Там где зима, только внутри

Три дня. Целых три дня Эва провела в четырёх стенах. Три дня бесполезного рукоделия, от которого немели пальцы. Три дня вымученных бесед с дочерьми графов и баронов — все они были милы, утончённы и невыносимо лицемерны. Их улыбки были слишком сладкими, а взгляды — слишком колкими. В этом море шёлка и приторной вежливости Эва чувствовала себя чужой. Потоком лились разговоры о наследствах, состоянии и, конечно, о замужестве. Эва и сама была не прочь послушать дворцовые сплетни — но лишь до определённого предела. Сквозь этот сладкий щебет до неё долетали обрывки фраз: старший принц Эдгар, нелюдимый и холодный, будто бы в ссоре с королём-отцом, который будто бы благоволит младшему сыну, Эмрису. Говорили, Эмрис, хоть и казался открытым в своей любви к семье, на деле был не менее закрыт, чем брат. Да, это были сплетни, но в них, она знала, всегда была капля правды. Поэтому она иногда спускалась и находила Ричарда, чтобы отвлечься от всего этого. Они болтали, и он приносил для неё всякие вкусности, украденные с кухни. Он доверчиво рассказывал о девушке, которая ему нравится, а она в ответ показывала ему свои рисунки. В эти минуты Эва чувствовала себя собой. После разговоров Эва обычно провожала брата и вместо дороги к своим покоям её шаги мягко зазвучали по холодному каменному полу в сторону королевской библиотеки, дорога к ней проходила через большие и величественные коридоры, свечи которые догорали оставляли шанс оставаться незамеченной. Там, среди фолиантов в золочёных переплётах, хранились поэмы и стихи великих писателей, рассказы, способные унести в другие миры. Именно там она черпала своё вдохновение. Совсем тихо, пройдя через потайной вход, известный лишь обитателям замка, она замерла на пороге и оглянулась. Глаза привыкли к полумраку, выхватывая из тьмы бесконечные стеллажи. «Никого», — пронеслось у неё в голове, отдаваясь гулким эхом в тишине. Свеча в её руке дрогнула, отбрасывая на стены гигантские, пляшущие тени. Сделав первый шаг, Эва медленно пошла вдоль полок, её пальцы с благоговением скользнули по корешкам старинных книг, шепча их названия в потёмках. В библиотеке время для Эвы текло иначе — быстро и незаметно. Она могла часами вчитываться в строки, ища скрытые смыслы в древних стихах, вдыхая пыльный, сладковатый запах старой бумаги. Иногда она просто бродила между стеллажами, любуясь видом этого величественного зала, ставшего её тайным убежищем. Шорох. Тихий, но отчётливый. Не её шаг. Сердце ёкнуло, замирая в груди. Мелкий, испуганный шаг назад — и пламя свечи шипяще угасло, погрузив её в почти полную тьму. — Эй, я тебя видел. Выходи. — Голос в темноте прозвучал спокойно, но в его низких нотах слышалась строгость не терпящая возражений. Выбора не было. Стоять в темноте — бессмысленно. Бежать — приведёт стражу и позор. Собрав всю волу в кулак, Эва сделала шаг вперёд. Она медленно, почти невесомо вышла из-за стеллажа, пытаясь изобразить на лице безобидную и неловкую улыбку. — Эм... Здравствуйте... — Она сделала шаг ближе, чтобы рассмотреть незнакомца в скупом свете, пробивавшемся сквозь высокое окно. Черты его лица проступили из мрака: твёрдый подбородок, прямой нос, властный взгляд, не сулящий ничего хорошего. — Вот чёрт... — вырвалось у неё сдавленное, безнадёжное шепотом. Она не знала, кто он, но её чувства кричали об опасности. — Сколько тебе лет и что ты забыла здесь в такое время? — Его тихий, вкрадчивый голос казался физически осязаемым, заставляя поежиться от внезапного холода. В нём не было ни капли простого любопытства — лишь холодное, отстранённое любопытство. — Эм, я просто шла мимо и здесь было открыто, я заглянула, думала, может, кто-то тут есть... — Эва невинно пожала плечами, стараясь скрыть дрожь в пальцах, беспорядочно теребящих рюши на платье. Её ложь повисла в воздухе хрупким, стеклянным пузырём. — Опрометчиво — лезть туда, где тебе могут навредить. Особенно ночью, в пустой библиотеке. — Он сделал шаг вперёд, сократив дистанцию. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, медленно скользнул по ней сверху вниз. В уголках его губ дрогнула тень чего-то, что можно было принять за улыбку, но в ней не было ни тепла, ни доброты. — Особенно... такой юной девушке. — Я пойду, не буду мешать вашему покою, извините. — Эва сделала шаг назад, гордо подняв подбородок, но её пальцы незаметно сжались в кулаки. — А кто вас отпускал, леди? — его голос прозвучал тихо — Расскажите лучше, кто вы? И по какой причине бродите по королевской библиотеке с таким... потерянным видом? Он сделал шаг вперёд, и на его плаще Эва заметила тонкую серебряную вышивку — слишком изысканную для простого стража, но недостаточно помпезную для придворного. Загадка усложнялась. — Я... — её голос дрогнул, но она заставила себя выпрямиться. — Я гостья замка. И я уже сказала — просто заблудилась. Он рассмеялся — коротко, беззвучно, лишь тень усмешки тронула его губы. — Заблудиться можно в коридорах. Сюда приходят с целью. Так какая ваша, "заблудившаяся" леди? — Совершенно никаких целей, лишь интерес, — она улыбнулась, и этот жест был отточенным оружием. Она сделала шаг навстречу, заглядывая прямо в его глаза, пытаясь разглядеть в них хоть что-то, кроме льда. — А какие у вас цели? Поделитесь. Не дожидаясь ответа, она небрежно прошла к ближайшему стеллажу и облокотилась на него, приняв позу, полную показного спокойствия. Сердце колотилось где-то в горле, посылая в уши отголоски бешеного ритма. Страх был, холодный и липкий, но с ним нужно было справляться — нападать первой, обескуражить и сбежать при первой же возможности. Его бровь почти незаметно поползла вверх. Уголок губ дрогнул — не в улыбку, а в нечто более интересное и оценивающее. Он скрестил руки на груди, и его тень на стене казалась вдвое больше. — Мои цели? — он повторил её вопрос, растягивая слова. — Обеспечить порядок. И... разгадывать интересные загадки. — Он сделал шаг вперёд, но на этот раз медленнее, будто хищник, не желающий спугнуть добычу, которая сама пошла в пасть. — А вы, оказывается, гораздо интереснее, чем показалось на первый взгляд. Неожиданно послышался лёгкий бег, и дверь распахнулась. Эва успела лишь юркнуть под ближайший стол и скрыться в темноте. «Если меня увидят здесь с ним, отец без разговоров выдаст меня замуж. Да я бы и сама от себя отказалась! Со стороны это выглядит как самое настоящее тайное свидание». —Принц..—с отдышкой сказала служанка— Принц Эдгар, ваш отец, то есть король,он вас ищет, сказал дело срочного порядка— она смогла наконец то вздохнуть. —Спасибо Хильда, сейчас приду, можешь идти— Эва услышала, как его голос стал на удивление мягким. Дождавшись, когда шаги служанки затихли, она почувствовала, как Эдгар наклонился к её укрытию. В полумраке он снова поймал её взгляд, ухмыльнулся, на мгновение Эдгар задержал руку намереваясь коснуться волос, но поднялся и посмотрев на нее сверху-вниз развернулся и вышел из библиотеки. Эва тяжело вздохнула. — Что это вообще было? Какая же я глупая! — она зарылась пальцами в волосы, чувствуя, как щёки пылают. — Пора идти, лучше побыстрее... Эва выскользнула из-под стола и, не оглядываясь, почти побежала к потайной двери. Её сердце колотилось не только от страха, но и от странного, непонятного волнения. По дороге в покои в голове крутилась лишь одна мысль: Принц. Он оказался принцем. И этот взгляд... этот жест... Что это значит? Прибежав в свою комнату, она прислонилась к закрытой двери, пытаясь отдышаться. В тишине ночи эхом звучали его слова: «А вы, оказывается, гораздо интереснее, чем показалось на первый взгляд». И тут до неё дошло. Она не просто избежала наказания — она привлекла внимание наследного принца. «Если он кому-то расскажет? Хорошо хоть имени не назвала...» Подойдя к зеркалу, Эва с ужасом увидела, в каком беспорядке находятся её волосы. Приведя себя в порядок, она переоделась в ночную рубашку, и... Стук в дверь. — Кто там? — голос её дрогнул. Вдруг это стража? Или, что хуже, придворные, которые уже шепчутся о её «ночном свидании»? «Казнят? Прикажут тихо убить?» Но за дверью стоял Ричард. — Боги, Ричард! Сейчас же поздно, как ты меня напугал! — её плечи наконец расслабились, сменив страх на лёгкое раздражение. Ему вообще нельзя быть здесь — и из-за позднего часа, и потому что это крыло для девушек. Он вошел, присел на край кровати и... просто сиял. — Я... я гулял с Викторией, — выпалил он, не в силах сдержать восторженной улыбки. — Прости, я был так взволнован, что не мог держать это в себе! Он беззаботно развалился на её покрывале, а Эва не стала его ругать — лишь улыбнулась, радуясь за брата. Всё-таки это было так мило — быть настолько близкими. И почти до утра они болтали обо всём на свете. Только об одном Эва умолчала — о своём ночном походе в библиотеку и о взгляде принца, который всё ещё жёг ей щёки.