Неупокоенные души

      Подростки, казалось, ещё никогда так быстро не трезвели. Было всё равно на состояние обуви, волос, одежды и макияжа — Настя бежала, крепко хватаясь за руку брата, пачкая пальцы ног и белые босоножки. Страх бил набатом по вискам и невероятно сильно хотелось кричать, но девочка упорно молчала, практически не дыша. Она споткнулась об неровность дороги, но даже пьяным, парень удержал сестру. Кузнецова хотела повернуться, но Никита не дал ей этого сделать, крепко прижимая к себе, останавливаясь. Она уткнулась ему в грудь и очень сильно заплакала.       — Ну-ну, коза мелкая, ты чё, — он пытался придать своему голосу уверенности и лёгкости, но смотрел на дом, видя двух привидений, вышедших на крыльцо. Он ухмыльнулся — мальчик, подобно ему, пытался утешать свою уродливую сестру.       — Он убил их! Никит, он правда убил! Мы всё это время жили с убийцей в одном посёлке! А если бы он убил наших родителей? А если бы тебя? Они так мучились! — быстро, задыхаясь от рыданий, пролепетала девчонка.       — Во-первых, раз ты тут размазываешь сопли об мою рубашку, наши папа с мамой живы и целы. Во-вторых, ты плачешь… Не потому, что буквально увидела привидений, а потому, что тебе… Жалко?       — Да! — она посмотрела в синие глаза старшего брата. — Они неупокоенные! Понимаешь?! Он мучил их, они страдали! Ты видел, как мальчик защищал свою сестрёнку? Прямо как ты меня! Даже после смерти он оберегает её! Их ведь не хоронили! Мы должны помочь им!       — Так, Сэм Винчестер ты недоделанный, — Никита, отвёл взгляд от крыльца, не в силах смотреть на духов, которые не хотели исчезать. — Как ты думаешь это сделать?       — Помолиться надо за них! Свечки в церкви поставить! Трупы найти и похоронить! Отпеть по человечески! Надо, чтобы все узнали правду!       — Насть, ты атеистка.       — Теперь нет! Эти детки застряли между жизнью и смертью! Мы должны что-то сделать! Должны! Пока их духи ещё не стали злыми, и мы можем их упокоить!       Он цыкнул, осознавая всю абсурдность авантюры, что предлагала сестра. Теперь и она повернулась на дом, и увидев духов, заплакала ещё сильнее.       — Ты же видишь, что он, как и ты меня, утешает её даже после смерти и не имея рук? — она дрожала.       — Вижу, — выдохнул брат.       Сестра хотела побежать обратно в дом, но была крепко схвачена. Она брыкалась, но Никита крепко держал её. Она кричала что-то про помощь бедным деткам, но брат не пускал её.       — Настя? Никита? Вы не отвечали оба, я подумал, что вам нужна помощь. Что случи…       Они увидели бежащего в их сторону Максима, который тоже заметил души на крыльце и не успел договорить, из-за охватившего его шока. Воспользовавшись заминкой брата, Настя вырвалась и побежала в дом.       — Настя! Стой, дура! — Кузнецов сильно выругался. — Харе стоять, потом объясню, не позволь ей добежать до дома!       Максим лишь сглотнул, и перебарывая страх, побежал за девчонкой. Кузнецова плакала, махала руками в сторону двух душ, лепетала про то, что она обязательно их спасёт. Повезло, что она бежала, не отводя взгляд от крыльца, и не следя за дорогой, шлёпнулась прямо на асфальт. Максим и Никита тут же схватили её под руки с двух сторон и потащили.       — Пустите! Пустите меня! Я должна им помочь! Они страдают! Вы почему такие злые! Как же вы не понимаете!       — Настя, придём сюда днём! Проспимся, протрезвеем, и обязательно им поможем! Успокойся, пожалуйста! — пытался вразумить Никита неродивую сестру.       — Вы врёте, вы всё врёте! Вы зассали!       — Настенька, — Максим остановился, вглядываясь глаза своей подруги, пытаясь выдавить из себя всю нежность и понимание, на которое вообще был способен в данной ситуации. — Я тоже их видел. Пожалуйста, послушай своего брата. Мы завтра всей компанией придём туда и выясним правду. Найдём способ помочь им. Сейчас мы, к сожалению, ничего не можем сделать. Послушай нас, пожалуйста.       Настя, всхипывая, уставилась на своего друга, которого знала не первый год. Его густые волнистые чёрные волосы кривой шапкой лежали на голове, а тёмные глаза смотрели с искренним сопереживанием и заботой. Она кивнула, и Максим тут же взял её на руки и понёс в дом Яна. И сердце его разрывалось от боли, когда грудь чувствовала её рыдания.       Никита сощурил глаза и ревностно зыркнул на кента. Он достал пачку сигарет, и в ночи загорелся огонёк зажигалки.       — Уронишь её — к вон тем вот присоединишься, — он указал в сторону духов, что никак не хотели уходить, и будто действительно их провожали. Максим ухмыльнулся.       — Дорога долгая, менятся будем.

