Не твой враг

Драко Драко не сомневался, что Марво захочет её увидеть. Но то, насколько нетерпелив окажется старик, стало сюрпризом даже для него. Теперь ему оставалось лишь наблюдать, как они неспешно беседуют под сводами старинного зала о том, каких успехов английское Министерство магии достигло в расшифровке древних рунических заклинаний. Грейнджер, с присущей ей скромностью, рассказывала обо всём так, будто это была работа целой команды. Драко едва удерживался, чтобы не показать, насколько нелепой была эта ложь. Это был результат её труда. Когда разговор перешёл в дебри магических формул, он позволил себе внимательно осмотреть присутствующих в зале. Среди собравшихся легко угадывались магические круги по интересам: политики, владельцы артефакториев и торговцы редкостями, учёные из исследовательских башен, творцы чар и иллюзий… Но Драко интересовало другое. Он искал одиночек, пришедших сюда исключительно из уважения к мастеру. Вчера он просмотрел архивы, чтобы понять, кто из них занимался легилименцией не ради забавы. Только один человек из его списка присутствовал на вечере — Серафина Даркмур. Она была значительно старше Нарциссы и годилась ей в матери, хотя по её лицу это было трудно сказать. Она не выглядела молодой, но и возраст едва ли отразился на ней так, как должен был. Седые волосы мягкими волнами спадали на плечи, поблёскивая в свете факелов, а губы, покрытые тёмной помадой, казались резким акцентом на почти безупречном лице. Её фигуру обтягивало чёрное блестящее платье, отражавшее свет, словно расплавленное стекло. Драко был даже благодарен ей за такой вызывающий наряд — только благодаря ему он мог легко находить её взглядом в толпе. Он терпеливо ждал момента, когда она останется одна, чтобы наконец представиться. — Сириус? — удивлённый голос Гермионы вернул его в реальность. Драко проследил за её взглядом и действительно увидел Сириуса Блэка в компании его жены. Оба были одеты во всё чёрное. В сочетании с бледностью кожи и тьмой волос это делало их особенно подходящей парой для вечера тёмных магов. Сириус протянул ему руку, украшенную старинными перстнями — ни один из которых не принадлежал фамилии Блэк. Драко пожал её и бросил взгляд на профессора Марво. Он знал, что у них с Блэком сложные отношения. И что тот намеренно проигнорировал правила этикета в отношении старика. Селеста же, как всегда, старательно сглаживала углы, отвлекая внимание бывшего наставника на себя. Жена Сириуса, как и Драко, училась в Domus Umbrae. Её специализация была связана с медициной и ядами, его — с проклятиями. Они учились в разное время, и Драко узнал о её принадлежности к университету только на одном из таких вечеров. Разумеется, бравый гриффиндорец в лице Сириуса Блэка не слишком жаловал этот круг общения своей жены. Но он неизменно был рядом, в том числе на приёмах, которые терпеть не мог. Его чувства к Селесте, впрочем, не отменяли холодного презрения к профессору Марво. Вспоминая его специфические методы преподавания и представляя, что Гермиона могла пройти через нечто подобное, Драко не сомневался — на его месте он тоже не смог бы смотреть старику в глаза спокойно. Пока Сириус обнимал Гермиону, восхищаясь тем, как она выглядит, Драко учтиво поцеловал руку Селесты. Она была прекрасна, как и всегда. Её длинные волосы каскадом спадали на тёмную мантию, почти сливаясь с ней. Простое чёрное платье мягко обрамляло фигуру. На лице — ни следа помады. Сириусу явно повезло этим вечером больше, чем ему самому. — Прекрасный выбор спутницы, — тихо произнесла Селеста, чтобы её мог услышать только он. Драко бросил взгляд в сторону Гермионы, которая уже пытала Сириуса расспросами о том, что он здесь делает и почему никогда не рассказывал ей об этой части своей жизни. Бродяге можно было только посочувствовать — в вопросах утоления любопытства Грейнджер была настойчива и порой даже опасна. — Не могу поспорить, — просто ответил он. — Как твой на редкость живучий муж? — подчеркнуто небрежно добавил он, незаметно проверяя Сириуса на следы чёрной магии от разрушенного проклятия. — Как видишь, весьма неплохо, — Селеста бросила на Сириуса взгляд, от которого Драко стало не по себе. Она любила мужа настолько явно, что он почувствовал себя подглядывающим за чем-то слишком личным. — Я так и не сказала тебе спасибо. — Ты и не должна, — отозвался он сразу, не желая слушать благодарности, в которых не видел смысла. — Это был интересный случай. Не более. Селеста задумчиво посмотрела на него своими огромными тёмно-синими глазами — в точности такими же, как у Фреи. — И всё же спасибо, Драко, — серьёзно сказала она. — Считай, что это жест благотворительности за ваши попытки воспитать бесчисленных сирот. Селеста хмыкнула и сделала глоток вина, только что взятого с пролетающего мимо подноса. — У меня всего два приёмных сына, — улыбнулась она, — но масштаб личности Гарри явно мешает тебе считать правильно. Драко не удержался и закатил глаза. Она рассмеялась и легко коснулась его предплечья. — Я рада за тебя, — сказала Селеста, снова взглянув на Гермиону. — Стань первым Малфоем, который проживёт счастливую жизнь. Бросив это громкое напутствие, она тут же отошла, заметив, что Сириус и профессор Марво уже вступили в разговор. Такие беседы ещё никогда ничем хорошим не заканчивались. Драко поймал взгляд Гермионы, которая всё ещё пыталась понять, в чём причина такой острой неприязни между Сириусом и профессором Марво. Её помада, как и прежде, не позволяла ему сосредоточиться ни на чём, кроме её губ. Он уже представлял, как они покинут этот банкет и останутся вдвоём. Ему не нужно было применять легилименцию, чтобы знать — она думала о том же. Вспомнив об легилименции, Драко усилием воли заставил себя вернуться в реальность и отвести от неё взгляд. Когда он вновь осмотрел зал в поисках Серафины, её уже нигде не было. Вероятно, она куда-то отлучилась, а значит, у него появился неплохой шанс встретить её в одном из коридоров без лишних свидетелей. Драко нашёл Блейза взглядом и кивнул в сторону Гермионы. Дополнительных объяснений не понадобилось.

