Город иных

В преддверии нового года, Шираюки чувствовала, как внутри нее теплятся огоньки безграничной радости. Переступая ногами, обутыми в теплые сапожки, под которыми звучно хрустел снег, Амбервиль не могла сдержать улыбки, осматривая улочки украшенного яркими гирляндами и вывесками Йорка, гуляя по ярмарке вместе с Кихал. Они уже выбрали друг для друга подарки и теперь бродили в поисках чего-то, что Тогрул могла бы подарить своему молодому человеку. Снег пушистыми хлопьями ложился на землю, придавая атмосфере сказочности и, несмотря на то, что нос и кончики пальцев и уже давно озябли, Шираюки все равно чувствовала себя счастливой, сжимая в ладошках картонный стаканчик с облепиховым чаем. Она грезила о том, как уже завтра встретится с Эшем, и впервые за восемнадцать лет своей жизни отметит Новый год с любимым человеком. Как будет слушать его тихое пение в ночной суматохе; как будет обнимать его, прижимаясь щекой к его широкой груди; как будет целовать его и… быть может еще что-то, запредельно интимное. Кихал уже добродушно согласилась прикрыть подругу перед ее родителями, соврав о том, что всю новогоднюю ночь Шираюки проведет у нее. На деле же, сама Тогрул скрасит праздник компанией Раджи, пока ее мама вместе с отчимом будут отдыхать где-то на берегу тихого океана. Честно говоря, Шираюки не хотела скрывать от родных свои отношения с Эшем, но, прекрасно осознавала, что будет, узнай родители об их союзе. По мнению отца, разница в четыре года в данном возрасте ощущалась слишком остро, так что Шираюки приходилось молчать о том, что их с Эшем связывает что-то большее, чем просто дружба. В школе тоже приходилось играть роль знакомых. Учителя или одноклассники могли случайно обмолвиться об их связях, а разгребать потом последствия скандалов и жертвовать какими-либо отношениями — желания не было. Повезло, что Вуз, в котором учился Эш, был смежным зданием с ее школой. Это сильно упрощало жизнь, позволяя им видеться почти каждый день. Конечно, данные встречи ограничивали их во многом, но, выбирать не приходилось. Так вот и вышло, что за три года отношений, об их союзе знала лишь Кихал, Раджи и староста из класса Эша, случайно увидевший, как они целовались за зданием школы. Но, никакого интереса у него данный инцидент не вызвал, поэтому он любезно согласилась держать все в секрете. Подобных нюансов во взаимоотношениях Шираюки с родителями было всего два. Первый, вышеперечисленный, и второй — принудительно-добровольный выбор будущей профессии. Покойный дедушка очень хотел, чтобы его единственная внучка стала врачом. Конечно, родители безумно уважали Ичиро и, наверное именно поэтому прислушались к его мнению, так, что дальнейший путь Шираюки был заранее выбран за нее. И никого из родителей не волновало желание дочери — стать полицейским. Эш ее проблему разделял. С самого детства он мечтал стать певцом, но с желаниями отца данная амбиция не стыковалась. Вот так и вышло, что Эша опутали цепями юридического университета. Тем не менее, Шираюки хотела показать Эшу, что его мечты могут стать реальными. Как-то так вышло, что в детстве тетя занималась с ней музыкой. Она частенько таскала Шираюки с собой в музыкальную школу, где преподавала сольфеджио, так что у Амбервиль были свои связи в музыкальном коммьюнити. Пользуясь подобными привилегиями, она однажды отправила песню Эша на радио, где она продержалась почти неделю (!). И, Шираюки всей душой хотела помочь Эшу продолжить этот путь, ссылаясь на свою предрешенную судьбу. Хотя бы у него мечта должна была сбыться. Прижимая к груди пакет с приобретенным для Эша подарком, Шираюки представляла, что скажет, когда вручит ему