Неупокоенные души

      Пьяные и довольные два подростка шатались по асфальтированной, но абсолютно убитой дороге, горлопаня песни во всё горло.       — Анастасос, — икнул старший брат своей мелкой поганке, закидывая руку на её плечи, и она, итак покачивающаяся, чуть не ткнулась носом о землю, от тяжести веса неродивого родственичка. — Сразу видно — моя! Кенты мои уже по углам запрятались, а ты решила пойти со мной.       — Никитосос, — передразнила старшего четырнадцатилетняя сестрёнка. — Если меня в таком состоянии увидит отец, он мне бошку открутит. Так что лучше переночевать в заброшке, чем терпеть эти оры.       Речь, заторможенная и медленная, с запинками, выкатилась изо рта Кузнецовой, и та едва устояла на ногах, и всё-таки, с горем пополам, спихнула руку брата. Тот споткнулся об собественные ноги и грохнулся прямо на землю.       Конец июня пёк нещадно днём, но сейчас стояла прохлада, чуть щекотящая кожу. Если бы не количество выпитого алкоголя, то коротенькое голубое платишко у Насти не смогло бы её согреть. Никита шёл в тёмно-синих брюках и бордовой рубашке с каким-то забавным пёстрым галстуком со дня рождения своего друга. Мелкую прихватил за компанию, чтобы не кисла дома.       Подросток кое-как встал с помощью своей сестры и посветил экраном телефона на свои брюки — в песке, как и руки. В четыре руки они начали оттряхивать дорожную пыль со штанов, гогоча на всё поле.       Сестра вгляделась в телефон, и прочитала уведомление из семейного чата «Добрые самаритяне и два приёмыша». Пользователь «маман», как была записана родительница у брата, отправила сообщение: «Заявитесь дома пьяными, и не дай Бог от Никитки будет пахнуть сигаретами, две недели будете дома сидеть». Ответив за брата: «Мы на ночь остаемся у друга», выдохнула. Дом Яна и так был забит под завязку, но это не сильно мешало, так как родители пошли к бабушке, оставив молодым дом. Конечно, ребята могут вернутся и спокойно поспать со всеми, если бы не этот глупый пьяный спор. Тут в диалог вмешался отец: «Если твои деревенские бандерлоги тронут мою Настеньку, откручу бошку и тебе, и твоим друзьям».       — А как тебе… Максим? — с улыбкой свахи пролепетал Никита, отбирая свой мобильник. Девчонка тут же порозовела и отшатнулась.       — Никак! — взвизгнула Кузнецова. — Он не обращает на меня внимание. И вообще, не нравится он мне!       — Максим-то? — очень недовольно отреагировал Никита, тыкая в сестру указательным пальцем. — Который весь вечер не спускал с тебя глаз, вечно намешивая алкоголь наливал сока больше всех, и следил за тем, чтобы ты не упала? Который вместо тебя хотел пойти в заброшку?       — А почему он тогда со мной не разговаривает… — расстроено буркнула девочка, убирая волосы за ухо.       — Дурак потому что трусливый.       Двоица замолчала и пошла дальше. Глядя на них сразу было понятно, что они родные брат с сестрой — общие, схожие черты лица, светло-русые волосы и глаза — у неё мамины, зелёные, у него ярко синие, как у отца. Пожалуй, глаза сына и его вредный, иногда упрямый характер единственное, в чём постарались гены Евгения. В остальном, оба ребёнка были копией матери.       Каждое лето, иногда выходные и зимние каникулы, они всей семьёй из города ездили в маленький посёлок, в котором жила бабушка — мамина мама. Дети очень её любили, и всегда просились к ней в гости. Также у них здесь была своя стайка сельских детей, которые учились в местной школе, и порою были даже ближе, чем соседи по парте из родной школы. Компания была стабильная — Ян, тот самый, у которого сегодня было день рождения, Максим, любящий рисовать и фотографировать, Света — постоянно несменная ведущая на всех концертах и играющая в мини-футбол, Лерка, которая играет на гитаре, и другие, которые в большей степени являлись больше приятелями, чем кентами, но все равно довольно хорошими.       