущений со всех сторон. В какой-то момент Минхо бедрами также прижимает его бедра вниз и касание головки члена к простыне сопровождается вскриком. Так он продержится в лучшем случае тридцать секунд. Слишком сильное давление на все точки. Простата молит о пощаде под тараном Минхо, соски болезненно натираются, а член ноет, желая конца. Минхо с каждой секундой вбивается все быстрее и быстрее. Чувство внутренней пульсации, боль в перенапряженном члене в какой-то момент выкручивается на секунду на максимум, а после – спуск. Джисон выстанывает протяжное «а-ах!», сжимается всем телом, начиная с пальчиков на ногах и мышц бедер, заканчивая зажмуренными глазами. И также резко расслабляется, падая плашмя в лужу собственной спермы. Настолько тяжело дышит, что даже спина сильно изгибается в таком положении. Минхо, смотря на состояние своего любимого, выскальзывает, неаккуратными движениями снимает презерватив и еще минуту толкается между его ягодиц. Кончает на узкую поясницу, с которой всегда сходил с ума, сжимая зубы и утыкаясь лбом в лопатку. Как только дрожь проходит, и он поднимается, Джисон сразу же перекатывается спиной на соседнее спальное сухое место, морщась на касания чувствительного вялого члена к любым поверхностям. Минхо подталкивает одеяло в лужу, прикрывая ее, и валится рядом. Они еще с минуту тяжело дышат, приходя в себя. Смотрят друг на друга и улыбаются, подавляя смешки. Минхо тянет его за шею к себе, звонко целуя в губы, на что Джисон посмеивается и нежно продолжает поцелуй. Не углубляя, просто сминает губы, как бы благодаря и отдавая кусочек своих чувств. – Я люблю тебя, – хихикает он и утыкается крючковатым носом в минховскую щеку. Минхо расплывается в нежной улыбке, думает, что сейчас они сходят в душ и потом он сделает затекшим мышцам Джисона массаж. – Я тоже теб- – Но знаешь, – перебивает его Джисон. – Насчет лени, это чёт реально энергозатратно, может нам придумать расписание… Минхо снова его целует.