Ночной звонок

До того, как Кэмерон сбежал из душного лета Нового Орлеана в новый вид ада, который носит название Пэррис-Айленд, он не был жаворонком. Проснувшись, он пытался избавиться от пота, ворочаясь в постели, сбрасывая одеяло и отводя конечности как можно дальше от тела. Он крепко зажмуривал глаза, чтобы защититься от лучей утреннего солнца, пробивающихся сквозь жалюзи, и зарывался лицом в подушку. И будильник, боже мой, это был единственный предмет в доме его матери, перед которым Кэмерон должен извиниться. За бесчисленные разы, когда он игнорировал его сигнал и отворачивался, или за то, как он злоупотреблял кнопкой повтора. Если бы он остался в Новом Орлеане, как хороший маленький мальчик, кнопка повтора, вероятно, в конце концов застряла бы внутри механизма. Дело в том, что до начала учебного лагеря Кэмерону требовалось несколько часов, чтобы проснуться, так много времени, что когда он наконец вставал и спешил вниз, мама уже уходила бог знает куда, а Бенджи выливал все молоко в свои хлопья. Утренний будильник и его звонок в учебном лагере выглядят немного иначе. Всё это — бесконечный громкий лязг, крики инструктора, его широко раскрытые веки, и то, как он вскакивает с койки и встаёт по стойке смирно за считанные секунды. Так что пришлось к этому привыкать. Но Кэмерон полный решимости закончить учебный лагерь без особых проблем, без дальнейших оскорблений «педиком», слабаком и маменькиным сынком, приспособился к новому ритму, насколько это было в его силах. Теперь ему требуется всего лишь секунда, чтобы полностью проснуться, услышав зов инструктора по строевой подготовке. Поэтому неудивительно, что, услышав этот голос, он тут же распахнул глаза и ахнул. «Коуп. Дежурство». Зубы Салливана сверкнули в лунном свете, льющемся из окон. Кэмерон с удивлением понял, что ещё ночь. Салливан улыбается, что ещё больше удивляет. «Сэр?» — неуверенно спрашивает Кэмерон. «Ну же, писец». Салливан ухмыляется ещё шире и тихонько фыркает. Это выглядит так неуместно на его обычно серьёзном лице, что Кэмерон не знает, что и думать. «Достопочтенный Корпус морской пехоты нуждается в ваших… услугах». Затем он уходит, медленно, покачиваясь, к дежурной будке, даже не оглядываясь, чтобы убедиться, что Кэмерон следует за ним. И он следует, покидая свою уютную теплую койку и шагая по прохладному полу к тёмной бедке дежурного. Его шаги — единственный звук, наполняющий безмолвную казарму, дежурного нигде не видно. Он мельком задумывается, не разбудил ли Салливан Джонса, но, оглядываясь назад, он видит, что тот крепко спит. Пока Кэмерон идет к двери, он понимает, что ложился спать, когда Ховитт был дежурным инспектором. «Лучше укладывайте свои уродливые задницы спать, болваны, иначе будете чувствовать мой гнев всю ночь напролёт, 32! » — воскликнул он перед тем, как погас свет. Теперь Ховитта нигде не видно. Только Салливан. Какое-то неприятное и тянущее чувство возникло внизу живота. Вот как. Ховитт громкий, большой и страшный, но предсказуемый. Он набросится на тебя за малейшую провинность, будет орать как сумасшедший и доставать тебя до чертиков, но ты всегда будешь в полной безопасности. Салливан… другой. С Салливаном Кэмерон никогда не чувствует себя уверенно. Он не знает, чего ожидать, и это создаёт напряжение в сознании, которое лишает его возможности заскучать, расслабиться, и потерять концентрацию в присутствии Салливана. Кроме того… С Салливаном Кэмерон никогда не может понять, является ли он объектом наставничества или... охоты. Этот сильный, хриплый голос, кричащий на него в мусорном контейнере, или мягко направляющий его на стрельбище. Крепкая хватка за ногу на испытании «Лестница в небеса», за которой следуют резкие слова. Мягкий взгляд и легкая улыбка могут превратиться во что-то иное, во что-то опасное и острое — если в морской пехоте