***

      Настя, качевавшая из рук в руки, проплакавшая почти весь путь до дома, успокоившись, уже дремала. Никита открыл дверь в двухэтажных кирпичный частный дом Яна, пуская Максима. Верхние конечности безбожно ныли у обоих от тяжести этого эмпатичного чуда, но никто из мальчишек и слова про это не сказал, лишь понимающие кивали в сторону друг друга. Вся верхняя одежда была испачкана пятнами от слёз, туши и тона. Никита, к тому же, весь блестел.       Они уложили её на кожаный диван в прихожей. Никита остался с ней сидеть, а Максим пошёл искать аптечку и в комнату, где остались ночевать другие девочки. Он аккуратно пытался найти портфель Насти со сменной одеждой, где должна быть умывашка. Одежду нашёл — а мыло нет, и пришлось наглым образом стащить у Светки мицелярку и ватные диски.       Сестра медленно моргала, борясь со сном и усталостью. Максим протянул Никите аптечку, и тот начал обрабатывать раны на коленках и ладонях сестры, пока друг пытался разобраться с управлением мицелярной воды. В отличие от Кузнецова, у него был только старший брат, и в этих женских штучках он не разбирался от слова совсем. Он взглянул на подругу.       Тушь потекла, а половина теней стёрлась и скомкалась комочками, на тоне виднелись дорожки от слёз. Лебедев аккуратно провёл ватным диском по лбу Насти, и офигел.       — Кожу с женщин я ещё не снимал.       Кузнецовы хихикнули. Настя смотрела то на брата, обрабатывающего раны, то на друга, который старательно смывал макияж с её лица. Она порозовела, но, к её неудачливости, он уже стёр продукт с щёк, и её ярко малиновое лицо Максим увидел в полной красе. Он довольно улыбнулся.       — Так ну всё, я успокоилась. Я не маленькая, сама со всем справлюсь.       Девчонка отобрала у них всё нужное и отправилась в ванную, умыться и переодеться. Лебедев умиротворённо, с немного глуповатой улыбкой, смотрел в след подруги, которая что-то про себя бурчала.       — Как думаешь, она действительно пойдёт помогать этим… Духам? — повернулся мальчишка в сторону друга. Тот выдохнул.       — Зная её — да.       — И ты веришь, что всё получится?       — Нет конечно. На её месте я бы вообще не ввязывался во всю эту мистическую хрень. Но я не могу пустить её одну с этим разбираться. Я её брат, я должен ей помогать. Если с ней что-нибудь случиться, я не прощу себе. А так как она не успокоится, я обязан следить, чтобы она не во что не вляпалась.       — Слушай, а… Тебе помощь не нужна с ней?       Никита сначала серьёзно, и даже несколько скептично вгляделся в своего друга, что тому даже стало не комфортно, но потом засмеялся и похлопал Лебедева по плечу.       — Бога ради, даю добро. Ты парень и друг мне хороший, выручал много раз. Но имей в виду — если она прибежит ко мне жаловаться, я без раздумий выберу её. После того, конечно, как разберусь, кто действительно прав, а кто виноват, а то её характер я знаю, эти женщины то не так поймут, то по твоему поведению проведут анализ и решат, что ты козёл, то ты вдруг её не любишь и бла бла.       — И что делать тогда? Если такое происходит?       — Просто не давай женщине слишком много думать. Постоянно нужно чем-то её занимать, чтобы даже повода не было в тебе усомниться. Хотя, если смотреть на отношения папы с мамой, эти женщины всё равно умудряются везде найти подвох. Хотя они с папой с детства знакомы, единственные отношения друг у друга, никто никому никогда не изменял, и папа всегда выбирал свою семью, но мама всё равно из раза в раз находила тысячи причин, почему отец её не любит.       — И что делал твой отец?       — Знаешь, женщины всю жизнь будут сомневаться, что ты их любишь, а ты, в свою очередь, должен всю жизнь свою доказывать, что она — самое ценное, что у тебя есть.       — Знаешь… Я, кажется, понимаю геев.       Друзья засмеялись, и Настя, наконец, вышла из ванной уже в ночнушке. Все разбрелись спать по своим кроватям.