***

Он успел выйти в коридор и пройти не больше сотни шагов, когда его остановил голос из тени. — Молодой человек, вы весь вечер бросаете на меня такие недвусмысленные взгляды, что мне, право, неловко за вашу спутницу. На её месте я бы ревновала. Женщину удачно скрывала тень от колонны. Сделав шаг вперёд, Драко увидел, что она курит, облокотившись на подоконник у открытого окна. Только в лунном свете он заметил, что её лицо испещрено сотнями крошечных морщин. — Отец не учил вас, что джентльмен не должен рассматривать лицо женщины под такой призмой ни при каких обстоятельствах? — бросила Серафина, не отрывая взгляда от окна. Драко осознал, что она прямо сейчас в его голове. Он не почувствовал абсолютно ничего. Впервые в жизни он столкнулся с таким уровнем мастерства. — Это своеобразная честь — быть в этом смысле первой для тебя, мой мальчик. Драко потребовалось титаническое усилие, чтобы держать свои мысли и естественные реакции под контролем. Он сделал глубокий вдох и попытался вытолкнуть ведьму из своей головы. Главная сложность заключалась в том, что он понятия не имел, как отследить её присутствие в своих мыслях. — Неплохо, но всё ещё недостаточно, — вздохнула женщина, сделала глубокую затяжку и неожиданно протянула ему свою сигарету. Драко принял её, затянулся и, развернувшись спиной к окну, занял место рядом, чтобы видеть лицо женщины. — И как вам живётся, зная мысли всех вокруг? — спросил он из чистого любопытства. — Одиноко, — просто ответила она. Какое-то время они стояли молча. Драко курил. Серафина думала о чём-то своём… или копалась в его голове. Почему-то ему больше не хотелось ни о чём её спрашивать. Он чувствовал её усталость и скуку — и отчасти понимал их. Пока он прикидывал, к кому ещё можно обратиться, она снова заговорила: — У меня нет ответов, которые тебе нужны. Если твои люди не солгали, над его головой работал ювелир. — Её тёмные, как сама ночь, глаза видели его насквозь. — Можешь поверить мне на слово: я к этому не причастна. А из тех, кто мог бы быть… никого в живых не осталось. Так что, скорее всего, ты ищешь кого-то из новой школы. Драко подумал, что это чушь. Она тут же поджала губы. Этот странный разговор, в котором он не участвовал напрямую, почему-то даже забавлял его. — Способность к легилименции — довольно редкий дар, — задумчиво протянула женщина, снова забирая у него сигарету и затягиваясь. Драко изо всех сил старался не думать о том, был ли в этом жесте какой-то сексуальный подтекст. — Был, — тут же откликнулась ведьма без тени смущения и продолжила так же спокойно: — Ещё раз назовёшь меня старой — и останешься в теле хорька до конца своих дней. Драко не сомневался, что угроза не эфемерна. — Единственный человек помимо Тома Реддла, который тоже неплохо разбирался в человеческих мозгах, был Родолфус. — Муж Беллы? — на этот раз успел произнести вслух Драко. — Именно. Твой ненаглядный дядюшка Родолфус Лестрейндж, — кивнула Серафима, снова передавая ему сигарету. — Там была восхитительная история. Он любил свою жену, она — Тома Реддла, а Том Реддл любил только себя. И двое из этого любовного треугольника прекрасно знали всё о мыслях друг друга. Белла, в каком-то смысле, даже не понимала глубину драмы. Драко не мог поверить своим ушам. Он знал, что Беллатриса была помешана на Волан-де-Морте, но даже представить не мог, что этот змей был замешан в чём-то настолько нелепом и человеческом. — О, мой мальчик, ты бы удивился, на что способны человеческие, и даже получеловеческие, души, — вздохнула Серафина. — Но это долгая история. И бесполезная, потому что Родолфус Лестрейндж мёртв. А мёртвые легилименцией не занимаются. Драко методично вспоминал всё, что знал о гибели Лестрейнджа. Он был убит в Битве за Хогвартс. Это был общеизвестный факт. Но это не мешало бы проверить. Пусть зацепка и была почти нулевой, он всё равно был благодарен. Малфой уже обернулся, чтобы сказать ей об этом, но губы женщины уже исказила улыбка. — Ты медленно адаптируешься, мальчик, — сказала она, протянув руку и закрывая окно. — Ну и не мудрено. Как ты вообще соображаешь, когда так потерялся в своей кудрявой отличнице? Драко поджал губы. Он не хотел, чтобы она лезла в те мысли и эмоции, которые он сам до конца не понимал. — Всё ты понимаешь, — тут же бросила она. Они снова оказались в тишине. — За то, что развлёк меня, я сделаю тебе подарок, — неожиданно бросила ведьма. Драко тут же почувствовал, как его тело напряглось. Он не слишком верил, что подарок будет приятным. — Если она о чём-то и жалеет, то только о том, что не пришла к тебе раньше. На этом старуха покинула коридор, медленно покачивая бёдрами и что-то напевая себе под нос. — Сам