Бесконечность 2015

✧･ﾟ: *✧･ﾟ:* ❀ *:･ﾟ✧*:･ﾟ✧

Наклонился — он что-то скажет…

От лица отхлынула кровь.

Пусть камнем надгробным ляжет

На жизни моей любовь.

— А. Ахматова, 1913

✧･ﾟ: *✧･ﾟ:* ❀ *:･ﾟ✧*:･ﾟ✧

Жарко. Солнечно. Волнительно. Весь кампус проснулся раньше будильников. Воздух звенел от предвкушения, ведь сегодня — весенний бал. Саша, оказавшийся наедине с тревожными мыслями, в спешке порезал шею бритвой. — Чёрт, — он виновато посмотрел на своё бледное отражение в зеркале и умылся ледяной водой, пытаясь прийти в себя. Он тщательно чистил зубы. На щётку сыпал отбеливающий порошок «Rembrandt», рекламу которого видел повсюду. Пока на лице подсыхала тканевая маска с углём, он потянулся к телефону. Разблокировав Айфон 4, он ткнул в иконку Facebook Messenger. Мама: Санечка, ну как ты? Сильно не переживай, сынок! Мы с бабушкой это за тебя сделаем! Ой, ты, наверное, готовишься... Не забудь прислать фотографии! Люблю! Саша почувствовал колющую тоску. Он грустно усмехнулся, удивляясь, как же они всё-таки были похожи с мамой: даже в волнении!

Вы:

Мам, прости, что не отвечал! :(

У меня всё ок!

Все долги сдал, должен быть хороший табель.

На выпускной идём с Ильёй, Лёшей и Сашей, не переживай!

Бабушке привет, люблю! <3

И тут же в другом чате всплыло новое сообщение. Илюша: Наши блогеры опоздают >:(  Решили снять спонтанный челлендж «Самый пафосный побег на выпускной» А ты где? Выдвигайся! ^_^ Саша тут же сдёрнул маску и, стараясь не помять, снял с вешалки свой единственный глаженный костюм.

Вы:

Бегу!

°❀⋆.ೃ࿔*:･°❀⋆.ೃ࿔*:･

— Ого, да у тебя тут целая коллекция! — Саша с искренним изумлением смотрел на десяток галстуков, развешанных на дверце шкафа. — Ну вот видишь? — безнадёжно развёл руками Илья, отступая от этого разноцветного великолепия. — Я вообще не могу выбрать! — Может, этот? — Саша примерил к его рубашке галстук горчичного оттенка. — По-моему, он здорово подходит к твоим глазам. — И к моим щекам, делая из меня пухлого сыча! — Илья с отчаянием швырнул галстук вглубь комнаты. — Изумрудный?.. Нет, холодный. Выгляжу, как злой снежный король... До Саши дошло: Илья ждал от него не советов, а простого присутствия. Молчаливая поддержка, видимо, и впрямь была ему опорой. Пока художник метался по комнате, бормоча о контрастах и комплиментарных цветах, Саша решил зайти в ванную. — Илюш, а что это у тебя плавает? — крикнул он, заглядывая в наполненную водой раковину. — Орбизы! — донёсся голос из-за угла, где Илья явно что-то искал. — Для инсталляции на тему того, как общество потребления разбухает от пустоты. Глубоко, да? — Глубоко, — усмехнулся Саша, осторожно тыча пальцем в упругие разноцветные шарики. — И что будешь с ними делать? — Не знаю ещё! — честно признался Илья. — Может, просто буду на них смотреть. Они вроде успокаивают! В ванной царил полумрак — одна лампочка перегорела, а вторую, видимо, никто не догадался вкрутить. Смысла разглядывать что-либо дальше не было, и Саша вернулся. Его взгляд упал на край стола, заваленного скетчбуками. Там, среди кистей и карандашей, лежал размятый кусок пластилина, из которого на бегу, прямо во время телефонного разговора, Илья слепил причудливого дракончика. Его тело было молочно-белым, а глаза и грива — ярко-бирюзовыми. — О, точно! — Илья, уже в пиджаке с закатанными до локтей рукавами, подскочил к столу. — Это тебе. Чтобы меньше переживал. Это Хаку, ты ведь смотрел «Унесённые призраками»? — Не-а, как-то не довелось, — Саша с интересом взял в руки фигурку. — ЧТО?! — Илья всплеснул руками, как будто услышал весть о конце света. — Так, мы это исправим! Обязательно! Помяни моё слово! Илья снова умчался вглубь комнаты, чтобы довершить свой образ. А Саша услышал настойчивые стуки в дверь. В проёме возникли Лёша и Саня. Деревяшкин, поправляя галстук, вальяжно облокотился на косяк. — Что, уже отмечаете без нас? — подмигнул он. Парадеев, заглянув ему через плечо и увидев Илью, метавшегося по комнате с двумя разными кроссовками, фыркнул: — С этим шизиком можно и без алкоголя опьянеть. Достаточно просто пять минут за ним понаблюдать. — Ребята, вы... — Саша, увидев их отражение в зеркале, не сдержал улыбки. Ни разу он не видел их такими — в выглаженных костюмах, с причёсками. — Выглядите так брутально... Прямо с обложки GQ! — Именно! — Лёша тут же вжился в роль, приняв гордую позу. — Держи мой портфель, старина, сейчас я достану свой кольт! — Он сделал вид, что выхватывает невидимое оружие, и беззвучно изобразил пальцами выстрелы: «Пау! Пау!» — Только побыстрее, — вторил ему Парадеев. — А то мне ещё с мистером Лэйном согласовывать нейминг для стартапа. Он хочет назвать его «Blockchain-Бамбук» и продавать NFT кактусов. — О мой Бог! — Илья, наконец полностью одетый, буквально врезался в их круг. — Вы видели, как он на лекциях шепчет своему кактусу? Я уверен, он либо майнит на нём биткоины, либо этот колючий друг — его сооснователь! — Так, джентльмены! — Парадеев с напускной суровостью поднял руку, обрывая поток шуток. — Приказ для гангстеров: явиться на самый крутой выпускной бал в истории этого университета. Без опозданий! — Есть! — отсалютовала ему хором вся компания. Их смех, громкий и абсолютно счастливый, выплеснулся в коридор. Они гурьбой спускались по лестнице, оставляя позади все тревоги и сомнения.

