Песчаный дракон

Дом, который ставит семью превыше всего, всегда одержит победу над домом, который исполняет прихоти и желания своих сыновей и дочерей.

— Тайвин Ланнистер.

Красное солнце взошло над Королевской Гаванью, окрашивая небосвод в кровавые тона, когда Рейнис Таргариен взмыла над городом верхом на Мелейс. Покрытая медной чешуёй драконица двигалась с грацией, которая не соответствовала её возрасту: мощные крылья рассекали утренний воздух, отбрасывая длинные тени на грязные, извилистые улицы внизу. Рядом с ними не отставала бледно-зелёная фигура Лунной Плясуньи — молодой драконицы Бейлы. Бейла с удивительной лёгкостью держалась в седле, её серебристые волосы развевались на ветру. Ветер доносил до них смешанные запахи шумного города. Над всем этим возвышался суровый и монументальный Красный Замок. Пока они спускались, город ожил под ними как прилив: люди высыпали на улицы показывая пальцами и подбадривая криками, но их голоса тонули в мощных хлопках огромных кожистых крыльев драконов, эхом разносящихся над крышами. Когда Рейнис и Бейла приземлялись во внутреннем дворе Красного Замка их драконы опустились на землю с низким, рокочущим рычанием, поднимая облака пыли. Мелейс и Лунная Плясунья сложили крылья, настороженно оглядев окружение. Их прибытия ожидала небольшая группа Королевских гвардейцев. Сияющая белизна плащей была узнаваема безошибочно, хотя один из рыцарей выступил вперёд с более властным видом, чем у остальных. Его доспехи сверкали, отполированные до ослепительного блеска, а белый плащ казался почти нетронутым в лучах утреннего солнца. Сир Кристон Коль. — Принцесса Рейнис, — начал он, склонив голову в формальном поклоне, его голос был спокойным, уважительным, но лишённым теплоты, с лёгким дорнийским акцентом. — Добро пожаловать в Королевскую Гавань. Король поручил мне сопровождать вас по прибытии и обеспечить вашу безопасность. Рейнис обратила внимание на его внешность — на уверенную походку, на то, как другие стражники смотрели на него ожидая указаний, не вмешиваясь. Она много лет знала сира Гаррольда Вестерлинга как лорда-командующего: стойкого, преданного, с седеющей бородой и взглядом полным чести. Она не слышала о его увольнении или отставке, но здесь стоял Коль, по-видимому, занявший его место. Это говорило о многом — о переменах при дворе, о влиянии Алисенты и её сыновей, — хотя Рейнис ещё не была уверена, насколько глубокими они оказались. — Что случилось с сиром Гаррольдом? — спросила Рейнис резким тоном. — Сир Гаррольд ушёл в отставку, — ответил Кристон, и его губы изогнулись в улыбке, которая не коснулась тёмных глаз. — По состоянию здоровья, миледи. Такова воля короля. Для меня большая честь занять должность лорда-командующего Королевской Гвардии. Рейнис поджала губы обменявшись быстрым взглядом с Бейлой, которая легко приземлилась рядом — её дракон фыркнул, обдавая воздух горячим дыханием. Больше о сире Гаррольде не было сказано ни слова: Кристон жестом указал на ворота ведущие в замок, и повёл их по извилистым коридорам Красного Замка. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахом воска от свечей, старого камня и лёгким ароматом ладана из септы. Эхо их шагов разносилось по сводам, смешиваясь с отдалёнными голосами слуг и скрипом дверей. Замок казался другим — каким-то более холодным, угрюмым, как будто какое-то тепло ушло вместе с былыми днями. Рейнис вспомнила, как жила здесь в юности: живые родители, смех в залах, пиры, мечты о короне, которая должна была принадлежать ей. Они прошли по незнакомым залам — хотя Рейнис знала их всю жизнь. Наконец, они подошли к большим резным дверям из чёрного дерева украшенным треглавым драконом. Кристон Коль распахнул их, жестом приглашая Рейнис и Бейлу войти в