ты старуха, — послышалось уже из глубины коридора. Драко не удержался и ухмыльнулся. Гермиона Гермиона всё ещё не могла поверить, что видит чету Блэков на вечере, куда приглашали только волшебников, имеющих непосредственное отношение к тёмной магии. Новость о том, что Селеста посещала этот университет, удивила её, но не шокировала. Она знала Селесту достаточно давно, чтобы понимать: та чрезвычайно квалифицированна и училась далеко не в одном учебном заведении. И всё же Гермиона была поражена тем, насколько долго она скрывала эту часть своей биографии. Можно годами знать близких, бывать у них на ужинах и проводить выходные с их дочерью — и всё равно не иметь ни малейшего понятия об их тайнах. — Как твоя дочь, Селеста? — спросил профессор Марво. Гермиона заметила, что вопрос адресован Селесте, но сформулирован так, чтобы зацепить Блэка — и это сработало мгновенно. Сириус, который тихо о чём-то говорил с Блейзом, тут же метнул недобрый взгляд в сторону профессора. — Она — лучшее, на что мы оба оказались способны в этой жизни, — улыбнулась Селеста, словно невзначай подчёркивая, что Фрея — не только её дочь. — У девочки невероятный потенциал. Обе ваши родовые линии откроют ей большие перспективы в магии крови, — задумчиво протянул профессор. — Ты ведь знаешь, что я хотел бы видеть её среди своих студентов? Блейз пытался что-то сказать Блэку, но безуспешно — Сириус уже направлялся к ним. — Ей всего четыре, и пока рано думать о выборе университета, — вежливо ответила Селеста, беря под руку подошедшего Сириуса. Гермиона узнала этот жест: Селеста хотела его успокоить. — Фрея будет учиться там, где захочет. Кровь — последнее, что будет диктовать её решения, — сказал Сириус. Его голос не оставлял места возражениям. Гермиона с трудом могла вспомнить, видела ли она когда-нибудь Бродягу таким. — Что-то мне подсказывает, что письмо с прошением о зачислении в Хогвартс уже отправлено, и вы вряд ли обсуждали это с ней, — Марво подчёркивал каждое слово, явно не собираясь отступать. — Но это ведь другое, не так ли? — Хогвартс — неплохое учебное заведение, — сказала Селеста и тут же добавила: — Одиннадцатилетнему человеку сложно самостоятельно выбирать школу. — Фрея не будет изучать тёмную магию, — произнёс Сириус. Гермиона не была уверена, что он вообще слышал слова Селесты. — Любой волшебник волен делать свой выбор, — с философской задумчивостью откликнулся профессор. — Твоя жена свой сделала. Почему ты собираешься мешать дочери? Гермиона вспомнила ангельское личико малышки Фреи. Для Блэка она была самой главной ценностью, и у Гермионы не было сомнений: он сделает всё, чтобы защитить дочь от любых опасностей. — Зная Сириуса большую часть своей жизни, я могу осмелиться дать вам совет, профессор — отпустите ситуацию. — Она коснулась второй руки Сириуса и улыбнулась. — Будучи детьми, мы делали самые разные выборы, и Сириус всегда их принимал. И если, — она бросила взгляд на Бродягу, — Фрея однажды захочет такого опыта, он не станет ей препятствовать. Но чем сильнее вы будете настаивать, тем труднее ей будет убедить отца, что этот выбор выгоден ей, а не вам. — Неплохой аргумент, — улыбнулась Селеста, снова разрядив обстановку. — И я бы к нему прислушалась, профессор, — добавила она чуть более многозначительно. Марво бросил на Гермиону взгляд, полный задумчивости. Ей было интересно, как он отреагирует на её относительно дерзкий выпад, но узнать не довелось: её взял под руку Блейз и плавно увёл в сторону. — Что ты делаешь? — прошептала она, отходя всё дальше от Блэков и тут же ощущая себя совершенно чужой на этом вечере. — Помогаю девушке моего друга не переходить дорогу крайне злопамятному старику, — ответил Блейз. — Тебе стоит проявлять осторожность в общении с ним. Особенно когда мешаешь ему получить то, чего он хочет с рождения девочки. Гермиона подняла глаза на Блейза. — Звучит так, будто ты его боишься, — этот вывод удивил её саму. — И не только звучит, — хмыкнул Блейз. — Марво — далеко не Дамблдор, Грейнджер. Тебе нужно быть осторожной. И помнить, что каждое твоё действие теперь напрямую влияет на Драко. Он будет за твоей спиной — что бы ты ни сделала. Гермиона всё ещё не знала, что именно происходит между ней и Драко, и надолго ли хватит его интереса к ней. Иллюзий она не питала. — Не переоценивай серьёзность наших отношений, — наконец ответила она. Блейз остановился и заглянул ей в глаза. — Я знаю его гораздо дольше, чем ты, Грейнджер. И пока что именно ты недооцениваешь серьёзность происходящего. Пока они шли через толпу, Блейз притворился, что разговора не было, и неспешно знакомил её с гостями вечера. Здесь оказалось много любопытных персон, с