Город иных

      Натянув на себя спортивные штаны, Шираюки устало распласталась на кровати. Всю ночь в голове мелькали неоднозначные слова Зена, перемешиваясь с ее собственными гнетущими мыслями, вызывая бессонницу. Никто из ее родных так и не удосужился позвонить ей и узнать, доехала ли она, и все ли в порядке. Сама писать родителями Амбервиль не стала. Оповестила о происходящем разве что Кихал, проведя ей короткий рум-тур, по однокомнатной квартире-студии. Здесь была широкая, двуспальная кровать, небольшой, но высокий шкаф, две тумбочки — по одной стене, и раковина, плита, небольшой столик и ящик для столовых приборов — по противоположной стене. В общем-то, ничего большего Шираюки и не требовалось. Душ был на входе в комнату, маленький, компактный, но при этом умудрялся вмещать в себя еще стиральную машину и сушилку для вещей. Стены были однотонно-белыми, как, собственно, потолок и пол, чем несколько сводили с ума. Несмотря на все имеющиеся удобства, никакого уюта Шираюки не ощущала. Будь она здесь одна — наверняка не смогла бы жить в таком месте. Успокаивало только лишь присутствие Китору и Рю за стеной — их комната была соседней.       — Крох, а Крох, — блондин сел на край кровати, проводя по алым прядкам волос пальцами. Коснулся ее ушка, спустился к щеке и щелкнул по носу. — Просыпайся,       — Еще пару минуточек, — Шираюки поморщилась, кутаясь теснее в одеяло.       — Встава-а-а-ай, — Эш наклонился к ней, нежно целуя в щеку. — А то так весь день проспишь. Ты итак на ночь у меня не остаешься, так что…       — Сколько времени? — Шираюки резко подскочила на кровати, позволяя взъерошенным волосам небрежно разметаться по сторонам. Она в панике уставилась на него, и это зрелище Эш нашел до невероятного забавным, тихо рассмеявшись.       — Только два часа. До твоего ухода еще кучу времени.       — Балбес! — она со всей дури стукнула его подушкой по голове. В последнее время они и так редко виделись из-за его подготовки к экзаменам. Найдя тот самый редкий день, когда у них обоих выходной, Шираюки хотела как можно больше времени провести с любимым.       — Только не злись. — он приобнял ее со спины, целуя мочку уха. — Мне было скучно смотреть за тем, как ты спишь.       Шираюки развернулась к нему лицом, потираясь кончиком носа о его щеку и подалась назад, держа ладонями скулы Эша.       — Ты помнишь, что мы отмечаем этот новый год вместе?       — Что, правда? — удивленно взглянул Эш, сверкая своими лазурными глазами. Шираюки нахмурилась, закатывая глаза. — Ты упомянула об этом без малого раз двадцать, Крох. Конечно, я помню. — он потянул ее на себя, позволяя им упасть на мягкий матрас его широкой двуспальной кровати. Шираюки позволила ему обхватить руками свою талию, утыкаясь носом в ямочку на его ключицах. Приятный аромат вишни, с нотками мускуса коснулся крыльев носа. Она блаженно промычала, улыбаясь теплым чувствам, расцветающим в груди. — А еще помню, что кто-то хотел испечь имбирное печенье.       — Но у тебя же нет формочек, да и продуктов мы не покупали… — Шираюки подняла голову, ловя с Эшем зрительный контакт. Глаза его игриво сверкнули.       Она действительно хотела заняться готовкой новогодних угощений сегодня, но не смогла отыскать необходимых вещей на его кухне.       — Ты слишком долго спала, Крох. — улыбнулся Эш, переворачиваясь на спину.       Шираюки подскочила на месте, упираясь руками по обе стороны от головы Эша, нависая над ним. Он умел исполнять желания. Волшебным образом делал все, о чем она только упоминала. Запоминал каждую сказанную ей мелочь.       — Как ты…?       — Тш-ш-ш-ш, — он приложил указательный палец к ее губам. — Могу я заполучить еще немножко твоей любви?       — Вся моя любовь — твоя. — она наклонилась к нему, сливаясь губами в нежном поцелуе. Губы переплетались между собой, пока силуэты их лиц скрывал водопад ее алых волос. Пальцы их рук сложились детальками пазла, не сильно сжимаясь.

Она целовала его нежно, осторожно, еще не зная, что это их последняя встреча. Если бы хоть кто-то предупредил ее об этом — соприкосновения их гую не были бы столь наивными. Она бы пленила его. Сделала бы все, чтобы убедить Эша остаться.

