Аметистовые оковы

Ран добрался до своей квартиры на рассвете, движимый инстинктом и остатками воли. Он не раздевался, не умывался. Руки в окровавленных бинтах скользнули по косяку двери, когда он, спотыкаясь, пробирался внутрь. Он рухнул на кровать лицом вниз, уткнувшись в подушку, и провалился в пучину беспробудного сна. Тело, доведенное до предела, требовало полного отключения. Он не просыпался ни от боли, ни от голода, ни от гудящего в тишине телефона. Двенадцать часов подряд он был просто биомассой, восстанавливающей силы, пока забинтованные кулаки бессильно сжимали простыню. Проснулся он от того, что Риндо тыкал ему в щеку холодным краем своего телефона. — Жив? — спросил младший, разглядывая его с научным интересом. — Похож на выжатый лимон. — Отвали, — буркнул Ран, зарываясь лицом глубже в подушку. Голова гудела, но уже не так оглушительно. — Не могу. Барби уже трижды звонил. Требует отчет по вчерашнему инциденту. Говорит, Майки нервничает. Ран простонал. Санзу. Его личный крест. Гадкий, предсказуемый, с пустыми глазами и маниакальной преданностью Майки, которую Ран втайне считал самой опасной формой психоза. Он звал его «Барби» — за идеальную прическу, безупречные костюмы и пустоту за стеклянным взглядом. — Передай Барби, что его кукловод может подождать, — проворчал Ран, наконец переворачиваясь на спину. — И что я приду, когда приду. Риндо фыркнул, но набрал сообщение. Через секунду его телефон завибрировал с новой силой. —Пишет: «Майки-сама не любит ждать. Ваше отсутствие он может воспринять как неуважение». — Риндо прочитал это монотонным голосом диктора, потом добавил от себя: — Прямой намек на то, что тебя могут уволить. В смысле, убить. — О, какая потеря для криминального мира, — с сарказмом протянул Ран, с трудом поднимаясь. — Ладно, вези меня в офис. И найди мне по дороге кофе. Крепкий. Как твоя совесть. — У меня нет совести, — невозмутимо напомнил Риндо. — Нашел только тот энергетик, что ты в прошлый раз назвал «блевотным ядом». — Идеально. Вполне соответствует моему нынешнему состоянию.

***

В штаб-квартире Бонтена царила гнетущая атмосфера. Воздух был плотным от невысказанных угроз и страха. Санзу, как и всегда, стоял рядом с Майки, прямой и неестественно неподвижный, будто манекен. — Хайтани, — голос Майки был тихим, но каждый звук впивался в сознание. — Вы пропали на сутки. Ран, стоя перед ним с забинтованными руками и свежим синяком на виске, улыбнулся самой невинной улыбкой. —Простите, босс. Занялся профилактикой. Некоторые наши… партнеры решили, что правила для них не писаны. Пришлось проводить разъяснительную беседу. — Он бросил взгляд на Санзу. — Бар… прости, Санзу, наверняка уже доложил вам о результате. Санзу не моргнул. —Инцидент исчерпан. Но ваша несогласованность… — Создает здоровую атмосферу неопределенности, — парировал Ран, все так же улыбаясь. — Враги нервничают. А нервных противников бить проще. Майки медленно кивнул, и в его безумных глазах мелькнул интерес. Санзу стиснул челюсти. Позже, в машине, Риндо спросил: — Зачем ты его дразнишь? Он же потом подсидеть попытается. — А мне скучно, Рин, — Ран смотрел в окно на проплывающие улицы. — И пока этот нарцисс пытается меня подсидеть, он не лезет к нам с дурацкими поручениями. Это называется… стратегическое отвлечение. — Называется «искать себе приключения на одно место», — пробормотал Риндо, но в уголке его рта дрогнула усмешка. Вечером того же дня они вдвоем «убеждали» одного непокорного владельца игорного зала. Риндо, как обычно, работал молча и эффективно. Ран, прислонившись к стене и поправляя повязку на руке, больше наблюдал. — Эй, Рин, — позвал он, когда дело было почти сделано. — Напомни, зачем мы это делаем? — Чтобы он платил нам, а не нашим конкурентам, — не отрываясь от работы, ответил Риндо. — Скучно. Давай скажем Майки, что он на самом деле был шпионом из Китая. С гигантскими хомяками в подвале. Риндо на мгновение остановился и посмотрел на брата с плохо скрываемым раздражением. — У тебя действительно сотрясение, да? — Может быть, — Ран беззаботно улыбнулся. — Но представь лицо Санзу, когда он будет это расследовать. «Хомяки, Майки-сама! Диверсия!» Риндо покачал головой и снова принялся за дело, но Ран видел, как его плечи слегка вздрагивают от сдерживаемого смеха. В этом был их странный, искаженный мир. Работа на безумца, война с тенью, вечное напряжение. Но пока они были вместе, все это можно было пережить. Даже Санзу с его маниакальной преданностью и взглядом стеклянной куклы.