нет педиков, то почему ты все ещё здесь? Помнишь, что ты почувствовал, Кэмерон, — всего за долю секунды. В дежурной будке темно; ни один светильник не горит. Салливан, сидящий на стуле, освещен лишь лунным светом, льющимся из окна. Он производит грозное впечатление: широкие, сильные плечи мужчины откинуты на спинку, мускулистые бедра разведены в нетипичной для него манере. Кэмерон не знает, что и думать. Но он здесь не для того, чтобы думать, а для того, чтобы заткнуться и подчиняться своему инспектору, поэтому он спешит встать по стойке смирно перед Салливаном. «Вольно, рекрут. Вольно». Салливан лениво машет рукой. Кэмерон принимает более расслабленную позу, заводя руки за спину. Его ладони вспотели от предвкушения, и он быстро вытирает их о тыльную сторону рубашки. Салливан листает папку, держа её в руках. Даже при слабом освещении Кэмерон видит, что его лицо выглядит странно. Внимательное, но усталое. Слегка покрасневшее. Жесткие брови нахмурены. «Новый Орлеан, да?» Взгляд Кэмерона метнулся к лицу инспектора. Это… не то, чего он ожидал. «Сэр?» Взгляд Салливана метнулся от досье к нему, он посмотрел ему прямо в глаза своим жёстким, хищным взглядом. По спине Кэмерона пробежала дрожь, когда он вспомнил школьный урок. В голове Кэмерона промелькнуло словосочетание «высший хищник» из школьного учебника по биологии. Под взглядом Салливана Кэмерон всегда чувствовал себя маленьким, слабым и хрупким. Как добыча. «Ну и каково это?» Салливан приподнял бровь. Кэмерон тупо уставился. «Что это такое, сэр?» «Новый Орлеан, Коуп. Что ещё?» Салливан махнул досьем в руке. Взгляд Кэмерона инстинктивно притягивается к нему, а следовательно, и к крупной, подтянутой руке Салливана. В горле пересохло, Кэмерон сглотнул. «Чем ты там занимаешься? Слушаешь джаз? Ты когда-нибудь был во Французском квартале?» — фыркает Салливан. Кэмерон подозревает, что где-то здесь, в этом странном разговоре – скорее, допросе – кроется урок. Или, может быть, Салливан готовится ужасно болезненно надрать ему зад, сильнее, чем кто-либо за всю жалкую жизнь Кэмерона. Или, может быть, – и этого Кэмерон боится, действительно боится, он не хочет слышать этого снова, только не от Салливана, прошу, – он снова назовёт Кэмерона педиком. Потому что он знает. Он должен знать. «Это единственное, что я знаю об этом месте. Так что?» Кэмерон больше не выдержит пинка под зад и оскорблений. Он измотан. Поэтому он пойдёт и подчинится. «Нет, сэр, этот новобранец живёт на другом конце города. Э-э… и не фанат джаза. Сэр». «Можешь говорить свободно». Кэмерон кивает. Он не знает, что ещё делать. Ему на мгновение хочется, чтобы Джонс был здесь, рядом с ним. Он бы знал, что сказать, что сделать. Или Рэй, его лучший друг, даже если это может разозлить Салливана. Кэмерон понял, что его инспектор не самый большой поклонник Рэя. Впрочем, Джонса он тоже не очень любит. Салливан подпирает подбородок ладонью, и выглядит непривычно расслабленным. «И что же ты там делал?» «Этот новобранец… я… э-э… особо ничего. Учился». Окунался головой в унитаз. «Встречался с Рэем». Сидел в моей комнате и бродил по городу после того, как он поступил в Военно-воздушную академию. Салливан кивает. Кэмерон размышляет над правильным ответом. Наверное, он был квотербеком в футбольной команде, или проходил подготовку младших офицеров резерва, или хотя бы занимался тяжёлой атлетикой, бегом или чем-то в этом роде. Мечтал о морской пехоте. Но он ничем из этого не занимался, и Салливан распознал бы его ложь за десять миль. «А учёба? Как с ней было?» Кэмерон не хочет об этом думать. «Всё было хорошо, сэр». «Свободней, Коуп» «Вроде бы, неплохо?» — добавляет он неуверенно. Салливан кивает. «Значит, какие-то придурки к тебе приставали?» Бумага в папке шуршит, когда Салливан сжимает её сильными пальцами. «Толкали тебя? Обзывали?» Голос