Не твой враг

Рон Рон ничего не понимал в дизайне квартир, но заключить, что у Пэнси хороший вкус, оказалось совсем несложно. В гостиной было просторно. Светлые стены перекликались с тёмными балками потолка. В центре комнаты стоял большой мягкий бежевый диван, усыпанный подушками. Рядом с ним — кресло из тёмной кожи. На деревянном столике — ваза с нарциссами. По бокам комнату украшали стеллажи глубокого зелёного цвета, уставленные книгами. Пространство выглядело так, будто здесь живёт кто-то светлый и домашний. Но в бордовом платье Пэнси такой не казалась. — Вино или виски? — она нарушила тишину. Хрустальная люстра дробила свет и осыпала его на её тонкую бледную кожу. Рон едва мог отвести взгляд. — Чай, — с улыбкой ответил он. — Англия… — со вздохом откликнулась Пэнси и одним взмахом палочки левитировала к нему чашку крепкого ароматного напитка. Рон осторожно опустился в кресло. Ему было жутко неловко. Слишком давно он не оказывался в ситуации, где нужно было кого-то о чём-то просить. Особенно если этот кто-то — злобная слизеринка, бывшая Пожирательница Смерти и, пожалуй, одна из самых несговорчивых персон в мире. — Приступай к делу, Уизли. — Пэнси откинулась на спинку дивана, скрестив ноги, и взяла бокал. — А то я решу, что ты пришёл продавать свои мётлы. Рон хмыкнул, и чашка в его руках вдруг показалась слишком горячей. Он поставил её на столик, потянул время, разглядывая узор на блюдце, прежде чем выдохнуть и поднять взгляд: — Вообще-то я почти уверен, что ты не летаешь. Он действительно не мог вспомнить Пэнси в воздухе ни разу за все годы в Хогвартсе — ни на уроках мадам Трюк, ни на матчах, ни даже просто ради развлечения. Вино в бокале качнулось, когда она чуть резче, чем следовало, поставила его на стол. — Будешь и дальше тянуть время? — спросила она, явно не желая уходить от темы. Рон сглотнул и перешёл к делу. — Мне нужен специалист по ядам. Теперь в глазах Пэнси блеснуло любопытство, острое и неприкрытое. — Зачем? — Думаю, ты уже знаешь про Сивого. — Рон не сводил с неё глаз, следя за каждым движением. — Мы всё ещё не понимаем, отчего он погиб. Ни Гарри, ни Гермионе он этого не говорил, но бывшие Пожиратели вызывали у него особенное беспокойство. Кто однажды переметнулся — переметнётся снова, если понадобится. Он наблюдал за Пэнси, стараясь понять, есть ли у него причина для опасений. Она откинулась назад, скрестив руки на груди, и маска безразличия легла на черты так быстро, что Рон едва успел заметить переход. — У меня нет нужного вам специалиста. — Произнесла ведьма почти скучающим голосом. — Все, кто на меня работают, заняты созданием того, что хорошо продаётся. Яды сюда не входят. Рон кивнул — этого он и ожидал. Его визит к ней не имел никакого смысла.  Он уже собирался встать и уйти, но тут же вспомнил странную деталь: Пэнси никогда не была на виду на уроках Снегга. Тот не выделял её, не хвалил, но у неё не было и позорных провалов. Даже у Гермионы они случались. Рон помедлил, но всё-таки рискнул: — А в сферу твоих интересов? Пэнси посмотрела на него изучающе, прежде чем медленно улыбнуться — так, будто он наконец сказал что-то правильное. — Возможно. — Её плечи едва заметно расправились, и она снова взяла бокал. — Но у меня нет ни малейшего желания сидеть в морге рядом с мёртвым вонючим волком. Даже если я что-то найду, Поттеру это не поможет. — В этом ты ошибаешься. Рон хотел продолжить, но что-то в её лице остановило его... скулы были слишком напряжены, а пальцы, держащие ножку бокала, внезапно побелели. Он наклонился вперёд и спросил тише: — Пэнси… ты боишься? На миг её маска слетела совсем, и перед ним была не холодная слизеринка, а живая испуганная девушка. Она тут же собралась, отвернулась, провела рукой по волосам, но Рон уже всё видел. Пэнси выставила за дверь Гарри не из-за гордости — она не хотела видеть Сивого из-за банального страха. После всего, что она сделала, у любого из пожирателей могли быть личные счёты с ней. Она просто хотела держаться от всего этого подальше. Рон выждал, прежде чем тихо спросить: — А если я буду рядом? Она молча смотрела в окно, на огни ночного Лондона за стеклом. Рон не мог видеть