***

Риндо вошел в гостиную, заваленную схемами и отчетами. Ран сидел посреди этого хаоса, с красными глазами и взлохмаченными волосами, пытаясь совместить три разных графика поставок оружия. — Нужен кофе, — буркнул он, не глядя на брата. — Или я сейчас кого-нибудь пристрелю. Начну, пожалуй, с этого идиота из пятого отдела. Риндо молча исчез на кухне. Через десять минут он вернулся с двумя чашками. В одной — черный эспрессо. В другой — розоватая жидкость с зонтиком и кусочком ананаса. — Что это? — Ран скептически покосился на розовый коктейль. — Клубнично-банановый смузи с кокосовым молоком, — невозмутимо ответил Риндо, отхлебывая из своей чашки эспрессо. — В нем витамины. Ты выглядишь как живой мертвец. — Я выгляжу как гангстер на нервном срыве, и мне нужен кофеин, а не клубничное настроение! — Ран ткнул пальцем в эспрессо. — Дай это. — Нет, — Риндо отставил чашку с кофе подальше. — В прошлый раз после третьего эспрессо ты два часа пытался научить голубя квантовой физике. — Он смотрел на меня очень умно! — возмутился Ран, но рука его уже потянулась к смузи. Он сделал глоток и поморщился. — Слишком сладко. — Как твои планы по захвату мира, — парировал Риндо, разворачивая свежий отчёт. Ран фыркнул, но продолжил пить ненавистный витаминный коктейль. Через полчаса он уже бодро чертил стрелки на схемах, периодически ворча на «идиота из пятого отдела», но без прежнего смертоубийственного энтузиазма.

***

На следующий день Санзу поймал их у лифта, сверкая идеальным пробором и безупречным костюмом. — Хайтани. Майки-сама ждет отчет по финансовым операциям за прошлый квартал. Всю документацию. До конца дня. Ран посмотрел на него с сладкой, ядовитой улыбкой. —Конечно, Барби. Как только закончу расставлять свои куклы по местам. Кстати, отличный галстук. Новый? Идеально сочетается с пустотой в твоих глазах. Санзу не моргнул. —До конца дня, Хайтани. Когда лифт тронулся, Риндо спросил: — Зачем ты это делаешь? Он ведь потом в отчете напишет, что ты нестабилен. — А я и нестабилен, — Ран беззаботно улыбнулся. — И знаешь, что самое приятное? Он не может этого доказать, потому что я всегда делаю работу лучше него. Он идеальный солдат, Рин. А я — тактический хаос. И наш Майки это ценит. — Он ценит результаты, — поправил Риндо. — А я их обеспечиваю. И заодно — бесплатное шоу. Считай, экономлю ему на развлечениях.