которыми в обычной жизни она бы никогда не встретилась. В какой-то момент Гермиона поймала себя на мысли, что среди множества лиц ищет только одно — и никак не может найти. Несмотря на то что Блейз всё время был рядом и не позволял ей оставаться одной ни на секунду, она чувствовала себя странно. Словно её оставили в месте, где лучше было бы этого не делать. Она разозлилась на себя за такую инфантильность. Эти эмоции были недостойны человека, которым ей хотелось себя считать. Гермиона шепнула Блейзу, что ей нужно отлучиться в уборную, и отошла ещё до того, как он успел возразить. Нужную комнату она нашла быстро. Даже уборные в этом замке были мрачными и холодными. Тёмный камень стен контрастировал с белым воском свечей в витиеватых канделябрах и белоснежными раковинами. Гермиона увидела своё испуганное лицо в отражении огромного старинного зеркала в серебряной раме. Ей совсем не понравилось собственное выражение. Она открыла кран и подставила руки под тёплую воду, чтобы унять внутреннюю дрожь. Это сразу помогло. Она подумала, что, выйдя отсюда, сразу найдёт Драко, и тепло его рук быстро компенсирует его нелепое отсутствие. Внезапно она почувствовала на себе чей-то взгляд. Гермиона была уверена, что в комнате одна. Подняв глаза на зеркало, она увидела фигуру прямо за своей спиной. Астория Гринграсс. Как всегда, она выглядела так, будто только что сошла с постамента в греческом храме. Белоснежные волосы были собраны в высокий хвост; несмотря на тёмную мантию на плечах, под ней просматривался нежный сатин светлого платья, которое подчёркивало каждый изгиб её статной фигуры. — Потерялась, Грейнджер? — кажется, это был их первый разговор в жизни. У Гермионы не было сомнений: беседа приятной не будет. Она медленно выключила кран, взяла небольшое свёрнутое полотенце и подчёркнуто спокойно вытерла руки. Затем снова взглянула на неё в зеркало. Гермиона намеренно не разворачивалась, потому что ей хотелось контролировать каждую эмоцию на собственном лице. — Добрый вечер, Астория, — спокойно произнесла она. — Давай пропустим этап светской беседы хотя бы потому, что ты явно не являешься частью этого общества, — холодно сказала Астория. — Соответственно, волноваться о манерах тебе бессмысленно. Гермиона разглядывала её под новым углом. Красота Астории захватывала дух, но стоило ей заговорить и магия рушилась. Холодный голос, жесткая мимика и высокомерная манера — всё это отталкивало с первой же секунды. Дело было не только в том, что сейчас Астория подчёркивала «низость» её происхождения. Похоже, по натуре она и правда была не самым приятным человеком. — Как скажешь, — тем же спокойным тоном откликнулась Гермиона, ощутив странный интерес к тому, что та сделает дальше. — В таком случае, перейдёшь к сути? Астория явно ожидала большего. Но быстро взяла себя в руки и продолжила: — Мне любопытно, что именно Драко сказал, чтобы лучшая подруга Поттера оказалась в его постели. — Она подошла ближе, так что Гермиона кожей почувствовала её холодное присутствие. — Что ты особенная? Что он вдруг влюбился? Гермиона глубоко вздохнула. Было бы неплохо услышать что-то подобное, но он не говорил ни того, ни другого. Попытка задеть её провалилась. Однако сама Астория этого не поняла и с видимым удовольствием продолжила: — Ты ведь не полная дура, чтобы думать, будто такой, как он, мог хоть на секунду увидеть в тебе женщину. Ты ему нужна для газет, для вида, для популярности его банка, для удобных рукопожатий и реабилитации. Мне даже любопытно, как именно он подавляет своё отвращение. Каково это — прикасаться к тому, кого презираешь, только потому, что так нужно? Гермиона слишком хорошо помнила, как он к ней прикасался. И даже если бы она на миг допустила, что в словах Астории есть хоть капля правды, притворялся он настолько убедительно, что она позволила бы ему продолжать. Но слушать этот поток яда она не намеревалась. Гермиона медленно отвела лицо в сторону, чуть дёрнула плечом — словно стряхивая с себя её назойливость, — и только потом произнесла: — Тебе виднее, Астория. Как именно это чувствовалось, когда к тебе прикасались именно так много лет подряд? Гермионе не нужно было смотреть на неё, чтобы понять: удар пришёлся точно в цель. Она мысленно поблагодарила Твика за вовремя предоставленную информацию об отношениях Астории и Драко. Без этих деталей блондинка могла бы посеять зерно сомнения в её душе. В глазах Астории вспыхнула ненависть. Теперь они говорили по-настоящему. Гермиона знала, что стоило бы уйти и не опускаться до скандала, но ей до смерти надоело чувствовать себя неуверенной и слабой на этом вечере. Она медленно развернулась. Из-за того, что Астория подошла