выражения лица, но решил не сдаваться: — Пока ты будешь возиться с ним… — продолжил он. — Или в любое другое время, когда не будешь чувствовать себя в безопасности. Пэнси повернулась к нему снова и сказала почти с дружелюбной усмешкой: — Ты продаёшь мётлы, Уизли. — Я занимался этим далеко не всегда. Она задумалась, опустив взгляд на свои руки, и провела большим пальцем по краю бокала. Наконец подняла глаза: — Никто не сможет мне помочь, если за мной по-настоящему придут. — Тогда мы заберём с собой как можно больше из них. — Рон выдержал её взгляд. — И никто не застанет тебя врасплох. Пэнси чуть улыбнулась. Слизеринка снова была собой, потому что тут же спросила: — А что мне за это будет? — А что ты хочешь? Он не имел ни малейшего понятия, куда она клонит, и что у него может быть такого, чего нет у неё. Пэнси помедлила, прежде чем выдохнуть: — Хочу, чтобы ты меня удивил, Уизли. Рон моргнул. — Это крайне непрактичное желание, — усмехнулся он. — Особенно учитывая, что близнецы — мои братья. — Я не хочу шуток. — Она встала и подошла к окну, обнимая себя за плечи, и когда заговорила снова, голос стал тише. — Я хочу удивиться. По-настоящему. Понятия не имею, чем ты там занимаешься в своей жизни, но покажи мне то, чего я никогда не видела. Она обернулась, и свет из окна падал на её лицо, делая черты мягче. — Кто знает, сколько ещё мне осталось жить. Не хочу тратить дни впустую. Рон поднялся и подошёл ближе — не вплотную, но достаточно, чтобы она видела, что он говорит всерьёз: — Ты не умрёшь, Пэнси. Он выдержал паузу, прежде чем добавить: — Я соглашусь, если ты дашь мне небольшой аванс. Она прищурилась, и напряжение вернулось. — Что тебе нужно? — Что случилось той ночью, когда ты навсегда внесла Гарри в свой дневник ненависти? Пэнси замерла, изучая его лицо долго и внимательно, прежде чем усмехнуться: — Хочешь узнать, переспала ли я с твоим лучшим другом? — Я знаю, что нет. Рон ответил уверенно, хотя на самом деле у него были сомнения. Но в этой истории, да и в самой Пэнси, было что-то такое, что заставляло его не доверять каждой детали. Она странно посмотрела на него, прежде чем вернуться к дивану и опуститься на край. Рон сел напротив, ожидая продолжения. Наконец она заговорила, и сначала её голос звучал сухо, словно она просто излагала факты: — Мы встретились в баре. Поттер, как всегда, неуклюже попытался пофлиртовать. Мне стало интересно. — Она чуть пригубила вино, вспоминая. — Мы просидели пару часов за бутылкой неплохого вина. Он к тому времени уже несколько суток не спал, и алкоголь ударил ему в голову сильнее, чем он рассчитывал. Пэнси покрутила бокал в руках, наблюдая, как вино скользит по стенкам. — Вскоре он был в таком состоянии, что мне стало неловко оставлять его там — фанатки растащили бы его на сувениры. Я притащила его к себе, выслушала его стенания о том, как сильно он скучает по младшей Уизли, и пошла спать. Она на мгновение замолчала, словно решая, стоит ли продолжать. — Утром, когда я проснулась, он всё ещё сопел на моём диване. — На её лице проступило очевидное негодование. — То, что накануне начиналось как флирт, закончилось его признаниями в любви к бывшей прямо в моей гостиной. Это оказалось слишком болезненным ударом по моему самолюбию. Пэнси снова поставила бокал на стол, и на её лице появилось то самое выражение, которое Рон видел у своих братьев тысячу раз — она явно собиралась рассказать ему о шалости. — Я сбросила халат и легла рядом с ним — в настроении устроить идеальную сцену. Когда он очнулся, я изображала саму нежность. — Её глаза блеснули. — Без малейших колебаний рассказала ему, каким он был ненасытным и местами даже грубым… Рон почувствовал, как уголки его губ дёргаются — он представил Гарри, растерянного и в абсолютной панике, пытающегося собрать по кусочкам свои воспоминания. — Конечно, Поттер чуть не сошёл с ума от таких «новостей» и максимально быстро удалился, разбив моё хрупкое сердце. — Пенси произнесла это с преувеличенной серьёзностью, приложив ладонь к груди. Вид у неё был такой, что Рон неожиданно пожалел Гарри: против неё у того не было ни единого шанса. — Всё бы так и закончилось, если бы нас не заметили