Салливана напряжённый и низкий. Пугающий. «Может, засунули в шкафчик? Вот такое дерьмо?» У Кэмерона пересохло в горле. Где-то в глазах скапливается жгучее чувство, которое требует выхода. Он сглатывает. Что бы ни делал Салливан, как бы унизительно и бессмысленно это ни было, он не будет плакать. Он это пережил, переживает и переживёт . Он будет морским пехотинцем. «Хуже?» — тихо спросил он. Кэмерон отрицательно качает головой. «Нет, сэр. Я…» Он делает глубокий вдох. «Я не хочу об этом говорить. Если вы не против? Сэр?» Боже, Кэм, неужели ты не можешь быть ещё более педиком? — с горечью думает он. «Забудь это чёртово «сэр»!» — внезапно рявкает Салливан, лицо его пылает. Кэмерон едва сдерживает дрожь. Он смотрит в окно, ожидая увидеть, как все остальные бодрствуют и смотрят, наблюдая за происходящим. Но жалюзи опущены, и в корпусе всё ещё тихо. «Извините, сэ… извините». Салливан листает досье. «А твоя семья?» «Как они?» «Как им живется?» «Всё хорошо». Кэмерон подбирает слова. «Нормально. Живут как обычная семья. Сэ…» Коуп умудряется остановиться под суровым взглядом Салливана. «Ты жил с матерью, Барбара?» Кэмерон кивает. «А брат?» Ещё один кивок. «Старший?» «Да». «Вы ладите?» Кэмерон открывает рот, затем снова закрывает его. Подыскивает нейтральный, уместный ответ. «Мы неплохо ладим». Салливан выглядит сомневающимся и на секунду замолкает. «Бенджи. Это должно быть сокращение от Бенджамин. Так?» «Нет. Это его имя. Просто Бенджи». «Идиотизм», — усмехается Салливан. Кэмерон чуть не фыркает. Как бы странно это ни звучало, мысль о том, что инспектор оскорбляет брата, которого он ненавидит – ненавидитненавидитненавидит – согревает его изнутри. Губы слегка кривятся, потому что в глазах Салливана вспыхивает что-то опасное. Тяжёлое предвкушение возвращается в желудок Кэмерона, пронзая его и царапая стены горячими когтями. Салливан встаёт и делает несколько шагов вперёд. В воздухе витает какой-то странный, знакомый запах. Кэмерон не понимает, что это, и не успевает подумать, потому что Салливан подходит ещё ближе, и Кэмерон инстинктивно хочет отступить, но стоит на месте, даже если ему этого совсем не хочется. Чёрт, он приближается, и он такой высокий, такой широкий и такой сильный, он меня раздавит… Салливан поднимает папку на уровень глаз Кэмерона. «Подшей, писец». Кэмерон неуверенно берёт дело, не решаясь взглянуть сержанту в глаза. Когда он поворачивается, чтобы положить дело в шкаф, его взгляд падает на знакомое имя. Знакомое лицо. Кэмерон замирает, но не решается повернуться. Это его дело. Салливан читал его дело среди ночи. Зачем… просто, что? Спроси его, спроси его, спроси его! — скандирует другая сторона, любопытная сторона, смелая сторона. Кэмерон собирается с духом. Перебирая дела, он открывает рот. «Сэр…» Салливан не реагирует на обращение. «Могу я задать вопрос?» «Выкладывай, Коуп». «Почему… почему вы это читали? Сейчас? Зачем вы меня об этом спрашивали?» Кэмерон слышит, как Салливан выдыхает через нос позади него, глубоко и сильно. «Знаешь что, Кэмерон? Не знаю. Не то чтобы я не читал это уже тысячу раз». Где-то позади него раздаётся тихий голос. Кэмерон сглатывает, горло сжимается. Он имеет в виду, что ему пришлось снова и снова читать все наши досье, чтобы узнать нас. Вот что он имеет в виду. Должно быть, ему это надоело. Вот именно. Он прочитал их все: мои, Рэя, Джонса, Хикса, Словачека, Нэша, Сантоса, Боумена – все до единого. Не моё особенно… Он думает, что прав, когда чувствует,как твёрдая грудь упирается ему в спину. Кэмерон ахает от неожиданности, спина выгибается от внезапного прикосновения, досье выпадает из его рук. Большие, мозолистые ладони сжимают его талию, не давая ему вырваться, и крепко прижимают к тёплой груди. «Сэр, что…» «Наверное, я просто хотел узнать. Что-то о тебе», – почти рассеянно бормочет Салливан. «У