просторную комнату — не тронный зал, а личный кабинет короля. Войдя внутрь, Рейнис заколебалась на пороге, ожидая увидеть Визериса: сидящим в кресле у окна, с усталой, но доброжелательнойной улыбкой на измождённом лице, как в былые времена. Вместо этого её взгляд встретился с сапфировым глазом холодно смотрящим на неё. Это был Эймонд Таргариен, стоявший у стола, заполненного картами Ступеней и пергаментами с печатями. Книги были разбросаны, как будто он прервал чтение; его поза была расслабленной, но пристальный взгляд единственного глаза тревожил. — Принц Эймонд, — произнесла Рейнис резким голосом, на её лице отразилось замешательство, а в глазах промелькнуло раздражение. Бейла замерла рядом, её рука инстинктивно легла на рукоять кинжала у пояса. — Где мой кузен? Где король Визерис? Губы Эймонда скривились в подобии улыбки — холодной, без тепла. Он склонил голову, указывая на резные стулья возле стола. — Король… не может поприветствовать вас лично, принцесса Рейнис, — начал он спокойным, ничего не выражающим тоном. — Пожалуйста, присаживайтесь. Нам нужно кое-что обсудить. Важные дела королевства не ждут. Рейнис сделала шаг вперёд, повышая голос, её драконья кровь вскипела. — Хватит разыгрывать этот спектакль! Где Визерис? Я получила его личный вызов — он призвал меня и Бейлу ко двору! Эймонд не дрогнул, но его взгляд стал тяжелее, и он, не мигая, встретил её глаза — в них была абсолютная уверенность. — Он скончался, миледи, — произнёс он без какой-либо реакции, как будто просто отмечал факт. — Мирно ушёл во сне прошлой ночью. Мейстеры сделали всё возможное, но его болезнь взяла верх. Мир перевернулся для Рейеис: на мгновение она почувствовала, как что-то сжалось в груди — зарождение горя, смешанного с гневом и подозрением. Когда-то она любила своего кузена за все его слабости, за мир, который он пытался сохранить, несмотря на то, как он обошёлся с ней и её семьёй на Великом совете. Она взяла себя в руки, с трудом сглотнула и выпрямилась во весь рост. — Почему мне сразу не сказали? Почему письмо от него пришло вчера, а теперь… это? Он шагнул вперёд, жестом вновь указав на кресло. Его движения были медленны, выверены до мелочей, будто у хищника перед прыжком. Голос звучал спокойно, но за этой спокойной поверхностью угадывалась непреклонная власть. — Я понимаю ваше горе, принцесса Рейнис. И ваш гнев тоже. Но есть вопросы, которые нельзя откладывать. Прошу вас, сядьте, — его голос оставался спокоен, слишком спокоен, и это спокойствие было хуже насмешки. Казалось, он не просто владел собой — он владел и её яростью. Рейнис стиснула зубы, пальцы побелели от напряжения, но она всё же опустилась на предложенный стул, не отводя взгляда от его лица. Бейла осталась стоять за спиной. Эймонд следил за каждым движением Рейнис, затем повернулся к небольшому резному сундучку. Осторожно открыл крышку и достал письмо запечатанное трёхглавым драконом Таргариенов. Он протянул его Рейнис, не отводя взгляда. — Король оставил это вам, — тихо произнёс Эймонд. — Написано в ночь перед его смертью. Прочтите… это его последние слова. Рейнис на мгновение заколебалась у стола, восковая печать с трёхглавым драконом заблестела в мерцающем свете свечей. Она медленно сломала печать пальцами, развернула письмо и поднесла ближе к свету. Слова были нацарапаны знакомым почерком Визериса — неровным, дрожащим, с кляксами чернил, как будто их писал человек, борющийся с угасанием сил. Её глаза скользили по пергаменту, вчитываясь в каждую строчку, ощущая каждое слово как удар в грудь. Он писал о своём сожалении — о смерти её дочери Лейны, о гибели Лейнора, о предательстве, которому подверглась её семья и которое он, по своей слабости, допустил на Великом совете много лет назад. Он