в баре. — Она махнула рукой. — Слухи сделали своё дело — так и родилась легенда о моём романе с Поттером. Рон усмехнулся и покачал головой: — И даже спустя год его попыток что-то вспомнить ты продолжаешь над ним издеваться? Ты была так убедительна, что он, похоже, и сам себе уже не верит. — В этом и есть смысл мести, Уизли. — Пенси фыркнула, довольная собой. — Я ещё и на его свадьбе побываю. Картина встала перед глазами Рона слишком отчётливо. Возможно, он не станет убивать Гарри и ограничится тем, что понаблюдает со стороны. Пенси явно знает, что делает. Он снова посмотрел на неё, и она не отвела взгляд. Кажется, они всё-таки договорились. Несмотря на их странное взаимопонимание, Рон всё ещё не мог позволить себе доверять бывшей Пожирательнице. Он намеревался проводить с ней как можно больше времени, чтобы выяснить, может ли она быть причастна к смерти Сивого и представляет ли она опасность для них. Он изо всех сил старался не думать о том, что если эта ведьма действительно задумает его обмануть, у него вряд ли будут шансы против неё. Драко Гермиона Грейнджер стояла в каких-то десяти сантиметрах от него — так близко, что рукава их рубашек почти соприкасались. Она изучала руны с таким вниманием, что у Драко возникало ощущение вторжения на запретную территорию. На его территорию. Он не собирался показывать ей все детали ритуала. Не собирался открывать больше секретов, чем ей нужно было знать. И всё же он яростно хотел, чтобы она увидела. Чтобы поняла: в этом подземелье реальными знаниями обладает не только она одна. — Я никогда не видела ничего подобного, — её тонкий палец указал на пару символов. Два тёмных глаза уставились прямо на него. Ему захотелось ослабить ворот. В подземелье стало душно. — Чтобы сделать действительно хороший амулет, индивидуальной магии будет недостаточно, — он намеренно проигнорировал её вопрос. — Меня не слишком интересует, что в качестве источника используешь ты, но твоя задача — вложить достаточное количество силы и этот вариант плетения заклинания, — он указал на одну из книг. — Я позабочусь о том, чтобы уравновесить амулет со своей стороны другим источником и другим заклинанием. Только так можно создать то, что ты хочешь получить. — О каком источнике идёт речь? — Гермиона нахмурилась, идеально отыгрывая удивление. Драко глубоко вздохнул. Он надеялся, что они смогут пропустить ту часть, где оба притворяются. Он — что не знает о её маленьком секрете, а она — о его. Но, видимо, Грейнджер всё-таки хотелось разыграть эту сцену по нотам.  Драко тут же захлестнула волна воспоминаний. Он потратил семь лет на изучение тёмной магии и методов её контроля в одном из самых престижных и секретных университетов Европы, но так и не смог добиться желаемого уровня в магическом искусстве. После завершения обучения он понял, что для работы с самыми сложными заклятиями навыков недостаточно — нужна была сила. Тогда в его жизни появились сначала руны, а потом и легенды о магических источниках — элементах, которые дают волшебникам доступ к невероятной по мощи магии. Источниками могли служить только три элемента: древние артефакты, напитанные энергией сотен заклинателей; природные магические узлы; и в редких случаях — кровь старых чистокровных родов. Проблема заключалась не только в том, что их было почти невозможно найти, но и в смертельно высоком риске использования: многие маги, пытавшиеся получить через источники больше могущества, ломались — и физически, и ментально, не сумев выдержать сумасшедшее напряжение. Именно поэтому подобные практики оказались заклеймены как тёмные и запрещённые. Но у Драко была причина рискнуть. Ещё при жизни его отец успел заключить крайне специфическую сделку с Гринграссами, по результатам которой Драко был скован по многим экономическим вопросам, но, что было гораздо хуже, — должен был жениться на Астории Гринграсс по достижении двадцати семи лет. В проклятом договоре был также прописан пункт о наследнике. Драко годами бился над тем, чтобы разрушить это заклинание, но ничего не выходило. До даты его предполагаемого брака оставалось меньше месяца, и обращение к источнику стало его последней надеждой. Найти