      На первый этаж Шираюки спускалась восседая на спине Эша. Он держал ее под коленками и отпустил только тогда, когда они зашли на кухню, окутавшую их своим теплом и уютной атмосферой. Здесь стояла украшенная елка, на окнах висела гирлянда, а под потолком виднелись новогодние флажки. Сладко пахло мандаринами и имбирем, а в воздухе, на физическом уровне чувствовалась безграничная любовь.       — Не знал, какие тебе понравятся больше, поэтому купил несколько. — указал кивком головы в сторону формочек для выпечки Эш. — Там и сердечки, и человечки, и елочки и еще куча всего.       Привстав на носочки, она поцеловала его в щеку, едва ли не прыгая на месте от счастья. Готовить она любила. Тем более для Эша. Тем более вместе с Эшем. Эти моменты застывали в памяти особенными фрагментами.       Надев на себя и на Эша фартуки, Шираюки, довольная до чертиков, принялась руководить процессом. Она ловко орудовала продуктами, пока Эш молча наблюдал за ней, подавая необходимые ингредиенты — сам он готовить не любил, да и не умел особо. Просто не мог отказать себе в шумных рассказах Шираюки, сетующей обо всем на свете и ее яркой улыбке.       Замесив и раскатав тесто, она принялась вырезать формочками фигурки, осторожно выкладывая их на пергамент. Слишком увлекшись процессом, она не обратила внимания на то, как Эш подкрался к ней сзади. Он приобнял ее со спины и прикосновения его, от чего-то, на мгновение показались Шираюки слишком резкими.       Она опустила одну ладонь поверх его рук, легонько погладив, и продолжила мычать мотив любимой новогодней песни, играющей по радио.       — Крох, — его голова опустилась на плечо. Руки на ее талии сжались сильнее. — Я… так сильно люблю тебя.       Уложив последнего имбирно-пряничного человечка на противень, Шираюки повернулась к Эшу лицом, целуя его в щеку, пропуская мимо ушей, проскальзнувшую в его голосе печаль.       — Я тоже бесконечно люблю тебя, — под прицелом оказался уголок его губ, вынуждая Шираюки оставить еще один поцелуй. Нежный, почти невесомый.       Их губы на мгновение слились, после чего Эш уткнулся носом в ямочку ее на шее.       — Крох, я…       Стук в дверь заставил ее подскочить с кровати.       Ну что за напасть! Она ворочалась в постели всю ночь, страдая бессонницей, чтобы вот так просто уснуть за десять минут до выхода, в уличной одежде на чистом постельном белье?!       — Утро доброе! Ты собралась? Нам уже пора… — Китору замолчал, как только она открыла дверь, застегивая на ходу пуговицы своей куртки. — …выезжать, Кхм. Как спалось?       — Замечательно, если учитывать тот факт, что я вообще не спала. — Шираюки закрыла дверь, убегая вперед, чтобы скрыть выражение своего лица. Транслировать покрасневшие щеки было почему-то стыдно.       — Нервничаешь? — спросил Рю, явно замечая легкое подрагивание ее пальцев. Амбервиль тут же поспешила спрятать руки в карманы.       — Немного. — честно ответила Шираюки. — Но не из-за работы.       — Правда? — лукаво изогнул брови Китору.       — Разве что, самую малость.       Выйдя из здания общежития, Шираюки полной грудью вдохнула морозный воздух. Сразу стало спокойнее.       — Может, сходим куда-нибудь вечером? Втроем? — предложил Рю, залезая в машину. — Осмотреть местность, например.       — Если погода будет к нам более благосклонной, — Китору занял водительское сидение, пристегиваясь. По лобовому стеклу заскользили дворники. — То я обеими руками и ногами «за»!       — Кто бы сомневался, — Шираюки улыбнулась уголками губ, облокотившись головой о спинку сидения. — Но, я тоже непротив.       Дорога до отделения заняла не слишком много времени. Если быть предельно грубым в округлении времени, то весь путь от общежития до участка занял двадцать минут. Вполне себе допустимо.       Пейзажи за окном даже при свете дня оставались какими-то картонными и одинаковыми. Разве что, их разбавляла череда домиков, выглядящих так, словно их построили лет двести назад. Слишком обветшало и старо. Хотя, во многих из них горел свет, оповещая о том, что кто-то в них существует.       Шираюки сложно было представить, каково это жить в полуразвалившемся доме. Сама она, очень трепетно относилась к местам, где ей приходилось оставаться на ночь. Все должно было быть стерильно и пребывать в относительно хорошем состоянии. Спать в каком-нибудь клоповнике она никогда не смогла бы. С трудом устроилась бы в комнате с облезлыми обоями или покоцанной кроватью.       Старая часовня была исключением!!!       В отделение так же, как и вчера пахло свежей выпечкой, сладко потревожевшей голодный желудок — Китору предложил заскочить в кафе по дороге, чтобы позавтракать, но к всеобщему сожалению, ничего подходящего по пути им не встретилось.       Пришлось томить себя ожиданиями, потому что в общежитии не было даже автоматом с едой. В полицейском участке столовая начинала работать после полудня, благо на первом этаже, в самом углу запрятался небольшой кофейный островок, откуда как раз и тянулся приторный аромат сахарных булочек.       Забыв про все возможные документы, Шираюки рванула к спасительному окошку, на ходу доставая из кармана куртки банковскую карту.       Обойдя кофе-поинт со стороны, завернув за угол, где по ее расчетам находилась касса, Амбервиль резко затормозила, едва ли не врезавшись в фигуру, возникшую из ниоткуда.       — Ой, — Шираюки отступила на шаг назад, поднимая голову. — Прости, со стороны входа тебя не было видно.       — И тебе доброе утро, — Зен улыбнулся ей уголками губ и, забрав свой заказ, отступил в сторону, пропуская Шираюки вперед. — Не слишком ли ты энергична, для восьми утра?       — Я просто очень голодная, — Шираюки облизнулась, чувствуя, как аромат яблочных слоек заполняет все ее внутренности. Желудок заурчал в качестве подтверждения.       Амбервиль быстро озвучила заказ очаровательной девушке, лет семнадцати на вид, и отвлекшись на выбор сиропа, упустила момент, когда Зен приложил свою банковскую карту к терминалу вместо нее.       — Это зачем ты так?       — Комплимент в качестве знакомства, — пожал плечами Вистериа, встречая взглядом подошедших Рю и Китору.       — Спасибо конечно, но больше никогда так не делай. — Шираюки нахмурилась, но почти сразу же воодушевленно улыбнулась, не в силах устоять перед ароматным кофе. Она нырнула головой в окошко кассы, внимательно следя за приготовлением своего напитка. — Иначе мы не сработаемся.       Зен изогнул брови, вопрошающе глядя на Амбервиль, только вот она этого уже не видела, запивая неудачно начавшееся утро горьковатым вкусом любимого кофе.       — Ты, поосторожнее с ней. — выбирая себе завтрак, без приветствий начал Окада. — Она кусаться любит. Может ненароком и без пальца тебя оставить.       — Будь добр, закрой рот, — Шираюки любезно улыбнулась, сверкая глазами.       — О чем я и говорю. — в подтверждение своих слов Китору указал на Амбервиль пальцем. — Злая девочка.       Шираюки только фыркнула его словам, довольно жуя свою булочку.       — Еще увидимся, — меняя маршрут в сторону лестницы, отсалютовала Амбервиль, украдкой глядя на Зена. Она улыбнулась ему, и вместе с Рю, направилась прямо по коридору, оставляя Вистериа в некоторой растерянности.       — Чертовка, — хмыкнул Китору, забирая со стойки выдачи свой синнабон.       Зен как-то неловко окинул его взглядом, взлохматив рукой темные пряди волос, словно не зная, чем занять свободную ладонь. Он подождал, пока Китору разберется со своим завтраком, и только после того, как Окада довольно промычал, наконец-то отлипая от кофейного островка, повел его следом за собой в кабинет начальства.

***

      Не успев разобраться с одними документами, Шираюки на голову свалилась еще одна кипа всевозможных бумаг, которые необходимо было заполнить. Мало ей было медицинского осмотра и сдачи всевозможных анализов, требующихся для перевода из одного отделения в другое.       — Нужно будет еще съездить за подписями в восточный центр. Документы должна подписать Катарина, а она сегодня работает не здесь. — Гаррак устало опустилась на стул, потирая глаза, чтобы не провалиться в сон. Темные круги на ее лице немо сетовали о том, что этой ночью она не спала. И прошлой, видимо, тоже.       — Хорошо, до которого часа нам нужно это сделать? — Шираюки попыталась разложить горы документов по порядку, но с каждой попыткой путалась в них лишь еще сильнее, стоя на грани истерического припадка.       — До четырех часов. После Катарина уедет в Лондон и вернется только через две недели.       Шираюки бросила взгляд на огромные настенные часы, висящие над дверью. Половина третьего.       В лучшем случае, они успеют застать ее, если ринуться в восточный центр прямо сейчас, в худшем же…       — Вы еще успеваете, — в унисон ее мыслям произнесла Гаррак. — Езжайте сейчас, если что, документы дозаполните позже и привезете завтра утром. Я предупрежу руководство.       — Большое спасибо! — Шираюки подорвалась на месте, собирая все необходимое со стола. — Рю, ты со мной?       Ёсикава кивнул, надевая верхнюю одежду.       — Подожди меня внизу, я заберу из лаборатории рюкзак и приду. Можешь пока завести машину.       Амбервиль вышла в коридор, быстро теряясь в обилии всевозможных кабинетов. Отыскав нужную комнату, она резко толкнула дверь, случайно задевая стоящего внутри человека. Второй раз за этот неоправданно долгий день.       — Прошу прощения, — поспешила извиниться Шираюки. — Силу не рассчитала.       — Мстишь мне за купленный кофе? — Зен весело улыбнулся, складывая на полке папки в алфавитном порядке.       — Пф-ф-ф, — фыркнула Амбервиль. Она подошла к стеллажу с врачебными заключениями и отыскав среди обилия всевозможных бумажек — нужные, убрала их в рюкзак, лежащий у стены. — Стала бы я так мелочиться?       — Кто тебя знает? Может, ты такое любишь.       — Ну все, прекращай, — она непринужденно улыбнулась. — Не такая уж я и противная.       — Знаю, — он улыбнулся ей в ответ, а Шираюки тут же растерялась, вопрошающе глядя на него. — Ты просто таковой не выглядишь. Нечего на меня так таращиться.       — Ну-ну, — цокнула языком Амбервиль, намереваясь покинуть кабинет.       — Стой, — Зен схватил ее за запястье, возвращая себе внимание и замер, не разрывая зрительного контакта. Несколько встревоженно, как если бы хотел предупредить ее о чем-то. Шираюки изогнула линию бровей, пытаясь выудить из его уст хоть что-то. Эта напряженная игра в гляделки слишком сильно смутила. — Нет, ничего.       Он расслабил руку, выпуская ее запястье из своеобразного плена и отошел назад, делая вид, что бумаги скопившиеся на столе, интересуют его больше.       — Все в порядке? — Амбервиль выглянула из-за его плеча.       — Да. Не обращай внимания. — Зен прикусил губу и в этом жесте Шираюки уловила что-то неоднозначное. Как будто, на самом деле он собирался сказать ей что-то важное. Что-то, что ему пришлось нерешительно сдержать.       — Ладно, пока, — Амбервиль поправила лямку рюкзака, направляясь к двери. — Еще увидимся.       Зен уныло отсалютовал ей в ответ, прежде чем она оборвала их зрительную войну преградой деревянной двери.