говорил о надеждах на будущее, на исцеление старых ран, на мир между ветвями дома Таргариенов. Он хотел, чтобы её внучка Бейла вышла замуж за его младшего сына Дейрона, и чтобы их потомство смешало кровь с детьми Эйгона. Он обещал, что со временем отпрыски от их домов взойдут на трон — или хотя бы приблизятся к нему, — если забыть о старых обидах и принять новый порядок. Рейнис дважды перечитала эти слова, её глаза сузились, когда она вникла в их скрытый смысл. Формулировки были слишком чёткими для умирающего, повороты мысли — слишком выверенными, а подчёркнутое отсутствие упоминания о Рейнире постепенно становилось очевидным. Рейниру убрали с наследования. Эйгон должен был стать королём — это было ясно, как день. Она подняла глаза, встретившись взглядом с Эймондом. Он стоял у окна скрестив руки на груди, и слегка наклонил голову, как будто понял, что она уловила суть, — на лице принца не было ни злобы, ни удовлетворения, лишь холодное ожидание. — Вы не ошиблись, принцесса Рейнис, — сказал он тихим, ровным голосом. — Мой брат Эйгон был назван наследником в последние минуты жизни короля. Это его последняя воля. Воцарившаяся тишина была такой густой, словно воздух в комнате превратился в туман: даже потрескивание углей в камине казалось приглушённым. На мгновение Рейнис перестала дышать, сердце гулко стучало в ушах, отдаваясь в висках. Её взгляд стал жёстким, пальцы крепче сжали пергамент, костяшки побелели, оставляя вмятины на бумаге. Она сделала медленный, размеренный вдох, чувствуя, как на неё наваливается тяжесть осознания. Эйгон как наследник означал фундаментальный сдвиг во всём, чего она ожидала, прилетев сюда по зову Визериса, — и всё же больше всего её мысли сейчас занимали подозрения. Что-то было не так. Зелёные всегда отличались хитростью, всегда стремились вырвать у Рейниры преимущество. И теперь — это «послание», объявленное сразу после внезапной смерти Визериса… всё выглядело слишком удобно. Слишком выгодно для Алисенты и её сыновей. Она задержала взгляд на Эймонде, пытаясь уловить хоть тень эмоции, хоть намёк на правду, но Эймонд оставался непроницаем — холодный, собранный, с неподвижным, словно высеченным из гранита, лицом. Рейнис понимала: что бы он ни думал, эти мысли глубоко скрыты. Он был сыном Алисенты, но в нём жило нечто большее — тьма, безжалостный ум, расчётливость хищника. И теперь он стоял между ней и тем, что когда-то по праву принадлежало её крови. — Письмо от короля, — произнесла она ровно, подавляя бурю внутри. — Поистине благородная просьба, — добавила Рейнис, и её губы изогнулись в нечто среднее между улыбкой и гримасой; сарказм капнул с её слов, как яд. Эймонд склонил голову набок, и в единственном глазу мелькнуло что-то — то ли тень удивления, то ли признание её проницательности. — Намерения короля были ясны, принцесса, — произнёс он мягко, но под бархатным тоном ощущалась сталь. — Однако я понимаю, что такие решения не даются легко. Вам, разумеется, потребуется время, чтобы всё обдумать, — он сделал паузу и перевёл взгляд на Бейлу, стоявшую рядом с бабушкой. Та не произнесла ни слова: глаза распахнуты, лицо бледно, во взгляде смешались недоверие и растерянность. — И, полагаю, вы пожелаете обсудить это со своим супругом, лордом Корлисом. Рейнис почувствовала, как внутри всё сжалось. Он играл с ней — предлагал выбор, которого не существовало, ловко пряча угрозу под видом учтивости. Она глубоко вдохнула, собирая волю в кулак. — В самом деле, принц Эймонд, — холодно ответила она, её голос зазвенел, как клинок. — Это требует обдуманности. Совет моего мужа будет решающим. Я отвечу вам, когда придёт время. Эймонд кивнул, уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке — он ожидал именно этого. — Конечно, — сказал