его. Как он на него отреагирует? Ей нужно будет обязательно запечатлеть его эмоции, как только она передаст ему этот пакет. Шираюки была уверена, что он будет счастлив. А когда счастлив он, счастлива и она. Вот такая простая истина ее влюбленного сердца. Сделав фотографию у магазинчика с книгами, Кихал за руку затащила Шираюки внутрь. — Нужно обязательно купить друг другу книги, и прочитать их за новогодние каникулы! — восторженно делилась идеями Кихал, поправляя на голове пушистые ушки, надетые вместо шапки. — Потом поделимся отзывами друг с другом.       Отказываться от этой авантюры было бы преступлением, учитывая то, как сильно Шираюки любила читать. А уж подобного рода «свидания» с подругой, были и вовсе пределом ее удовольствия.       Книжные полки манили своей красотой. Невероятный аромат имбирного печенья, новогодние песни, доносящиеся тихой мелодией из колонок и целый мир сказочных, рождественских историй. — Только выбери что-нибудь романтичное, — надула губы Тогрул, прекрасно зная вкусовые предпочтения подруги. Она выглянула из-за стенда с зарубежными детективами, сощурившись глядя на Шираюки. — В Новом году я хочу наслаждаться любовью, а не кровавыми кишками и коварными преступлениями.       Улыбнувшись улыбкой пойманного с поличным вора, Амбервиль вернула выбранный триллер на полочку, пятясь к отделу с романами, на что Кихал удовлетворенно кивнула.       Расплатившись с покупками и выйдя из магазина, Шираюки сделала еще пару фотографий, спеша запечатлеть чарующую предновогоднюю ночь, их с Кихал раскрасневшиеся от мороза щеки и пакеты из книжного.       Все эти фотографии мигом полетели в чат, ожидая соединения с интернетом, чтобы добраться до адресата.       Юки 21:34. (Фото) Замерзли, но наконец-то все купили! Юки 21:35. Уже идем домой (♡-_-♡) Юки 21:35.       Тебе тоже кое-чего прикупила, но чего — не скажу. Это секрет (фото) Завтра все сам увидишь (≧◡≦) Отправив пару смс, Шираюки вдруг остановился, стирая с экрана пальцами налетевшие снежинки. Смотря на экран, она пролистала диалог с Эшем чуть выше, неосознанно хмурясь. — Что случилось? — затормозила следом за ней Тогрул, заглядывая подруге через плечо. — Чего это он тебе не отвечает? — Отдыхает после сдачи последних экзаменов, наверное. — предположила Шираюки. — Он так долго к ним готовился. — Ну и правильно, — Кихал взяла подругу под руку, возобновляя темп их хотьбы. — Пусть отдыхает. Завтра его ждет насыщенный день, не так ли? — Тогрул хитро улыбнулась, подразумевая всякие пошлости за столь невинной фразой.       Амбервиль густо покраснела, но из-за морозного румянца этого видно не было.       Если быть предельно откровенной, то, в меру своего возраста, Шираюки лишь недавно позволила себе переступить грань собственной непорочности. Они с Эшем пересекли черту дозволенного прошлым воскресным вечером, когда квартира его родных осталась пустовать. От осознания этого, ожидание будущего дня было куда тревожнее. Нужно было подобрать красивое нижнее белье, привести в порядок тело и… наконец утихомирить собственные мысли.       У Кихал таких проблем не было. Они с Раджи были ровесниками. А потому и таких заморочек между ними не было. Не то чтобы это было плохо. Просто Шираюки куда более трепетно подходила к вопросу интимной близости. Хорошо, что Эш это понимал.       Волнительные мысли развеялись вместе со звонким голосом Кихал, сетующей обо всем на свете. Она без умолку болтала о грандиозных планах выстроенных на завтрашний день и в ее бесконечных разглагольствованиях Шираюки нашла покой, возвращаясь домой в приподнятом настроении — повезло, что дом Кихал был чуточку дальше ее собственного.

