Сказание о снежной лисице

«Империя Чэн Пин ликовала. Второй принц Чэн Пина, Чэн Мосэн сегодня женился.»

Казалось бы, радостное событие, но в глазах принца не было радости. Только всепоглощающее желание убить этого человека, что стоял сейчас перед ним произнося клятвы. Его острые черты лица, его холодный и расчётливый взгляд таких тёмных глаз. Эта чёртова золотая корона, что так унизительно указывала на теперешний статус второго принца. Он словно насмехаясь произносил каждую клятву так, словно был кошкой поймавшей птицу, а не жалкую мышь. И сейчас только он был в праве диктовать правила, официально, и не официально. Сам же Чэн Мосэн стоял низко склонив голову, но с убийственным взглядом смотрел, из-под опущенных век. На его лице красовался лёгкий, но явно женский макияж. Но из-за накинутой на голову красной вуали, его не было видно, лишь только ярко красные губы блистали. А ярко алые шёлка обвивали его стройную фигуру, что была выкована в многочисленных боях, а сейчас должна была подчинится. Это было его наказание за его кровь. За кровь его матери, которую так ненавидела Императрица.

***

{Дворец Тайхао} Чэн Мосэн сидел смотря прямо, пока слуги наряжали его. Они суетились, и бегали по всей комнате. Сегодня у этого принца свадьба. Он был безумно зол и раздражён, женится на мужчине равноценно быть птицей без крыльев. Что он сможет после свадьбы? Всё пути к трону были закрыты, и всё из-за этого брака. Один единственный дурацкий закон, из-за которого он терял всю власть при дворе. И, чтобы лишиться всего нужно лишь женится на мужчине будучи так же мужчиной. Он понимал, что это коварный план императрицы, что хотела посадить своего сына на место своего мужа. Он не был её сыном, а значит не её перспективой. И вот таким позорным образом она избавилась от него, как от назойливой занозы. Всё знали, Чэн Мосэн умён, красив, силён и хорош в том, в чём другие плохи. Он был самой сильной, и одновременно самой слабой фигурой. Его власть и сила, вся его жизнь, рушились лишь одним взмахом руки, что подписывала договор об браке. Чэн Мосэн знал ещё и то, что ему подкинули сумасшедшего принца, который выводил из себя всё Ланьё. Даже семья этого чокнутого его недолюбливала. Поэтому избавиться от него таким способом, так ещё и заключить контракт с могущественной империей Чэн Пин было лучшим выбором для Ланьё. Слухи, в частности не самые хорошие, ходили об Ла Чэнине давно. И они ещё больше обнадёживали Чэн Мосэна, ведь это ещё большее унижение для него, и его самодовольного эго. Он настолько сильно был взбешён, что его духовная сила, чуть ли не материально кружилась вокруг. Маленькие искорки с разрядом, иногда ударяли слуг. Из-за того, что их принц был заклинателем грома и молний, его волосы никак не хотели стоять ровно, а уж тем более в сложной, свадебной причёске. Даже десяток шпилек не смогли удержать эти густые как мёд, и чёрные как смоль волосы. К тому же второй принц, всё время возражал. — Я вам не девица, мне не нужно триста шпилек, и тону золота на моей голове. Этот принц хочет просто закончить с этим по быстрее. Его поданные послушно кивали, и пытались исправить ситуацию, но казалось, что пока их господин не успокоится это невозможно. Тогда слуги решили, что волосы подождут, и они перейдут к церемониальным одеждам. Но только стоило им попасть на глаза второго принца, как его рука взметнулась в воздух, а уже через мгновение дорогой шёлк горел, пока служки в ужасе бегали, и тушили огонь. Одна из младших служанок попыталась нанести макияж, но получив смертельный взгляд карих глаза, она не решилась. Чэн Мосэн решив, что с него хватит, встал с резного стула. Он с презрительным взглядом, направился к двери бросая последний взгляд на столик с шпильками, заколками и косметикой. Но только после этого взгляда Чэн Мосэна словно осенило. Он резко остановился на пол пути к двери, его взгляд потупился. Он прозрел, в одно мгновение. Причёска с множеством заколок, и шпилек, одежды с слишком говорящим фасоном. Макияж. Это не он женился… Это его женили. Не Ла Чэнин был невестой, а он. Лицо Чэн Мосэна потемнело в одно мгновение. Над ним словно тучи сгустились в предвкушении грозы. Неужто императрица настолько его не любит, что готова выставить принца известного своей силой, и энергией Ян, которая была неоспорима. И эта женщина делает из него куклу? Это равноценно тому же, что и нарядить её в одежды бедняки, и сказать, что у неё никогда не было рода и имени. Он сжал руки в кулаки, и с его губ сорвалось тихое. — Блять... Какая же вы мразь императрица...

После сказанного принц резко обернулся к своим поданным, и тихо, но слишком чётко произнёс.