***

      Девушка, принимающая документы, своей дотошностью едва ли не вывела Шираюки из себя. Куча совершенно не относящихся к делу вопросов, отсутствие нормы морали и не умение держать дистанцию — подвели Амбервиль к черте, и если бы не Китору, вовремя пришедший на помощь, то кого-нибудь из особ наверняка бы уволили сегодняшним вечером. И, почему-то он был уверен, что удача встала бы не на сторону Шираюки. Именно поэтому горячий глинтвейн пришелся сейчас так кстати. Морозным октябрьским вечером, после не самых приятных разговоров, бокал согревающего алкогольного напитка — был наилучшим лекарством. Конечно, не обошлось без замашек — Шираюки настоятельно просила приготовить напиток перед ней, чтобы удостовериться в отсутствии лишних компонентов в его составе. Бариста за стойкой скептически оглядел ее, но просьбу выполнил любезно улыбаясь.       Улочки центральной части Уэллинг-Сола были украшены яркими флажками, вывесками и постерами, почти как на Лондонских фестивалях. Архитектура в этой части города была современной, но с элементами Викторианской эпохи, что приятными впечатлениями ложилось в памяти Амбервиль.       Рю успел забежать в красочную уличную палатку, где улыбчивый рыжий мужчина продавал всякие вкусные «гадости» и купил им с Китору по хот-догу, зная, что Шираюки подобного рода блюда терпеть не могла. Для нее он где-то отыскал пару сахарных вафель с шоколадным сиропом, чем полностью свел остатки ее негатива на ноль.       Теперь морозный ветер не вызывал раздражения, возвращая излюбленное покалывание пальцев на озябшей коже приятным ощущением. Разговоры не о чем успокаивали таящиеся в груди тревожности.       Рю рассказывал о своих успехах в университете, Китору всячески шутил, пытаясь его подколоть, а Шираюки шагала позади, пытаясь уверить себя в том, что все делает правильно.              Годы работы с этими дурачками привнесли в ее жизнь забытые отголоски радости, которые пыталась поддерживать Кихал в моменты их встреч и на расстоянии. Шираюки чувствовала себя живой, отдавая дань уважения нынешней работе. Выбери она место в больнице — рада бы точно не была.              Мысли об этом заставили ее заглянуть в телефон. Пару минут назад она выложила в инстаграм (который к слову, почти и не вела никогда), фотографию их вечерней посиделки — снимок, запечатлевший бокалы алкоголя и счастливые лица напарников на фоне, в свете желто-оранжевых огоньков. Кадр показался атмосферным и красивым, собственно, поэтому Шираюки и решила выложить его, транслируя свою жизнь непонятно кому и непонятно зачем. Просто захотелось. Никаких других причин.              Уведомления соцсети привлекли внимание. Любопытство твердило, что кто-то из подписчиков поставил позитивную реакцию или написал пару приятных слов относительно красиво сделанной картинки. Но реальность оказалась хуже мысленных доводов. «Что с твоими пальцами? Ты поправилась?»       По спине пробежала волна мурашек. Все очарование вечера растворилось облачками пара изо рта.       Шираюки закатила глаза, предпочитая не отвечать на сообщение матери. Удивительно, что она вообще проявляла внимание ее персоне, учитывая их нынешние отношения.       Мать даже не удосужилась узнать где она и как себя чувствует.       — Что скажешь? — Китору приведением свалился на ее плечи, приобнимая, и в упор уставился на нее, не давая и малейшего шанса на побег.       — А? — Шираюки распахнула глаза, таращась на Окаду взглядом немой рыбки.       — Я так и знал. — Китору недовольно изменился в лице собирая руки на груди. — Она нас не слушала.       — Думаешь, это требует наказания?       — Определенно.       — Чего? — Амбервиль уставилась на взбунтовавшихся против нее напарников.       — У тебя нет права на отказ. — пригрозил Китору, стукаясь с Рю кулачками. — Будем кутить.       — Так домой же уже собирались? — Шираюки осмотрелась по сторонам, замечая, что здесь, на перекрестке двух дорог по разным сторонам улицы слишком отличаются друг от друга.       Часть города, где стояли они, все еще сияла огнями и походила на знакомую ей Англию. Островок города по другую сторону дороги выглядел как пустырь, с редкими, полуобвалившимися домиками, возвращая в реальность. Они ведь не в Боритеме, где все ярко и красочно. Уэллинг-Сол — город призрак. Удивительно, что его центр был обустроен совершенно по-другому, словно бы принадлежал не этому городу. Слишком уж явный контраст. В центре, будто бы и тумана почти не было. Все сгущалось к окраинам.       — Планы имеют свойство меняться. — пожал плечами Китору.       Смотря на него в бледном свете фонарей и рассеивающимся за спиной туманом, Шираюки хотела отказаться и вернуться домой, но воодушевленный авантюрой Рю прямо провозглашал ее домыслам, а комментарий матери так и напрашивался на то, чтобы она утопила все упоминания о нем в горечи алкоголя.       — Мы не на долго. — зачем-то подстрекнул ее Рю, словно бы успел подумать, что она откажется. То, что они не хотели идти без нее, непременно трогало за душу. — Надо иногда давать себе отдохнуть.       Собираясь дать положительный ответ, Шираюки тут же прикусила губу, вмиг оказавшись у Китору на руках. Не долго церемонясь он закинул ее себе на плечо и придерживая за спину понес обратно в сторону откуда они пришли.       — Пойдем, пока я держу ее. — весело причитал Китору. — У нас мало времени, пока она в замешательстве!       Рю засеменил за ними, а Шираюки, повиснув безвольной фигурой сдалась в плен, заливисто рассмеявшись.       Стоило пользоваться моментом.