°❀⋆.ೃ࿔*:･°❀⋆.ೃ࿔*:･

Просторный стадион университета встретил парней оглушительным гомоном и длинными столами, ломившимися от тарталеток и банок с газировкой. Кругом мелькали яркие пятна, и у Саши закружилась голова. Его взгляд скользнул по затемнённым трибунам, где застыла мрачная группа готов с факультета визуальных искусств. Взгляды их столкнулись на мгновение — Сашу пронзил ледяной укол чистого презрения. Он резко отвернулся, а парень продолжил потягивать что-то тёмное из пластикового стаканчика. Около выхода затаились два эмо-парня. Один, в чёрной косухе, яростно царапал ручкой в блокноте, а другой меланхолично поправлял свою чёлку, скрывавшей пол-лица. Саша, не глядя, шагнул вперёд и наткнулся на застывшего Илью. Заглянув ему за плечо, он понял причину ступора. Посреди суеты плавно кружилась в танце пара расслабленных хиппи с факультета эко-арта. От них волнами несло пачулями и ладаном. — Эй, тебя Илья зовут? — Парень с выгоревшими дредами широко и блаженно улыбнулся. — Ага, — насторожился Илья. — А ты... Джон?  — Ха, попал! — Джон лениво повис на нём в дружеских объятиях. Илья смущённо похлопал его по спине. — О, а мандаринчик не хочешь? — Он, словно в замедленной съёмке, извлёк фрукт из недр кармана.  — Не-не, спасибо, — Илья потянул за рукав Сашу. — Пойдём отсюда, — прошептал он, — пока он не предложил разделить с ним вселенскую любовь и последний кусок вегетарианской пиццы. Едва они сделали шаг, как путь им перегородила стайка девушек-гяру, ослепляющих искусственным загаром и платиновыми париками. Их визг перекрыл общий гул, пока они выстраивались в замысловатую позу для селфи. — Может, к воротам отойдём? — тактично предложил Парадеев, отшатываясь от благоухающего облака парфюма. — Ага, я как раз с Лёшей сбегаю за Доктором Пеппером, — тут же сообразил Илья. — Кажется, профессор Нортвуд против твоих гастрономических планов, — с фальшивым трагизмом в голосе произнёс Лёша, кивая на седовласого директора, приближавшегося к микрофону. — Чёрт, бежим занимать места! — Илья цепко схватил Сашу за запястье. Тот не сопротивлялся, а лишь крепче сжал его ладонь в ответ, позволив увлечь себя сквозь толпу. Тишина, наступившая в зале, была оглушительной. — Дорогие... э-э... — профессор Нортвуд, судорожно листая свои записи, на мгновение замолчал. — ...студенты, которые пока ещё не выпускники, но уже и не те несмышлёныши-первокурсники! Чёрт возьми, с каждым годом вас всё сложнее называть! Ребята заливисто засмеялись. Напряжение мгновенно спало. — Я просто скажу: ваши табели ждут вас на столах у выхода. Кто хочет — пусть забирает. А кто не хочет — что ж, ваше право, но это ваш единственный экземпляр! Короче, учебный год окончен! Давайте начнём этот бал! Толпа одобрительно загудела, а Илья тут же прошептал Саше на ухо: «Это будет лучшая вечеринка, да?» Диджеем на балу стал Эйбел с факультета звукорежиссуры — высокий темнокожий парень в яркой худи, чья харизма заряжала энергией весь кампус. — Йоу, вы готовы взорвать этот dancefloor?! — его голос, усиленный мощными колонками, заставил стеклянные стены спортзала вибрировать. Море рук взметнулось вверх. — Я вас не слышу! LOUDER! ПОГНАЛИ! Зал взорвался. Тяжёлые басы били в грудь, а вслед за ними — гипнотический бит техно-хауса. Через пару треков Эйбел ловко вмиксовал и свой собственный демо-трек. Профессоры музыкального факультета восторженно завопили. Его ослепительная улыбка, казалось, освещала каждый уголок зала. Он был на седьмом небе от счастья. Как и парни. Не умея танцевать, они просто прыгали на месте, повторяя движения толпы. В коротком перерыве между песнями Илья отодвинулся к группе эмо-парней, засовывая руку в карман бордовых брюк. — Илюш, ты чё, контрабанду пронёс?! — Лёша ахнул, но в его глазах читался чистый восторг.  — Папа подарил на совершеннолетие. Всё ждал подходящего момента, — Илья огляделся по сторонам. — Парни, прикройте операцию «Красный стаканчик». Ребята мгновенно сплотились вокруг него, с наигранным пылом заспорив о том, является ли новый альбом Дрейка культовым или переоценённым хайпом. Илья, глупо смеясь, принялся разливать по пластиковым стаканчикам вишнёвый «Jaguar», подмешивая в него нечто огненное из потайной фляжки. — За наш легендарный квартет! — Лёша поднял дрожащую от восторга руку. — За нас! — хором откликнулись парни, и обжигающий «Дизель» полыхнул в глотке, опрокинутый залпом. Парадеев скривился, будто откусил лимон, судорожно озираясь в поисках закуски. Лёша, не раздумывая, мягко взял его за подбородок и вложил тому в рот солёную оливку. Заряженные, они ворвались на танцпол, отпустив все ограничения. Эйбел лишь подливал масла в огонь, обрушивая на зал всё более тяжёлые биты. Но он был чутким диджеем — его взгляд скользнул по бледным, залитым потом лицам девушек, которые одна за другой отползали к трибунам, прижимая ладони к вискам. — А теперь медленный танец! — парень ловко сменил пластинку, и зал ошеломлённо стих. — Могу ли я пригласить свою пошлую блондинку? — Лёша с комичным придыханием сделал реверанс Парадееву, протягивая открытую ладонь. — Лёнь… ещё раз так пошутишь — в квартиру не пущу! — Саша попытался нахмуриться, но пьяный взгляд выдавал смущение. Он позволил увести себя в медленный, тягучий вальс, лишь картинно приложив руку к сердцу. Илья и Саша провожали их взглядами, затянутыми влажной дымкой, в которых плыли остатки веселья. — Кажется, теперь моя очередь? — Ермолаев неуверенно ухмыльнулся. — Позволь мне её перехватить, — Илья ответил хитрой улыбкой. — Уважаемый Алехандро, удостоите ли Вы чести стать моей музой в этом танце? И Саша готов был поклясться, что впервые смотрел на кого-то иначе. Влюблённо. — Уважаемый Илиль, я согласен на все двести процентов! — с напускной важностью провозгласил он, принимая его ладонь. Они растворились в кружащихся парах, начав пьяное вращение. Кто-то сзади прошептал: «Смотри, как это мило!». Двое парней, обнявшихся посреди зала под медленную музыку, здесь никого не удивляли — особенно в таком творческом хаосе. Илья легко положил свои руки на плечи Саше, а тот, в свою очередь, уверенно обнял его за талию. — Мне так хорошо сейчас, — Илья запрокинул голову, подставляя лицо потолочным софитам. Саша замер, наблюдая, как на его шее пульсирует жилка. И этот частый, живой ритм на мгновение стал общим — ритмом музыки, дофамина и его собственного сердца. — Мне тоже, — выдохнул Саша и, не думая, прижался щекой к его горячей щеке. В ответ он почувствовал, как лицо Ильи тут же расплылось в глупой улыбке. В этих объятиях — пьяных, искренних и безоглядных — Саша впервые за долгое время почувствовал не тревогу, а лёгкость. Тяжёлый камень внутри растаял, сменившись одним-единственным осознанием: он жив, и он не один. Вдруг он почувствовал, как губы Ильи коснулись его виска. Влажный и быстрый мазок, похожий на нерешительную подпись на холсте. — Ты раньше слышал эту песню? — Илья обжёг его горячим шёпотом. — Нет, — Саша снова провёл носом по его шее, вдыхая запах вишни, красок и влажной земли после майского дождя. — А о чём она? Илья на мгновение отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. Его собственные глаза сияли влажным, абсолютным счастьем, в котором не было места ничему, кроме этой секунды. — О... о самом главном, — прошептал он. Его улыбка вышла мягкой и немного печальной. — Просто... о самом главном. Он снова притянул Сашу, прижавшись щекой к его виску, чтобы тот не видел, как его глаза наполняются слезами. Теперь Илья видел всё: и гаснущие гирлянды, и уставшие пары, и одинокий стаканчик на паркете. Он чувствовал всё и сразу — нежность, хрупкость этого мига и его бесконечную ценность. Всё внутри него замерло и прояснилось. В его новом мире возникла одна-единственная мысль: «Не отпущу. Никогда».