тебя есть отец, да? Он рядом?» Кэмерон недоверчиво качает головой. Он слегка ёрзает, ему неловко, но руки не слушаются. Он словно прилип. «Сэр, что вы делаете…» «Тсс. Просто ответь на вопрос, новобранец». Он молчит секунду. Салливан тоже. «Нет. Его нет рядом». Салливан усмехается. «Я так и думал. В твоём досье о нём не так много информации. Мне пришлось копнуть глубже». Глаза Кэмерона расширяются от паники. «Что вы…» Салливан вздыхает, и этот вздох отдаётся в груди, прижимающейся к спине Кэмерона. «Мне не стоило беспокоиться. Это же очевидно». У Кэмерона немного щиплет глаза. Он не хочет думать об этом придурке. «Правда?» «Ммм. Как ты… ходишь за мной по пятам». Ладонь гладит Кэмерона по боку, по рубашке, вверх и вниз, медленными и уверенными движениями. Она задирает рубашку Кэмерона, обнажая кожу прохладному воздуху. У Кэмерона скручивает живот, он чувствует, как член дёргается в трусах. Этого не может быть, думает он. Дададада, кричит какая-то другая его часть. «Как маленький утёнок». Рука скользит под рубашку, ощупывая чувствительную кожу живота. «Отчаянно жаждешь моего одобрения». Кэмерон делает глубокий вдох и вздрагивает под прикосновением сержанта. Прикосновение Салливана обжигает кожу, клубится в животе и бурлит там, горячее и сильное. Он чувствует, как его лицо с каждой минутой становится всё краснее и жарче. «Но знаешь что, Кэмерон?» Салливан обнимает его крепче, потому что да, он обнимает его, Кэмерона обнимает инструктор по строевой подготовке в дежурной будке посреди ночи, думает он немного истерично. «Ты уже понял». «Правда?» — выдыхает он. Сердце вдруг становится лёгким, парящим, таким взволнованным. Салливан кивает, прижимаясь к его бритой голове. Кэмерону кажется, что он чувствует щетину, короткую и жёсткую. «Правда». Рука рисует на коже его живота маленькие узоры, круги и прямоугольники, медленно и размеренно. Кэмерон не может перестать дрожать. «Кажется, я слишком добр к тебе . Ты такой… такой. В газовой камере. Такой решительный. И с этой чертовой туалеткой». Салливан смеётся ему в голову. «Никто другой не додумался бы до такого. И всё это ради этого грёбаного МакАффи». Голос Салливана заметно напряжён. «Сэр, я…» «Знаешь, Кэмерон, другие новобранцы думают, что ты сосёшь у МакАффи». Лицо Кэмерона горит от стыда, когда рука снова скользит вверх по его боку, поглаживая прямо под сосками нежными круговыми движениями. «А ты что скажешь?» Кэмерону обидно такое обвинение. Даже если он… даже если Кэмерон… Рэй не такой. Даже представить такое страшно. Рэй не такой, как Кэмерон. «Я делаю… что?» — выдавливает Кэмерон. Другая рука Салливана крепко сжимает его талию, и Кэмерон беспомощно открывает рот, чтобы снова вздохнуть. «Сосёшь? А, Кэмерон?» — Салливан наклоняется и шепчет ему прямо в ухо, его голос неистов. Горячее дыхание ударяет Кэмерона прямо в мочку уха, и вот он, болезненно возбужденный, в холодной дежурной будке, посреди ночи. Со своим инспектором. Он чувствует лёгкую слабость. Кэмерон отрицательно качает головой. Его глаза горят от стыда. «Нет, сэр. И они не думают, что...» «Не думают?» «Не думают!» — отрицает Кэмерон, слегка ёрзая в железной хватке Салливана. Бесполезно; Салливан просто притягивает его обратно к своей груди, и на этот раз Кэмерон чувствует под рубашкой своего инспектора твёрдый пресс, горячий и гладкий. «Уверен», — фыркает Салливан. Палец скользит по соску, обводя его заострённый кончик. Кэмерон беспомощно, резко и быстро вдыхает. «А как насчёт того другого придурка, Джонса?» — спрашивает Салливан. Кэмерон уже качает головой, прежде чем Салливан успевает закончить предложение. «Нет?» Горячее дыхание снова коснулось мочки уха Кэмерона. «Нет», — подтверждает Кэмерон. Правду из него не выбить даже пытками водой. Кэмерон никогда, никогда никому не расскажет о Джонсе, о том, как Кэмерон не