Свайп вправо на врага

Когда Гермиона вернулась в свою квартиру, она бросила сумку на диван и глубоко вздохнула. Первый день, проведенный в одном кабинете с Драко Малфоем, оказался для нее изнурительнее всего, что она испытывала со времен своих выпускных экзаменов. Она пошла на кухню, налила себе бокал вина и плюхнулась на диван. Одним ленивым взмахом палочки зажгла огонь в камине. Она собиралась потянуться за книгой, когда ее глаза упали на телефон. Она почувствовала смешанное с волнением чувство тревоги. Она не ответила на его последнее сообщение, отправленное в субботу, — то самое, от которого у нее пылали щеки все воскресенье. Ее молчание вызвало у него раздражение? Разочарование? Нетерпение? Слегка поколебавшись, она потянулась за телефоном. Он разблокировался одним прикосновением ее пальца, и значок SoulScript мягко замигал, сигнализируя о непрочитанном сообщении. Она прикусила губу и открыла приложение. Их чат был на самом верху — последнее сообщение от него пришло не более часа назад. SilverHeir: Добрый вечер, Джин. Твое молчание в течение всего дня говорит само за себя. Я подумал, может быть, мое субботнее сообщение пересекло какую-то границу. А может, ты просто решила, что я не стою твоего времени. В любом случае, у меня был сумасшедший день, но я все равно думал о тебе. О твоем фото. О твоей улыбке. Расскажи мне что-нибудь хорошее из своего дня. Все, что заставит меня забыть обо всех тех раздражающих людях, с которыми мне сегодня пришлось иметь дело. Она почувствовала, как странное тепло распространилось по ее телу. Он не только написал первым, но и не давил, не упрекал ее за молчание. Он был… понимающим. Она поднесла большие пальцы к экрану телефона и начала печатать: Jean G.: Прости за молчание. Твое субботнее сообщение… Ну, скажем так, мне понадобилось время, чтобы остыть. А потом понедельник обрушился на меня со всей силой. Новый коллега — кошмар из прошлого, который вдруг появился в моем кабинете и ведет себя так, как будто мой офис принадлежит ему. Ей не пришлось долго ждать ответа. Телефон завибрировал в ее руке всего через несколько секунд. SilverHeir: Звучит ужасно. Этот день, видимо, никого не пощадил. Но я только что понял кое-что абсурдное — я никогда не спрашивал, где ты работаешь. Чем ты занимаешься каждый день? Откуда у этого привета из прошлого взялось столько наглости, чтобы появиться? Гермиона задумалась, уставившись в экран. Это был хороший вопрос. Она прикусила губу, напряженно думая. Она не могла сказать ему, что работает в Министерстве магии. Но с другой стороны, лгать ему она тоже не хотела. Jean G.: Я управляю кафе-пекарней. Это моя страсть и бизнес в одном флаконе. Но дополнительно я работаю консультантом в государственном учреждении, занимающемся… скажем так, межкультурными инновациями. Звучит впечатляюще, но на практике это много бумажной работы и встреч с людьми, которые не понимают, что одни традиции стоит сохранять, а другие — видоизменять. Вот там и появился сегодня мой новый «коллега». Jean G.: А ты? Ты никогда не говорил, чем ты занимаешься. Она наблюдала, как на экране появились три пульсирующие точки, указывающие на то, что Дрей пишет ответ. Через мгновение пришло сообщение: SilverHeir: Как и ты, я делю свое время между двумя профессиями. Первая — это моя частная консалтинговая компания; в основном инвестиции, которые не требуют от меня чего-то большего, кроме как время от времени появляться на собрании и подписывать несколько документов. Вторая включает в себя много бумажной работы, но, по крайней мере, мой коллега не является ходячим кошмаром. Наоборот — она гениальна, компетентна и обладает удивительно хорошим вкусом в кулинарии. Хотя должен признать, она не так интересна, как ты, Джин. Она почувствовала