слишком близко, между ними оставались считанные сантиметры. Гермиона говорила негромко, но так, чтобы каждое слово прозвучало отчётливо: — Тебе лучше спросить, что я сделала, чтобы оказаться в его постели, Астория. Потому что это я поцеловала его первой. Я пришла в его дом и получила то, что хотела, и когда хотела. И это меня он желал настолько сильно, что был готов простить всё. Даже помолвку с другим мужчиной. Гермиона приблизилась ещё немного. — А на что он был готов пойти ради тебя? — Я никогда не опускалась до того, чтобы унизить его. Это прерогатива неразборчивых грязнокровок, — Астория была задета, но всё ещё пыталась сохранить лицо. — Жаль, что это не помогло, — спокойно ответила Гермиона. — А теперь отойди от меня и подумай несколько раз, прежде чем снова попытаться со мной заговорить. Астория отступила без возражений. На её лице заиграла улыбка. — Ты так уверена в себе, грязнокровка. За этим даже забавно наблюдать. Драко действительно умеет быть убедительным, когда ему что-то нужно. И даже если ты думаешь, что всё под контролем, это иллюзия. Он всегда — всегда — знает, что делает. По старой дружбе я окажу ему услугу и избавлю его от необходимости продолжать этот фарс. Гермиона понимала, что Астория снова пытается её задеть. Но покупаться на это она не собиралась. Гермиона лишь кивнула и спокойно направилась к выходу. — Тебе очень понравится мой сюрприз, — услышала она, когда уже открывала дверь. Гермиона обернулась и бросила на неё последний взгляд: — Я очень на это надеюсь. Дай мне настоящую причину избавиться от тебя навсегда, Астория. Она закрыла дверь ещё до того, как та успела ответить.

***

Выйдя в коридор, Гермиона судорожно вдохнула воздух. Она идеально отыграла уверенность в себе, и теперь ей нужно было успокоить собственное безумное сердце, которое пыталось вырваться из груди. Она была занята этим крайне важным делом, когда в коридоре раздались аплодисменты. Гермиона мгновенно выпрямилась, готовая к встрече с незваным гостем. Из темноты появилась фигура Блейза Забини — именно он оказался автором оваций. — Это было красиво, Грейнджер. Моё почтение. По одной его улыбке было ясно: он всё слышал. Гермионе это не понравилось. Её стычка с Асторией не предназначалась ни для Блейза, ни — тем более — для Драко, который теперь наверняка обо всём узнает. — В твоём возрасте испытывать такую безумную тягу к подслушиванию и подглядыванию в женских туалетах — стыдно, Блейз. — Ты же не думала, что я оставлю тебя одну хотя бы на минуту в этом замке? Или что дверь женского туалета способна меня остановить? Он говорил так, будто сама мысль о том, что она может остаться здесь одна, казалась ему абсурдной. Подойдя ближе, Блейз взял её под руку, и Гермиона почти не сомневалась — это был не жест вежливости, а вполне осознанное действие: он явно не собирался позволить ей сделать ни шага без него. — Так значит, это была ты, — протянул он с самым хитрым видом. — Да, это была я, — ответила Гермиона, прекрасно понимая, о чём идёт речь. — Хочешь ещё больше подробностей моей личной жизни? — с досадой бросила она. Они шли по тёмному коридору, где тени ложились на их лица полосами. Пламя факелов дрожало, будто реагируя на магию, пропитавшую древний замок. — Нет. Потому что я знаю, что ты хитрая лгунишка, Грейнджер, — усмехнулся он. — Ты не сказала ей правду, так с чего бы тебе начать откровенничать со мной? — Я не лгала, — немедленно возмутилась Гермиона. — Угу, — хмыкнул Блейз. — И он, конечно, к тебе даже не притронулся, пока ты сама обо всём не позаботилась. Не так ли? Гермиона тут же вспомнила сцену на кухне и всё, что было в Министерстве, до того, как она его поцеловала. Блейз внимательно проследил за её лицом и довольно усмехнулся. — Так и знал. От раздражения, что он так легко провёл её, Гермиона наступила ему на ногу. — Честное слово, вы оба как дети, — всё ещё смеясь, сказал он. В нём было что-то такое, из-за чего на него невозможно было долго злиться. Они уже почти дошли до зала, когда Гермиона, собравшись с мыслями, наконец решилась: — Блейз, ты мог бы не говорить об этом Драко? Он остановился. Пламя ближайшего факела отразилось в его глазах, делая взгляд особенно цепким. — С чего бы тебе захотелось защищать Асторию? Особенно если она явно что-то задумала. — С того, что его мать в больнице, и у него достаточно других поводов для беспокойства. Я сама разберусь с его бывшей. Блейз задумчиво провёл рукой по подбородку. — Не стоит недооценивать Асторию. Она может выглядеть дурой, но у неё достаточно ресурсов, чтобы испортить жизнь даже тебе. — Блейз, ты так заботишься обо мне, что я сейчас расплачусь, — нарочито легко бросила Гермиона, пытаясь