смог сдержаться, как он просто не смог сдержаться и попытался сделать какую-то глупость, только чтобы буквально на него наброситься. У Кэмерона мурашки по коже от стыда, когда он об этом думает. Он впервые пытался поцеловать парня, а всё закончилось вот так. Он такой, такой глупый. О чём он вообще думал, с Джонсом, с Нэшем, и давным-давно, с Рэем, это так по идиотски, глупый, тупой педик, как будто кто-то… Но кто-то же так делает. Потому что прямо в этот момент Салливан опускает голову, тяжёлую и тёплую, на место между шеей и плечом Кэмерона и глубоко вдыхает. Кэмерон тихонько постанывает от удивления, потому что прямо здесь и сейчас он это чувствует. К его заднице, горячий, большой, набухший и требовательный, прижимается член инструктора. Он пульсирует, быстро и сильно, в такт сердцебиению Салливана, и Кэмерон невольно напрягается и прижимается к нему задом. Это вызывает сдавленный стон, вырывающийся изо рта Салливана, и дыхание в шею, въедающееся в кожу Кэмерона. И Кэмерон, Кэмерон, он чуть не кончает прямо там в трусы. Он закрывает глаза и дышит, чтобы успокоиться. «Хорошо, хорошо, хорошо». Салливан дышит Кэмерону в затылок, его сильные, мускулистые руки обнимают его, поглощая. Кэмерона окутывает этот странный, знакомый запах, но ему всё равно. Он такой тёплый, такой приятный и восхитительный, что пальцы ног поджимаются на холодном полу. «Хорошо, хорошо, это прекрасно». Салливан трётся носом о затылок Кэмерона. «Я собирался прикончить Джонса, этого самодовольного мелкого засранца…» Губы Кэмерона кривятся. Он не может поверить в это. Где-то внутри другая его часть визжит от радости, как маленькая девочка. «Почему? Сэр?» «Как ты думаешь, почему?» Что-то прижимается к затылку Кэмерона. Что-то мягкое и тёплое. Салливан поцеловал его, Кэмерон понял это и вздрогнул. Никто никогда его не целовал, никогда. Кэмерон понимает, что хочет большего, щёки горят от приятного ощущения. Он давит, прижимается ещё ближе, пожалуйста больше, пожалуйста ближе, пожалуйстапожалуйстапожалуйстасэр. Салливан подчиняется, ещё сильнее прижимая свой твёрдый член к заднице Кэмерона. Это обещание большего. Или угроза. У Кэмерона сводит желудок. «Я… чёрт, завтра я буду себя ненавидеть, и ты тоже…» Затем Салливан делает глубокий вдох и, словно не в силах сдержаться, продолжает. «Я не могу выносить, как эти идиоты даже просто смотрят на тебя, я... черт возьми, не могу, Кэмерон, ты понимаешь?» Шёпот становится всё более и более пылким от паники. Кэмерон собирает всё своё мужество и тянется, чтобы положить ладонь поверх руки Салливана. Его ладонь даже близко не может её накрыть, но он всё равно пытается, пытается её сжать и сказать: «Я здесь». «Я никогда не смогу вас ненавидеть, сэр». Ещё один, более влажный, более отчаянный поцелуй отпечатывается на плече Кэмерона, и из него вырывается лёгкий вздох. Кэмерон, после одобрения Салливана, продолжает: «И я... я никогда... ни с кем отсюда. Да и вообще ни с кем, если уж на то пошло.». Бёдра Салливана резко дергаются, прижимаясь к его заднице. «Сэр…» «Кэмерон, Кэмерон… ты меня убьёшь». Ещё один сильный вдох, направленный ему в шею. Руки снова опускаются под рубашку, поглаживая кожу уверенными, нежными движениями. Кэмерон чувствует, как его член источает влагу, а на передней части трусов образуется мокрое пятно. «Я и не пытаюсь, сэр». «Я же сказал тебе, брось это слово». Ладони сжимают его бёдра, и у Кэмерона мелькает безумная мысль что: может быть, они обхватывают его почти полностью, может быть, он достаточно мал для этого и , может быть, на мгновение он мог бы перестать пытаться быть таким сильным и просто обмякнуть, чувствуя себя защищённым в объятиях сильных рук. Но прежде чем Кэмерон успевает опустить глаза и проверить, зубы Салливана впиваются в мочку его уха, не то чтобы кусая, но прикусывая. «Ах!» — Кэмерон