странное покалывание в животе. Что-то между ревностью и раздражением. Блестящая, компетентная коллега? А она застряла с Малфоем? Прежде чем она смогла себя остановить, ее пальцы уже набирали ответ: Jean G.: Звучит идеально. Может, нам стоит поменяться работами? Возьми моего кошмарного коллегу, а я возьму твою гениальную напарницу. Правда интересно, она и правда так опытна…⁠или просто хорошо выглядит в офисной юбке? Она застыла, уставившись на то, что только что написала. Откуда вообще вылезла последняя часть? Это было на нее не похоже — эта нотка ревности, этот слегка кокетливый тон. Она хотела удалить последнее сообщение, но было слишком поздно — сообщение было отправлено. Ответ пришел быстрее, чем она ожидала: SilverHeir: О, мне показалось, или это намек на ревность? Уверяю тебя, что моя коллега, хотя и несомненно профессионал, не вызывает во мне такого же интереса, как таинственная владелица пекарни, которая присылает мне фотографии, где ее волосы рассыпаны по подушке. А что касается офисной юбки — мне очень любопытно, что ТЫ надеваешь на работу, Джин… Она посмотрела на темно-синюю юбку-карандаш, которую еще не успела переодеть после возвращения с работы. На ней все еще были ее элегантные лодочки. Она провела пальцем по краю телефона, обдумывая свой ответ. Она могла просто описать свой наряд… или могла придумать что-то более смелое. Ее палец завис над значком камеры. Фото? Это было бы довольно смело с ее стороны. С другой стороны, а что могло быть не так с фотографией ее рабочей одежды? В этом же не было ничего неуместного. Только юбка и каблуки. Это было ничто по сравнению с той ее полнейшей оплошностью. Она переключила телефон в режим камеры и следующие пять минут чувствовала себя абсолютно смешно, пытаясь расположить ноги в наиболее выгодном для себя ракурсе. Она сдвинула ступню вправо, затем влево. Вытянула ногу. Согнула колено. Скрестила ноги. Развела их. Подняла юбку на сантиметр выше, а затем вернула обратно. Она критически взглянула на десятую неудачную фотографию. Абсурдная была идея. Она вела себя как подросток, а не как взрослая женщина с карьерой. Но она ведь никогда не встретится с этим мужчиной. Это была всего лишь игра, немного веселья, безобидное развлечение. Он, наверное, живет где-то далеко, может быть, даже в другой стране. Он никогда не узнает, кто такая Гермиона Грейнджер на самом деле. Ей было тридцать лет. Неужели ей не позволено хотя бы немного повеселиться? В последние годы ее социальная жизнь свелась к редким встречам с Прией, встречам в барах на ССС по выходным и бесконечным часам работы — будь то в министерстве или в кафе. Когда в последний раз она делала что-то только для себя? Что-то безрассудное, спонтанное? Это ведь была просто фотография ее ног. С новой решимостью она положила телефон на стол перед собой, наклонила его под нужным углом и скрестила одну ногу поверх другой, демонстрируя свои стройные икры и носки черных лодочек. Юбка облегала бедра чуть выше колен, соблазнительно, но все еще прилично. Она нажала на затвор. Посмотрела на результат. Неплохо. На самом деле… даже хорошо. Без долгих раздумий, которые могли бы дать ей причину изменить свое решение, она открыла их чат и отправила фотографию. Как только сообщение было отправлено, она почувствовала прилив адреналина — смесь волнения, смущения и чего-то еще… чего-то, что ощущалось как чувство власти. Ответ пришел быстрее, чем она ожидала — как будто он ждал с телефоном в руке. Три точки появлялись и исчезали несколько раз, словно он писал сообщение, удалял его и снова писал. SilverHeir: Что ж… Я собирался ответить чем-нибудь умным о твоем дне и отдыхе с вином, но эта фотография по сути очистила мой разум от всех связных мыслей. Надо признать, что