— Только попробуйте доложить императрице, будете там же где и советник По. Слуги переглянулись, и всё упали на колени со словами обещания, и клятвах об не разглашении. Чэн Мосэн окинул взглядом свой дворец Тайхао, и развернувшись ушёл. Он был намерен выяснить у отца-императора, что к чему. И самое главное увидеть своего будущего «Муженька». Его шаги были подобны грозе, как и весь его внешний вид. Его волосы уже вовсю наэлектризировались из-за гнева, казалось, что ещё немного и он начнёт пускать из глаз молнии. Он так сильно, был зол на отца-императора, на императрицу, которую у него язык не поворачивался назвать «Мать-императрица», и на этого своего «Муженька», что даже не заметил как выбежал из своих покоев в нижних одеждах, и лишь лёгком накинутом сверху халатом. Слуги кланялись, но косились. Даже старый евнух Га, что помнил Чэн Мосэна когда тот ещё ловил кошек по императорскому двору удивился, увидев принца в столь разъяренном состоянии. Чэн Мосэн быстро бросил взгляд на дверь в тронный зал, где вероятнее всего был только его отец сейчас. Он не задумываясь открыл двери, и буквально ворвался внутрь. Его тёмные глаза тут же устремились к трону, к тому месту о котором ему сейчас было даже запрещено мечтать. Как и ожидалось там восседал отец-император, в своих роскошных шелках, даже роскошнее чём всегда. Он что-то увлечено обсуждал с императрицей, иногда его брови сходись вместе. Насмешливый взгляд императрицы сразу же подцепил неугодного игрока на её доске. Чэн Мосэн резко выпрямился, и скользнул ещё более презрительным взглядом по этой парочке. Он проходя ближе, даже не удосужился поклонится тут же запричитал. — Отец, какого чёрта творится! Что это за спектакль, я вам кукла, что-ли?! Император медленно перевел взгляд на сына. Сейчас его лицо имело вид высеченного из дорогого камня статуи — красивой, но без жизненной. Он поднял бровь, и не спеша спокойно спросил. — Я не понимаю в чём, этот сын, обвиняет своего отца? Чэн Мосэн скрежетал зубами. Он прекрасно понимал, что его отец — тряпка, которой императрица, с уверенностью вытирает свои ноги. Отец-император был лишь одной из многих марионеток в руках императрицы, и неважно осознанно или нет. Его отец был раньше пешкой в руках своей властной матери, а потом и любимой жены. Всю свою жизнь он привык быть в подчинении женщин. Как жаль, что вдовствующая императрица, сейчас решила практиковаться в уединении на горе, и не могла никак повлиять. Чэн Мосэн вздохнул, пытаясь подавить ярость, но получалось это у него крайне плохо. Он вновь посмотрел на них обоих, император был бесстрастен, в то время как казалось императрица сейчас умрет от удовольствия. Её глаза стали похожи на полу месяцы, когда она улыбалась. Она постукивая крышечкой от дорогой фарфоровой чашки, спросила насмешливым тоном. — Мосэн, Мосэн… Ну как так можно, а? Ворвался в тронный зал, когда твой отец, и твоя матушка беседуют. Ты, ведь знаешь какое это неуважение? Так ещё и с столь нелепыми обвинениями. Она театрально грустно отпила чаю из дорогой чаши, и тут же продолжила. — К тому же, какой человек будет расхаживать по внутреннему двору в нижних одеждах? Это такое неуважение к нашим величествам, и в первую очередь к себе как к принцу. Мосэн, ты ещё и должен понимать, что я — женщина, и это в двойное непристойной! Ты, должен понимать, что это приведёт к упадку твое репутации… — Женщина, да заткнись, ты, уже! Не выдержал, и перебив выкрикнул он. Его руки еле-еле сдерживались, чтобы не призвать свое духовное оружие Юньхуэй так и норовилась появится в руках хозяина. Император и императрица переглянулись, они явно ожидали не этого. Чэн Мосэн всегда был относительно спокоен, и смиренен. Но недоумение быстро сменилось гневом. Императрица с яростью в глаз поднялась с трона, и бросила свою чашу из которой ранее пила чай в Чэн Мосэна. Она практически попала, но Чэн Мосэн отошёл в сторону, и ждал чего же такого она скажет. Она вскинув руку в сторону Чэн Мосэна произнесла срывающимся на визг голосом. — Ты… Ты! Да, как ты смеешь?! Ты у меня будешь целую неделю стоять на коленях перед храмом предков думая над своим поведением, и о том насколько сильно ты оскорбил её величество! Чэн Мосэн впервые за этот день улыбнулся, но это был скорее оскал чём улыбка. Его голос звучал словно лёд, в и без того холодный день. — Ну как же вы меня накажете, если я выхожу замуж? Я ведь после свадьбы перееду к своему драгоценному супругу! Неужели её величество собирается вмешиваться в законы другой страны, сразу сделав плохое впечатление о том как империя воспитывает своих принцев? Императрица не нашла слов, а вот Чэн Мосэн продолжил склонив голову. — Пожалуй, её величество право. Он преувеличенно театрально вздохнул, так же как всегда делает это императрица. Его руки поднялись к груди, в жесте беспомощной девы. — Этот никчёмный принц, сейчас же пойдёт и сделает из себя куклу, для четвёртого принца Ланьё. Пускай он увидит куклу, а не принца. Этого же желает императрица? Он не дождался ответа и медленно ушёл, даже не оборачиваясь. Так же неожиданно как и появился в троном зале, он и скрылся из него. Император лишь устало провёл рукой по лицу, а императрица пыталась привести свой внешний вид в порядок, и вновь надеть маску непринуждённости. В то время как Чэн Мосэн готов был убить любого на своем пути. Он возвращался в свои покои, с новыми намерениями. /Мини спектакль/ Ла Чэнин (смотрит на сценарий): Вот это да! Какая у меня запальная жёнушка! С ней точно не соскучишься. Чэн Мосэн (бросая в прямом смысле грозный взгляд): Запальнее не найдешь. Ты ещё очень пожалеешь об такой жёнушку! Бай Лянь (смотрит на Чу Фэй Цзэ): Может скажем им? Чу Фэй Цзэ (толкает Бай Ляня в плечо локтем): Тссс! Им ещё рано.