Песчаный дракон

Что есть честь для утонувшего? Если жизнь моя должна угаснуть, то пусть угаснет она в бою за мою кровь.

— Корлис Веларион.

Морской Змей стоял на носу своего флагмана, солёный ветер трепал его поседевшие волосы, а глаза прищурились когда на горизонте показался Дрифтмарк. Тихий, утробный рокот вырвался из его горла — звук, который могло услышать разве что море и, возможно, ответить ему. Вон там, вдали, зазубренные скалы поднимались из океана, словно клыки древнего чудовища, знакомые, как старая любовница, и столь же опасные. Это был его дом. Дрифтмарк, что возвысился вместе с ним и падёт вместе с ним, если боги окажутся настолько жестоки. Дозорные на утёсах хорошо справились со своей работой; даже с палубы флагмана он видел, как цвета его герба развеваются в знак приветствия, сине-серебряные стяги дома Веларионов плясали на фоне неба. С его корабля раздался ликующий клич когда штандарт Морского Змея — могучий морской конёк на лазурном поле — развернулся и затрепетал на ветру. Корлис позволил себе мгновение гордости. Это был прекрасный корабль, изящный и быстрый, с гордо поднятыми парусами, трюмами полными сокровищ, палубой полной людьми  пережившими бури и сталь, чтобы привести его домой. Позади него следовала вереница кораблей поменьше — парад завоеваний и добычи, придававший его прибытию величие. Гавань была запружена, доки заполнены горожанами, рыбаками и знатью. Их голоса слились в нестройное ликование, эхом прокатившееся по воде, когда корабль Морского Змея скользнул к причалу. Музыканты играли, рога и барабаны отбивали ритм отзывавшийся в груди Корлиса, а дети карабкались на сваи, чтобы увидеть возвращающийся флот. Это был их лорд, лорд, который принёс им победу, лорд, который принёс им золото. И глядя на их восхищённые лица, Корлис вновь ощутил тот острый трепет. Их верность он заслужил, да, но их благоговение питало его. Быть над ними, повелевать ими, быть объектом их обожания — вот истинная награда. Она стоила каждого риска, каждой бури, каждой капли крови. Воздух пах солью и потом, смешанными со сладостью свежесрезанных цветов и резким ароматом гирлянд из морской лаванды. Его люди начали сходить на берег, неся мешки, сундуки и ящики с сокровищами: жемчужинами с большой палец, безделушками из золота и серебра, резными идолами чужеземных богов, пряностями и шелками из далёких земель. За ними следовали закованные и угрюмые пленники с потупленными взорами, они спотыкались выходя на док, чтобы пройти перед толпой. Это были доказательства его победы, которые должны были укрепить его репутацию как одного из величайших мореплавателей Вестероса. Спускаясь вниз, Корлис слышал восхищённые возгласы толпы. Он кивал им, принимая их приветствия со спокойной, царственной осанкой. Открыто хвастаться было не в его стиле; нет, он позволял сокровищам говорить самим за себя. Это был его триумф, и он намеревался, чтобы все увидели масштаб того, чего он достиг. Шествие от гавани к Залу Девяти было величественным, как и подобает возвращению лорда. Корлис шёл во главе, окружённый своими самыми доверенными воинами. Рядом с ним оруженосцы несли привезённые домой сокровища, которые будут выставлены на всеобщее обозрение. На них сыпались лепестки цветов, дети подбегали чтобы преподнести хлеб-соль, а в воздухе звучали приветственные песни. Корлис смотрел прямо перед собой, но замечал каждую деталь — гордость на лицах его людей, надежду мерцавшую в их глазах. Он понимал важность этих мгновений, важность демонстрации силы, напоминания им, что это онпринёс процветание и могущество Дрифтмарку. Врата Зала Девяти распахнулись перед ним, и там, в ожидании, стояла она. Рейнис, чья красота не померкла с годами, а осанка оставалась столь же горделивой. Корлис почувствовал как дрогнуло сердце — единственная брешь в