***

      Петухи разорались под окном, едва вышло солнце и стрелка часов показывала четыре утра, но все подростки спали, как убитые. Настя, что перенесла больше всех переживаний, уснула даже быстрее, чем Максим и Никита, хотя, казалось бы, нервная система должна была перевозбудиться и не впустить сон в голову восьмикласницы.       А Максим, засыпая, конечно думал про всяких уродливых призраков, но гораздо чаще поток его мыслей возвращал его к лицу своей возлюбленной. Лебедев из раза в раз окунался в воспоминания, когда он нёс девочку на своих руках, чувствовал запах её лавандовых духов, и прижимал к себе крепко, но нежно и аккуратно, будто она сама самый хрупкий цветок. Настины руки обнимали его шею, а волосы приятно щекотали лицо. Именно тогда десятиклассник для себя понял, что сделает для этой чувствительной, чуткой, и эмоциональной девочки всё, что угодно.       Никита же, засыпая, мечтал о покое, и уже строил в голове кучу планов, думал о десятках возможностей побыстрее закончить это всё. Оценивал риски от самых банальных — порезаться и подцепить болячку, до самых мистических — действительно пополнить ряды этой семейки. Вообще, он до последнего надеялся, что все трое просто словили групповую галлюцинацию на пьяную голову. В результате ночных раздумий разболелись виски, и Кузнецов перестал так усиленно обмозговывать ситуацию, и улёгся спать неспокойным сном.       На утро же, первая проснулась Света. У неё единственной был режим даже летом, и сегодня ей надо было ещё на тренировку в два часа дня, так что в восемь тридцать утра она уже огурчиком встала, и пошла убирать за всеми срач, и умываться.       Девятиклассница угрюмо посмотрела на своё отражение. Дело было не в чёрных точках и парочке прыщей — она забыла с утра расплестись, и её стекловидные тоненькие каштановые волосы даже из кос торчали во все стороны, а лицо было невероятно опухшим. Сама Гордеева была метр семьдесят шесть, спортивной, с фигурой прямоугольник, и вражеские команды на соревнованиях часто в раздевалках дразнили её кобылой, дылдой и доской, но с самооценкой у неё было всё отлично. Семья полная, вкладывала в неё деньги и прививали дисциплину ещё с пелёнок, так что чувство собственной гордости такие оскорбления никогда не задевали. Гордеева была олимпиадницей, часто ездила в столицу региона, была старостой класса и всегда была ведущей на всех школьных мероприятиях.       Света сделала себе массаж лица, положила патчи под глаза, увлажнила кожу, и нанесла консилер под глаза и прыщики, в один слой накрасила ресницы тушью коричневой, сделала тоненькие стрелки водостойкой подводкой и нанесла тинт на губы. Разобралась с волосами, собрав их в пучок. Довольная собой, пошла драить хату, пока все спят. Несмотря на то, что она была девчонкой на два года младше именника, именно её сделали негласным лидером их небольшой группы друзей, ведь она всегда была более собранной и справедливой. К десяти часам она разогрела всем остатки еды и пошла всех будить.       — Лера, утро доброе, кушать подано, — она легонько потолкала одноклассницу за плечи.       В отличие от Светы и Насти, Елисеева вообще не красилась, пользовалась только гигиеничкой и уходовой косметикой, ведь искренне считала, что все люди прекрасны такими, какими их сделала матушка природа. Она училась в музыкальной школе, играла на фортепиано и гитаре, часто выступала даже с собственными песнями, и казалось, была всегда вдали от всех остальных, в силу немного закрытого характера. Елисеева была очень маленькая и немножко полноватая, некритично, но подросткам этого хватало, чтобы дразнить её толстым гномом, хотя фигура у неё была очень женственная и красивая. Леру это всегда задевало. Елисеева считала красивыми всех, кроме себя, и как бы Света не пыталась, это убеждение никуда не делось.       — Я не буду есть, я не голодная, — но желудок предательски заурчал.       — Так, давай прекращай свои диеты, ты жена богатыря! Вставай есть, ты думаешь, никто не заметил, что ты только салаты вчера клевала? Быстро курицу есть пошла! Мать Яна зря старалась что-ли? Труд её не уважаешь? Давай, приводи себя в порядок и пошли за стол.       — Тебе с твоей фигурой легко говорить…       Света закатила глаза. Объясняй, не объясняй, что фигуры у всех разные и комплекция тел тоже, всё равно не дойдёт.       — Слушай, сколько раз я тебе говорила, что сколько не худей, пока ты себя не полюбишь такой, ты всегда будешь недовольна. Да и вообще, ты не толстая. Так что не кисни и одевайся.       Комок из одеяла что-то буркнул в знак согласия, и Света пошла будить мальчишек.       Картина маслом — именинник лежал звездой кверху воронкой, и его храп было слышно даже на кухне на первом этаже, одеяло наполовину сползло вниз. На другой кровати лежало двое: Максим в позе эмбиона, чутка посапывая, обнимая пушистый розовый плед, и чему-то улыбаясь во сне. А Никитос лежал на боку, едва ли не сваливаясь. Света, ухмыльнувшись, включила на телефоне «Good morning, Vietnam!», и закричала на всю комнату.       — Рота подъём!       Пацаны одновременно сматерились и послали Гордееву со своими приколами далеко и надолго. Та не растерялась, и поочерёдно подносила к каждому в уши играющий на всю телефон.       — Да Светка, харе, всё, встаём! —буркнул Ян и кинул в девчонку подушку. Та засмеялась.       — Пойду Настю разбужу.       — Я сам! — одновременно вскочили с койки Лебедев и Кузнецов.       Ян и Света посмотрели на резко оживших мальчишек и сощурились.       — Кузнецовы, вы кстати чё тут делаете, вы должны были в заброшке ночевать? Или испугались?       — Да, испугались, — ни капли ни стесняясь, ответил Никита. — Но мы там были, и видео у нас есть.       — И что вас напугало? Пузырь водки, банка пива и порножурнал? — скептично поднял брови Ларин.       — А, так вот кто его до меня листал, — хихикнул Никита. — Расскажем за обеденным столом. Максим, иди буди её.       Парень кивнул и спустился вниз в гостинную. Мда, Настю спящей принцессой точно не назовёшь. Волосы как попало раскиданы по подушке и запутаны, одна нога здесь, другая там, а футболка от пижамы слегка задралась, как и коротенькие шорты. Максим сразу зарделся, и первым делом поправил покрывало девчонке. Он взял её за руку и аккуратно сжал.       — Настя, Настенька, просыпайся.       Девчонка скорчила смешную гримасу и, наконец, разлепила глаза. Она пару секунд повтыкала на лицо Лебедева и села.       — Кушать пошли. Нас Светка с Яном сейчас вопросами будут усыпать.       После всеобщего сбора, когда все умылись и привели себя в порядок, ребята уселись за стол и заинтриговано уставились на чету Кузнецовых. После краткого пересказа мальчишками случившегося, и показа видеоролика, Настя просила долго у них прощение за свою внезапную истерику, и совершенно необдуманное решение помогать этим духам. Ян, Света, и Лера, слушая этот рассказ, едва сдерживали шутки и свой скептицизм.       — Что ж тогда меня эти инвалиды не прибили, когда я окно ломал? — Ян засунул в рот ложку мятой картошки. — Я вот никого не видел. Жопу ставлю, что вы просто все трое перепили так, что галюны словили. Либо разыгрываете нас.       — Меня больше пугает кровать с волосами и засохшей кровью, — высказала своё мнение Лера. — Действительно, как полицейские этого не заметили?       — Да не кровь это, а дрисня, я уверен, — махнул рукой Ян. — У меня бабушка тоже постоянно матрасы сторонами меняет, если кот насрёт.       — Ладно, давайте сбегаем туда сейчас все вместе и убедимся, что там никого нет, — наконец, подытожила Света, на что все кивнули.