он, а затем замолчал, изучая её проницательным взглядом, как будто читал каждую мысль. — Но вы должны понимать, принцесса: время — роскошь, которой мы не располагаем в избытке. Коронация моего брата должна состояться скоро, и единство королевства будет иметь первостепенное значение. Разделение приведёт только к крови. Рейнис напряглась, и на мгновение её самообладание дало трещину — кулаки сжались под столом. Он знал: знал, что она планирует улететь на Мелейс, сообщить Рейнире на Драконьем Камне, собрать силы. Но улыбка Эймонда стала шире, и он слегка кивнул, подтверждая её подозрения. — И именно поэтому я взял на себя смелость позаботиться о вашем комфорте здесь, в Королевской Гавани, — продолжил он, голос по-прежнему спокойный, почти небрежный, когда махнул рукой одному из стражников у двери. — Я уверен, лорд Корлис скоро присоединится к вам: я отправил сира Малентина Велариона с эскортом, чтобы сопровождать его сюда из Дрифтмарка. Он уже в пути. Эти слова поразили её, как удар молнии. Глаза Рейнис вспыхнули, внутри заклокотала едва сдерживаемая ярость. Она вскочила на ноги, письмо выпало из рук, и прорычала дрожащим от гнева голосом. — Ты не имеешь права! — прошипела она, шагнув вперёд. — Не имеешь права призывать моего мужа, вести себя так, будто можешь командовать домом Веларион! Это узурпация! Эймонд не двинулся, но его взгляд стал острее, улыбка сменилась холодной маской. — У меня есть все права, принцесса, — ответил он, и теперь в голосе звучала открытая сталь, эхом отразившаяся от стен. — Потому что этого требуют трон и королевство. Я знаю, о чём вы думаете: о побеге, о войне, о Рейнире. Я не настолько глуп, чтобы позволить вам броситься в бой, который погубит ваш дом, вашу семью и всё, чего мы могли бы достичь вместе. Это не угроза — это реальность. Сердце Рейнис бешено заколотилось, комната стала казаться меньше, воздух давил со всех сторон, она задыхалась в этой паутине. Она взглянула на Бейлу: внучка смотрела широко раскрытыми глазами, лицо побледнело, рука дрожала в её ладони. — Вы обе останетесь здесь, — продолжил Эймонд смягчившимся тоном, который тем не менее остался непреклонным. — Почётными гостями. Ждите прибытия лорда Корлиса. А до тех пор я настаиваю: воздержитесь от необдуманных действий. Для вашего же блага — и блага королевства. Рейнис перевела взгляд на него, ярость закипела под кожей, как драконий огонь. — Ты хочешь посадить нас в тюрьму, — сказала она низким, рычащим голосом, полным презрения. Эймонд медленно покачал головой, снисходительная улыбка появилась на лице. — Не в тюрьму, принцесса. Простая мера предосторожности. Королевство на грани, и мы не можем рисковать... О вас с Бейлой позаботятся наилучшим образом: еда, слуги, даже ваши драконы в логове под присмотром. Когда придет время, мы обсудим всё заново. Он повернул голову к стражникам у двери и подал знак. — Проводите принцессу Рейнис и леди Бейлу в их покои. Без моего разрешения — никаких посетителей. И удвойте охрану. Стражники шагнули вперёд лязгнув своими доспехами. Рейнис почувствовала, как рука Бейлы дрожа скользнула в её ладонь. Она стояла ещё мгновение, не отрывая взгляда от Эймонда. — Это ещё не конец, принц Эймонд, — тихо произнесла она. — Море не подчиняется ничьей воле, и драконы — тоже. Волны отступают, но всегда возвращаются. И когда они вернутся, они смоют всё, что ты построил. Эймонд не сказал ни слова. Лишь склонил голову, принимая её слова как факт. Стражники шагнули вперёд, и двери закрылись за ней с тяжёлым гулом. В комнату вернулась тишина. На столе лежали карты, книги, документы — немые свидетели того, как буря уже собиралась над Королевской Гаванью. Продолжение истории — на Boosty, заглядывайте! — https://boosty.to/lannister666