Не твой враг

Драко У него было ощущение, что он окончательно сошёл с ума: прямо сейчас, в рассветном свете и под шум волн, он лежал, растянувшись на песке, а сверху на нём — никто иная, как Гермиона Джин Грейнджер. Последний раз он говорил с ней во время битвы за Хогвартс, а после лишь видел издали — на редких министерских приёмах. Изюминкой этой, без сомнения, исторической встречи была одна маленькая, но примечательная деталь: всего в паре метров от них стояли два его заклятых бывших врага, что слегка портило романтику момента. Драко не мог поверить, что они годами старательно избегали друг друга — только чтобы встретиться вот так. Растерянность от абсурдности ситуации, а возможно, и вихрь кудрявых волос на его лице и шее сделали своё дело: вместо того чтобы вернуть их обоих в вертикальное положение, он просто сделал глубокий вдох и выдох. Она пахла негрони и санталом. В её волосах застряло несколько багряных кружков конфетти. Ветер резко стих, и тишина стала такой неловкой, будто он снова переживал пубертат.  С чего это вдруг? Он — Драко Люциус Малфой, и близость женского тела обычно не вызывает у него настолько широкий спектр странных эмоций. В этот момент пушистый вихрь волос чуть приподнялся, и перед ним предстали шоколадные глаза: сначала смущённые, а уже через мгновение — узнавшие и гневные. Недолго думая, он достал свою нагло-привлекательную усмешку: — Я, конечно, понимаю, что ты скучала, Грейнджер, но нельзя бросаться на мужчину вот так. Он понятия не имел, чего ожидал от этой реплики. Возможно, он надеялся на не менее колкое приветствие. Но вместо этого получил ощутимый пинок в бок. Сомнений не было: за этим стояла не попытка встать, а чистое намерение причинить боль. Её следующая фраза стала тому доказательством: — Будем считать, что это того стоило. Ведь теперь ты часами будешь оттирать свою невероятно чистокровную шкурку от такого грязного контакта. Глаза взбешённой ведьмы пылали так, что Драко невольно стал перебирать в памяти, что он мог сделать за последний год своего присутствия в Англии, чтобы вызвать такую ярость. — Только не говори, что готова предложить помощь в этом нелёгком деле… Он был уверен: сейчас она снова ударит его. Выводить её из себя он умел профессионально. Но в этот момент кто-то сзади потянул её на себя, и Грейнджер приняла вертикальное положение. Ветер снова завыл в ушах, стало холодно и неуютно. Драко тут же поднялся и принялся приводить себя в порядок, старательно не глядя в сторону женщины, которая в буквальном и переносном смысле выбила почву из-под его ног. Гермиона Она и сама не могла объяснить, почему так разозлилась. Это была её вина: она неправильно трансгрессировала, сбив его с ног. Но драматичный вздох несчастного красавчика-страдальца, на которого бесконечно сваливаются женщины, вызвал у неё цунами дурацких школьных воспоминаний.  Он морщит аристократический нос при её виде в коридоре, получает лучшую оценку по зельям и надменно ухмыляется. Обнимает Паркинсон за талию и смотрит прямо в глаза Гермионе, словно говоря: никто и никогда не сможет прикасаться к ней так. Нет! Она больше никогда не вспомнит это. Он — трусливый аристократ, запертый в клетке своих диких моральных установок, который никогда не заслужит её уважения. Неважно, что он выглядел как ожившая греческая статуя: высокий, со скульптурными скулами и взглядом, от которого люди застывали на месте и без всяких заклинаний. Плевать на то, что даже через пальто она ощущала силу его напряжённого, крепкого тела. И ее ни капли не волновало, что от него исходил неадекватно привлекательный запах — терпкий и странный, но такой, что ей хотелось немедленно сделать следующий вдох. Всё это не имело никакого значения. — Ты в порядке? — Рон, только что спасший её от дальнейшего лежания на теле Драко, протянул ей платок. Глядя ей в глаза, едва заметно улыбнулся, а затем отошёл к Гарри, говоря что-то и глядя на белое покрывало. И только теперь до Гермионы дошло, где она находится, в какой странной компании... и какого чёрта здесь... труп?! — Прости, Гермиона, я знаю, что