обратить всё в шутку. Она не до конца понимала, с чего вдруг он так за неё беспокоится. Он фыркнул, и уголки его губ дрогнули. — Какой была колючкой, такой и осталась, Грейнджер. Не обещаю молчать вечно, но дам тебе фору. Устраивает? — Не совсем, — нехотя кивнула Гермиона. — Хорошо, что это не моя работа — удовлетворять тебя, — ухмыльнулся Блейз. Гермиона уже собиралась ответить не менее колкой шуткой, когда за их спинами раздался голос: — Ты явно испытываешь сегодня границы моего терпения. Оба вздрогнули почти синхронно. Не оборачиваясь, Гермиона произнесла: — Честно говоря, сегодня Блейз так обо мне заботился, что я всерьёз начинаю задумываться. — Её губы тронула лёгкая, вызывающая улыбка. — Что ты там говорил насчёт удовлетворения? Блейз одновременно усмехнулся и закатил глаза. — Твои шутки могут плохо закончиться, Грейнджер, — сказал он, демонстративно перекладывая её руку на предплечье Драко. — А теперь идите, куда вам нужно, и больше меня не беспокойте. Я устал от вас обоих. Перед уходом он придирчиво оглядел их с головы до ног, прищурился и вынес вердикт: — И да, у меня есть мнение: вот это всё, — он обвёл их собирательным жестом, — явно надолго. Вы вдвоём абсолютно неадекватны. Мои поздравления. На этой бодрой ноте он оставил их одних. Драко Как только они остались одни, Гермиона всё-таки обернулась к нему. Его рука почти сама скользнула ей на талию — ещё до того, как он успел о чём-то подумать. — Именно поэтому я не хотел оставлять тебя в Лондоне, — произнёс он. — Тебе понадобился час с Блейзом, чтобы он начал с тобой флиртовать, даже зная, что ты моя. Уголки её губ дрогнули в усмешке, но улыбка не коснулась глаз. Прохладная ладонь медленно легла ему на шею, большой палец едва заметно прошёлся по чувствительной коже. — Не то чтобы Блейзу был нужен повод для флирта, — задумчиво протянула она. — А тебе? — спросил он, наклоняясь ближе. — О, у меня был повод, — сладко усмехнулась она. — И он стоял прямо за моей спиной. В темноте коридора, подсвеченного лишь факелами, он едва различал её черты. Только тёмная помада выделялась так ярко, что игнорировать её губы было невозможно. А поскольку у него больше не оставалось дел на этом вечере, останавливать себя он не собирался. Драко впился в её губы, прижимая к себе и заставляя отступить к стене — туда, где тень от колонны могла укрыть их так же надёжно, как прежде укрыла Серафину от его взгляда. Её пальцы тут же скользнули в его волосы, вкус помады обжёг язык. Это было глупо и поспешно, легкомысленно и не ко времени. Любой, кто вошёл бы в коридор, увидел бы двух безрассудных подростков, а не взрослых людей, но Драко было всё равно. Он знал, что они оба уже выглядят как воплощённый беспорядок, и всё же протянул руку и вынул шпильку из её волос. Локоны тяжело рассыпались по плечам. Запах её волос и духов смешался в аромат, который забивался ему прямо под кожу. Он зарылся лицом в её кудри, глубоко вдохнул и медленно начал спускаться губами к шее, покрывая поцелуями её холодные плечи. — Ты замёрзла, — сказал он, не отрываясь от её кожи. — Поехали домой? Она замерла, будто раздумывая, но почти сразу нашла губами мочку его уха и шепнула: — Нет. Кончик её волшебной палочки мягко коснулся его щеки. Гермиона убрала следы помады с их лиц. Драко не слишком поверил в серьёзность её отказа. Его ладонь скользнула с талии ниже, пальцы легли на бедро. Он слегка сжал его, и Гермиона вздрогнула. — Нет? — тихо уточнил он, демонстрируя, что её тело говорит совсем другое. Гермиона прикрыла глаза, будто пытаясь собрать мысли и вернуть самообладание. Он видел, как едва заметно дрогнули её ресницы, как напряжённо вздохнула её грудь — словно она старалась выстоять против его уловок, не позволяя желаниям взять верх. — Я не думаю, что когда-нибудь вернусь сюда. И пока мой опыт здесь нельзя назвать приятным. Я хочу, чтобы ты это исправил, — тихо сказала она. Драко глубоко вздохнул. Семь лет, проведённых в этих стенах, не оставили о себе приятных воспоминаний. И что бы он ни делал, он вряд ли сможет показать это место с лучшей стороны. Ещё вчера он так сильно хотел увезти её в Париж, что не раздумывая пригласил стать своей спутницей — и понял, что ошибся, едва они переступили порог замка. Дело было не в Грейнджер — дело было в самом замке, в тёмной магии, в здешнем обществе. Всё это ей не подходило. Он хотел исправить свою ошибку и увезти её как можно скорее. Отогреть. Смыть древнюю пыль этого места. Снять с неё это платье… — Нет, — её палец лёг на его губы. — Я точно знаю, о чём ты сейчас думаешь, и… — он слегка прикусил её палец, и она вспыхнула, — и нет. Я хочу узнать о тебе больше. Я хочу тебя в самых разных