sulla Luna

Сперва Чонгук развернул записку. Наверное, зря. Буквы плясали перед глазами, сливаясь в огромный, неподъёмный текст, который обжигал сознание. «Мой любимый Чон Чонгук, мой лучший друг и моя луна. Я безумно люблю тебя, ты самый лучший мальчик на свете. Советую держать это в голове всегда!! Ближе к сути, я бы описал, как люблю тебя на бумаге, но деревьев на всей планете не хватит. Суть в том, что я не хочу мучать тебя и себя. Так будет лучше для тебя и для меня, понимаешь? Ты это читаешь? Сохрани записку, пожалуйста. Да, я знаю, что ты скажешь: «Да я и так планировал». Умница какой. Запомни одно - я любил тебя абсолютно всегда. И продолжу. Прощай, моя луна.» — Тэхен. Нет. - голос Чонгука сорвался на шепот, а затем вырвался наружу отчаянным криком. - Блять, ну нет! Он вылетел из квартиры, как ошпаренный, даже не заметив, что на нём лишь пижама. Холодный воздух обжёг лёгкие. Он начал метаться вокруг дома, его взгляд лихорадочно выхватывал из предрассветной мглы каждую тень, каждый силуэт. И тогда он его увидел. Пройдя дом по периметру, он замер у стены первого этажа. Тело. Знакомый силуэт, знакомые волосы, разметавшиеся на асфальте. Да, как ни ужасно это было осознавать, он смотрел на бездыханное тело своего парня. Это было последнее, что он хотел видеть в этой жизни. На автомате, пальцами, не слушавшимися его, он набрал номер скорой. Удивительно, но никто из соседей, казалось, ничего не заметил. Он присел на корточки рядом. Одной рукой он приподнял его спину, ощутив леденящую тяжесть, другой — взял его за руку, пальцы которой уже начали коченеть. — Тэхен, зачем? - единственное слово, которое Чонгук смог выжать из себя. Он наклонился и поцеловал холодные, посиневшие губы Тэхена. И тогда рыдания, которые Чонгук пытался сдержать, прорвались наружу. Он сидел на холодном асфальте, обнимая то, что ещё вчера было самым дорогим существом на свете, и плакал так, словно плакала вся его вселенная. Скорая забрала тело. Чонгуку приказали идти домой, и он послушно поплёлся обратно, словно робот, у которого вынули батарейку. Вернувшись в гробовую тишину квартиры, он машинально открыл галерею на телефоне. И увидел его. Тэхен записал видео. Последнее видео. — Ну, что ещё? — с горькой усмешкой прошептал Чонгук. — Мало мне боли принёс? Спасибо, мне хватило. Палец сам потянулся к экрану. Видео включилось. «Гуки? Ты смотришь? Я записал это, чтобы ты не забывал, как звучит мой голос. Ты будешь по мне скучать? Я по тебе уже очень. Я бы умер в любом случае, так же, как и ты. Мы все умрём когда-нибудь. Но мне слишком больно. Прости меня, просто прости. Люби меня. Люби, даже когда меня нет. Я буду любить тебя бесконечно. Может, мы ещё встретимся. Но чуть позднее. Я повторюсь, я люблю тебя. Помнишь, сегодня наша годовщина. Хах, мы дружим уже 15 лет! Это долго. С нашим днём, любимый.» Боль. Невыносимая, физически ощутимая боль, разрывающая грудь изнутри. — За что? - Чонгук сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. - Это не похоже на подарок для любимого человека. Ненавижу. Похороны организовала мать Тэхена. Пришло очень много людей, но Чон их не видел. Он стоял у свежей могилы своего любимого мальчика, и сквозь него будто бы проходил ледяной ветер. Шёл мелкий, назойливый дождь. Когда гроб начали опускать в сырую землю, он почувствовал, как сзади его кто-то обнял - тепло, плотно, по-родному. Чонгук резко обернулся - никого. А когда яма сравнялась с землёй, он ощутил на своём лбу лёгкий, почти невесомый поцелуй. И в тот же миг тучи разошлись, и выглянуло солнце. Он всё понял. Гук осознал, что не сможет больше заботиться о Чае. Слишком много воспоминаний было связано с этой собакой, с их общим счастьем. Он отдал пса своей маме. Та, кажется, была рада. Они, похоже, даже подружились. Ему было бесконечно жаль, что он не смог уберечь ни Тэхена, ни их общего питомца. Не смог помочь. Он отчаянно надеялся, что хотя бы сделал их жизни счастливыми. Последующая неделя прошла в алкогольном угаре. Вещи Кима оставались на своих местах. Чонгук не прикасался к его комнате - всё оставалось так, как было. Навсегда. Он спал на диване, потому что их общая кровать была теперь невыносима. Ему казалось, что квартира всё ещё хранит его запах. Он чувствовал его присутствие где-то рядом. Ему слышались его песенки, которые тот напевал, когда был чем-то увлечён. Он слышал его смех. Он слышал его голос, шепчущий те самые слова о любви. Однажды он поставил телефон перед собой, открыл камеру и начал запись. «Привет, я Чон Чонгук. Мне не с кем делиться чем-то, поэтому я рассказываю свою историю здесь. Хочу начать с самого счастливого времени в моей жизни…» Он говорил долго, очень долго. Изливал в объектив всю свою боль, всю любовь, всё отчаяние. Закончив, он убрал пароль с телефона, оставил всё как есть и забросил его вглубь квартиры, словно оставляя послание в бутылке. Дальше план был прост. Гук поднялся на последний этаж своего дома. Он вышел на крышу и встал ровно на том самом месте, откуда шагнул в пустоту его Тэхен. Только теперь некому было подхватить его бездыханное тело, прижать к груди и осыпать поцелуями его холодные губы.