2. улицы, фотографии и переписки
18 ноября 2025 г., 20:15
«Впихнусь» сначала звучало как что-то не очень многообещающее, но, когда Николас предложил подъехать в свой выходной к дому Айдена, чтобы забрать его сразу после курсов, это слово стало приобретать вполне реальный оттенок. Николас был готов ждать его после занятий, предлагал свою помощь и выкраивал каждую свободную минуту, чтобы обсудить с Айденом все детали первой съемки. У Айдена никогда не было столько фотографий его одежды до этого момента.
План был простой — Николас собирает Айдену образ, отвозит его на локацию и фотографирует, а Айден послушно следует всем указаниям и не лезет в рабочий процесс, совершенно ничего в нём не понимая.
Но после съемки всего (Айден не шутит, абсолютно всего) гардероба, Николас помолчал около десяти минут, прежде чем записать Айдену голосовое, в котором на протяжении минуты и сорока трех секунд сокрушался, что у Айдена совершенно нет того, что хорошо подчеркивало бы нужные Николасу элементы. Какие именно, Айден решил не уточнять. На его вопрос «И что?», Николас прислал ещё одно голосовое, из которого Айден понял только то, что Николас привезет ему уже готовый образ из своего гардероба.
Носить чужую одежду даже в теории ощущалось чем-то грязным и негигиеничным, но Айден решает, что проще сосредоточиться на запахе чистой ткани и чужого парфюма, оставшегося призрачным шлейфом даже после стирки. Потому что именно так пахнет футболка, которую привёз Николас. Обычная, серая, с каким-то принтом и не сидящая по плечам, швами спуская их линию ниже положенной. Кэжуал стиль. Джинсы и белые кроссовки, после долгого критического оценивающего молчания, Николас разрешил оставить свои. И на том спасибо.
Но локация, выбранная Николасом, смущает уже самого Айдена.
— Ты хочешь, чтобы я просто стоял, пока люди врезаются в меня? — Айден складывает руки на груди, хмуро смотря на оживленный перекресток, около которого скапливается толпа.
— Да, — Николас что-то проверяет в своей камере, поднимает её несколько раз на перекресток и опускает обратно, давая ей повиснуть на шее. — Всего несколько секунд, я сделаю несколько кадров и выберу лучший. Мы же обсуждали.
Обсуждали. Но в теории всё казалось проще. На практике же люди толпились вокруг, ожидая, когда загорится зелёный, и Айден физически начинал ощущать себя как в банке с огурцами, а они ещё не начали.
— Просто смотри на мою шею, — советует Николас, поиграв пальцами. На солнце бесконечные кольца отдают новым бликом каждое. — Так будет создаваться ощущение, что ты смотришь вниз, но не наклоняешь голову.
Шея Николаса пустая, без цепочек и украшений, и Айден думает, что, в принципе, совет неплохой. Сосредоточиться на чужом кадыке будет проще, чем пусто смотреть куда-то вне камеры, пока его толкают со всех сторон.
Что и происходит. Айден терпеливо ждет, пока Николас сделает все фотографии и покажет ему пальцами знак «окей», чтобы Айден отмер. Прежде чем его сметает подходящая толпа, Айден успевает сбежать к отошедшему Николасу, который уже вбивает в навигаторе, как им пройти до следующей точки.
— Получилось? — с надеждой спрашивает Айден, чувствуя, как слишком плотная футболка постепенно начинает прилипать к спине из-за пота. Солнце сегодня яркое и жаркое, словно и не сентябрьское вовсе, ни одного облачка на небе, и всё, чего хочется Айдену, это скрыться в тени.
— А ты сомневался? — Николас поднимает глаза от телефона и смотрит на Айдена, широко улыбаясь. Что-то в этой улыбке напоминает Айдену улыбку Конрада, когда тот хвалил его за всякие мелочи в детстве. И становится тут же неловко.
— Был момент.
— И он прошёл. Всё супер, Айден, мы такими темпами справимся ещё быстрее, чем я рассчитывал. Ну и клад ты, конечно. Почему тебя ещё не позвали в модели?
— Не позвали и хорошо, — бурчит Айден, отводя взгляд на следующую толпу, собирающуюся у светофора.
Они обходят ещё несколько людных мест, в которых Николас говорит вполне конкретные позы и указания, как именно в них встать, поэтому Айдену действительно остаётся только одно, — слушаться указаний, — что он и делает. В кофейне он стоит уткнувшись в телефон, пока Николас фотографирует его со спины. Около большого торгового центра затягивается сигаретой, смотря в сторону скопления подростков, и Николас запечатляет именно момент выдыхания сизого облака дыма. У закрытого в такое время бара, Николас говорит ему опереться спиной на дверь и выжидает, пока люди начнут проходить мимо камеры, ускорив шаг, чтобы «не мешать».