вытащил тебя с вечеринки, но это не могло ждать, — бросил Гарри, заметив её взгляд. — Библиотеки работают так поздно? — фыркнул Малфой. Гермиона бросила на него испепеляющий взгляд. Она, между прочим, выглядела слишком шикарно для «библиотеки» — элегантное чёрное платье обтягивало в нужных местах и закрывало ровно столько, чтобы оставлять место воображению. Думая о платье, она осознала, что трансгрессировала, не взяв даже жакет. Едва она поёжилась, как кожаная куртка Гарри оказалась на её плечах. — Гарри, просто для справки: в следующий раз, когда пропадаешь на пару недель, зови на квиддич, а не на опознание, — Рон затушил сигарету и взмахом палочки заставил её исчезнуть. Гермиона снова отметила, что он выглядит отлично — лучше, чем когда они встречались, и уж точно не так, как после… Знакомое чувство вины снова окатило её волной. — Сначала взгляните на лицо, а потом по очереди выскажете своё недовольство. Гермиона сняла шпильки, утопавшие в песке, и босиком подошла к простыне. Ей было страшно. Она уже похоронила слишком много людей — казалось, её норма встреч со смертью давно перевыполнена, но вот она снова здесь. Приподняв ткань, она ожидала увидеть кого угодно, но не его… Фенрир Сивый — сероватый, постаревший, но такой же мерзкий — смотрел стеклянными глазами в небо. Гермиона инстинктивно отшатнулась. Рон, оказавшийся за её спиной, удержал её и выругался. Он отодвинул Гермиону и, стянув покрывало палочкой, разрезал рубашку на монстре. Каждый сантиметр его тела был исполосован шрамами — будто пытки длились все эти годы без остановки. — Мы убили его тринадцать лет назад. Это не может быть он. — Он не смог бы выжить после наших заклинаний, — кивнула Гермиона. Никто не смог бы. — Но это Сивый, — отозвался голос Малфоя из-за спины. — Это может быть оборотное зелье, любая тёмная магия, что угодно… — начала перечислять Гермиона. — Если бы Сивый был жив все эти тринадцать лет, он пришёл бы за нами без сомнений. Мы бы видели знаки по количеству обращённых оборотней. Он не смог бы жить незаметно. Малфой посмотрел ей прямо в глаза. В этот момент она поняла — он прав. Молчаливо он подошёл к телу и начал произносить ряд заклинаний из «серой зоны» — условно легальных, граничащих с тёмной магией. На их использование выдавались специальные разрешения только волшебникам, работающим с обезвреживанием тёмных артефактов. Именно этим и занимался Малфой, разбавляя серые будни владельца крупного банка. Теперь в голове Гермионы всё встало на свои места. Она поняла, почему Гарри собрал здесь такую странную компанию. Мальчик, который выжил и теперь возглавлял мракоборцев, был вызван из-за серьёзности инцидента. Гермиона и Рон — потому что именно их считали убийцами Сивого. А Малфой явно должен был проверить труп на наличие тёмной магии, которая могла бы их одурачить. — На нём нет личин. Никаких следов некромантии тоже нет. Ещё пару дней назад он был вполне себе жив в привычном понимании этого слова, — наконец произнёс Малфой. — Остаётся куда более интересный вопрос: как же он в таком случае был убит? На теле нет свежих следов насильственной смерти, — заметил Гарри. — Как здорово, Поттер, что разбираться в этом — твоя работа, а не моя, — эта наглая усмешка была последним, что Гермиона увидела, прежде чем Малфой исчез с лёгким щелчком. — Ненавижу его, — произнесла Гермиона, и это было явно не о Сивом. Золотое трио переглянулось. Все трое думали об одном и том же. Они упустили одного из самых ярких сторонников Волан-де-Морта и дали ему фору в тринадцать лет. Одному Мерлину известно, как много он успел сделать за их спинами за это время. — Гарри, скажи мне, что у тебя ничего нигде не болит, — произнёс Рон их общие мысли вслух. — Я в порядке. Никаких знаков не было. Но если вдруг окажется, что ЕГО можно воскресить из какой-нибудь зубочистки, воткнутой в нужную фазу луны в чьё-то надгробие… никто особо не удивится, верно? Внезапно они втроём рассмеялись — от чистого абсурда происходящего. Они прекрасно понимали, что с такими вводными ничего хорошего их не ждёт. Но это было уже не впервые.