Они, наконец, дошли до дома. Здесь год назад умер один неадекватный дед алкоголик, у которого не было никаких родственников, и про него ходило очень много слухов, а вокруг его дома — ещё больше. На двери висел замок, но Никита без проблем зашёл в уже разбитое кем-то ранее окно.       — Давай быстренько сделаем пару фото, и уйдём отсюда, — Настя, не без помощи брата, боясь задеть завитыми волосами и платьем грязь и острые грани битого стекла, пролезла следом.       Она открыла телефон и увидела сообщение от Максима: «Вы как? Вы пришли? Всё в порядке? Вас никто не видел? Мне прийти?». Девчонка на секунду и думать забыла, где она. Обычно он ей вообще никогда не писал, предпочитая звать всех через брата. А тут — явно переживает.       — Харе лыбу давить, коза, — брат потрепал её по голове. Та сразу откинула руку брата.       — У меня причёска! И голову недавно мыла!       — Ты в заброшке, дура, какая, блин, прическа тебе, а? — тот потрепал её за щёку.       — У меня тон!       — Тьфу, нигде вас баб трогать нельзя, все деланые, — и тут вдруг он вырвал телефон из рук сестры. — А вот если бы тебя Максутка по голове погладил и в щёку бы поцеловал, тебе бы только в радость было.       — Никита! — фыркнула Настя. — Отдай телефон! — сестра прыгала, пытаясь достать, а Кузнецов только вскинул руку вперёд, не возвращая мобильник.       — Уэ, не дави, а то стошнит, — парень всё-таки отдал ей телефон.       Девчонка тут же взяла его и записала кружок, предварительно поправив волосы.       — Ой ну как красуется, ну как красуется!       — Никитос! Завались.       — Пошли уже исследовать дом.       — Угу.       Кузнецовы огляделись. Забравшись через окно, они оказались в гостинной. Тьма заброшенного дома встретила их негостеприимно, и пыль кружилась под светом фонарика. Парень тут же почесал нос.       — Мда, ну и темень, — он оглянулся вокруг себя. — Уютный домик был бы, если здесь прибраться. Можно спокойно компанией здесь сидеть.       — Никит, это незаконно! — тут же отдёрнула его от этой идеи сестра. — Посмотри, сколько здесь бутылок! А если дед чем-то болел? Ты заразу хочешь принести в дом нашей бабушки? Она уже старенькая, она этого не переживёт!       — Апчхи!       — Вот! Правду говорю!       — Зануда.       В гостинной стоял огромный шкаф стенка с облупившимся лаком. Всюду были раскиданы вещи, но вряд ли это сделали другие подростки — по их состоянию было видно, что лежат они здесь давно и максимум, их пинали ногами, чтобы пройти дальше. А вот книги, журналы и кассеты были перемешаны, часть, возможно, нагло сворована. За витриной стоял чайный сервис, который подозрительно пах и имел странный осадок. Два кресла, покрытые какой-то ветошью, что свисала на пол своими плетёнными косичками. По середине был деревянный столик, с пустыми пивными банками и нагло открытым порно-журналом. Его, разумеется, листали до Кузнецовых, но Никита тоже устоять не смог, и бегло проглядев, захихикал.       — Ничего не трогай! — брат поднял взгляд на сестру, и хотел кинуть что-то в ответ, но резко замолчал и завис. — Никит, ты чё? Не вздумай меня пугать!       А брат не шутил. Он своими глазами видел, как нечто, бесформенное, лишь отдалённо напоминавшее девочку, судя по лоскутам порванной одежды, с чёрными глазницами, боязливо трогало волосы сестры. Лысая тень, с сальной парочкой чёрных прядей касалась головы Насти, поднимая светлые локоны наверх. Брат проморгался и наваждение пропало.       — Я перебрал, — спокойно заключил Никита, закрывая журнал.       — Не пугай так больше! Давай быстрее, тут из окна сквозняк дует, мне стало холодно на несколько секунд.       А точно ли показалось?       