Весь процесс мог бы занять не больше двух часов, но они ходят по центру города почти до самого вечера, на самом деле, больше разговаривая, чем фотографируясь. Айден объясняет это тем, что им пришлось обойти действительно большое количество мест, из которых Николас потом выберет те, что ему нравятся больше, но где-то внутри себя понимает, что дело в самом Николасе. В том, как он рассказывает смешные истории с других своих съемок. Как он показывает Айдену на разные дома и травит байки про повесившихся от неразделенной любви в них дам.
И в самом Айдене, конечно, тоже. Он мог давно сказать, что его ждут словари и ещё не переведённые статьи, но он так не сказал. И не скажет, слушая очередную историю и не думая о том, что завтра не сделанная домашка точно не скажет ему ничего хорошего. Но это будут проблемы завтрашнего Айдена.
А, может, Роуэн был прав, когда сказал, что Айдену не хватает общения. С Николасом общаться было легко, тот сам находил новые темы, соскакивал со старых и уместно шутил довольно по-идиотски, что больше веселило, чем раздражало. Айдену, не привыкшему к такому количеству общения в принципе, было всегда сложно удерживать интерес собеседника своим молчанием, но Николаса, вроде как, наоборот устраивало именно так, как у них и шло: Николас говорит, Айден слушает и иногда вставляет свои комментарии.
— Возможно, Роуэн меня проклянет, когда узнает, чем именно я сегодня занимался, — невпопад говорит Айден, когда они сидят на скамейке недалеко от университета. Ноги гудят от ходьбы, а голова начинает побаливать от количества пережитых эмоций за день.
— Почему? Я думал, твой брат наоборот хотел, чтобы ты почаще с кем-то выбирался.
— Обычно я не даю себя фотографировать. Все фотографии, которые у меня есть в соцсетях, сделаны им и Конрадом исподтишка, — Айден приподнимает уголки губ в слабой улыбке. Николас тут же меняется в лице:
— С одной стороны, я теперь чувствую гордость, что ты согласился поработать со мной, но с другой — настоящий ужас. Мир столько теряет без твоих фотографий, Айден!
— И ты не спросишь «почему»? — удивляется Айден.
— А надо? Сам скажешь, если захочешь, — Николас пожимает плечами и лезет зачем-то в телефон. Через секунду Айден чувствует вибрацию и открывает их переписку.
Последним сообщением теперь висит фотография Айдена из кафе, где они встретились несколько дней назад. Он смотрит куда-то за камеру (на Николаса), держа цветастую чашку в руках. Светлый интерьер кафе хорошо выделяет его темным пятном, в его-то чёрной рубашке и с его волосами.
— И что мне с ней делать? — Айден поднимает голову на Николаса. Тот снова неопределенно пожимает плечами.
— Мне она нравится. Смотри на неё, если будешь думать, что мир действительно ничего не теряет без фотографий твоего лица. Мне бы было очень грустно, если бы моё лицо не оставило след в истории фотографии.
С этой стороны Айден никогда эту мысль не рассматривал. Он блокирует телефон и поднимается со скамейки. Уже поздно.
— Да тебе надо было стать философом нашего времени.
— Каждый творец по-своему философ, — с умным видом кивает Николас и поднимается со скамейки вслед за Айденом. — Спасибо за день. Я скину тебе файлы, как обработаю.
— Чтобы Роуэн точно меня убил? Спасибо.
Николас будто бы хочет сказать что-то, но резкие гудки машин с дороги прерывают их обоих. Николас тяжело вздыхает и хлопает Айдена по плечу:
— Какого ты плохого мнения о своём брате.
— Очень правдивого, — сухо замечает Айден, но всё равно улыбается.