темно-синий определенно твой цвет. И эти каблуки заставляют меня задаться вопросом, как бы ты выглядела, стоя прямо напротив меня. Ты будешь ниже ростом? Или, может быть, ровно на уровне моих губ? Она почувствовала, как ее щеки загорелись. Она обвела телефон по краю, размышляя над тем, как ответить. Его вопрос был прямым, но задан с такой деликатностью, что обидеться было сложно. Как раз наоборот — она почувствовала, как приятное тепло снова распространилось по ее телу. Jean G.: Когда я в последний раз проверяла свой рост, а это было довольно давно, я была где-то около 160 сантиметров. В этих туфлях я наверное ближе к 175 сантиметрам. Я все равно буду ниже тебя, я полагаю? Или ты из тех мужчин, которые предпочитают на девушках балетки, потому что им не нравится, когда женщина возвышается над ними? SilverHeir: 190 сантиметров. Ты можешь надеть самые высокие каблуки, но тебе все равно придется запрокинуть голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Что касается плоской обуви — совсем наоборот. Есть что-то чарующее в женщине, которая умеет двигаться на высоких каблуках. Кроме того, мне нравится наблюдать, как лицо женщины озаряется радостью, когда она встает на цыпочки, чтобы что-то мне сказать. Как будто она делится секретной мыслью, предназначенной только для моих ушей. Она на мгновение отложила телефон, собираясь с мыслями. У нее появлялось все больше и больше информации о нем: он был высоким, богатым (судя по часам и другим моментам), хорошо сложенным (по крайней мере, если судить по тем частям себя, которые он уже показал) и, несомненно, умным. Но он по-прежнему отказывался показывать свое лицо. Что-то во всем этом не сходилось. Какой мужчина с такими вводными данными захочет пользоваться приложением для знакомств? И почему он так упрямо прятал лицо, если действительно хотел с кем-то познакомиться? Jean G.: Должна признать, с каждым сообщением я узнаю о тебе все больше. Высокий, красноречивый, явно состоятельный… Интересно, что такой мужчина делает в приложении для знакомств, особенно если он так тщательно скрывает свое лицо. Может быть, тебе есть что скрывать? SilverHeir: Твои попытки увидеть мое лицо становятся все более изощренными, Джин. Jean G.: Я должна была попытаться. Ты не можешь винить меня в любопытстве. Особенно после того, как ты так охотно показал другие свои части тела. SilverHeir: В том-то и дело — я показываю только то, что хочу показать. Я контролирую повествование. Разве это не лучше, чем просто свайпнуть влево или вправо, основываясь на первом впечатлении? Кроме того, если бы ты увидела мое лицо, ты бы потеряла интерес, не так ли? Возможно, именно эта тайна заставляет тебя возвращаться к своему телефону, проверяя, ответил ли я? Гермиона перечитала сообщение несколько раз. Его уверенность одновременно раздражала и… цепляла. Хуже всего было то, что он был прав. Для тридцатилетней женщины, которая считала себя здравомыслящей, она проверяла свой телефон слишком часто. Jean G.: Твоя уверенность в себе одновременно и увлекательна, и несколько раздражает. Почему ты уверен, что я так жду твоего ответа? Может быть, ты лишь один из многих, с кем я общаюсь на SoulScript? Она отправила сообщение, прекрасно зная, что лжет. У нее не было других диалогов. На самом деле, с тех пор как она начала общаться с Дреем, ее не интересовали никакие другие профили. Ответ пришел почти сразу же. SilverHeir: Если бы ты и правда общалась с многими, ты бы не проводила свой вечер понедельника, отправляя мне фотографии своих ног в туфлях на каблуках. Кстати, я ценю этот жест. В этом коротком сообщении и не выразить, как сильно. Но вернемся к тебе — как в итоге прошел твой день с этим «приветом из прошлого»? Гермиона задумалась. Его смена темы была умелой — он отвлекал внимание от себя, направляя его обратно к ней. Но все-таки… в этом было что-то милое. Он спрашивал о ее дне, о ее проблемах. Как будто ему действительно было интересно. Jean G.: Честно? Работа — это последнее, о чем я сейчас хочу думать. Я провела восемь часов с этим раздражающим мужчиной, и не собираюсь тратить на него ни минуты своего вечера. Я бы предпочла услышать что-то более… стимулирующее. Ответ пришел моментально. SilverHeir: «Стимулирующее»? Интересный выбор слов. Ты всегда используешь такие двусмысленные термины, или это специально для меня? А может, у меня просто исключительно непристойное мышление, которое находит намеки на секс повсюду. Jean G.: Фрейд бы с тобой разгулялся. Тебе ничего не стоит превратить самое безобидное слово во что-то неприличное. Неужели под этой элегантной деловой оболочкой скрывается разум пятнадцатилетнего подростка? SilverHeir: Пятнадцатилетнего? Я бы попросил. Мой ум намного сложнее. Скажем, семнадцатилетнего. С очень хорошим образованием. И немалым жизненным опытом. Раз уж мы анализируем нашу речь — твоя склонность к многоточиям просто поразительна. Как будто тебе всегда хочется оставить что-то недосказанным, словно какие-то врата, через которые ты можешь ускользнуть. Осторожна даже в разговоре онлайн? Она закусила губу. Он определенно был слишком проницательным. Jean G.: Многоточия дают пространство для интерпретации. Не все нужно излагать прямо. Некоторые вещи интереснее, когда остаются в области предположений, но должна признать, что твой анализ настораживающе точен. Ты всегда был таким проницательным, или это особый навык, предназначенный для ночных разговоров с незнакомками? SilverHeir: Это и дар, и проклятие. Увидеть больше, чем люди хотят показать. Заметить эти мелкие детали, которые они пытаются скрыть. Например, как тот факт, что ты наверняка прочитала это сообщение, по крайней мере, дважды, прежде чем ответить. Что ты гадаешь, не слишком ли ты раскрываешься. Что колеблешься между любопытством и осторожностью. Jean G.: Теперь ты звучишь как какой-то вампир-аристократ из готических романов. «Это и дар, и проклятие». Серьезно? А потом ты скажешь мне, что носишь только черное, потому что цвет отражает состояние твоей души. SilverHeir: Ты опять в точку. Прямо сейчас я сижу в своей темной башне, пью вино из хрустальной чаши и размышляю о своих вечных страданиях. Конечо же, я сижу в черном шелковом халате, а на заднем плане у меня играет Шопен. А что, разве это не стандартный вечер понедельника любого мужчины? Вопреки своему желанию, она фыркнула от смеха. Jean G.: Ну разумеется. Именно так я представляю твою жизнь. Честно говоря, с этими часами и этими элегантными рубашками ты и правда мог бы быть каким-нибудь утонченным аристократом. Или, по крайней мере, притворяться им по выходным. SilverHeir: Притворяться? Ты ранишь мои аристократические чувства. Я из семьи, чьи корни уходят… ну, достаточно далеко, чтобы у нас развился комплекс превосходства и необоснованное чувство, что весь мир должен преклоняться перед нами. Разве это не похоже на настоящую аристократию? Jean G.: Похоже на кого-то, у кого в детстве был камердинер, чтобы завязывать ему шнурки. Скажи мне, твои родители все еще выбирают тебе одежду, или тебе уже позволено самостоятельно подбирать носки к брюкам? SilverHeir: О, я тебя умоляю. У меня есть мой личный носочный стилист. Его зовут Последствия Своихошибкович. После того, как я однажды надел белые носки с черными туфлями, мой отец подумывал лишить меня наследства. Говорят, он так побледнел, что на мгновение стал почти прозрачным. Jean G.: Бедняжка! Твой травмирующий детский опыт многое объясняет. Неудивительно, что ты не показываешь лицо. Вероятно, у тебя все еще от того