***

Поздно вечером Ран, измученный бессонницей после тяжелых дней, бродил по квартире и наткнулся в гостиной на Риндо, который сражался с приставкой, уничтожая виртуальных зомби. — Скучно, — объявил Ран, падая на диван рядом с братом. — Спи, — не отрываясь от экрана, посоветовал Риндо. — Не могу. В голове крутятся цифры и лицо этого придурка Санзу. Риндо вздохнул и отложил геймпад. Он посмотрел на брата, потом на декоративную диванную подушку в виде слона. Затем он взял эту подушку и со всей силы треснул ею Рана по голове. Наступила секунда ошеломленной тишины. — Легче? — спросил Риндо с прищуром. — Ты… — Ран медленно поднял голову, в его глазах вспыхнули знакомые огоньки азарта. — Ты объявил войну. Через минуту в гостиной бушевал настоящий хаос. Подушки летали по воздуху, перья, из порвавшейся, высыпались облаком, братья, два самых опасных головореза Токио, с криками и смехом носились по комнате, как дети. — Попал! — крикнул Ран, попадая Риндо по спине тяжелой валиковой подушкой. — Не считается! — отмахнулся Риндо, швыряя в ответ подушку-слона. — Ты стрелял из укрытия! — Это называется тактическое превосходство! В конце концов они рухнули на пол, запыхавшиеся, в облаках перьев, среди разгромленной мебели. Ран, лежа на спине, смеялся, беззвучно, до слез. — Ладно, — выдохнул Риндо, отряхивая перья с волос. — Теперь можно спать. — Ага, — Ран утер глаза. — Спасибо, Рин. — За что? За разгромленную гостиную? — Нет. За то, что не даешь мне окончательно сойти с ума. Риндо ничего не ответил. Он просто встал, отряхнулся и потянулся к выключателю. — Спокойной ночи, Ран. И все эти семь дней Ран ловил себя на том, что в разгаре деловой беседы его взгляд расфокусировался, а в уме всплывал образ: бледное, осунувшееся лицо с темными кругами под глазами и упрямым фиалковым взглядом. Тишина, что висела в том номере, казалась громче любых угроз, которые он раздавал сейчас. Запах травяного чая перебивал дорогой аромат сигары в его руке. «Не сдох, надеюсь. Хотя... если бы сдох, мне бы доложили. Сидит, на стену смотрит. Или спит. Все время спит, ленивая кошка. Надо было ему книг каких-нибудь купить. Чтобы не деградировал окончательно. Хотя с его-то упрямством он, наверное, полгода будет игнорировать их, просто чтобы мне назло.» Он злился на эту навязчивую мысль. На эту... скуку. Да, это было именно то чувство. Острая, гнетущая скука, когда он оставался один, и даже присутствие Риндо не могло ее полностью развеять. В голове постоянно вертелся тот вечер: как Мицуя, молча и сосредоточенно, перевязывал его раны. Как ворчал, но принес чай. Как его спина, напряженная и недовольная, все же выдержала вес его головы. — Эй, Ран. Голос Риндо вывел его из задумчивости. Они сидели в машине, залитые неоновым светом ночного города. — Ты третий раз проезжаешь мимо поворота на наш район. У тебя планы на ночь или ты просто забыл, где живешь? Ран резко очнулся и, ругаясь себе под нос, развернулся на ближайшем перекрестке. — Просто думал, — буркнул он. — О бухгалтерах и таможенных декларациях? — Риндо посмотрел на него с прищуром. — У тебя очень... отвлеченное лицо для бухгалтерии. — А у тебя очень много вопросов для человека, который хочет сегодня поспать, — отрезал Ран, но без привычной язвительности. Он снова ушел в себя. Он пытался заглушить это чувство работой. Устраивал внезапные проверки, сам участвовал в мелких разборках, что вызывало недоуменные взгляды подчиненных. Он даже спровоцировал небольшую стычку с бандой из соседнего района, просто чтобы почувствовать прилив адреналина, который вытеснил бы из сознания навязчивый образ. Но когда драка закончилась, и он, стоя над поверженными телами, вытирал окровавленные костяшки, мысль была только одна: «Интересно, он тоже так умел? В "Свастике"? Легко ли ему было переключиться с драк на... на что он переключился сейчас?» Вечером восьмого дня, вернувшись в пустую квартиру, Ран остановился посреди гостиной. Тишина здесь была иной — не той, наполненной присутствием, что была в номере отеля, а гулкой и безжизненной. Он подошел к барной стойке, налил виски, но не стал пить. Просто смотрел на янтарную жидкость. Он скучал. Не по игрушке, не по проекту. Ему не хватало этого молчаливого, раздражающего, упрямого присутствия. Ему не хватало Мицуи. С громким стуком он поставил бокал на стойку. Это было глупо. Нелепо. Опасно. Но он уже надевал куртку, нащупывая в кармане ключи от мотоцикла. Разум кричал, что это слабость, что нельзя позволять кому-то становиться настолько важным. Но что-то другое, более сильное и иррациональное, уже вело его к двери. Ночь за окном была черной и бездонной, но он знал, что она приведет его к единственному свету, который сейчас имел для него значение — к тому тихому, упрямому огоньку, что он по какой-то причине решил спрятать от всего мира, а в итоге потерял самого себя. Ему нужно было убедиться. Увидеть его снова.