Подвал на Тисовой улице

***

Подвал старого дома на Тисовой улице пахнет формалином, медью и сладковатым ароматом полыни, которую Северус всегда добавляет в очищающие зелья. Свет здесь никогда не бывает ярким — только тусклые свечи в железных подсвечниках, отбрасывающие дрожащие тени на каменные стены. Гарри Поттер, известный всему волшебному Лондону как «Следопыт» — блестящий мракоборец, загоняющий в угол темных волшебников, — стоит над каменным столом. Его руки в перчатках до локтей, но на белом фартуке все равно алеют капли. Он неспешно работает скальпелем, напевая что-то под нос. Его глаза, обычно ясные и добрые, сейчас горят спокойным, почти научным интересом. — Северус, милый, подашь мне шестую банку? Ту, с синей этикеткой. — Его голос ласков и ровен. Северус Снейп, бледный и молчаливый будто тень в углу, беззвучно движется к полкам. Его длинные пальцы берут стеклянный сосуд, наполненный мутной жидкостью, в которой плавает что-то, напоминающее глазное яблоко. Он подходит и ставит банку на край стола. — Спасибо, дорогой, — Гарри бросает на него быстрый, сияющий взгляд. — Без тебя я бы, наверное, перепутал все эти консерванты. Ты просто незаменим. Северус не отвечает. Он смотрит не на то, что происходит на столе, а на профиль Гарри. На сосредоточенное выражение его лица, на губы, сложенные в легкую улыбку. Он видел, как этот человек на публике жмет руки родителям спасенных детей. Как он утешает жертв. Как он клянется на каждом заседании Министерства, что найдет монстра, терроризирующего волшебное сообщество. Он и нашел. В зеркале. — Кажется, аорту я повредил при извлечении, — с легким разочарованием констатирует Гарри, откладывая инструмент. — Ничего... Следующий экземпляр будет чище. Этот все равно уже начал разлагаться. Выброси его, пожалуйста. Спасибо. Он снимает окровавленные перчатки и отходит к раковине, чтобы вымыть руки, будто только что он закончил готовить ужин. Северус подходит к столу. Он не смотрит на искаженное маской ужаса лицо бывшего Пожирателя Смерти, которого Гарри «обезвредил» прошлой ночью. Он берет тяжелый мешок для утилизации и отработанным движением сгребает в него останки. Его движения автоматические, выверенные годами этой... работы. Когда-то давно, когда Гарри впервые привел его сюда, показал ему свое «искусство», Северус испытал ужас. Отпрянул. Попытался уйти. Но тогда Гарри просто посмотрел на него своими ярко-зелеными глазами, полными искренней печали, и сказал: «Но ты же понимаешь, Северус? Они же зло. Мы просто... утилизируем зло. Делаем мир чище. Для таких, как мы с тобой». «Такие, как мы». Один — бывший пожиратель, душа которого уже была в залоге у тьмы. Другой — герой, чей разум дал трещину в ту ночь, когда он впервые убил. И они нашли друг друга. Нашли это общее безумие. — Знаешь, — задумчиво говорит Гарри, вытирая руки, — мне кажется, мы близки к прорыву. Я почти чувствую закономерность в их магической сигнатуре. Скоро мы сможем предсказывать их появление. Северус завязывает мешок и жестом направляет его в темную бездну ритуального колодца в полу. Раздается тихий всплеск. — Да, Гарри, — наконец говорит он, и его голос — всего лишь хриплый шепот. — Скоро. Гарри подходит к нему, пахнет мылом и полынью. Он обнимает Северуса за талию и прижимается щекой к его спине. — Спасибо, что остаешься со мной. Я бы не справился один. Ты мой якорь, Северус. Единственный, кто меня понимает. Северус закрывает глаза. Он чувствует тепло Гарри сквозь ткань своей мантии. Он чувствует тяжесть мешка в своей памяти. Он — ассистент. Хранитель секретов. Уборщик. И единственный человек, который знает, что самый страшный маньяк Британии — это не тот, кто прячется в тени, а тот, кто шествует под аплодисменты, а по ночам творит свое правосудие в подвале на Тисовой улице. И в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием свечей, он отвечает, целуя его в макушку: — Всегда, Гарри. Всегда.