***
Николас присылает фотографии через почти две недели, и это происходит без какого-либо предупреждения, застав Айдена посреди рабочего дня. Удаленного, который он проводит в библиотеке университета, но, всё равно, это событие немного выбивает Айдена из рабочей атмосферы, хотя бы потому, что Николас начинает с этого диалог, висевший без сообщений вот уже два дня, и рассказывает Айдену, что с ним случилось за эти дни. Перевод приходиться отложить, как и любые попытки к нему вернуться. Айден отвлекается на телефон, отодвинув ноутбук в сторону, и поднимается из-за стола, чтобы дойти до стойки с кофе и дать себе такую соблазнительную передышку за счет Николаса. Фотографии Айден просматривает бегло, пока стоит в очереди. Лицо как лицо, позы как позы. Чего-то такого «завораживающего» в своем взгляде он так и не видит, сколько не приближает снимки. Николас Х.: короче тперь я иду к мисисс фаррел чтобы отдать ей последние модные журналы которые у нее брал Николас Х.: отстрйно что я тазусь сюда в свой выходной, но больше времени на неделе у меня е будет Николас Х.: а срок пользования уже всё Вы: Если инопланетные цивилизации или наши потомки найдут именно твой телефон для изучения нашей письменности, они будут расшифровывать это до скончания времен Николас Х.: я оскорблен. Николас Х.: ты же меня и так понимаешь, зачем кучу слов править Вы: Можно их сразу писать правильно :) Николас Х.: ТЫ ЧТ УМКЕШЬ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ СМАЙЛИКМИ???? Вы: :) Интересно, кто такая миссис Фаррел и что за модные журналы брал Николас. Наверняка ему нужна хорошая насмотренность как в мире фото, так и в мире искусств, а единственное место, где две эти темы хорошо и тесно переплетаются — индустрия моды. Или Николас брал их просто для себя. Всё-таки, сливать кучу денег на простые односезонные журналы, скорее всего, не хочется, даже если деньги у тебя есть, а какие-то образы всё равно можно подсмотреть. Пусть Айден не разбирается в моде, но в вопросах использования денег какое-то представление всё-таки имеет. Палец застывает над клавиатурой, когда очередь доходит до Айдена и его заказа. Приходиться отвлечься, а когда Айден расплачивается и возвращается к экрану, Николас уже написал про то, что не хотел бы столкнуться с каким-то идиотом и блевотный смайлик. Любопытство, подтачиваемое тем, что Николас редко говорил напрямую о тех, кто ему не нравится, предпочитая рассказывать про друзей, тут же загубило на корню идею продолжить разговор о журналах и смайликах. Иногда Айден не считал себя хорошим человеком. Сейчас происходит то же самое. Но прежде чем он успевает спросить про этого парня, в него врезается тело, шипит, а потом тут же поворачивается к Айдену. — О, — Николас удивленно поднимает брови, переводит взгляд на экран телефона, из-за которого определенно и врезался только что в Айдена, и тут же улыбается. — Это судьба. — Хотел спросить, что за парень и надеяться, что это не я. Но если это я, то уже поздно, ты уже меня сбил, — Айден потирает плечо и убирает телефон обратно в карман. — Нет, боже, Айден! Я про того придурка, который меня доставал на тусовке! А ты чего тут вообще… ну… — Николас обводит рукой кофейный островок и саму библиотеку. — Работал над переводом, но потом ты меня отвлёк, — Айден кивает на баристу. — Взял перерыв. Николас рассеянно кивает, и Айден может его рассмотреть. И опять замечает синяки под глазами, плохо замазанные макияжем. — Ты не спал? — Бессонница, — пожимает плечами Николас и лезет в рюкзак, перекинутый через плечо. Айден замечает его только сейчас. Забавный, с кучей мелких мультяшных фотоаппаратов. — Но дела не спрашивают, спал ли я, поэтому вот, я тут. Он показательно машет перед Айденом журналами и тот, наконец, понимает, где слышал фамилию Фаррел. — А. Вивиан Фаррел. Библиотекарша. — И, бинго, вы выиграли десять миллионов, — Николас улыбается, а Айдена зовёт бариста. И когда он возвращается со стаканчиком кофе, Николас чуть-чуть тянет носом и тяжело вздыхает. — Тоже хочется? — Хочется и не можется. Нельзя мне кофе. А он так ароматно пахнет после тридцати восьми часов без сна, — Николас морщит лицо в какую-то гримасу, которая заставляет Айдена улыбнуться. Но зародившееся внутри беспокойство от этого никуда не делось. Айден замечал, что иногда Николас выглядит измотанным с других концов коридора или когда они пересекались в редкие дни на перекурах, когда пары совпадали, но про тридцать восемь часов без сна он слышит впервые. — И часто так? — он убирает стаканчик подальше от носа Николаса. Тот неопределенно пожимает плечами. — Так долго — редкость, но бессонница мой верный друг с детства. Детские болячки и всё такое, — Айден считывает это как нежелание развивать тему, поэтому просто кивает. — Ты говорил, у тебя ещё какие-то дела. Не буду задерживать тогда. — Был рад с тобой пересечься, — кивает ему в ответ Николас и легко машет пальцами, на которых блестят неизменные кольца, когда отходит. Айден возвращается к переводу отдохнувшим, но с каким-то неприятным осадком в голове. Как будто что-то не так. И дело не только в том, что Николас не