***

      Сдав все листы контрольной работы Шираюки собрала рюкзак, пулей вылетая из класса. Эта перемена была короткой — всего полчаса, а успеть за это время нужно было много всего.       Они не виделись с Эшем всего два дня выходных, а казалось, что прошла целая вечность. Сердце в груди стучало загнанным зверем от одной только мысли об этом.       Спустившись вниз по ступеням, едва ли не споткнувшись о собственную ногу, Шираюки нырнула под лестницу, где находился склад музыкальных инструментов. Внутри царил полумрак. Маленькая кладовка была заставлена кучей вещей, оставаясь при этом вполне просторной. Закрыв за собой дверь, Шираюки вдохнула привычный аромат пыли и… вишни.       Мужские руки обняли ее со спины, нежно сжимая ткань широкого свитера. Пара коротких поцелуев украсила кожу щеки.       — Я скучал, Крох.       Улыбка расцвела на ее устах.              Не выбираясь из кольца его рук, Шираюки повернулась к Эшу лицом, соединяя их уста поцелуем.       — Не сильнее чем я, Зефирчик. — Шираюки тихо засмеялась, замечая, как Эш недовольно хмурится. Это прозвище ему не нравилось, но он ничего не мог с этим поделать. Она уже слишком привыкла называть его Зефиром, так, что никакие возражения не принимались.       Проведя руками по его плечам, Шираюки опустилась к запястьям, перекрещивая их пальцы между собой и потерлась щекой о его нос.       — Давно тут сидишь?       — Всю первую пару. Семинары отменили, а домой идти было бы глупо. — Шираюки провела рукой по его светлым волосам, убирая с лица челку и заинтересованно заглянула в глаза. — Стал бы я лишать себя возможности увидеть тебя?       Шираюки щелкнула его по носу, смущенно улыбаясь.       — Играл?       Эш не стал даже скрывать, сразу сдаваясь. Он опустился на табуретку, едва стоявшую на прогнивших ножках, и взял гитару, стоящую у шкафа. Чехол тихо зашелестел, свалившись с полочки на пол. Струны грустной мелодией дрогнули от прикосновения.       Шираюки опустилась на пол, куда пару дней до этого они постелили большие подушки, и внимательно уставилась на Эша. Ей нравилось слушать его песни, написанные на клочке бумаги в порыве вдохновения на семинарских занятиях. И не важно было, что еще пару месяцев назад он не знал даже гитарных аккордов. Она учила его играть, опираясь на свои знания, полученные в музыкальной школе, так, что Эш, пусть и коряво, но уже достаточно хорошо владел инструментом. Его приятный голос заглушал все гитарные оплошности. Во всяком случае, Шираюки была в этом убеждена.       Строчки пропетых песен усладой касались слуха. Голос Эша очаровывал. Настолько, что она не сразу смогла разглядеть нотки печали на его лице, заслушавшись.       — Все в порядке? — Шираюки подкралась поближе, опуская руки на его колени.       Пальцы Эша провели по струнам, позволяя ей издать последний плач. Мелодия вышла до ужасного печальной.       — Просто не могу придумать завершение песни. Все как-то… не подходит.       — Нет, я не об этом. Что-то случилось?       — А? — Эш слегка замешкался. — Нет, все хорошо. — он опустил гитару на пол, а сам сел рядом с Шираюки на подушки, пленя ее крепкими объятиями. — Пока я рядом с тобой, все хорошо.       Шираюки крепко обняла его в ответ, прикрывая глаза.       Внезапное чувство тревоги кольнуло сердце. Стало холодно, как если бы она зимой в самый мороз вышла бы без куртки, в одном свитере. Ощущение прикосновений сменилось пустотой.       Открыв глаза, Шираюки едва сдержала испуганный крик. Она сидела одна, на краю обочины припорошенной снегом, возле разбитой, практически вдребезги машины. Вдали слышался вой полицейской сирены.       Шираюки не успела сориентироваться, в попытке понять, что происходит. Немой крик застыл в горле. Чувство страха сковало.       Она подняла голову, желая оглянуться, но тут же замерла, замечая приставленное ко лбу ружье. Секунда. Громкий выстрел. И…       Шираюки подскочила на кровати, рвано хватая воздух, от страха. В ушах зазвенело. Сердце отчаянно разбиралось с границами реального мира, пока разум пыталось отличить звук выстрела в череде дурманящего сна от рингтона мобильного телефона, нарывающего над ухом.       В стену постучали — очевидно Китору, которого тоже разбудила трель телефона, слишком уж громкая, для ее беззвучного режима жизни.       Умыв лицо ладонями, Шираюки смахнула со лба волосы и приложила телефон к уху.       — Алло?       — Все в порядке? — эта фраза уже третий раз за день нотами волнения сдавила кишки. Ни к чему хорошему этот вопрос еще не приводил. — У тебя голос дрожит.       Шираюки сглотнула, косо взглянув на экран телефона.       «Следователь Вистериа» — ярко таращилось на нее в ночной темени.       — Ты время видел? — попытка спрятать испуг за маской гнева с треском провалилась. Голос звучал слишком натянуто и криво. — Это не ждет до утра?       — В лесу недалеко от Фогг-стрит нашли труп девушки. Очень грустно выдергивать тебя посреди твоего не начавшегося выходного, но все оперативные группы заняты, так что это дело с легкой руки Малькольма легло на наши плечи и без судмедэксперта мы с Оби точно не справимся.       — Труп? — Шираюки села на кровати, вытянув спину и уставилась в пустоту. Сон, как рукой сняло.       — Девушка, лет двадцати. Подробнее расскажу по дороге. Могу заехать за тобой.       — Нет-нет, все в порядке, не стоит.       — Уверена? Мне показалось, что ты плохо ориентируешься.       Шираюки приложила пальцы к переносице, легонько помассировав участок кожи. Не успевшее протрезветь сознание имело смазанные границы. В черепной коробке обезьянки били по тарелкам, вызывая мигрень, а чувство тошноты мертвой хваткой вцепилось в ее желудок.       Она выпила слишком много…       — Боюсь, что мы не поместимся все на твоем мотоцикле. А не сообщить Китору и Рю я не в праве.       — Я понял. Тогда вышлю точное местоположение смс-кой. Встретимся на месте.       — Стой, а…       Послышались гудки.       Зыбкое чувство печали ударило молотком по голове. Она чувствовала себя ужасно.       Шираюки пару долгих секунд не двигалась, продолжая смотреть в пустоту, прежде чем резко соскочить с кровати, хватая первые попавшиеся на глаза спортивные вещи.       «Все в порядке?» — нет. Все далеко не в порядке.

***

      Шагая по сырой земле, едва разбирая дорогу в густом тумане, освещая лесную чащу холодным светом фонариков, Шираюки поморщилась, стараясь не отставать от Китору.       Алкоголь еще не до конца успел выветриться, вызывая легкое головокружение и ненавистную тошноту.       Зен привез все необходимые для осмотра места преступления вещи, показывая им дорогу от шоссе до территории обнаружения тела.       Направив фонарик выше от земли, Шираюки ощутила, как все пространство вокруг ударом молнии поразило напряжение.       Китору машинально вытянул руку в сторону, словно пытаясь защитить ее от неведомой силы, а Рю, попятился назад, пораженный ночным кошмаром.       Между двух сосен, со спиленными у корней ветками, болтаясь на веревке, висела девушка. Тело ее привязали за ногу, подвешивая обезображенной игрушкой среди густых елей и голых дубов. Кожа посинела, то ли от холода, то ли от трупного разложения. Волосы спутались, касаясь земли, и утопали в грязи.       Амбервиль в ужасе оглядела жертву, мысленно натыкаясь на череду странных вопросов - чтобы стало с матерью, увидь она ее в таком состоянии?       Она бы испытала боль, страх, обиду или, может… облегчение?       — Криминалисты сделали фотографии, так что можете приступать к осмотру. — Зен протянул Шираюки пару нитриловых перчаток, вырывая из вороха глупых размышлений.       — Мы с Китору осмотрим окрестность. — пробираясь с фонариком из-за груды сваленных деревьев, сказал Оби. Вид у него был потрепанный. Вероятно он уже не первый час бродил по этому лесу.       Окада кивнул вопросительному взгляду Шираюки, потрепав ее по плечу, прежде чем составить Оби компанию.       Рю, вместе с Шираюки подошел к застывшему во времени трупу, параллельно надевая на лицо медицинскую маску.       — Уже что-то удалось выяснить? — Шираюки постелила на землю пакет, опуская сверху свой рабочий чемодан.       — Я приехал за пару минут до вас. — пожал плечами Вистериа, помогая освещать необходимые участки.       Подготовившись к осмотру, Шираюки критически сократила дистанцию, разглядывая изуродованное тело. Кожа покрылась трупными пятнами. Лицо жертвы выглядело смазанным: капилляры в глазах полопались, делая их темными, почти черными; оттенок кожи из-за кровоизлияния в подвешенном состоянии стал синюшно-бледным; губы слились с общими тоном, создавая впечатление, будто их и вовсе нет; точечки петехий почернели возле носа посмертными веснушками; на шее ярко проступали борозды от удушья.       Наверное, если бы на фоне не мельтешили другие сотрудники полиции, то общая картина возымела пугающуй эффект.       — Жутковато. — резонировал на фоне Зен, следя за каждым движением Амбервиль. — Часто с таким сталкиваешься?       Шираюки наградила его неоднозначным взглядом.       — Я имею в виду - вы в полиции давно работаете? — исправился Вистериа, покашляв.       — Три года. — ответил Рю, собирая куски необходимых материалов для исследования в лаборатории.       — Конкретно такое я наблюдаю впервые. — невозмутимо ответила Амбервиль, разглядывая кончики пальцев жертвы. Под ногтями виднелась запекшаяся кровь и комья земли.       — Наверное, оно и к лучшему. — Зен прочистил горло, неловко отворачиваясь. — Хотя, по твоему лицу и не скажешь, что ты видишь подобное впервые.       — Во время практики в морге и не такое увидеть можно.       Зен никак ее слова не прокомментировал, опускаясь на корточки.       Земля под трупом лежала комками, не естественно. Нацепив на руку перчатку, Вистериа пальцами раскопал грязь, извлекая из недр вязкой субстанции что-то отдаленно напоминающее браслет, собранный из кубиков с буквами и тонкое, треснувшее кольцо. Он аккуратно стряхнул грязь, насколько это было возможно, и убрал в пакетик, как улику.       — Что там?       — Видимо свалилось с руки, пока она тут висела. — Зен протянул Рю прозрачный пакет с испачканными аксессуарами. — Есть предположение, когда она умерла и сколько тут висит?       — Умерла, дня три назад, а висит… — Шираюки свела брови у переносицы.       — Разница, в пару часов, думаю.       — Три дня? — Зен возражающе изменил тон голоса. — Разве не больше? Тело выглядит плоховато для такого срока.       — Если бы она умерла от асфиксии, то я бы тоже так подумала. Но тут, либо есть какие-то скрытые от глаз факты, повлиявшие на разложение, либо… — Шираюки щелчком пальцев указала на Рю, немо поддержавшего ее домыслы.       —…Истинная причина смерти — другая. Полагаю, ее отравили - белки глаз потемнели, в уголках губ видны куски инородных тел. Но точнее это покажет экспертиза.       — Судя по характеру пятен на шее и кускам веревки под ногтями, душили ее еще при жизни. Возможно, над ней издевались. Душили, потом отпускали, потом опять душили. — к концу предложения Шираюки начала растягивать слова, пробуя на вкус собственные предположения. — И все это, пока она заживо гнила от отравления… — Амбервиль поморщилась, снимая с лица маску, и вдохнула полной грудью холодный воздух. Мерзкие воспоминания не вовремя полезли в голову.       — Поражен? — Китору вернулся лесным чудовищем, заставляя Шираюки вздрогнуть от неожиданности. Его куртка опустилась на ее плечи, согревая успевшие подмерзнуть конечности. — Говорил же — профессионалы своего дела!       — Забери обратно. — Шираюки вернула напарнику куртку, смиряя его недовольным взглядом.       — Ты замерзла.       — И что?       — На тебя болезни не распространяются?       — Вот именно. Задай этот вопрос себе. — фыркнула Шираюки, собирая свой чемоданчик. — Мы почти закончили.       — Вечно ты так. — недовольно высказался Китору, но быстро взял себя в руки. — Метрах в ста отсюда нашли обрывки ее сорочки, туфли и клочок какой-то фотографии или картинки - пока не понятно.       — Туфли? — Шираюки взглянула на завернутые в пакет, испачканные лаковые лодочки ярко-оранжевого цвета. — Она на каблуках по лесу бежала?       — Черт его знает.       — А кто нашел тело? — Шираюки уставилась на Зена, который так и не удосужился рассказать ей детали случившегося.       — Старик. Живет на окраине леса со своей собакой. Она с цепи ночью сорвалась, он за ней пошел. Ну, собственно, вот и пришел. — осведомил Накамура. — Я его допросил и отпустил домой. Утром он приедет в отделение для более детального разговора.       Шираюки обернулась, в сторону Зена, обнаруживая, что его место рядом с ней теперь пустует.       — Вызвали ритуальщиков? Тело можно забирать в морг.       — Едут. — отчитался Оби. — Если закончили, можете ехать по домам. Утром продолжим.       — С вашего позволения я сразу поеду в морг. — попросил Рю. — Хочу посмотреть дело, о котором говорила Гаррак.       Шираюки удивленно-невыспавшимся взглядом уставилась на него. От играющего в крови алкоголя все еще было дурно. Или это только ей было до сих пор плохо?..       — Уверен?       — Вполне.       — Рю… — Шираюки хотела сказать что-то еще, но не смогла найти подходящих слов. Ощущение на плечах теплого пледа окончательно запутало мысли, заставляя таращиться на Зена взглядом брошенного барашка. — Спасибо.       — И как это понимать. — Китору вырос стенкой рядом с ней. Шираюки ощутила, как под кожей вспыхивает гнев. Дуновением ветра пламя разрослось по всему телу. — Мою куртку ты не взяла.       — И куртку Зена я бы тоже не взяла. Хватит искать причины там, где их нет. — буркнула Амбервиль и ткнула Китору в грудь.       Беспричинно вспыхнувшая ревность не имела никакого смысла. Тем более учитывая место их нахождения.       — Прошу прощения, — Зен обернулся в сторону Рю, не решая задать вопрос в лоб источникам своего любопытства, тем не менее слова его прозвучали слишком громко, обращая на себя всеобщее внимание. — Они встречаются?       Секундное молчание сменилось ступором. Шираюки обернулась, теряя интерес к Китору. Почему они обсуждают нечто подобное на месте жестокого преступления?       — Да,       — Что? — в унисон произнесли Китору и Шираюки.       — Разве нет?.. — растерялся Рю. Теперь он смотрел на происходящее щенячьими глазами. — Я был уверен, что…       — Нет… — Шираюки хлопнула себя по лбу, готовая заживо провалиться сквозь землю.       — Но, тогда же вы…       — Рю-ю-ю-ю-ю… — взмолилась Шираюки, призывая напарника замолчать.       — Мы не встречаемся. — дал внятное объяснение Китору. — Просто хорошие напарники.       Шираюки готова была сгореть со стыда, закрывая лицо принесенным пледом. С момента ее приезда сюда, она совершенно не понимала собственных чувств и с трудом могла их контролировать. Она не видела снов, с момента последнего года обучения в старшей школе, но стоило ей приехать в Уэллинг-Сол и…       Шираюки помотала головой, отгоняя всевозможные мысли, и выглядывая из пелены пледа, схватила Зена за руку, уводя его с собой.       — С осмотром я закончила. Пройдусь, и поеду домой.       — Буду ждать в машине.       — Китору, — Шираюки взглянула на него исподлобья, — отвези Рю в морг и езжай домой.       — А ты?       — А меня подвезут. — сквозь зубы прошипела Амбервиль и взглянула на Зена. — Подвезешь ведь?       — Конечно.       — Ну вот и отлично. — она потянула Зена за собой, светя фонариком им под ноги, совершенно не оставляя ему выбора. — Вперед.