его несокрушимом самообладании. Она двинулась навстречу — с кубком в руке и высоко поднятым лавровым венком. Её улыбка… ах, эта улыбка. Она поцеловала его — поцелуй, полный тоски и невысказанных слов. Он принял поцелуй, венок и кубок. Вино было сладким, но её прикосновение — слаще. — Наконец-то ты вернулся ко мне, мой лорд, — прошептала она. — Я боялась, что на этот раз море не отпустит тебя. Корлис протянул руку, коснулся её щеки, и уголок его губ тронула едва заметная улыбка. — Море может забрать многое, но меня оно у тебя не отнимет, любовь моя, — голос Корлиса был тихим, предназначенным лишь для её ушей. Она наклонилась ближе, ее лоб мягко уперся в его. — Ты упрямый человек, Корлис Веларион, — сказала она со смехом в голосе. — Но я благодарна за это, больше, чем ты можешь себе представить. Пойдём в зал, мой лорд. Сегодня мы будем праздновать твой триумф. Он издал тихий, хриплый смешок и обнял её за талию. Вместе они направились к теплу, смеху и свету. Зал Девяти ожил: слуги накрывали столы жареным вепрем и рыбой со специями, блюдами со спелыми фруктами, сырами и таким количеством вина, какого здесь не видели месяцами. Запахи розмарина, мёда, дыма и соли смешивались в воздухе, а менестрели настраивали инструменты. Корлис занял своё законное место во главе стола, величественный, но расслабленный. Он слушал как молодой племянник поднялся чтобы произнести речь, его голос дрожал от волнения пока он пересказывал подвиги Корлиса. Усмирённые бури, перехитрённые враги, привезённые домой сокровища — парень говорил искренне, и Корлис улыбнулся, поднимая кубок и присоединяясь к всеобщему ликованию. Это был его момент, его триумф, его заслуженная награда. Но чем дальше затягивалась ночь, чем громче эхом отзывался смех от стен и чем веселее играли музыканты, тем сильнее Корлис чувствовал усталость оседающую в костях. Путь, битвы, бессонные ночи — теперь они  невероятно давили на него. Он посмотрел на Рейнис, и она моментально поняла его. Она подошла, взяла его под руку, наклонилась и прошептала, что пора. Он кивнул, позволяя ей увести его под одобрительные крики и прощальные возгласы. Путь до покоев прошёл как в тумане. Рейнис помогла ему лечь, нежно провела рукой по его лбу, её слова были мягкими и утешительными, но Корлис уже не улавливал их смысл. Она покинула его, поскольку долг звал её обратно к пиру. После её ухода в покои вошла служанка неся в руках поднос с чашей. — Что это? — спросил Корлис, его голос хрипел от изнеможения, когда он, прищурившись, посмотрел на неё. — Снадобье, мой лорд, — прошептала служанка. Улыбнувшись она поднесла кубок к его губам. Отвар был сладким, и Корлис выпил его, ощущая как тепло растекается по телу. — Вот так, мой лорд, — пробормотала девушка, промокая его губы салфеткой. — Это должно успокоить ваши волнения. *** Утреннее солнце пробивалось сквозь высокие окна Зала Девяти, бледно-золотой свет, казалось, насмехался, оставаясь равнодушным к горю которое он освещал. Рейнис стояла у ложа своего супруга, не отрывая взгляда от истерзанного лихорадкой тела Корлиса Велариона. Морской Змей лежал недвижим, его лицо осунулось, силы начали покидать его. Огонь, ещё вчера горевший во взгляде, теперь стал едва тлеющим угольком. Даже величайшие из них оставались людьми, а люди смертны. Лихорадка настигла его ночью, внезапно, как шквал у залива Разбитых Кораблей, и неумолимо, как морские приливы. Герардис склонился над Корлисом, длинные пальцы мейстера провели по лбу, губы сжались, словно от горечи. Рейнис наблюдала за всем этим, её лицо оставалось бесстрастным. Она не могла давить на мейстера, требуя ответов которых у него не было. — Лихорадка сильна, миледи, — тихо произнёс Герардис. — Я пока не могу определить её причину. Путешествие и солёный воздух могли его ослабить. Я бы дал лорду