Никита чуть дрожащими, то-ли от холода, то-ли от страха, руками, вытащил пачку сигарет, и уже было хотел зажечь, как Настя грубо его пихнула.       — Ты вообще напился так, что берега попутал? Одна искра и мы сгорим, дом то деревянный! На улице покуришь!       Тут зависла уже сестра, перехватившая руку брата с пачкой табака. Она видела изуродованное привидение, что сидело на кресле. Мальчик смотрел на неё белыми глазами, и к своему ужасу, не увидела у него рук до локтя. Следом взгляд зацепился за голову, которую будто разрубили топором, и сквозь щель проглядывался ковёр на стене. Мальчик злостно сощурился на Кузнецову, и повернув голову на бок, бесшумно шикнул и исчез.       — Я тоже перебрала, — сглотнув, она включила камеру, и начала записывать видео со вспышкой.       — То же видела лысую девочку?       — Нет, мальчика без рук…       Подростки напряглись. Волосы на затылке у обоих встали дыбом. Теперь дом алкаша не казался просто типичной заброшкой, а очень сильно напугал. Ходили слухи, что тридцать лет назад, когда родители были ещё детьми, этот дед сам убил своих собственных детей, в приступе алкогольной ярости. Но тел не нашли, доказательств найдено не было, и их сочли просто сбежавшими из дома, где их регулярно били. Но подростки относились к этому скептично, как к обычной страшилке, ведь детей скорее всего либо изъяла опека, либо родственники.       — Здесь есть детская? — спросила сестра.       — Должна быть.       — Я должна кое-что проверить.       — Стой, дура, я первый иду, держись позади!       Они зашли в детскую. Первое, что бросилось в глаза, здесь было слишком чисто. Будто кто-то постоянно здесь убирал, хоть за год здесь всё пришло в запустение. Стояли две панцирных кровати, шкаф с вещами и книжками и стол с двумя стульями. На стене висела фотография молодой семьи — жена, муж, и двое детей. Девочка с очень красивыми, густыми тёмными волосами, улыбалась с фотографии, а её брат приобнимал за плечи. По бокам стояли довольные родители. Настя тут же попыталась поднять матрас, и Никита тут же подсобил.       — Зачем? — он перевернул запыленные подушки и одеяло вместе с матрасом. Кровать шумно скрипнула.       — За этим!       Вся обратная сторона матраса была в ярких коричневых пятнах. Настя схватилась за сердце и посветила во все стороны кровати.       На звеньях были спутанные чёрные волосы.       — Как полиция это проглядела! Он даже не мыл его, просто перевернул!       — Тихо, Малая, не надумывай. Может не кровь это вовсе, а дрисня засохшая, дел же пил безбожно. А волосы — ну вы постоянно их теряете. Ваши с мамой по всему дому валяются, и это не значит, что наш папа таскает вас по дому.       — Но мы с тобой видели же привидений! Видели!       — Мы оба просто слишком много выпили. Эти байки мы знаем с детства, вот нам и причудилось. Всё, хорош панику разводить. Не веришь — днём сюда вернёмся и разглядим всё получше. А теперь успокойся. Пошли отсюда.       — Я должна убедиться! Я должна всё проверить!       — Ну уж точно не на пьяную голову. Идём.       Никита вернул постельное на место, криво всё поправив. Он взял сестру за локоть и развернулся. Настя взвизгнула, и брат поспешил вывести её из этого чёртого дома.       Ведь на соседней кровати уже оба увидели двух духов — изуродованных и страшных. Девочка прильнула к брату, и плечи её содрогались от немого плача, а парень пытался утешить её, направляя агрессивный взор в сторону нарушителей, но поглаживание обрубленными культяпками выглядело и жалко, и до ужаса неестественно и безобразно.       Перед тем, как пулей выбежать из комнаты, взгляд зацепился за детский рисунок семьи с подписью: «Моя семья. Мама — Лариса, папа Олег, старший брат Сергей и я, их любимая Сонечка».