удивленно вскрикивает и тут же закрывает рот рукой, а Салливан тихо смеётся. Следующие слова прижимаются к его голове, мягкими губами. «Ты мне так нравишься, Кэмерон. Я схожу с ума. Правда. Я не могу запереть это дерьмо, не могу, ты слишком…» Салливан останавливает себя. Кэмерон никогда не узнает, какой он на самом деле. Но, может быть, это к лучшему. Теперь он может лишь представить, в этом новом, странном мире, что думает о нём его самый страшный инспектор. Слишком… что? Слишком добрый? Слишком решительный? Слишком милый? Слишком красивый? Слишком сексуальный? Бесконечные возможные варианты кружат голову Кэмерону. Потому что Салливан признает его. Кэмерона. Кэмерон станет морским пехотинцем, может быть сможет, может быть станет, потому что Салливан верит в него. Любит его. Рука скользит по резинке его трусов. Прося приглашения. «Но ведь оно мне и не нужно, правда? Ты позволишь? Пожалуйста, позволь. Пожалуйста». Слова впиваются в его кожу влажными, жаркими поцелуями, пока рука погружается ниже, в трусы. Кэмерон прерывисто вдыхает. Он весь дрожит. Он не может поверить, что это происходит. Что это он, это действительно, Кэмерон в объятиях Салливана. Но это так, торжествующе думает он, делая ещё один вдох, когда пальцы царапают его лобковые волосы. Мольба вырывается наружу, отчаянно и хрипло. «Да, сэр. Да – пожалуйста, сэр, пожалуйста, прикоснитесь ко мне –» Салливану не нужно повторять дважды, и меньше чем через секунду большая, мозолистая ладонь обхватывает член Кэмерона. Стон срывается с губ Кэмерона, слишком плаксивый и слишком нетерпеливый, но в тот момент Кэмерону все равно, так как рука ощущается слишком хорошо, сжимая и дергая, экспериментируя. «Тебе нравится?» — спрашивает Салливан, целуя чувствительную точку за ухом Кэмерона, отчего тот вздрагивает. Кэмерон дрожит. «Да, да, да, сэр! Пожалуйста…» «Не обязательно говорить «пожалуйста», новобранец. Я дам тебе это. Я дам тебе всё», — шепчет Салливан ему на ухо, прижимаясь членом к заднице Кэмерона и делая несколько медленных движений. Рука ускоряется, дергает, ласкает и гладит член Кэмерона с решимостью, подходящей только морскому пехотинцу. Кэмерон дрожит, опьянённый удовольствием, тихие «ах-ах-ах» вырываются из его горла. «Ты хочешь этого, да? Хотел всё это время?» — самодовольно и уверенно шепчет Салливан. Глаза Кэмерона жгут слёзы, он смущённо качает головой, отрицая. «Не волнуйся. Всё в порядке. Я тоже. Всё в порядке, Кэмерон, хотеть — это нормально». Ещё один укус за мочку уха, и Кэмерон сходит с ума. Член Салливана впивается в расщелину его ягодиц, вжимаясь в тонкую ткань с желанием. «Всё в порядке, я дам тебе это, обещаю, я засуну свой член в твою тугую маленькую попку и, блядь, сделаю так, чтобы никто больше на тебя не смотрел» У Кэмерона снова скручивает живот от угрозы, это так приятно, и он не хочет, чтобы это заканчивалось. Однако его охватывает чувство страха, дрожь пробегает по его позвоночнику, когда он думает о том, чтобы действительно это сделать, о том, что там, наверху, должно быть что-то вроде кровати, верно? Но он ничего не говорит, потому что с чего бы? Ему так хорошо, так безопасно и тепло, и он нравится Салливану. Никому он раньше не нравился. Кэмерон уверен, что всё будет хорошо. Всё хорошо. Это нормально – хотеть этого. Ещё один сильный толчок в его задницу, и Салливан продолжает шептать ему на ухо сладкие, пугающие слова, пока его рука ласкает головку члена Кэмерона, и, боже мой, он скоро кончит. «Я так хорошо тебя трахну, Кэмерон». Пальцы ног Кэмерон сжимаются в пугающем, прекрасном обещании. «Я знаю, что тебе это нужно, нужно было целую вечность, знаешь, почему я знаю?» Голос Салливана с каждым толчком становится всё более хриплым, полным желания. «Почему, сэр?» — выдыхает Кэмерон. «Потому что я сразу понял. Я понял это, как только увидел