***

      Настя старалась лишний раз не смотреть в сторону Максима, идя позади всех. Ей было очень стыдно за свою выходку вчера ночью, но парень лишь улыбнулся, и после фразы: «Маленьким и пьяным истерики прощаются», больше извинений не принимал. Остальные ребята уже были в этой заброшке, ведь они жили в этом посёлке, в отличие от Кузнецовых, и все уверяли, что никаких духов не видели. Так что интересовали не сколько привидения, сколько помеченный матрас. Будоражила голову мысль, что возможно, они смогут раскрыть преступление едва ли не тридцатилетней давности! Будет чем хвастаться.       Ян, коротко стриженный мальчишка, с оттенком кожи чуть темнее остальных, вёл процессию вперёд, не забывая дразнить Кузнецовых. И если Никита отвечал хлёсткими шутками, а иногда и пинками под зад, сестра продолжала молчать и замыкать колонну.       Как и любой частный дом в деревне, этот был огорожен забором из покосившихся серых досок, к которым не прикасался даже сам хозяин, когда был жив. Ближайшие соседи были в метрах тридцати, одни бабки, да и сейчас наверняка уехали куда-нибудь с утра на автобусе покататься, или смотрят Первый Канал или Спас. Ребята несильно переживали, что их раскроют, но на подходе к дому, всё равно притихли, хотя переживать было не о чем.       В доме были только туалет и раковина, так что заколоченая баня, такая же серая и косая, как забор, уныло смотрела на маленьких искателей приключений, в надежде, что её когда-нибудь, наконец, снесут. Недалеко стоял сарай, где невооружённым глазом было видно, что туда не заходили лет двадцать. Вокруг все поросло огромной травой и кустами крапивы.       — Я конечно понимаю, что дед был алкашом, но тут явно не следили за усадьбой! Дом за год не придёт в такое состояние, — подытожила Света. — Ужас. Прежде чем трупы копать, нам придётся газон косить.       — В сарае я видел косу, — вспомнил Ян. — Правда, она вся ржавая и тупая. А свою до дома переть мне лень. Я копать ничего не собираюсь, так что если мы не найдём скелеты в шкафу или подвале, я ливаю.       — Да ну тебя, — Никита закатил глаза. — Разве не интересно?       — Интересно, но как потом объяснять всё взрослым?       — Резонно, — согласилась Гордеева. — Ладно, полезли.       Ян залез первым, и сразу увидел на полу вчерашние следы. Потом Никита с Максимом, и последними Света, Лера и Настя. Днём дом походил на обычный домик в деревне, и кроме пыли его ничего не выдавало. Словно хозяин куда-то отошёл и вот-вот вернётся. Всё выглядело... Слишком неестественно обитаемым.       — Ребят, а вы не знаете, как и где умер этот дед? — уточнила Настя, стараясь вообще лишний раз не касаться окружения.       — За телевизором сидел и сердце остановилось. Так тихо умер, что первой тревогу забила продавщица в ларьке, где он чаще всего закупался, когда его на третий день не было, — пояснил Ян и сел на кресло, улыбаясь, как чёрт. — Ну, это одна из версий по слухам. Есть вторая — якобы он напился в хламину, уснул, и больше не проснулся. Другие вообще говорят, что в бане упал.       — Оба варианта слишком какие-то… Никакие, — Настя озадаченно уставилась на чайные сервизы.       — А что ты ожидала? Что он, весь из себя такой маньяк, пойдёт всех рубить направо и налево? — Ян махнул рукой.       — Да нет, я думала, может, суицид, или умер в пьяной драке, или белку словил и помер как-нибудь забавно. Всё как-то… Обычно.       — А кстати, кем он работал, раз постоянно пил? — Никита подхватил распросы сестры, засыпая ими своих местных друзей.       — Ну, насколько мне известно, был разнорабочим — то крант кому-нибудь починит, то прикрутит чего, вахтами ездил, — пояснила Света. — Он три года назад моей бабушке трубы починил или что-то такое, я сильно в подробности не вдавалась.       — А что ж тогда его ото всюду за пьянство не гнали? — Никита облокился на косяк двери.       — Ну так, он кадированный был, даже лечился — кто его туда отправил, не знаю, ещё давно разговоры шли. К бабкам ходил, шептали его. Помогало до поры до времени, пока снова не сорвётся. Но на работе когда был хоть как-то себя в руках держал, а как на пенсию вышел — всё, понеслось по кочкам, — Ян лениво потянулся. — Что мы вообще здесь торчим? ДНК слюней будем с банок собирать, чтобы сравнить с говном на матрасе?       — Действительно, погнали в комнату, — произнёс Максим и все пошли в детскую.       Удивительное дело — пока все пятеро подростков чувствовали себя относительно расслабленно, Настя никак не могла отделаться от ощущения, что за ней следят. И не просто наблюдают — будто чего-то от неё ждут. Но только чего?       Насте показалось, что один из шкафчиков стенки закрылся. Звук был тихим, но отчётливым. Девчонка не раздумывая залезла в него, где нашла засаленные игральные карты.       