древний артефакт не представлялось возможным — они все были либо утеряны, либо уничтожены. Все природные узлы находились под серьёзной охраной Министерства. Ему не оставалось ничего другого, как пробудить собственную кровь. Кровь чистокровных старинных родов обычно содержала в себе огромную мощь. Однако для того чтобы её использовать, сам волшебник должен был пройти через специфический ритуал инициации. Многие его предки заплатили жизнью за подобную попытку, и с тех пор в роду Малфоев это считалось запретным. Драко знал, что скорее умрёт во время ритуала по пробуждению своей крови, чем будет и дальше платить за решения отца. Он отчаянно хотел свободы. И в конце концов ценой непомерного риска получил её. И теперь Грейнджер, которая явно успела внимательно рассмотреть руны, знала о его секрете и всё ещё упорно пыталась защитить свой собственный. — Ты разочаровываешь меня, Грейнджер. Как долго ты собираешься притворяться, что не понимаешь, что именно находится перед тобой? Он ожидал чего угодно, но не того, что она сделает ещё один небольшой шаг в его сторону. — Я понятия не имею, о чём ты говоришь. Её запах заполнил подземелье. Руны дрожали, готовые впитать магию. Время поджимало, но Драко не мог отвести от неё взгляд. Что-то в её близости будило в нём такой уровень напряжения, что это было практически невыносимо. Он немного наклонил голову, чтобы ещё лучше её видеть. — Давай пропустим часть, где ты пытаешься убедить меня, что заколдовала половину Лондона исключительно своими силами, — негромко сказал он. Её глаза расширились. Мисс Совершенство не привыкла слышать правду от тех, кто знал цену заклинаниям, изменившим город. Одному Мерлину известно, где она нашла источник и как именно умудрилась добиться его легализации Министерством. — Я использовала исключительно законные методы, — она не сводила с него взгляда, но её палец коснулся руны, которая обозначала «Кровь». — И что-то мне подсказывает, что ты не можешь похвастаться тем же. Она была права. Использование источников было запрещено последние три века после целой серии неудачных попыток среди волшебников и их смертей. Но никто не мог запретить магу использовать собственную кровь. И именно поэтому Драко технически не нарушал закон. Но и никогда не распространялся о том, на что он теперь способен. Грейнджер определённо не была дурой и отлично осознавала, что утечка информации о его истинной магической мощи ему только навредит. Он сократил расстояние между ними ещё больше. Если Грейнджер хотелось поиграть — что ж, он был не против. — Мой источник — моё дело, Грейнджер, — теперь они стояли так близко, что он чувствовал её дыхание на своём лице. — И если ты правда используешь свой источник только ради общественного благополучия... может, как примерная девочка, соберёшь вещи прямо сейчас и перестанешь тратить моё время? Напряжение стало почти осязаемым. Он не знал, что произойдёт в следующее мгновение, и его мысли были уже далеки от ритуала. — Нет, — только и сказала она, всё ещё глядя ему в глаза так, словно её падение было отчасти и его виной тоже. — Давай запомним этот момент, Грейнджер, — он коснулся её подбородка, чуть приподнимая его так, чтобы она смотрела только на него. — Это первый раз за весь вечер, когда ты не притворяешься. Он с трудом заставил себя отстраниться. Пальцы оторвались от её лица, скользнули по ладони, направляя к столу, и уложили её точно на рунный узор. Свою руку он положил напротив. — Ты знаешь, что делать дальше. И запомни: мы будем связаны магией всё это время — любая ошибка с моей или твоей стороны — и ритуал не переживёт никто. Это не то время и место, когда ты можешь меня ослушаться. Ты понимаешь? Гермиона кивнула. Он не доверял ей ни на секунду. Все маги, использующие источники, имели крайне неутешительную статистику по выживаемости. Драко оставалось только надеяться, что Золотая девочка нашла свой способ сосредотачиваться должным образом. А если нет… что ж, это был бы неплохой день для последнего. Он произнёс связывающее заклинание — и Манор дрогнул. Руны вспыхнули, их нити потянулись друг к другу, сплетаясь. Магия связала их — и отступать стало некуда.