***

Провозившись три часа перед зеркалом, Шираюки наконец-то была готова. Локоны выкрашенных в алый цвет аккуратными волнами лежали на плечах. Бретельки бордового платья отлично подчеркивающего фигуру, прятались под укороченным кардиганом. Высокие кожаные сапоги, доходящие чуть ниже колена, с дополнительной меховой прослойкой, идеально выделяли рост. Теплое пальто выглядело мило, вопреки основному дерзкому образу. Шарф и шапка с ушками окончатель спрятали под собой костюм роковой красотки, уступая место легкости и нежности. Намазав губы прозрачным блеском, проверив в очередной раз — не отваливаются ли наклеенные реснички с глаз и не успели ли стереться стрелки, Шираюки потопталась на месте. — Красотка, — оценивающе кивнула Кихал, довольствуясь своим творением. — Беги скорее покорять своего принца.       Шираюки в очередной раз взглянула на себя в зеркало, неумышленно хмурясь собственным мыслям. — Он так ничего и не написал со вчерашнего утра, — она приобняла себя одной рукой за объемное пуховое пальто и поправила съехавший вниз шарф. — Рано отчаиваешься. — подмигнула ей Тогрул. — Он просто готовит тебе сюрприз. — Ты думаешь? — Уверена. — Кихал приободряюще похлопала ее по плечу, после чего обняла Шираюки, соприкасаясь с ней щеками. — Он ведь так тебя любит. Точно что-то затеял, шпион. Вспомни хотя бы, свой день рождения. Эш сделал вид, что забыл, а потом куча цветов у твоего дома и тайное свидание на корабликах. Просто твой болванчик — романтик. — У меня с этой романтикой скоро нервов не останется. — Шираюки приложила руку к пальто, в области сердца, ощущая толику нарастающей тревоги. — Ладно, пора бежать. — Подарки не забудь! — ловя подругу у выходной двери, крикнула Тогрул. — Точно, — Шираюки вернулась за подарочными пакетами, всовывая один прямо в руки Кихал. — Это тебе. Открой, после полуночи, и ни минутой ранее! Целую!       Амбервиль хлопнула дверью, и заглянув на экран мобильного, побежала к автобусной остановке, стараясь, в меру своей неуклюжести, добежать без падений, хотя дорожка была покрыта льдом едва ли не полностью.       Город кипел жизнью. Суматоха пленила каждого, кто только рисковал выйти на улицу. Погода была, на удивление мягкой. Мороз немного отступил. Светило солнышко и, пусть оно не грело, но радовало глаз своей красотой. С деревьев сыпался снег, и Шираюки уже предвкушала как бросится к Эшу в объятия, как только увидит его.       Подъехал автобус. Потолкавшись в нем добрые двадцать минут, Шираюки вышла на нужной станции, торопясь к их «особому» месту. На самом деле, ничего особенного в нем не было. Их пристанищем стала заброшенная часовня. Здание было в весьма хорошем состоянии. В нем были выбиты окна и в некоторых местах прогнили доски, но в остальном, все было в порядке. Еще прошлым летом Шираюки, вместе с Эшем и Кихал привели маленькую комнатку на втором этаже в относительный порядок, перетащив туда старое кресло, которое отец Кихал собирался выбросить только лишь из-за того, что с подлокотника не оттерлось пятно от краски, и складной столик, у которого подкосилась ножка, а также чемодан с кучей пледов, несколько чашек и радио. В углу они соорудили своеобразный камин, чтобы не было так холодно, а стены раскрасили вручную имитируя морской бриз. Вышло очень уютно и атмосферно, учитывая, что вид разбитых окон выходил на пруд, причал которого украшали яркими гирляндами и большими фонариками.       Никто сюда не приходил, кроме них. Так что, эта часовня стала своеобразным — тайным местом встречи. Конечно, они не собирались провести здесь всю ночь. Нет. Посидят пару часов, обсудят все самое сокровенное и направятся к Эшу домой. Его родители, как подобало традициям, снова уедут в Канаду к родственникам, а старший брат уже давно съехал и живет теперь со своей невестой, так что квартира пребывала в полном распоряжении Эша.       