случая ПТСР. SilverHeir: Именно так. Добавь к этому «Скандал от неправильно завязанного галстука» и «Катастрофу плохого вина в пару к рыбе», и ты получишь полную картину психологических шрамов, которые сформировали мой характер. Жизнь среди аристократии — это череда невзгод. Jean G.: У меня сейчас сердце кровью обливается. А я думала, что мне было тяжело, когда меня в школе звали книжным червем. А ты, тем временем, справлялся с реальными проблемами. Как же ты живешь свою обычную жизнь с ее ежедневными проблемами, как, например, поход за продуктами? У тебя тележку специальный человек толкает? SilverHeir: Поход за продуктами? Это то странное занятие, когда люди ходят между полками и собирают еду, которую кто-то другой до этого туда поместил? Слышал об этом. Звучит увлекательно, как сафари для простолюдинов. Может быть, когда-нибудь я попробую этим заняться, чисто из антропологического любопытства. Она даже не заметила, как быстро пролетели несколько часов. Абсурдный обмен мнениями об аристократических привычках, элегантных запонках и доведении дворецкого до ручки неподобающими носками затянул ее больше, чем она была готова признать. Каждый его ответ вызывал у нее улыбку, каждое сообщение заставляло ее забыть о том, что может быть завтра утром на работе. Лишь когда она случайно взглянула на часы в верхнем углу экрана, она замерла, зависнув пальцами над клавиатурой. Полночь? Как такое возможно? В нерешительности она посмотрела на экран. Ей следовало бы просто написать «спокойной ночи» и лечь спать. Это было бы разумно. Правильно. По-взрослому. Вместо этого она написала последнее сообщение: Jean G.: Мне надо идти, уже поздно, а утром у меня работа в пекарне. Но прежде чем я уйду… может быть, ты все-таки покажешь мне свое лицо? Хотя бы что-то? После стольких часов выслушивания твоей аристократической чепухи я чувствую, что заслужила. Она отправила сообщение, а затем начала готовиться ко сну, пытаясь игнорировать иррациональное чувство волнения при мысли о его ответе. Она уже лежала в постели, когда телефон наконец завибрировал. Со страшно колотящимся сердцем она потянулась за устройством. Новое фото. Она открыла его и задержала дыхание. Черно-белое. Эстетично. Интимное в своей простоте. Крупный план мужского лица, хотя большая его часть была скрыта за изящной кистью. Пальцы с идеально подстриженными ногтями были расположены в характерном жесте, так что был виден только один глаз. Глубокий, окруженный выразительными мужскими ресницами. Взгляд был завораживающим — в нем сочетались уверенность и едва уловимое веселье, словно обладатель этого глаза находил всю ситуацию забавной, но в то же время интригующей. Контраст черного и белого подчеркивал каждую деталь — тень от руки на щеке, едва заметные морщинки в уголке глаза, намекающие на улыбку. На запястье, между кистью и фрагментом элегантной рубашки, знакомые часы отбрасывали металлический блеск даже на монохромном снимке. Под фотографией было сообщение: SilverHeir: Остальное только для тех, у кого хватит смелости встретиться лично. Спи крепко, Джин. И не стоит слишком внимательно анализировать эту фотографию — некоторые загадки лучше разгадывать постепенно. Она провела пальцем по экрану, словно желая прикоснуться к этому лицу, узнать очертания, скрытые за рукой. Кем он был на самом деле? Был ли он на самом деле тем утонченным, саркастичным аристократом, какого из себя изображал? Или за этой маской скрывался кто-то иной? Она отложила телефон на тумбочку, но его взгляд отпечатался у нее под веками. Один глаз, смотрящий прямо ей в душу, словно видел куда больше, чем она хотела бы показать. С этой тревожной мыслью она погрузилась в неглубокий, беспокойный сон, в котором серые глаза наблюдали за ней из каждой тени.