смыслах этого слова. Постели мне недостаточно. Он немного отстранился, глядя на неё с лёгким изумлением. Неужели она правда думала, что всё между ними сводится только к этому? Хотя, если быть честным, у неё были на то основания. Всё, что он делал до сих пор, лишь подтверждало её теорию. Драко медленно кивнул и сделал шаг назад. Он поправил шлейку её платья, едва касаясь пальцами нежного плеча. Потом обошёл её, остановившись за спиной. — Что ты делаешь? — спросила она. От её воинственного настроя не осталось и следа. — Пытаюсь быть достаточным для тебя, — ответил он. Он достал шпильку из кармана, зажал её в зубах и обеими руками собрал бесчисленные волнистые локоны в подобие пучка. Мастером в этом деле он не был, поэтому, удерживая собранные пряди одной рукой, другой дотянулся до палочки и с помощью магии зафиксировал причёску, а затем закрепил всё шпилькой. Он придирчиво осмотрел результат. До Твика ему было далеко, но теперь это выглядело скорее как лёгкий беспорядок после танца, чем доказательство его безумия в пустом коридоре. Сделав шаг в сторону, он учтиво предложил ей руку. Гермиона нахмурилась. — Это не то, чего я хотела. Пожалуйста, не злись. Она выглядела настолько несчастной, что ему стало не по себе. За почти двадцать лет знакомства он ни разу не видел её в таком состоянии. И это была его вина. — Тебе не за что извиняться, Грейнджер. Это я вёл себя не слишком адекватно и собираюсь это исправить. — Ты правда не злишься? — тихо спросила она, всё ещё не до конца ему веря. — Правда, — он повёл её в глубину ночного коридора. — Начинай озвучивать свой список вопросов. Я отвечу на всё, на что смогу, — пообещал он, уже понимая, что пожалеет об этом. — Спасибо, — едва слышно произнесла она. Его тут же кольнуло чувство вины за свою последнюю мысль. Хорошо, что она не владеет легилименцией: узнай она его по-настоящему, вряд ли смотрела бы на него так, словно он чего-то стоит. — Я хочу знать всё про Селесту, Сириуса и профессора Марво. Про твою специализацию. И ещё… — Грейнджер, пожалей меня и начни хотя бы с одного конкретного вопроса. Она смерила его недовольным и немного смешным взглядом. — Тогда начни с Блэков. Драко впервые пожалел, что с ними нет Блейза. Тот был куда лучшим рассказчиком. Но, взглянув в шоколадную бездну её нетерпеливых глаз, он всё же начал свой рассказ.

***

С момента разговора в коридоре прошло больше часа. Он проводил для неё экскурсию по месту, каждый камень которого вызывал болезненные воспоминания. Старые факелы мерцали на стенах, их дрожащий свет отбрасывал на лица живые тени. За каждым поворотом чувствовалось что-то недоброе — отголоски тех лет, когда стены этого замка видели слишком многое, о чём Драко совсем не хотел вспоминать. Он отвечал на все её вопросы, стараясь дать максимум искренности, на которую был способен. Это было очень странное чувство — быть в этом месте с Грейнджер. Вспоминать бесконечную боль и борьбу за то, чтобы доказать старику: из него ещё далеко не всё выжато; его можно помучить сильнее, и он способен на большее. — Почему Блейз боится профессора Марво? — наконец она перешла от общих вопросов к тому, что её по-настоящему интересовало. — Полагаю, это часть человеческой природы — бояться того, кто годами систематически причинял тебе боль, — он пожал плечами, уже зная, какой вопрос последует дальше. — И да, в ходе обучения мы ежедневно проходили через самые разные варианты боли. И нет, профессор не безумный садист. Драко глубоко вздохнул: объяснить это оказалось сложнее, чем он думал. — Специфика его метода взаимодействия с тёмной магией в том, что ты учишься безупречному контролю. А это не самая простая задача. Он замолчал, потом взмахнул палочкой, и вокруг них появилось гибкое чёрное облако. Оно двигалось медленно, словно живое, изгибаясь и растекаясь по воздуху, как дым от тлеющего угля. — Если пропускаешь тёмную магию через себя, она приносит невероятное удовольствие и подкрепляет желание продолжать. Волан-де-Морт — прекрасный пример того, чем заканчивается этот путь. Со временем развивается зависимость, и ты уже не можешь использовать никакую другую магию. Метод Марво в том, что ты не пропускаешь тьму через себя и вообще не впускаешь её. Работаешь с ней в изоляции. В теории это звучит отлично, на практике — есть одно побочное свойство. — Боль, — тихо прошептала Гермиона. — Именно, — кивнул он. — Каждый раз? Без привыкания? — И чем сильнее заклинание, тем выше её уровень, — подтвердил Драко. — У профессора были большие ожидания к нашей тройке. Он пробовал очень многое. Её рука крепче сжала его. В этом почти незаметном жесте было больше понимания, чем в любых словах. Драко остановился