***

      Опустившись на сидение мотоцикла, Шираюки прокрутила в руках телефон. Все как-то нелепо и глупо. Она пыталась думать об убийстве, ища ответы на вопросы, но мысли так или иначе возвращали ее к матери.       «Приеду завтра вечером. Будь дома»       Какая жалость, что завтра быть дома она никак не сможет.       Грядет очередной скандал.       — Мне кажется, ты врешь. — Зен протянул ей шлем, звеня ключами.       — С чего бы? — уныло подняла голову Шираюки.       — Ты не в порядке.       Шираюки усмехнулась. Разве кто-то когда-то отвечал правдой на заданный, «риторический» вопрос? Обычно ведь, когда человек не в порядке, он говорит об этом сам, а не ждет, когда его об этом спросят.       — Ты выдернул нас посреди ночи. — напомнила Шираюки, уходя от ответа.       — Это из-за Китору? — предположил Зен. — Вы не ладите?       — Просто терпеть не могу, когда меня гиперопекают. А он, почему-то считает, что моих сил недостаточно. Прямо как моя мать… — Шираюки натянула на себя шлем, показывая тем самым, что не готова дальше делиться своими личными переживаниями.       Зен наседать не стал, повторяя за ней. Он занял место водителя, и завел двигатель.       — Лучше держись за меня. Задние ручки немного болтаются. Все никак не могу найти времени, чтобы их починить.       Шираюки без лишних вопросов кивнула, послушно обнимая Зена за талию и прижалась к его спине, анализируя все, что успело случится с ней за один день.       С утра она чуть не проспала работу, потом на бегу едва не растеряла документы, почти нахамила женщине, принимавшей у нее эти самые документы, в очередной раз обиделась на мать и ее глупые комментарии, напилась при первой же возможности, с похмельем приехала на месте убийства, где зверски надругались над девушкой, а после еще и на Китору сорвалась, предпочитая ему - малознакомого парня на мотоцикле, который к слову, тоже не был с ней до конца честен, учитывая все его высказывания и недомолвки.       Восхитительное начало ее «новой жизни».       — Держись крепче. — предупредил Зен.       Не успев вдуматься в смысл слов, Шираюки крепко сжала руки на мужском торсе, едва не свалившись на асфальт.       Не хватало только разбиться, упав с мотоцикла, для полного счастья.       Прикрыв глаза, не желая разбираться в хаосе происходящего, на обратной стороне век Шираюки увидела Эша. Он стоял, улыбаясь своей широкой улыбкой и смотрел на нее, с любовью и нежностью, расставив руки для объятий, а она не могла и шага ступить к нему навстречу, зная, что как только двинется с места — видение растворится в воздухе.       Жизнь была к ней неоправданно несправедлива, играя с чувствами.       Но почему же именно сейчас боль их расставания обвилась удавкой вокруг шеи? Она ведь, уже давно должна была со всем смириться.       Открыв глаза, Шираюки печально вздохнула. Вряд ли она вообще когда-то сможет смириться с чем-то подобным. Впрочем… она уже давно знала это. Просто не хотела мириться с подобными мыслями.       Зен довез ее до общежития слишком быстро. Она не успела опомниться, как пришлось снимать с головы шлем,отдавая его Зену.       — Спокойной ночи,       — Будет ли она теперь спокойной? — в пустоту спросила Амбервиль.       Зен коротко усмехнулся, пожимая плечами.       — Я позвоню утром. — зачем-то сказала она ему, прежде чем уйти в сторону общатия.       За спиной раздался рев мотора, а секунду спустя все тело поглотила тишина.       Этот город сожрет ее, если она продолжит себя так вести.       Нужно собраться с силами и перестать вести себя, как инфантильный ребенок. Она обязательно сделает это. И она сможет. Но уже утром. А пока, нужно просто поспать.