Добравшись до часовни на десять минут раньше установленного времени, Амбервиль поднялась наверх, потирая замерзшие ладони. Достав из пакета несколько свеч, Шираюки подожгла их своей зажигалкой и расставила по столу. Чай в термосе был еще горячим, позволяя ей немножечко согреться.       Вид по-прежнему был восхитительным. За год ничего не изменилось. Та же красота и уют.       Опустившись в кресло, Шираюки ощутила себя маленькой девочкой. Когда-то давно отец так же кутал ее своим шарфом и сажал на санки, чтобы она не замерзла, пока он вез ее в детский садик. Тогда их с отцом отношения еще не были такими… подходящего слова для описания не нашлось. Да и, Шираюки не очень хотела думать о тяготах родительских перипетий. Уж точно не сегодня.       Время шло, а Эш все не показывался.       Помотав головой, Шираюки отогнала всякие наваждения и достала из кармана телефон. Юки 17:07 Я уже на месте (＾▽＾) Обычно Эш не опаздывал. Его пунктуальность вынуждала приходить на встречи за двадцать минут, и коротать ожидание купленным по дороге кофе. Все происходящее невольно заставляло сердце в ее груди биться быстрее. Тревога щупальцами коснулась тела. Юки 17:24 Все хорошо? (>_<) И все-таки было что-то не так в его молчании. Эш никогда не игнорировал ее сообщения. Был единственный день, когда он ненароком не выходил на связь, потому что потерял своей телефон. Ито, он нашел способ позвонить ей, стащив мобильный у своего одноклассника — благо номер ее заучил наизусть. Так что же случилось сейчас? Юки 17:45 Эш… Она просидела в одиночестве чуть больше двух часов. Успело стемнеть. Зажглись огни. Вечерняя тьма разорвалась светлыми фонариками. Свечи на столе уже почти догорели, и затушив их, Шираюки встревоженно подорвалась на улицу. На звонки Эш не отвечал. Чувства внутри перемешались. Пока весь город плавно перешел к празднованию, весело торжествуя, Шираюки боролась с чувством собственной паники, стараясь держать себя в руках. Может, она просто перепутала место встречи? Вернувшись к автобусной остановке, Шираюки запрыгнула в автобус, ехавший чуть ли не к самому дому Эша. Люди навеселе что-то у нее спрашивали, пытались шутками разрядить обстановку, но клокочущее в груди сердце не поддавалось. Выйдя на нужной станции, Шираюки едва ли не поскользнулась, торопясь к нужному дому. Она бегом поднялась на четвертый этаж, замирая на мгновение, на лестничной площадке, чтобы отдышаться. Горло жгло от холода. Кожа под пальто горела. Убрав со лба взъерошенные волосы, Шираюки подошла к нужной квартире, нажимая кнопку звонка. Минута. Две. Пять. Дверь так никто и не открыл. Ощущая, как паника уже в открытую мечется под ребрами, Амбервиль со всей силы дернула ручку замечая, что… квартира и не была заперта. Дверь настежь открылась транслируя… абсолютно пустое пространство. Здесь не было ни мебели, ни чего-либо еще, что указало бы на то, что здесь кто-то живет. Были лишь голые стены и холодный пол. Даже окна оказались открыты. Пройдя внутрь, Амбервиль замерла. Эта точна была правильная квартира. Шираюки бывала здесь достаточно часто, чтобы точно запомнить. — Что происходит?.. — в пустоту произнесла Амбервиль. Со стороны послышался скрип. Страх вцепился когтями в горло, заставляя Шираюки в ужасе выбежать на лестничную площадку. Пальцы одеревенели.       Набрав номер Эша, Амбервиль в очередной раз приложила телефон к уху, слушая глухие гудки.       На мгновение показалось, что во всем мире она осталась одна.       