спал последние двое суток. Вечером, пока Айден бездумно листает очередную подборку от онлайн-кинотеатра, в попытках забить чем-нибудь свой вечер без Роуэна, который в очередной раз свалил к Кристиану, ему приходит фотография Николаса в постели. Точнее, видно только его светлую чёлку, торчащую из-под голубого пододеяльника. Николас Х.: всё, спать И Айден приподнимает уголки губ в облегчении, понимая только сейчас, что действительно волновался об этом до этого сообщения. Вы: Спокойной ночи Ответа не следует и Айден справедливо предполагает, что Николас уже спит или хотя бы пытается уснуть. Но на этом его бессмысленное листание телевизора заканчивается. Он выключает экран и просто смотрит в своё едва заметное в темноте отражение. Ему бы тоже стоило лечь спать, раз дел нет, но ещё слишком рано даже для него. Николасу простительно. Поэтому Айден смотрит на себя ещё несколько секунд, собираясь с мыслями, и поднимается с дивана, по пути залезая в завибрировавший телефон. Уведомление от профиля Роуэна, которое помечается звездочкой «для близких», чтобы ни родители, ни Дэвиан не увидели какой-нибудь пьяный подростковый позор. Айден считает это довольно умным ходом и сам он делал бы также, если бы вообще пользовался функцией отправки мгновенных статусов. На видео, правда, никакого пьяного разгула, только Роуэн, Кристиан и какая-то девушка, а снизу подпись «крысокружок» и две отметки профиля. Первый это Кристиана, Айден его узнаёт, а вот второй видит первый раз. Не то чтобы он пристально следит за соцсетями брата и его друзей, но имена, которые мелькают чаще остальных он запоминает скорее по привычке, чем по необходимости. Из интереса он тыкает на ссылку и его перекидывает на профиль той девушки. Красивая брюнетка, выкладывающая в основном фотографии из поездок и самой себя на фоне недоступных видов. Иногда с друзьями, но чаще всего сама. Роуэн нашёлся только на одной общей фотографии с конца прошлого учебного года, Кристиана же не было вообще. Зато, пролистав с пару десяток фотографий, Айден заметил кого-то подозрительно похожего на их, по всей видимости, общего знакомого. На фотографии Николас целует её в щёку, пока она улыбается и отпихивает его от себя. Тот, кто фотографировал, поймал просто отличный кадр, от которого веет теплом того вечера даже Айдену, сидящему на тёмной кухне в ожидании закипания чайника. Под фотографией подпись: «Притащился поздравлять» и отметка другого аккаунта. Любопытство не порок и всё такое, но Айден больше успокаивает себя мыслью, что если бы он попросил, Николас уже сам сто раз дал бы ему свой аккаунт. А раз уж случайно наткнулся, то тем более ничего страшного. Поэтому Айден, закусив губу, тыкает на ссылку и укладывает голову и руку с телефоном на кухонный стол, пока страница загружается. Как Айден и ожидает, аккаунт Николаса разделён на профессиональный и личный, и он, судя по подписи в описании, попал именно на личную страницу. Хотя бесконечное море селфи не снесло его своей волной, потому что его попросту нет, несмотря на ожидания Айдена. Видимо, не только его внешностью люди обманываются. Он почему-то улыбается, когда приходит к этой мысли, лениво листая фотографии. В основном, аккаунт похож на аккаунт той девушки, но только вместо путешествий по разным странам здесь много фотографий из их города, на всяких квартирниках, локациях и фестивалях. На каких-то фото Николас в гриме, и Айден не может удержаться от того, чтобы поставить сердечко на пост с закосом на вампира. Клыки Николасу пусть и идут, но визуально делают его лицо круглее. Чайник щёлкает выключателем, и Айден лениво соскребает себя со стола. Он перелистывает страницу в самое начало и на пару мгновений застывает над манящей кнопкой «подписаться», прежде чем всё-таки нажимает на неё и убирает телефон в сторону. Чай сам себя не заварит. Поразмышлять над правильностью своего поступка ему не даёт сначала чай, а потом и позвонившая мать, которая решила скоротать вечер разговором хоть с одним сыном, пока двое других вместе с их отцом заняты своими делами. Пусть Корделия и не была особо говорливой женщиной, но спрашивать умела так, что с ней хотелось поделиться всем, даже тем, о чём ты сначала и не думаешь рассказывать. Иногда она этим пользовалась в воспитательных целях, а маленький Айден никогда ничего не мог скрыть от матери. Поэтому, если они с Конрадом что-то и творили, то прятался он именно от мамы, чтобы случайно не растрепаться. Но потом попадался Конрад, у которого тоже не было (и до сих пор нет) абсолютно никакого иммунитета перед материнской сверхспособностью, и Айдену можно было не бояться быть «доносчиком». Единственным из них троих, кто умел не раскалываться под маминым вопросом, стал Роуэн. Айден прощается с матерью, когда вторая чашка постепенно подходит к концу. Корделия просит заехать на следующих выходных, по возможности с Роуэном, и на этом их разговор заканчивается. Тогда-то Айден и видит новое уведомление, которое отмечается уже как «старое» и пришедшее, судя по давности, тогда же, когда ему набрала мама. «@nick.hay подписался (-лась) на Вас» Чай почему-то кажется слаще.
