Фото на память

      В здравом уме Айден никогда бы не хотел оказаться в той ситуации, где он оказался в итоге.       Когда Роуэн сказал о вечеринке его факультета в честь начала учебного года, Айден представлял примерно то же самое, в чем был сейчас: душный клуб, заполненный людьми в самых разных образах и отливающий неоном по всем стенам. Айден слышал об этих вечеринках, всё-таки, учились они в одном и том же университете, просто на разных направлениях, но ни разу сам не был. Конрад ещё на первом курсе посоветовал ему особо не лезть в тусовки факультета искусств и Айден, в принципе, особо туда и не рвался. Ему хватало бессонных ночей, проведенных за языковыми словарями и сборниками, чтобы его никуда, кроме кровати, после десяти и не тянуло.       Но Кристиан был занят, а одному Роуэну идти не хотелось, пусть даже эта пара была лишь для вида. Айден понимал, что брат улизнет к одногруппникам и знакомым быстрее, чем Айден успеет заказать себе первый напиток, но… Но всё равно пошёл.       И оказался там, где оказался. Зажатый людьми, избегающий смотреть на диванчики у голых стен, и с отчетливым желанием убраться отсюда поскорее. Но Кристиан предупредил, что, скорее всего, Роуэн напьется, и в это каноническое событие вмешиваться нельзя. Поэтому Айден делал две вещи, которые у него хорошо получались — делал вид, что ему не хочется провалиться под землю у барной стойки и выходил на перекуры каждые полчаса. Его лёгкие ему за это спасибо точно не скажут, но выбора у них не было.              Айден и в клубах-то был всего пару раз, на первом курсе со знакомыми из лицея и с Конрадом, который заявил, что лучше попробует с ним, чем в какой-нибудь пьяной компании. Оба опыта вышли на неплохую тройку, но не выше. Желания возвращаться в душные переполненные помещения с громкими битами, отдающимися где-то в горле вместе с привкусом не самых вкусных алкогольных коктейлей как-то не было. Но Роуэну было важно пойти, а Айден был хорошим старшим братом, готовым потерпеть несколько часов дрянной музыки и пьяных танцующих людей рядом с собой.       Но перекуры были единственным спасением, поэтому и сейчас он, проветрив голову и наглотавшись подобия кислорода на заднем дворе этого паршивого места, с мрачным видом открывает дверь обратно.       Возвращаться через черный вход было неприятно, нужно проталкиваться между двигающимися людьми, но другого способа подышать воздухом и отдохнуть от глушащей музыки не было. То ли от усталости, то ли от общего сумбура происходящего, Айден не успевает понять, когда вместо проталкивания своего тела сквозь людей, его самого отталкивают к стене. И прижимают телом, пахнущим какими-то новомодными духами, которые Айден иногда чувствовал в коридорах и в офисе отца.       — Извини, друг, но постой так пару минут, — незнакомый голос еле перекрикивает грохочущую музыку прямо ему в ухо. В искусственно созданной сумеречной темноте не разобрать ни цвета волос, ни других каких-то примечательных знаков. Только хороший парфюм и блеск бесконечного количества цепей на незнакомце.       — Что ты делаешь? — хмурится Айден, неплохо так приложившись спиной к стене. Боль расползается по лопаткам, стекаясь закипающим раздражением где-то в грудь и непреодолимым желанием отпихнуть этого парня от себя на зудящих костяшках.       — Я… — незнакомец обрывает сам себя и осматривается. Его волосы выхватывает упавший на них лазерный луч прожектора. То ли белые, то ли хорошо окрашенные в какой-то светлый оттенок. Айден упирает ладонь ему в грудь и планирует двинуть как следует, прежде чем незнакомец поворачивается обратно к нему и на его лице, едва различимом в тени, но почему-то блестящем, такая смесь паники и сожаления, какую Айден ещё не видел.       