Наступила тишина. Именно та, которой он боялся. Слышно было, как на кухне звякнула посуда, как за соседним столиком пара обсуждала отпуск на Майорке. А они просто смотрели друг на друга. Взгляд Северуса скользнул по лицу Гарри, задержался на шее, на воротничке новой рубашки, и что-то дрогнуло в уголке его рта. Не улыбка. Скорее, гримаса боли. — Идиотская затея, — тихо сказал Снейп, почти про себя. — Я знаю, — ответил Гарри.

Он не обернулся, помешивая что-то в котле, от которого шел дым цвета грозовой тучи. —Поттер. Рановато даже для твоих невротических визитов. Или поздно? — его голос, привычно резкий, прозвучал почти как бальзам. —Не спалось, — буркнул я, опускаясь на знакомый табурет у стены. Держаться на ногах было усилием. —Очевидно. Ты выглядишь так, будто тебя вывернули наизнанку, а потом попытались запихнуть обратно, не глядя на инструкцию.

— Люциус переоценил проблему, — сказал он своим низким, бархатным голосом. В нем не было сочувствия. Была констатация. — Вы не уникальны. Вы просто недоделаны. — Пошел к черту, — ответил я автоматически. Мой стандартный ответ миру. — Поздно. Я уже здесь. И, судя по всему, кроме меня, здесь больше никого нет. Даже вас.

— Ты представляешь, какой бы хаос был здесь без тебя? Моя система каталогизации — ничто по сравнению с твоей методичностью. Ты не просто ассистент. Ты — хранитель архива. Летопись нашего… искупления.

Когда-то давно, когда Гарри впервые привел его сюда, показал ему свое «искусство», Северус испытал ужас. Отпрянул. Попытался уйти. Но тогда Гарри просто посмотрел на него своими ярко-зелеными глазами, полными искренней печали, и сказал: «Но ты же понимаешь, Северус? Они же зло. Мы просто... утилизируем зло. Делаем мир чище. Для таких, как мы с тобой».