Набрав по памяти номер старосты из группы Эша, а по совместительству — его лучшему другу, Шираюки облегченно выдохнула, слыша недовольное: — Алло. — Прошу прощения, за беспокойство, — она вышла на улицу. — Ты не знаешь, где Эш? — Разве вы не вместе? — сквозь зевок спросил парень. Судя по всему, она его разбудила. — Стала бы я спрашивать? — Не в курсе. Эш ничего не говорил. А что случилось? — Он не отвечает на звонки. Я подумала, что ты можешь знать что-то об этом. — Не отвечает на звонки? — парень на том конце провода точно напрягся. — Вот черт. Что у него только на уме? — О чем ты? — Шираюки показалось, что она теряет равновесие. Настолько сильной стала ее тревога. — Не знаю. Но что-то точно происходит. Я заподозрил неладное, когда этот болван решил сдать экзамены экстерном. — Что? — Ты не знала?       Во рту пересохло. Шираюки попятилась назад, присаживаясь на скамейку. — Два дня назад он писал мне, что сдал последний экзамен в этом году. — Вы с ним не виделись на этой неделе? — Нет… Только переписывались. — Так, где ты сейчас?       Шираюки впопыхах указала адрес дома, который Има итак прекрасно знал. Он пришел к ней так скоро, как только мог, учитывая загруженность дорог в преддверии праздника.       Они вместе еще раз осмотрели квартиру, обзвонили всевозможных друзей Эша, но толкового ничего не нашли. Обошли весь район, проверили все возможные нычки, но ничего. Хотя, факта пустой квартиры, где еще пару дней назад жила семья, уже должно было быть достаточно.       Не зная, что делать, Има повел ее в полицейский участок. Они отстояли огромную очередь среди алкоголиков и прочего сброда, прежде чем дежурный полицейский любезно прогнал их с «глупым» обращением. По-его мнению, если квартира была обчищена — значит хозяева здраво приняли решение удрать куда-подальше. Мысли о том, что их обокрали какие-нибудь коллекторы у него не возникла. Хотя, никаких задолженностей у семьи Эша не имелось. Вроде бы. Она бы об этом знала.       Шираюки ощутила, как внутри что-то с надрывом треснуло. — Иди домой, завтра решим, что со всем этим делать. — растерянно сетовал Има, не зная, что делать. — Тебе есть, куда идти? Проводить?       Шираюки нашла в себе силы только лишь для того, что помотать головой. — Я напишу тебе, если что-то узнаю, — перед тем, как сесть в свой автобус, сказал Има, оставляя Амбервиль на остановке одну, в плену собственных мыслей. Куда ей теперь идти? Домой? Заявись она сейчас к родными — они сразу все поймут и примутся читать ей нотации. Портить и без того плохие отношения с родителями не было никакого желания. Она лучше промерзнет всю ночь на холоде, нежели явится домой. Но, и это было проигрышным вариантом. Несмотря на происходящее, Шираюки знала, где ее ждут. Вне зависимости от обстоятельств. Набрав номер Кихал, Шираюки брела от остановки к ее дому, путаясь ногами в сугробах. — Алло? — Кихал… — голос дрогнул от собственного отчаяния. — Эй, что случилось?.. — Тогрул, кажется, сразу обо всем догадалась, выбежав на крыльцо своего дома в одном коротком платье и меховых тапочках. Раджи выбежал за ней. — Моя малышка… — Кихал… — Шираюки рванула в ее объятия, едва не сбивая с ног, и уткнувшись носом, в ее шею, заплакала от чувства собственной безысходности.       Тогрул прижала ее к себе, игнорируя холодное пальто Шираюки, от которого по телу поползли противные мурашки, и незаметно пнула Раджи ногой. — Чего ты стоишь? Иди ставь чайник, будем ее отогревать.       Кихал затащила подругу внутрь, пряча ее в объятиях теплого дома. Она промокнула носовыми салфетками слезы с ее лица и стянула с нее шапку приободряющее улыбаясь.       Сердце в груди трепыхалось, подобно рыбе, выброшенной на суходол. Отчаяние душило.       Заручившись прикрытием Кихал в глазах родителей, в конечном итоге, Шираюки вернулась туда, где и должна была быть.       Эта Новогодняя ночь оказалась слишком несправедливой, по отношению к ней, разбивая столь юное сердце десятком хрустальных осколков.