Мысль была стремительной настолько, что Кузнецова не успела подумать, как уже мешала потрёпанную колоду в руках. В крови бушевал адреналин — это вряд ли было случайностью. Духи что-то хотят сказать. Или играют? Зазывают? Но для чего? Что им нужно? Упокой или жертва? Настя начала вытаскивать карту за картой, всё больше хмуря брови. Слишком неразборчиво.       Семь червей — опасность, риск, необходимость принятия решений Восемь бубен — трудности, препятствия, творческий подход. Пять треф — неудача, несправедливость, упущенные возможности Три пик — разочарование, трагедия, потеря Шесть червей — изменения, прислушиваться к интуиции. Дама пик — женская энергия, защита, принятие важного решения.       Как только шестая карта легла на столик, Настя остановилась и вгляделась в карты. Посыл был, закономерность тоже. Но духи говорят о себе и молят о помощи, или предупреждают о том, что ждёт подростков, когда те зайдут слишком далеко? Но если всё так кроваво, зачем Дама Пик? Не сходиться.       Мозг кипел от теорий, но Настя решила подумать об этом ночью, и быстро сфотографировала получившийся расклад, и уже хотела убрать карты на место, как почувствовала лёгкий холодок у шеи.       Такой же, как вчера, когда призрак девочки игрался с её волосами. Кузнецова не видела сейчас никого подле себя, но знала точно: они здесь. И они ждут. В глазах уже была решительность действий, но что делать, Настя ещё не знала.       — Насть, ты чего тут застряла? — высунулся Максим. — У тебя взгляд такой, будто ты кого-то убила. Пошли, Никита говорит, странность какая-то.       — Да, я сейчас, — девчонка кинула сложенные в разорванную коробку карты на столик, и пошла смотреть, что там обнаружил её братец.       Кровать заправлена. Идеально. Конечно, вчера Никита всё сложил, но максимально наспех, и даже не стараясь. Ком в горле — духи всё убрали. Зачем? Ведь если они хотят, чтобы они им помогли, разве не проще было разворошить всё? Или, наоборот, показывают, что они воздействуют на реальный, не эфемерный мир? Или душам просто больно смотреть на следы прошлого? Но ведь, они итак в нём погрязли, и им не выбраться. Если, только, не помочь им.       — Переверните матрас. Быстро!       Голос. Настя не узнала свой собственный голос. Вчера такой жалкий, рыдающий, испуганный — сегодня полон уверенности. Никита и Максим посмотрели сначала на девчонку, потом друг на друга. Тревога тисками схватила их горла, какое-то нехорошее предчувствие сковало их обоих, они ещё ничего не знали, но чутьё родного брата и интуиция возлюбленного трубили о том, что Настя ввязывается во что-то сумасшедшее. Они перевернули матрас, не задавая лишних вопросов.       Пятна. Коричневые, въевшиеся пятна врослись в ткани. Затхлый запах старой ветоши. И как понять, что это? Куски волос. Много чёрных волос, запутанных в звеньях кровати. Недолго думая, Настя схватила прядь и крепко сжала.       — Вон! Все вон!       — Настя?       — Вышли из комнаты, все!       — Настенька, я не думаю, что ты должна одна принимать какие-то…       — ВЫШЛИ. ВСЕ. ВОН.       Никите ещё никогда не хотелось так сильно врезать своей родной сестрёнке. Он знал, что та задумала что-то страшное, был уверен, что это закончиться плохо, но сестра не простит. Отвратительное чувство — когда желаешь всем сердцем уберечь человека от его же ошибок, но понимаешь, что он должен пройти их сам.       Максим разрывался. Он был довольно пугливым и не лез во всякие передряги, но сейчас, боялся не за себя — за неё. Но Кузнецова была уверена в себе. В том, что она собирается делать. Так хотелось прижать эту взбалмошную девчонку, и заверить, что всё это только глупости пьяного разума, но он пил меньше всех, и сам видел эти души.       — Ты собираешься через зеркало пообщаться, да? — Лера подошла чуть ближе, и её русые волосы дрожали, вместе с головой. — Это опасно. Лучше доска Уиджи. Карты Таро. Сходить к гадалке. Подождать ночи, раз вы их видели!       — Они не станут общаться через других людей, я в этом уверена. Они хотят что-то мне сказать. Уйдите. Со мной всё будет хорошо. Они не причинят мне вреда.       — Ой, Настюх, прекращай играться в волшебницу, не пугай нас. Выглядишь неадекватно. Может, похмелье? Белка? Ты бред несёшь! — Ян скрестил руки. — Всё-всё, у вас двоих получилась правдоподобная страшилка, пошлите отсюда уже.       — Пойдёмте, — Никита в смотрелся в выражение лица сестры. Не отступит. — Пускай делает, что хочет.       Настя кивнула и дверь закрылась. Лера топталась на месте, пока не выдала.       — Давайте встанем в круг и помолимся за неё, — Лера расставила ладони, чтобы друзья за них ухватились. — Мне так спокойнее будет.       — Так духи нечистые, с чего ты взяла, что молитва не взбесит их? — Света приняла ладонь.       — Во-первых, мы будем молиться за Настю, а не этих… Призраков. Во-вторых, хуже не будет. Просто давайте сделаем это. Меня бабушка учила этому всему. Я знаю, что говорить. Повторяйте за мной.       — Мда, ситуация сюр, — сказал Никитос, и хоть вообще ни во что не верил, руки взял, как и остальные ребята.       — Готовы? Все?       — Да.