тебя. Это же очевидно», — Салливан шепчет ему на ухо. «Я сразу понял, что ты маленький педик». И… и Кэмерона словно окунули в холодную воду. Он обмякает в хватке Салливана, как пойманная добыча, которая перестала бороться. Его член становится мягким. Мужественнее надо быть. Холодный, дерзкий голос Барбары. Ей наплевать. На что ты смотришь, педик? Словачек, жёсткое и пугающее выражение лица в ванной, ох, он убьёт Кэмерона, переломит его пополам, как веточку, за то, что он такой педик... Коуп. Точно не морпех. На педика похож. Нэш, на глазах у всех, разбивает в пух и прах наивные заблуждения Кэмерона. О, строишь глазки своей девушке. Нокс нападает на Рэя, причиняет Рэю боль, потому что Кэмерон такой, во всём виновата Кэмерон, Кэмерон не может отбросить это дерьмо и просто вести себя нормально. Некоторые знают, что его ноги вообще не должно было быть здесь. Салливан знает, он сразу понял. Знал, что Кэмерону здесь не место. Потому что это очевидно. И Кэмерон в глубине души знает, что ему нигде нет места. Если в моей морской пехоте нет педиков, то почему ты всё ещё здесь? Вода во рту, грубая, непреклонная рука в волосах, которая давит и погружает его всё глубже в унитаз, и Кэмерон не может дышать, и он уверен, что у него во рту настоящее дерьмо... «Стойте». Слово вырывается из Кэмерона, болезненное, но верное. «Кэмерон?» Салливан ослабляет хватку на его теперь уже обмякшем члене. Затем он достает ладонь из трусов. Но его руки крепко и сильно держат Кэмерона, и это внезапно становится слишком похоже на тюрьму… «Отпустите!» — выплевывает Кэмерон, извиваясь в хватке инспектора. Внезапно он узнаёт этот запах. Он слишком знакомый, слишком отвратительный. Он раньше витал в комнатах дома его матери, затмевая воздух и проникая в ноздри Кэмерона. Выпивка. Салливан пьян. А Кэмерон — педик. Он вдруг так устал. Руки, обнимавшие его, дрогнули. «Отпустите, пожалуйста. Сэр», — бормочет Кэмерон. Салливан отпускает его. Кэмерон отступает на шаг, поднимая руки, чтобы свободно обнять себя. Ему вдруг становится очень холодно. «Что случилось? Я… э-э… зашёл слишком далеко?» — спрашивает Салливан, неловко прижимая руки к бокам, словно не зная, что с ними делать. Глаза его инспектора выглядят усталыми и стеклянными. Пьяные глаза. Кэмерон сглатывает. Затем он говорит, стараясь говорить твёрдо и уверенно, но в итоге голос получается чем-то средним между хрупкостью и хрипотцой. «Я собираюсь стать морским пехотинцем, сэр. Вы сказали мне заявить о своём месте. Так что… я… больше не называйте меня так». Салливан хмурится. «Не называть тебя как?» Глаза Кэмерона мокрые от слёз. Исчезли отчаянные слёзы удовольствия. Они сменились чем-то другим. «Я не педик, сэр». Он отказывается плакать. Салливан делает шаг к нему, протягивая руку, его лицо растерянное, но всё ещё такое, такое красивое. «Когда я…» «Нет!» Отрицание прозвучало скорее испуганным писком, чем чем-либо ещё. Отличная работа, Кэм. Ты ведёшь себя как настоящий мужчина. Абсолютно. Салливан замер на месте. Кэмерон на мгновение уставился на стену позади него. «Кэмерон, я…» «Можно этому новобранцу вернуться в постель, инструктор по строевой подготовке?» — спрашивает Кэмерон. Салливан зажмуривается, и на мгновение Кэмерону кажется, что он его здорово разозлил. И что он собирается что-то сделать. Но когда он открывает глаза, выглядит лишь немного усталым. Салливан какое-то время просто смотрит на него. Затем он едва заметно кивает, и Кэмерон убегает. Он тихонько возвращается к своей койке, нервно оглядываясь. В корпусе тихо и безмолвно. Кэмерону остаётся только надеяться, что никто не проснулся. Перед своей койкой Кэмерон останавливается и думает о том, чтобы обернуться и проверить, не последовал ли за ним Салливан. Он не решается. Кэмерон просто забирается обратно под одеяло и не спит до утра, просто закрыв глаза.