Первое что ощущает Айден это отчётливый привкус спирта и ментола от дешёвых сигарет. Вторым подкатывает осознание мягкости чужих губ и твёрдость стены за его затылком, которым он тоже только что приложился благодаря незнакомцу и его прыти. Третьим должно быть удивление, но незнакомец действует быстрее, чем Айден успевает его толкнуть — хватает за вторую руку и резко кладет её себе на талию. Поэтому третьим Айден ощущает мягкий струящийся материал его футболки (или просто сетки? что это вообще?) под своими пальцами.       Всё заканчивается так же быстро, как и началось. Парень отпрыгивает от него чуть ли не на метр, или, по крайней мере, это отстранение ощущается именно так в переполненном людьми пространстве. Быстро вертит головой по сторонам и лезет в карман своих неприлично узких штанов (Айден пялится на него во все глаза, чтобы заметить и это).       — Что…       — Пронесло, — парень трёт висок и Айден видит, что он завешан не только цепями, но и кольцами. В ушах блестит бесконечное количество сережек. Это вообще удобно носить столько аксессуаров сразу? Парень обращается к нему снова, и Айдену приходится отвлечься от своих гуляющих мыслей. — Извини, чувак.       Чувак. Айден, наверное, мог бы задохнуться от такого обращения к себе, но пережитое за последние две минуты смешало в голове абсолютно все его эмоции и убило возможность здраво реагировать на происходящее.       Незнакомца, видимо, его сложное выражение лица не особо волнует, потому что он продолжает что-то ему тараторить про неудачное стечение обстоятельств и случайную жертву.       — Давай я как-нибудь тебя угощу? Хочешь коктейль? В качестве извинений. Я обычно к людям не лезу, но этот хуй… — незнакомец активно жестикулирует руками, пока Айден его не прерывает холодным:       — Не нужно. Извинения приняты, рад, что помог, отстань уже.       Но это не помогает. Вообще, кажется, это только наоборот расстраивает парня, поэтому выбирается Айден из проклятого закутка у стены с чужим номером в контактах и каким-то странным осадком на душе. Что за херня вообще?       Нужно найти Роуэна и убираться отсюда, хотя бы пока его никто не нагнул где-нибудь у столика. Ну так, тоже в качестве прикрытия. Блядство, какой же бред.       Роуэн находится в компании девушек на диванчиках, и Айден даже смутно может припомнить их лица. Видимо, сталкивались в университете. Значит, хотя бы знакомые Роуэна, и на том спасибо. Тот выглядит довольно уставшим и пьяным, пока грустно что-то чиркает карандашом в своём скетчбуке. Значит, вечер не задался не только у Айдена.       — Твой брат, — одна из девушек, кажется, брюнетка, кивает на подошедшего Айдена. Роуэн отрывается от скетчбука и торопливо убирает его во внутренний карман пиджака.       — Поехали, — Роуэн подскакивает с диванчика и машет девушкам на прощание, пока Айден просто молча стоит рядом с ним. Кивает, в знак вежливости, но молчит, пока они выбираются на улицу, продираясь сквозь людей.       Роуэн ищет свой телефон по карманам, чтобы вызвать им такси, когда Айден наконец открывает рот, но говорит он совсем не то, что ожидал от самого себя услышать:       — Меня поцеловал какой-то парень.       Палец Роуэна замирает над иконкой приложения такси.       — И? — подталкивает он Айдена к продолжению, но тот пожимает плечами, немного нервно поведя ими назад.       — Сказал, что за ним какой-то парень увязался и не верил в отмазку что он с кем-то.       — Значит, ты его герой, — Роуэн возвращается к своему телефону, тут же теряя интерес к личной жизни собственного брата. — У тебя, кстати, блёстки на лице.       Айден тут же проводит ладонью по лицу и смотрит на ладонь. В свете фонаря видно, как та вся блестит. И как теперь это отмывать?       — Это нормально? — всё-таки спрашивает Айден, когда Роуэн убирает телефон обратно в карман.       — То, что некоторые не слышат слова «нет» или поцелуй?       — Поцелуй.       — Это клуб, Айден, — Роуэн улыбается и его лицо напоминает мордочку хитрого лисёнка. — Такое иногда случается.       — Больше ни ногой, — морщится Айден, вытирая блёстки об штаны. Всё равно стирать. И своё лицо, видимо, тоже.       — Как выглядел расскажи хотя бы, интересно же, кого завтра искать с разбитым носом.       — Никому я не разбивал нос, Роуэн, что у тебя за мнение обо мне? — ужасается Айден, косясь на Роуэна. Тот поднимает брови, намекая на что-то, и в уставшем мозге Айдена нейроны движутся слишком медленно, чтобы сразу понять.       — Значит, он был в твоём вкусе?       — Я даже лица его толком не рассмотрел, какой вкус, — закатывает глаза Айден и Роуэн пихает его в плечо. — Да блондин какой-то. И у него какое-то критическое количество железа на теле.       — О, — губы Роуэна вытягиваются, а брови подлетают наверх. Кто-то из его знакомых? Нет, Айден знает, что некоторые из знакомых Роуэна довольно экстравагантные личности, но чтобы настолько… — Понятно. Тогда, если это он, то ты правда его герой. Есть один придурок с рекламы который достаёт его.       — Тяжелое расставание?       — Что-то типа того.       Больше Роуэн ничего не говорит, а Айден и не пытается завести этот разговор снова, особенно когда подъезжает машина такси.

***

      Незнакомца зовут Николас Харгроув и узнает это Айден быстрее, чем сам предполагает. Точнее, он понадеялся, что странный тип просто забудет про него, как протрезвеет, а Роуэн будет достаточно хорошим человеком, чтобы не напоминать ему при встрече про своего братца с проблемами в социальных взаимодействиях. Но парень пишет ему сам через два дня, а когда его аватар и никнейм отображаются в приложении, Айден даже как будто вспоминает эту фамилию. Что-то такое он точно слышал то ли на учебе, то ли на работе у отца. Но лицо остаётся сверкающим размазанным пятном в памяти.       Николас предлагает встретиться утром в кафе недалеко от университета и присылает ему кучу смайликов, когда Айден после нескольких минут препирательств и отказов соглашается. А соглашается, потому что Роуэн выхватывает у него из рук телефон и пишет за него согласие на встречу, а потом говорит, что тот ничего не потеряет от бесплатного кофе и хоть какого-нибудь общения с кем-то, кто не является подчиненным их отца или библиотекарем.       На это возразить категорически нечего.       Поэтому в одиннадцать утра Айден открывает дверь небольшого кафе, залитого светом с улицы. Посетителей нет, за кассой только одна девушка, что-то считающая на своём планшете, а около окна сидит единственный мало мальски знакомый Айдену человек. Руки Николаса сложены на столе из светлого дерева и он что-то рассматривает на камере, которую держит в пальцах, снова увешанных бесконечным количеством серебряных колец. Что довольно неплохо сочетается со всем бело-голубым образом из рубашки и порванных джинсов. Хотя Айден и не особо разбирается в моде, но ему нравится то, что он видит.       В принципе, ещё не поздно уйти. Что Айден теряет? Ничего. Но Николас оборачивается на звонок колокольчика над дверью, пропускающей нового посетителя, и пересекается взглядом с Айденом, который старается отойти в сторону, чтобы дать другому человеку пройти.       — Привет, — Николас внимательно следит за тем, как Айден садится на стул напротив, придвигаясь к столу. И протягивает ему руку в знак приветствия.       — Как формально, — Айден принимает ладонь, и та едва тёплая. Нервничает, что ли? — Особенно после водопада из эмодзи.       — Мне неловко, — но лицо Николаса не выражает никакой неловкости. Наоборот, он удобно устроился на стуле, закинув ногу на ногу, и подвинул камеру в сторону, на край стола, ближе к подоконнику.       — Что-то я в этом сомневаюсь, — Айден по привычке подпирает подбородок кулаком, как он делает каждый раз, когда действительно слушает собеседника, и голос его матери настойчиво напоминает в голове, что это, вообще-то, невежливо.       — М-м-м, допустим, — уклончиво тянет Николас и кивает в сторону кассы. — Их меню там, можешь выбрать что угодно, но рекомендую какие-нибудь блинчики, они здесь очень вкусные. Или ты позавтракал? Тогда лучше десерт, они сами пекут все пирожные, клянусь, это лучшее, что может быть с утра пораньше.       Пока Николас говорит, чуть сощурившись, и едва заметно водит пальцами по воздуху, обрисовывая примерное местоположение сказанных им позиций на меню, Айден рассматривает его лицо. Все проколы, заметные синяки под глазами, пробивающуюся щетину. На искусанные губы, которые точно не были такими, когда Николас прижимал его к стене клуба.       — Не очень голоден с утра, — Айден прерывает его монолог, возвращая фокус внимания Николаса обратно к нему. — Но от горячего шоколада не откажусь, если он здесь есть.       Судя по лицу Николаса, он ждёт, что Айден скажет что-нибудь ещё. Поэтому приходится потереть висок и добавить:       — Возьми блинчики на свой вкус.       — Ты выглядишь как человек, который ест всё что угодно с корицей, — улыбается Николас, поднимаясь из-за стола, пока Айден пожимает плечами, не подтверждая и не опровергая чужих слов.       Потому что Николас прав, но Айдену интересно, как он это понял ни разу с ним не общаясь. Правда, он так это и не спрашивает, когда Николас возвращается, потому что тот начинает разговор первым:       — Мне правда жаль. Ну, за то, что было в клубе. Ты не виноват в моих проблемах и мне не стоило так делать, — Николас сцепляет руки в замок и Айден лениво скользит взглядом по его напряженной позе.       — Звучит так, как будто должно быть какое-то «но».       — Его не будет, — мотает головой Николас и Айден замечает, как одно из колечек на губе прокручивается. Всё-таки нервничает. Поэтому Айден перебивает его быстрее, чем тот продолжает извиняться:       — Николас, расслабься, — приходится сесть ровно и развести руками в стороны, показывая, что всё в порядке. — Роуэн, мой младший брат, ничего конкретного не сказал, но он точно подтвердил, что просто так ты бы этого не сделал. Так что я тебе верю. От поцелуев ещё никто не умирал.       Николас хочет что-то сказать, но в итоге просто открывает рот и тут же его закрывает, видимо, рассчитывая изначально на другую реакцию. Айден, конечно, может и производит впечатление грубого и высокомерного человека, благодаря внешности, но точно таким не является в действительности. И, видимо, Николас попал именно в эту ситуацию, обманувшись его тяжелым взглядом и вечно сведенными бровями.       — Спасибо, — вздыхает он наконец, потерев шею, теперь пустую, без цепей. — Ты реально меня спас, на самом деле. И целуешься ты неплохо, кстати.       — Давай обойдемся как-нибудь без обсуждения моих навыков поцелуев, спасибо, — морщится Айден и отмахивается от Николаса ладонью, когда видит, что тот опустил плечи, явно расслабившись.       — Ладно! — Николас смеётся и Айден чувствует себя в разы спокойнее от этого незнакомого звука. Как будто Николасу шла улыбка и звонкий смех на все кафе. — Тогда расскажи, чем ты занимаешься. Я точно знаю, что ты не с факультета искусств. Такое лицо не забывается. Да и Роуэн не очень-то на тебя похож. Только когда недовольный, наверное.       — И часто он недовольный? — Айден вопросительно приподнимает брови, на что Николас пожимает плечами:       — Не знаю, мы пересекаемся только на одном предмете, раз в неделю. И на нём он обычно сосредоточен.       Светская беседа неплохо помогает убить время, пока им приносят блюда и после. Так Айден узнаёт, что Николас специализируется на фотографии, а Николас внимательно слушает про его учебу, сводящуюся к простому и лаконичному «переводчик». На деле же это более сложная система из параллельного обучения юриспруденции, чтобы можно было страховать Конрада, когда компания перейдет к нему, а Айден будет работать уже с ним, после ухода Дэвиана, их юриста, на пенсию. Но зачем посвящать в такие тонкости едва знакомого человека, когда они так удобно соскочили с темы учебы на обсуждение блинчиков и кухонь мира.       Во время еды Николас прерывается, чтобы выпить таблетку, а Айден тактично не спрашивает.       — Вообще, я позвал тебя сегодня ещё для одной цели, не только для извинений, — когда девушка уносит тарелки, а на дне чашек остаётся совсем немного напитка, начинает Николас, придвинув камеру поближе к Айдену.       Айден молчит, поднимая одну бровь, и Николас, выдержав немного театральную паузу, стучит пальцами по корпусу камеры:       — В конце семестра у нас выставка работ. Это что-то типа помощи студентам найти спонсоров и компании, которые будут в нас заинтересованными.       Конечно, Айден слышал про неё, и даже был на такой в прошлом году, когда там выставлялся Роуэн. Тот, правда, участвовал в ней не для поиска, а потому что его работы просто были хороши, но всё равно рассказывал о предстоящем мероприятии с горящими глазами, и Айден пошёл на неё вместе с Конрадом и матерью. Поддержать Роуэна, и всё такое. Обсидиановая Академия не зачисляла слишком заурядных студентов, особенно на факультет искусств, поэтому выставка служила скорее доказательством исключительных талантов, собранных под одной крышей, и возможностью открыть для и без того одаренных людей ещё больший круг знакомств. Поэтому формулировка «помощи студентам» звучала так небрежно, что сомнений у Айдена не осталось — Николас точно принадлежит к сливкам общества. Или принадлежал.       — И что от меня требуется? — осторожно интересуется Айден, делая небрежный глоток своего уже остывшего горячего шоколада. Если бы Николас хотел воспользоваться фамилией Равенскортов для своего продвижения, он бы просто обратился к Роуэну, с которым уже был знаком.       — Побудешь моей моделью? Всего пару съемок, на улице и в студии, много твоего времени не займу. Но у тебя такой интересный профиль, и мне бы очень хотелось поработать с человеком твоей внешности, — выпаливает Николас чуть ли не на одном дыхании и его глаза горят так, будто он нашёл настоящую драгоценность в лице Айдена (в прямом и переносном смысле) после затянувшихся поисков.       — Э-э-э… — растерянно тянет Айден, удивленно застыв с чашкой в руках. Он ожидал услышать что угодно, но не это.       Он, и модель? Для творческого проекта?       Конрад сказал бы, что он слишком себя недооценивает внешне, а Роуэн ещё и добавил бы, что это поможет Айдену стать чуть раскрепощеннее.       Но Айден сейчас не слышит их обоих у себя в голове. Он слышит удивительную звенящую пустоту, какой не было, даже когда Николас припёр его к стенке. Сам же Николас терпеливо ждёт, пока он соберется с мыслями, сцепив руки в замок перед своей камерой.       И, прочистив горло, он медленно кивает, опуская чашку:       — Ладно. Но у меня довольно плотный рабочий график.       Николаса, кажется, это абсолютно не смущает. Или он просто пропустил эту информацию мимо ушей, потому что он тут же неспешно поднимает свою камеру и наводит её на Айдена. Половина его лица скрывается за чёрный корпусом; слышен тихий щелчок затвора.       — Впихнусь.