      — «О Премилосердый Боже, Отче, Сыне и Святый Душе, в нераздельней Троице поклоняемый…»

      Настя, тем временем, осмотрела комнату ещё раз. Слишком прилизано. Слишком… Нормально. Девочка взглянула на семейную фотографию, а потом на детский рисунок. Кузнецова подошла к настенному зеркалу, и сжимая в руках клок чужих волос, положила ладонь.       — София? Сергей?       На секунду глаза её окрасились в чёрный, и прозрачная рука схватила её горло, и втянула в зеркало. Толчок походил на гулкий удар сердца по рёбрам, такой силы, что спёрло дыхание.       Тишина. Темнота. Чувство полной уязвимости.       Тело её всё так же стояло у зеркала, и отвернувшись от него назад, девчонка увидела отражённую версию дома. Неуютно. Пусто.       Перед ней возник мальчик, а позади него и его сестра, что крепко держалась рукой за его плечи. До этого бестелесные, духи полностью приобрели человеческую форму, и теперь Кузнецова могла полностью разглядеть их. Бледные, тонкие тельца детей, изуродованные, в синяках, кровоподтёках. Насте чудилось, что она видит капли крови, стекающие из глаз девчонки и культей брата. Он смотрел на неё глазами, полными недоверия, но не нападал. Голова была его разрублена.       Кузнецова почувствовала поток силы, наполняющий её. Мальчик шикнул и отошёл назад, а сестра наоборот, вышла из-за спины брата, тянущая руки к Насте. Чёрная, неуютная комната, озарилась светом. Девочка взяла ладони чужой души, и увидела рванные, неаккуратные, грубые раны на запястьях. Настя хотела заговорить, но рот не слушался, но мысль донесла суть вместо неё, отдавая вибрацией.

«Что с твоими ручками, Сонечка?»

«Она не может говорить — он вырвал ей язык» — не размыкая губ, ответил её брат, осмеливлишь подойти ближе. — Раны из-за Него, но не от Него.

«Что с твоими волосами?»

«Он вырвал их».

«Ты меня видишь, Сонечка?»

«Только чувствует тебя. Он выколол их».

      Почему-то сейчас Настя не ощущала ничего, кроме правильности своего поступка. Мысли были чисты, эмоций нет. Она обняла девочку, и протянула руку брату, прижав его к себе.

«Что с твоими ручками, Серёжа?»

«Он отрубил мне их».

«Что с твоей головушкой, Серёжа?»