у входа в лекционную аудиторию и пропустил её вперёд, затем жестом предложил сесть на трибуну. Каменные ступени гулко откликнулись под их шагами. Воздух здесь был холоднее, а эхо подхватывало каждое слово. Он остался стоять чуть в стороне, наблюдая за ней. Её присутствие казалось чем-то нереальным среди этих мрачных стен. Между ними оставалось несколько шагов — странная дистанция, в которой заключалась его жалкая попытка сохранить хоть какие-то границы. — Я ни о чём не жалею. Он многому нас научил и помог избавиться от многих нелепых убеждений, — наконец продолжил он. — Например, о чистоте крови? — по её лицу тут же пробежала тень. Драко задумался, понимая, как долго она пытается понять, что могло заставить его изменить мнение по этому крайне щепетильному вопросу. — В том числе. — Но почему вы не ушли? Просто не прекратили обучение? Это же безумие — добровольно подвергать себя ежедневным мучениям семь лет подряд. Драко облокотился на преподавательский стол. Шершавое дерево под ладонями было гораздо теплее сырого камня, которым здесь было покрыто почти всё. Он старался не вспоминать, сколько раз они с Блейзом испытывали в этой аудитории новые заклинания и как часто Пэнси вытаскивала их с того света после. — После войны у нас было немного вариантов для нормальной жизни, — произнёс он. Он чувствовал себя странно, произнося это вслух и позволяя себе такую откровенность. — Вы могли провести годы в своих поместьях, заниматься самообразованием… — Грейнджер, — он мягко остановил её. — Мы с рождения росли в крайне специфической среде. Пусть и не по своей воле, но стали Пожирателями Смерти. С подачи Волан-де-Морта и Беллатрисы начали работать с тёмной магией без малейшей подготовки, когда нам было всего шестнадцать. К концу войны мы были не в лучшем состоянии, и справиться самостоятельно уже не представлялось возможным. Он устало коснулся лба и бросил взгляд на окно. — Мы были молоды, потеряны и уже зависимы от тёмных чар. И, поверь, последнее, чего хотел Марво — это видеть нас в стенах своего драгоценного университета. Убедить его взяться за нас было непросто. — Вы сами его просили? После всего, через что прошли — причинить вам ещё больше боли? Это же безумие. По её лицу Драко ясно видел, что она всё ещё не до конца понимает.  — Мы просили научить нас исправлять то, что было не нашим выбором. Хотели избавиться от зависимости. Стать кем-то. Научиться чему-то. И в конце концов он дал нам всё, чего мы от него ожидали. — Но какой ценой? — прошептала она. — Той, которую мы были в состоянии заплатить, — спокойно ответил он. — Поверь, Грейнджер, после всего, что мы видели и делали, никто из нас не ждал чудес с единорогами и сахарной ватой. Гермиона встала из-за стола и подошла к нему, молча обняв. Ему не нужна была жалость. Но это и не была жалость. Она просто хотела быть рядом — и была. Её руки пахли бумагой и корицей, её дыхание коснулось его шеи. И это ощущалось очень хорошо. Лучше, чем он заслуживал. — Только не жалей меня, — почему-то прошептал он. — Поверь, это совсем не то, что я сейчас чувствую, — сказала она, не отпуская его. Ему казалось, что она по какой-то причине намеренно избегает его взгляда. — И что же в таком случае ты чувствуешь? — спросил он, и внезапно у него пересохло во рту. На этот раз она немного отстранилась и всё-таки посмотрела ему в глаза. — Я… Но договорить не успела. В окно влетел серебристый патронус в виде гигантского жука. Свет от него рассыпался по стенам, отражаясь от каменных арок, и через мгновение воздух наполнился визгливым голосом Риты Скитер: — Мисс Грейнджер, весь журналистский Лондон готовится обсуждать твою личную жизнь уже завтра. Творческое задание у всех довольно простое: представлять твою пассию в выгодном свете, тебя — нет. Не знаю, кто именно стоит за заказом, но на твоём месте я бы обратила внимание, кому это выгодно больше всего. Чмок. Писклявый голос Риты раздражал сам по себе, а в каменных стенах замка он умножался эхом, превращаясь в какофонию. Драко сжал челюсти. Он даже не стал задаваться вопросом, зачем Скитер решила помочь Гермионе, потому что прямо сейчас он собирался убить Асторию Гринграсс. У него не было ни минуты сомнения, что это было её рук дело. Он взглянул на Гермиону, ожидая увидеть как минимум смятение, но на её лице застыло совсем другое выражение. Она улыбалась. И эта улыбка была очень недоброй. — Передай Рите, чтобы она не ложилась, потому что я дам ей эксклюзив, и в её интересах успеть пустить его в печать к утру, — бросила она патронусу. И только после этого развернулась к Драко. — Пора возвращаться в Лондон, — максимально спокойно заметила она. — И делать это мы будем с размахом.