макового молока, чтобы унять боль и дать ему отдохнуть. — Нет, — прохрипел Корлис. Его полуприкрытые глаза были всё ещё достаточно проницательны, чтобы мейстер вздрогнул. — Никакого молока. Я не позволю туманить свой разум. Я пережил несчётное количество штормов, мейстер. И этот переживу. Рейнис вздохнула, её взгляд метнулся между мужем и Герардисом. Она хорошо знала это упрямство — та же железная воля несла Корлиса через чужие моря в далёкие земли, та же воля возвела их дом в силу, которую мало кто осмеливался оспаривать. Но то же упрямство могло вести его и к безрассудству. Она открыла рот, чтобы предложить компромисс — возможно, разбавленную дозу, что не помутит его разум, — но почувствовала, как маленькая рука вкладывается в её ладонь. Бейла стояла рядом, глядя на неё широкими, серьёзными глазами, так похожими на глаза её матери. Напряжённая улыбка тронула её губы, и Рейнис перевела дух, обретая в этом жесте долю спокойствия. Внезапно раздался робкий стук в дверь. Вошёл слуга с клочком пергамента в руке. — Ворон из Королевской Гавани, миледи, — сказал он, протягивая его ей. Рейнис взяла письмо коснувшись пальцами восковой печати с трёхглавым драконом. Сломав её она как можно скорее прочла текст, прищурившись от слов написанных ровным почерком королевского писаря. Вызов был от самого Визериса, который просил её явиться ко двору вместе с Бейлой. Корлиса он не упомянул. Возможно он не знал о возвращении её мужа и о том, в каком состоянии он сейчас. И всё же время для этого было подозрительно подходящим… Корлис пошевелился на постели, не отрывая от неё глаз. — Что тебя беспокоит, Рейнис? — спросил он хриплым от лихорадки голосом. — Письмо от короля, — ответила она, аккуратно складывая письмо. — Визерис велит мне прибыть в Королевскую Гавань и взять с собой Бейлу. Но ты болен. Мне не нравится мысль о том, чтобы оставить тебя одного. Корлис слабо улыбнулся — устало, но с привычной решимостью. — На призыв короля нужно откликнуться, любовь моя. Корона поддержала мою войну против Триархии, и теперь требует благодарности. Мы должны явиться, чтобы нас не сочли неблагодарными. К тому же я не так слаб, как выгляжу. Я переживал худшее. Рейнис нахмурилась, до боли прикусив губу. Её взгляд скользнул к Бейле стоявшей у окна: глаза девочки были полны беспокойства, маленькая рука всё ещё крепко сжимала край бабушкиного платья. Рейнис понимала, что не сможет отказать Визерису, но не оставит Дрифтмарк без защиты. Бейла сильна, она уже всадница дракона — лучшего спутника ей не найти. — Мы отправимся, — наконец сказала она тихо, но твёрдо. — Но полетим. Драконы доставят нас быстро — и так же быстро мы вернёмся к тебе. Корлис кивнул, хотя его глаза выдали беспокойство которое он не стал высказывать вслух. — Как пожелаешь, — прошептал он, закрывая глаза, и лихорадка снова увлекла его в сон. Рейнис задержалась ещё на мгновение, провела пальцами по лбу мужа, ощущая жар своей ладонью. Затем повернулась к Герардису, стоявшему у постели с флаконом лекарства в руках.  — Внимательно следите за ним, мейстер. Я надеюсь, что он будет здоров и на ногах, когда я вернусь. Герардис склонил голову в почтительном поклоне. — Разумеется, миледи. Я сделаю всё, что в моих силах. Бейла подняла взгляд, и её голос прозвучал мягко, но уверенно: — С ним всё будет хорошо, бабушка. Рейнис посмотрела на неё сверху вниз, и её губы изогнулись в лёгкой, но искренней улыбке. — Спасибо тебе, дитя, — прошептала она. Она прижала девочку к себе, чувствуя, как маленькое сердце бьётся в унисон с её собственным. Долг звал, как и всегда — неумолимый, как прилив у Дрифтмарка. Ради своего дома, своей семьи, своего мужа. Она полетит в Королевскую Гавань, сделает всё что нужно и вернётся. Продолжение истории — на Boosty, заглядывайте! — https://boosty.to/lannister666