«Он ударил меня».

«Где вас найти, Сереженька?»

«Мы не знаем. Он спрятал нас, и выиграл в прятки».

«Как Он умер, Сереженька?»

«Мы его заставили».

«Сонечка, Сереженька, вам больно?»

«Мы не думаем об этом. Невыносимо».

      Сердце, что должно разрываться от жалости и боли, будто вообще не билось. Дыхание, что должно быть прерывистым и частым от слёз, отсутствовало. Настя даже не моргала. Она даже не обратила внимание на жёлтый, тёплый свет, исходящий от неё. Души грелись об неё.

«Я помогу вам. Вы больше не будите страдать»

      Соня пыталась заплакать, но слёз не было, лишь хрупкие плечи дрожали. Она вцепилась в фигуру девчонки, не желая её отпускать. Серёжа, было видно, как тяжело ему отпускать Кузнецову, отошёл назад.

«Мы верим тебе».

      И культёй, силой вытолкнул.       Настя пришла в себя и отшатнулась от зеркала. По голове словно ударили молотом. В висках болело, звон в ушах оглушал, она почувствовала головокружение и тошноту. Ну хуже всего были чувства. Эмоции захлестнули её с такой силой, что она, захлёбываясь в них, свалилась в обморок.       — Настя! — услышав, как девчонка упала, Максим и Никита забежали в комнату самые первые. Мальчишки опустились на колени рядом с ней, в попытке растормошить. — Настя! Настенька!       — Тиха, — Света залезла в свою спортивную сумку и вытащила оттуда нашатырь, под удивлённые взгляды остальных. — У каждой спортсменки должен быть спирт в сумочке. Мало ли что случиться, обмороки у нас не редкость.       — У тебя не дамская сумочка, Свет, у тебя цыганский баул, — фыркнул Ян.       Света цокнула и поднесла склянку к носу Кузнецовой. Через несколько секунд та подскочила и вдохнула так, будто тонула. Пять пар глаз вопросительно уставились на неё, но та не могла сказать и пару слов, лишь бормотала что-то нечленораздельное, схватившись с силой в предплечье Максима, дрожа как осенний лист. Лебедев прижал Настю к себе, поглаживая по спине, произнося успокоительные слова. Никита же ударил её ребром ладони по макушке.       — Дура, — и тоже обнял.       Вся компания присоединилась к объятиям-капусте, даже не любящий нежности Ян, фыркающий про несмешной пранк и кривую игру актёров. Когда же девочка более-менее пришла в себя, и чувства чуть-чуть остыли, она глубоко вздохнула.       — Они безобидные. Мы должны найти их тела и разузнать, почему же так вышло.       — Нихрена себе безобидные, а пугать до усрачки и обычным разговором доводить до обморока нормально по твоему? — Никита вскинул руки. — Всё, с тебя хватит, мы домой.       — Но нужно осмотреть дом!       — Тебе в таком состоянии нельзя. И вообще, раз полиция ничего не нашла тридцать лет назад, с чего ты уверена, что найдём мы? Может он вообще в лесу их зарыл, а не на территории дома!       — Духи привязываются к месту, — Лера встряла в разговор. — Так что тела где-то здесь.       — Норм деду было спать с трупами своих детей в огороде, — Ян развернулся. — Что же духи только сейчас показались? Чего ждали?       — Не знаю, — честно ответила Настя. — Но Серёжа сказал, что они заставили его умереть. Может поэтому именно к старости он так сильно и спился, так как не работал больше и дома сидел.       — «Серёжа сказал, они заставили его умереть», — скорчил гримасу Никита. — Детки — само очарование. Откуда тебе знать, что они также тебя не доводят?       — Отец их мучил и убил, он заслужил. А я хочу помочь. Они верят мне.       — Ой, коза мелкая, ладно, — махнул рукой Никитос. — Мы на подхвате. Будем делать то, что можем.       — Но я не хочу косить газон… — подал голос Ян, хватаясь за стриженную голову.       — Придётся, Янчик, придётся, — улыбнулась Света, поправляя сумку. — Ладно, погнали, у меня тренировка скоро.       Все кивнули и поплелились к разбитому окну, перебрасываясь бессмысленными фразами.       Уходя последней, перед тем, как прыгнуть из окна, Настя бросила взгляд на столик в гостинной.

      Дама пик.